XII

Эрих не помнил, как заснул вчера. Он разлепил глаза и недоуменно уставился на будильник, не понимая, почему тот не прозвенел. Было уже семь утра. Медленно до Эриха дошло что проспал он шестнадцать часов и просто не завел будильник вчера. Запев от боли в ссадинах, Эрих быстро поднялся и бросился собираться. Он не успел выйти из дома до того, как соседи проснутся и соберутся в гостиной и теперь он снова не знал, что его ждет, но подозревал, что что-то страшное. Наспех одевшись и умывшись, Эрих остановился наверху лестницы, глядя вниз. Он глубоко вздохнул. Его взгляд стал цепким и тяжелым. — Не сегодня, -- прошептал он. На цыпочках, бесшумно он спустился по лестнице и, когда оставалось сделать один лишь шаг в гостиную, собрался, выдохнул резко и побежал к выходной двери. — Ах ты ж! — раздался сзади возглас фон Гогенлоэ. Что-то опрокинулось. Но Эрих не оборачивался. Он выскочил из дома и побежал на аллею. Только на половине пути к академии он перешел на шаг и обернулся. Его не преследовали. Усмехнувшись, Эрих, поглядывая на голубое небо и довольно щурясь направился во дворец. Даже боль не могла сейчас испортить его хорошее настроение от своей маленькой победы. Войдя в обеденный зал, он сразу направился к своей компании. Фоксы сидели похмельные. Руза тоже был бледен и только де Моро завтракал с аппетитом, был свеж и румян. Только сев за стол, Эрих заметил, что левая рука Рузы покоится на перевязи. — Что случилось? — воскликнул Эрих. Он тут же вспомнил и то, что ни Рузы ни де Моро вчера на службе не было, вспомнил слухи о заданиях Волкова по выходным, слова де Моро о тяжести этих заданий. — Просто упал с лестницы, — сказал Руза. Эрих, которому было невыносимо больно сидеть, внимательно посмотрел Рузу и мог бы поклясться, что тому тоже больно. Он промолчал, кивнул и принялся намазывать булочку маслом. — Как вчера прикоснулся к божественному? — спросил Лукас. — Ужасно, — сказал Эрих. Де Моро хохотнул. — Я нигде не встречал столь успешной пропаганды атеизма, как в нашем храме, — сказал он. — Вот-вот, — согласился Эрих. — Не колятся, где были на выходных, — сказал Ларс, хитро взглянул на Эриха. — Может ты их расколешь? — Ну раз не рассказывают, значит, так надо, — сказал Эрих спокойно. Близнецы посмотрели на него укоризненно, а Руза с благодарностью. — Ты когда к Волкову идешь? — спросил де Моро. — Сразу после занятий, — сказал Эрих. — Я хотел утром, но проспал. В обеденный зал вошли фон Эссер и его свита. Самопровозглашенный король академии кинул холодный взгляд на Эриха и прошествовал к своему столу у окна. — Оса! Оса! — пропищал кто-то из шестикурсников. За дальним столом грянул хохот. Фон Вальден кинул в ту сторону гневный взгляд. Фон Эссер не повел бровью. Эрих нашел взглядом Волконского. Тот снова улыбался, глядя в свою тарелку. Эрих тоже улыбнулся и принялся с аппетитом за завтрак. Сегодня весь день в расписании были языки — не самая сильная сторона Эриха. Сидя в третьем ряду с бледным и засыпающим Рузой, Эрих слушал Алистера Торнтона — импозантного, красивого и статного соотечественника Фоксов. Он старательно выводил в тетради иностранные слова, но мысли Эриха были совсем не в учебном кабинете. Он думал о колдовстве, о Крестной матери и о Фаусте. Он поглядывал то на Волконского, то на Фауста и задумчиво кусал губу. — Фон Штраусс, — раздался голос Торнтона с выраженным красивым акцентом. — переведите нам фразу: “Если бы я мог не отвлекаться на занятии, я бы не отвлекался, но я не смог сосредоточиться и чуть не получил плохую оценку”. Эрих растерялся и принялся на ходу вспоминать времена и глаголы, запутался покраснел и замолчал. — Садитесь, — резко сказал преподаватель. — Плохо. Очень плохо. Должно быть лучше. Вы поняли. Эрих кивнул, пряча глаза, но Торнтон уже потерял к нему интерес. Как только Торнтон отпустил студентов, Эрих быстро собрался и побежал в коридор. Встав у стены, он дождался Волконского и пошел рядом с ним. Тот удивленно посмотрела