Глава 2. Время перемен

Annie are you ok?

Will you tell us that you're ok?

— «Smooth Criminal» — Michael Jackson.

Георгий Васильевич напоследок смерил дочку пронзительным взглядом голубых глаз, которые с возрастом начинали светлеть. Закрыв дверь, он неспешно прошел к своему законному месту за дубовым столом — темно-коричневым, тяжелым. Внимательно посмотрел на парней: те, в наглой и немного беспечной манере, свойственной их возрасту, разбрелись по кабинету. Холмогоров и Пчёлкин развалились на кожаном диване, широко расставив ноги и раскинув руки по подлокотникам. Филатов стоял чуть в стороне, разглядывая корешки книг на полках в тон столу. Белов же, как человек, который преимущественно и будет говорить, сел напротив Шафранова — на том же месте, где совсем недавно Таня спорила с отцом. — Я вас слушаю, — негромко произнёс Георгий Васильевич, упираясь локтями в стол и сцепляя пальцы в замок. — У вас не слишком дружелюбная секретутка, — со смешком в голосе пробасил Космос. — Сказала, что вас нет. И ментов, кажись, собралась вызывать. Остальные лишь усмехнулись, прокручивая в голове недавнюю сцену. Шафранов проигнорировал шутливую реплику. Чуть приподнял бровь, ожидая продолжения. Про дочь говорить не хотелось — и нельзя было. Он уже слышал о «Бригаде» — начинающих бандитах, занимавшихся рэкетом. О «Курс‐Инвесте», который они путём шантажа и угроз отжали у Артура Лапшина, мелкого предпринимателя, гнилого и глупого. Белов, уловив нетерпение, выпрямился в кресле, провёл языком по внутренней стороне зубов и заговорил: — Не будем ходить вокруг да около, Георгий Васильевич. Вы человек влиятельный, серьёзный... Шафранов хмыкнул. Он прекрасно знал, кто он и какое место занимает. — Так вот, — продолжил Саша. — Мы пришли обсудить один вопрос. Ваши, скажем так... — Не совсем легальные дела, — лениво вставил Пчёлкин, не меняя расслабленной позы, перебирая ремешок часов. — Именно, — кивнул Белов. — Мы хотим расширяться. А для этого нам нужен свой человек. — Кто-то, кто даст зелёный свет, чтобы в наших вопросах всё прошло гладко, — добавил он с лёгкой усмешкой. Георгий Васильевич поправил очки, чуть скривив губы. — Значит, вам нужен человек с авторитетом и связями? И на что вы рассчитываете? — Ну, например, чтобы вы могли прокрутить нас через всякие там бюрократические проволочки, — отозвался Космос, лениво покрутив пальцами в воздухе. — Или прикрыть, если чё вдруг. — В общем, поддержка, — спокойно подытожил Белов. — Человек, который умеет играть по правилам… но при необходимости их нарушает. Шафранов слушал внимательно, даже заинтересованно изучая глазами присутствующих. — А какая мне выгода от этого союза? Белов коротко переглянулся с остальными. Пчёлкин и Холмогоров не отводили от Шафранова цепких взглядов. Фила легонько кивнул головой, мол: «Говори». — Мы можем обеспечить вам крышу, — ответил он уже с нажимом. — Чтобы некоторые ваши... дела, не регулирующиеся законом, проходили без эксцессов. Повисла недолгая тишина. — Мы слышали, сейчас у вас не всё гладко. И там, и здесь. И, закончив свой небольшой монолог, Белов усмехнулся, уверенный в своей позиции. Георгий Васильевич чуть повёл плечами, отводя взгляд к картине на стене. Мысли не метались, он спокойно раскладывал информацию по невидимым полочкам. Не удивило и то, что бригадиры осведомлены о его проблемах в теневых делах. Но то, что им известны проблемы в департаменте — было уже серьёзнее. Если он не решит их — может лишиться не только должности, но и головы. Георгий Васильевич вернулся в разговор. — Предложение вас, Александр, и ваших компаньонов, звучит, признаюсь честно, заманчиво. Парни переглянулись между собой с искорками в глазах, которые бывают только у победителей. — Однако, — продолжил он. — Мне нужно время, чтобы всё обдумать. В просторном светлом кабинете повисла тишина, перебиваемая только тиканьем часов. Белов немного нахмурил брови, а затем довольно добродушно улыбнулся, поднимаясь на ноги. — Конечно, Георгий Васильевич, понимаем. Подумайте, только с ответом не затягивайте. Шафранов кивнул, тоже поднимаясь. Они пожали друг другу руки в знак прощания, после чего молодые люди покинули кабинет, а затем и офис департамента. Чёрный «Мерседес-Бенц» плавно выехал на дорогу, лихо перестраиваясь в ряд других машин. — Как думаете, что он решит? — спросил Валера, сидя за рулём. Пчёлкин с заднего сиденья хмыкнул, уже закурил и, выдыхая дым, в вальяжной