на Эриха, но не отшатнулся и не отошел. — Я умоляю, — прошептал Эрих. — научи меня… — Чему? — очень убедительно спросил Волконский. — Тому что ты делал в церкви. — Молиться? — спросил Волконский и выгнул черную бровь. Эрих посмотрел на него умоляюще. — Я очень… очень хочу тоже уметь. Я буду самым прилежным и благодарным учеником. — Я не понимаю, о чем ты, — сказал Волконский, нахмурился и ускорил шаг. — Хватит об этом. Эрих остал, от досады поджав губы. Он вздохнул и отложил уговоры Волконского на попозже. Должен же быть способ его уговорить! На обед Эрих шел мрачный, прикусив губу, думая, как пережить остаток учебного дня. Он был рассеян и забыл об опасности и совершенно зря — на входе в обеденный зал его под обе руки подхватили фон Вальден и фон Гогенлоэ и повели к столу фон Эссера. Эрих вздрогнул и дернулся, но фон Гогенлоэ держал крепко. Эрих понял, что, если сейчас начнет вырываться, он привлечет внимание всего зала и окажется, как на сцене. От этой мысли он покраснел и перестал сопротивляться. Эриха усадили рядом с фон Эссером и тот внимательно на Эриха посмотрел. Эрих выгнул бровь вопросительно. Фон Эссер выгнул бровь удивленно. Эрих отвернулся и принялся наливать себе чай. — Ты бледный, мой друг, — промурлыкал Арман. — Тебе нужно лучше высыпаться. У меня есть великолепные капли… я тебе вечером занесу. Эрих усмехнулся. — Действительно… почему же я бледный? — Ой не придумывай, — сказал сквозь зубы фон Вальден. — Можно подумать тебя в детстве не пороли. — До крови — ни разу, — огрызнулся Эрих. — Это только говорит о том, что у тебя слишком мягкий отец, — мрачно сказал фон Гогенлоэ. — И мягкое воспитание. А мы это исправляем. Эрих поморщился и принялся за еду. Фон Эссер смотрел внимательно на Эриха, на то, как он невозмутимо ест и ему это явно не нравилось. Эрих вдруг снова почувствовал руку у себя на ноге. Теплая ладонь двинулась от колена вверх. — Убери руку, — тихо прошипел Эрих. Все за столом заинтересованно посмотрели на Эриха и фон Эссера. Фон Меттерн смутился, фыркнул и поправил очки. Эссер усмехнулся и руку не убрал. Вместо этого он больно сжал пальцы на бедре Эриха, оставляя синяки, сквозь ткань брюк. — Я сейчас на весь зал это заору, — тихо сказал Эрих. сам на самом деле не уверенный, что ему хватит духу исполнить эту угрозу. Но вид у него был отчаянный, и фон Эссер поверил. Он медленно убрал руку, и в его глазах вспыхнул гнев. — Ты играешь с огнем, Эрих. — И это огонь тебя сожжет. Сегодня ночью. Никаких больше полумер, — сказал он тихо и холодно, спокойно, как будто зачитывал приговор. — Александр Руза, — раздался громкий голос Волкова и все обернулись. — Волков сидел за столом преподавателей и смотрел на Рузу. — Вы на сегодня освобождены от дальнейших занятий. Идите отдыхать. — Спасибо… — сказал тут же Руза и, сцепив зубы, встал из-за стола. — Фон Моро, проводите его, — добавил Волков и вернулся к своей трапезе. Руза и де Моро ушли, а Эрих, провожая их взглядом понял совершенно ясно, что Руза на этих выходных был ранен на задании Волкова. Но эта мысль не вызвала в Эрихе страха, и только обострила его отчаянную решимость и готовность рисковать. На следующем после обеда уроке всё было ещё хуже. Кудрявый и черноволосый Кирос Димитропулос, похожий на грозного античного бога задал писать сочинение. Эрих писал и понимал что пишет безграмотную чушь, вынужденный пользоваться своим скудным словарным запасом. К этому времени задница разболелась уже нестерпимо, но чем ближе подходил конец сдвоенной пары, тем нетерпеливей и решительнее становился Эрих. Как только де Моро собрал тетради с сочинениями и положил их на стол преподавателя, Эрих первым собрал свои вещи и вышел из кабинета. Он шел к Волкову. Звук своих шагов казался Эриху оглушительным и путь до тренировочного зала казался бесконечным. В сумке лежала птица из лунного камня. Впереди было начало новой, неизведанной и скорее всего опасной жизни. Эрих зашел в зал. Оттуда расходились несчастные, раскрасневшиеся и запыхавшиеся первокурсники, но Волков увидел Эриха сразу и кивнул головой в сторону своего кабинета. Не чувствуя под собой ног, с прямой спиной, Эрих прошел к кабинету Волкова и тот открыл перед ним дверь пропуская его внутрь. Эрих зашел в пахнущий благовониями и табаком кабинет, Волков зашел за ним следом и закрыл дверь, отрезая их от шума и гама тренировочного зала. Эрих растерялся, не зная, что сказать. Он без слов достал из сумки статуэтку и положил её на край стола. — Молодец, — сказал Волков, улыбаясь уголками губ и взял в руки каменную птичку. — Вайденкорп сказал, что не заметил, когда и как ты это провернул. — Так он знал?! — удивился Эрих. — Конечно, — сказал Волков. — Не буду же я студенческими руками реально обкрадывать коллег. Эрх выдохнул и невольно широко улыбнулся. — Готов учиться? — спросил Волков. — Будет больно, предупреждаю. — Мне уже больно, господин Волков, — сказал Эрих, глядя в черные глаза Волкова. — Я хочу, чтобы в этом был смысл. Волков одобрительно усмехнулся и кивнул. — Приходи после ужина. Будет первая тренировка. Я посмотрю, на что ты способен. А ты увидишь, на что способен я. Иди. Эрих склонил голову, ощущая торжественность момента и, подавив желание щелкнуть каблуками, вышел из кабинета. Он шел и думал, какой будет эта тренировка? Что именно будет больно? Не разочаруется ли в нём Волков. Чему он будет учить? Понятно, что фехтованию, но наверняка не только. Задумавшись, Эрих столкнулся с каким-то первокурсником, извинился и огляделся, стоя посреди коридора. До ужина ещё было полно времени. Идти гулять не хотелось, домой — тем более и Эрих направился в библиотеку. Библиотечный зал встретил его тишиной и запахом книг. Эрих нашел в каталоге учебники по языкам и, взяв книги, нашел себе пустующий стол в углу. Аккуратно умостившись на мягком стуле, он раскрыл книгу и принялся тупо смотреть на иностранные слова. Мысли были заняты чем угодно, но не учебой. Эрих достал тетрадь и чернильницу и принялся рисовать всякую ерунду — профили, деревья, всадников. Фон Эссер обещал расправу… Как защититься — Эрих не знал, а тем временем эти отморозки вполне могли перейти к решительным действиям и опуститься до изнасилования. Эриха передернуло от одной мысли об этом. Это было действительно страшно… И что делать?... Ответа у Эриха не было. Фон Гогенлоэ за обедом сказал, что Эриха слабо отец порол. Видимо, самого фон Гогенлоэ пороли как следует. С одной стороны это радует, с другой… он видимо считал, что это нормально. Что он нормальный. Они все считали себя нормальными — вот что удивляло Эриха больше всего. — Эрих… — раздался голос совсем рядом. Эрих вздрогнул, резко поднял голову и увидел Фауста. Он стоял, нависая над Эрихом и смотрел на него встревоженно и взволнованно. Эрих не нашел слов, он смотрел на друга, приподняв брови. От надежды сильнее забилось сердце. — Я сяду? — спросил Фаус. — Да, да конечно, — Эрих поспешно вскочил и подвинул поближе соседнее кресло, — садись. Фауст сел, поставил сумку на пол и посмотрел на Эриха задумчиво. — Я был не прав… — сказал он. — Прости меня. Я очень… очень скучал по тебе, — сказал Фауст тихо. Эрих почувствовал, что от радости у него на глаза наворачиваются слёзы. Он улыбнулся, глядя на друга. Очень хотелась его крепко обнять тут же, но в библиотеке было неловко. Эрих взял Фауста за руку и сжал крепким рукопожатием и не спешил отпускать. — Я безумно скучал. И переживал, что ты не пишешь, — сказал Эрих. — Я боялся, что мои письма не доходят. — Они доходили, — произнес Фауст и отвел взгляд. — Я их читал. — Тогда почему? Что случилось? — Эрих, приподняв брови смотрел на Фауста, пытаясь понять. — Я не могу тебе рассказать, — сказал Фауст. — Прости. Эрих медленно кивнул. Он не был согласен с этим но был готов подождать. — Но ты… ты в безопасности? — спросил Эрих. Фауст усмехнулся криво. — Ну… более или менее, — ответил он. — Давай об этом не будем. Как ты? Я вижу… что