манере ответил. — А чё он решить-то должен? У Васильевича, ща одна проблема на другой, он же не идиот, чтобы не принять руки помощи. Филатов кивнул. Белов, погруженный в свои мысли, молча курил и прибавил громкость музыки на магнитоле. Через пару минут разговор сменился привычной болтовнёй, а затем и вовсе перерос в шутливую перепалку — когда Космос отвесил Пчёлке подзатыльник за очередную реплику. Машина, под смех и матерные крики, уносилась прочь от департамента. Таня вышла из «Лексуса», припарковавшегося неподалёку от дома, попрощалась с водителем — Андреем. Парень лет тридцати уже около пяти лет исправно работал на её отца, отвозил Таню сначала в школу и на подготовительные кружки, а теперь уже в университет и на работу. Параллельно роясь в небольшой чёрной сумочке, искала ключи от квартиры. Прошла в просторную белую парадную. Подойдя ближе к лифту и увидела табличку, которая сразу же вывела из себя. «Лифт не работает» — выведено кривоватыми буквами по приклеенному листу тетради в клетку. Либо кто-то из жильцов повесил, либо сам лифтёр, не удосужившись исправить поломку. — Вот тебе и люкс, — невесело усмехнувшись и махнув в досаде рукой, она посмотрела в щель между лестничными проёмами. Подниматься пять этажей — сродни пытке. Таня никогда не отличалась особой выносливостью. Устало цокнув, стала подниматься, быстро перебирая ногами, обутыми в чёрные глянцевые лоферы на небольшом устойчивом каблуке, фирменные, впрочем, как и вся её одежда. На четвёртом этаже Таня понуро сдалась: появилась лёгкая одышка, слюна стала вязкой и неприятной, тяжело проходящей через горло. Держась за перила одной рукой, ссутулившись и про себя ругаясь, кое-как всё-таки добралась до пятого этажа. Победно вздыхая и расправляя плечи, открыла входную дверь, чуть ли не вваливаясь в прихожую от загудевших и грозящихся подкоситься ног, для которых сейчас произошёл целый марафон. Присев на пуфик, снимая туфли и массирующими движениями поглаживая икры в тонких капроновых колготках, пыталась выровнять дыхание. Небо за окном было ярко-красное, переходя в нежно-розовый градиент. Солнце медленно опускалось, прощаясь с городом до следующего утра, словно ему тоже следовало отдохнуть после тяжёлой рабочей смены. На кухонном столе стояла голубенькая тарелка с недоеденными горячими бутербродами и пара фантиков от шоколадных конфет. Таня сидела на подоконнике, подобрав колени. Грудь равномерно вздымалась, на плечах покоилось влажное полотенце, которым она после душа небрежно посушила волосы. Но всё равно с мокрых прядок капала вода, оставляя следы на домашней футболке молочного цвета с протёршимся принтом. В плеере тихонько играли песни Майкла Джексона — «западная пропаганда», как сказали бы все излишне консервативные люди. Но Тане нравилось: красивый голос Майкла, в сочетании с лирикой доводил до приятных мурашек. Она неспешно подносила кружку с ароматным кофе со сливками к губам. Тоже импортный, терпкий, дорогой. Мысли от слов песни возвращались к пережитому дню. От утра, ставшего хмурым только от излишней тревожности, от первых часов работы на новой должности и радости от правильно выполненных, не таких на самом деле сложных поручений. Но для неё, не любившей, если что-то не получалось с первого раза, это было маленьким триумфом. До вечера и тех людей, что пришли к отцу на «поклон». — Бандюганы какие-то, — размышляла привычно вслух, притрагиваясь маленькими глоточками к краю кружки. Молодые. Наглые. Самоуверенные. Особенно один. Память сама по себе воспроизвела недавнюю сцену: взгляд, рука на запястье, подмигивание. А дальше, словно мозг, подхватив её снова начинающее портиться настроение, подбрасывал картинки этой встречи, которая Таню до тряски в коленях напугала. Сейчас, анализируя ситуацию, Таня понимала, что они пришли не с угрозой. Если бы это было не так, то разговаривали бы они по-другому. Но легче от этого не становилось. Таня нахмурилась. — А зачем они вообще пришли к отцу? Не складывается... он директор департамента. И такие люди? Бред. Таня решила дождаться отца, поговорить. Сделать ему горячего зелёного чая, скормить свои недоеденные бутерброды, если он где- то уже не поужинал. И разузнать, что хотели эти люди. У неё появился даже какой-то интерес. Не тот интерес, движимый страхом и тревогой, а такой настоящий, в какой-то степени детский. Как от какой-то загадки. Стрелки часов перешли за полночь. А отец так домой и не пришёл..