не очень. Я переживал… Эрих невесело улыбнулся, отпустил руку Фауста и ладонями провел по лицу. — Я сегодня пойду на первую тренировку к Волкову. Он меня взял в ученики. — Ого… — Фауст округлил глаза. — Это поможет тебе с фон Эссером и его утырками. — О, я надеюсь… — Эрих вздохнул, — потому что от них я уже не знаю, как спасаться. Они меня подкарауливают дома и утром и вечером. Я боюсь домой возвращаться каждый день. Этот чертов Гогенлоэ сильный, как бык и явно умеет драться. По крайней мере скрутить умеет. — Блин, скотины, — сквозь зубы прошипел Фауст. — Давай я с тобой вечером пойду домой? Вдвоем мы от них с большей вероятностью отобьёмся. Эрих задумался. — Ага… И они потом к тебе цепляться будут так же, как и ко мне. — Ну будут, — сказал Фауст, — я с Вигилянским дружу, а ссориться в Вигилянским тут никто не заинтересован. — Он вроде солнышко-человек, — сказал Эрих удивленно. — Чем он так страшен? — Он один из секретарей ректора, — Фауст усмехнулся. — Пара случайных нелестных слов о тебе ректору, недошедшие письма, форма не твоего размера, обувь на размер меньше, не отправленные письма и скоро жизнь превратится в ад. — Какой он коварный, — восхищенно сказал Эрих. — А по виду так и не скажешь… — Здесь многие не те, кем кажутся, — сказал Фауст серьёзно. — Когда станет известно, что ты у Волкова учишься и работаешь на него, они от тебя скорее всего отстанут. С Волковым связываться никто не хочет. Он в открытую в жизнь своих подопечных не лезет и защищать тебя лично не придет. Но фон Эссер на всех тренировках будет случайно оказываться в паре с самым отбитым шестикурсником и через занятие будет открывать урок показательной поркой. А это способно уничтожить его репутацию в считанные дни и он это прекрасно понимает. — А что, такое было уже? Фауст кивнул. — С фон дер Эйхе. Был тут такой отморозок до того, как фон Эссера “короновали”. Он Рузу на первом курсе сильно доставал. Эрих хмыкнул. — Значит Руза тоже к Волкову сбежал под крыло. — Это не академия, а… водоворот чистого зла, и как ты не греби, как ты не сопротивляйся — затянет всех. Невозможно остаться в стороне и выше этого, — сказал Фауст печально. — Возможно, Волков — далеко не худший вариант удержаться на плаву. Про него слухи ходят, что он работает на тайную канцелярию на самом деле. Еще про него же ходят слухи что он иностранный шпион. И про него же — что он человек Герцога и его начальник его личной тайной канцелярии. Каких только слухов, короче, о нем не ходит. — Ну шпион — это мне не нравится, — Эрих улыбнулся, блеснув зубами, но первый и третий варианты меня вполне устраивают. — Дурак, — с широкой улыбкой сказал Фауст. — Зато умный, — ответил Эрих. Эриху очень хотелось расспросить про Крестную мать и про то, почему Фауст вчера так категорично говорил, что им не следует общаться ради безопасности самого Эриха, но он понимал, что сейчас — не время. Он смотрел на Фауста, говорил с ним и был счастлив несмотря на боль, несмотря на страх. Они проговорили до самого вечера и на ужин не пошли. Эрих рассказывал как дела у общих знакомых в родном городе, они вспоминали детство, смеялись, стараясь делать это потише, чтобы их не выгнали из библиотеки. Но Фауст ни слова не сказал о том, что с ним сейчас происходит. — Я могу тебя подождать на выходе из дворца, — сказал Фауст, провожая Эриха к тренировочному залу. — Слушай, я подозреваю, что мы закончим намного позже начала комендантского часа, — ответил Эрих. — Я очень надеюсь на то, что сегодня я приду домой так поздно, что эти уроды уже будут спать. Фауст задумчиво покусал губу, глядя на Эриха и кивнул. — Удачной тебе тренировки, — сказал он и, сделав шаг вперед, Эриха обнял крепко. Эрих обнял его в ответ, уткнувшись ему носом в шею. — Никогда больше не расстаемся, ты меня понял? — спросил он. — Я сделаю для этого всё, что в моих силах, — сказал Фауст. — Давай… Иди. Не опаздывай. Эрих нехотя Фауста отпустил. Вздохнул и пошел в зал. Волков ждал Эриха в центре зала, сидя на стуле, положив ногу на ногу. Он курил папиросу. Горела только одна лампа — в самом центре и края зала терялись в темноте. На Волкове были брюки и белая рубашка с закатанными рукавами. Он был босиком. — Запри дверь на замок, — сказал он Эриху. Эрих кивнул и щелкнул замком. Было волнительно и тревожно. — Сумку оставь у стены, там же оставь мундир. — А обувь снимать? — спросил Эрих. — Нет, тебе не надо, — Волков усмехнулся. Эрих расстегнул и снял мундир и оставшись в брюках и белой рубашке пошел к Волкову в центр зала. Волков затушил папиросу в стоящей на полу пепельнице и поднялся. — Сегодня, Эрих, я буду тебя бить. А твоя задача показать мне, насколько ты не хочешь быть избитым. Твоя задача всеми своими силами, всеми твоими возможностями избежать моих ударов и ударить в ответ. Эрих глубоко вдохнул, резко выдохнул и кивнул. Он был готов, как ему казалось. Волков скользнул по полу, двигаясь неестественно плавно и быстро и хлестко и быстро ударил Эриха по плечу и в пресс. Эрих охнул, согнулся и тут же получил по загривку и по голени и упал. — Вставай, — рявкнул Волков. — И продолжаем. Эрих рыкнул, вскочил на ноги и попытался ударить Волкова, но тот был намного быстрее. Он ловко отвел руку Эриха и тот получил по ребрам и снова по голени. Зарычав от боли, Эрих отскочил, разрывая дистанцию, но бессмысленно, Волков рванул к нему и двумя ударами снова повалил его на пол. Волков улыбался. Он невозмутимо улыбался, избивая Эриха. Эрих вставал, падал, получал удары снова и снова. Боль слилась в единый фон и стала почти незаметной. Эрих зверел. Он пробовал снова и снова, он пробовал уворачиваться, пробовал ставить блок, за что больно получил по предплечьям, он пробовал бить Волкова — но ни разу до него не достал. А Волков улыбался. Волков не бил в лицо. Но все остальное тело Эриха уже было избито жесткими руками учителя. Сил не оставалось. Эрих, с рычанием вставал с пола, борясь с дрожью и слабостью, едва заставляя себя двигаться и тут же пропускал удар. — Сопляк, — сказал Волков с усмешкой. — Это все? Все на что ты способен? И Эрих на этом сломался. Как будто плотина взорвалась в нем. Он улыбался. Улыбались фон Эссер и компания. Все били его и улыбались. Он сам не понял, откуда у него появились снова силы, с криком он вскочил, схватил стул и обрушил его на Волкова. Тот ударил по стулу ногой и стул с треском развалился, в руке Эриха осталась только ножка. Ловя корпусом удары, но не чувствуя их, Эрих, орудуя ножкой стула, как саблей, попер на учителя. Волков рассмеялся, ловко уворачиваясь. Эрих зарычал по-звериному и стал бить быстрее и жестче, игнорируя боль, вернее — переплавляя её в силу. — Да, Эрих, да! Именно так! Ты начинаешь понимать! — воскликнул Волков, но Эрих этого не услышал из-за шума в ушах. Рванув вперед изо всех сил, Эрих зацепил ножкой стула подбородок Волкова, оставив на нем ссадину. И тут же учитель перешел в наступление, в несколько ударов повалил Эриха на пол и прижал в полу. Эрих попытался встать раз, другой, а затем успокоился, тяжело со свистом дыша. — Отлично, — сказал Волков, отпустил Эриха и встал над ним, лежащим. — Вот к чему мы будем стремиться. Вот эту силу в тебе мы будем высвобождать. Ты молодец. Эрих с трудом перевернулся на спину, посмотрел снизу вверх на Волкова и поднялся, пошатываясь, на ноги. Его трясло. Он почти не чувствовал боли, только чувствовал, что для того, чтобы двигаться, нужно прилагать усилий больше чем обычно. — Час ночи, — сказал Волков. — Ты продержался четыре часа и всё ещё в сознании. Мы продолжим послезавтра. Иди спать… И осторожнее с патрулями, уже давно комендантский час. Шатаясь, Эрих добрел до стены, у которой лежали его мундир и сумка, накинул, не застегивая мундир и посмотрел на Волкова. Тот стоял под светом лампы скрестив на груди руки и, склонив голову на бок наблюдал за Эрихом. — Я понял… — сказал Эрих хрипло. — Почувствовал. Спасибо. Волков кивнул и Эрих вышел из зала.