Часть 3 Список требований

      На следующее утро Драко стоял перед массивной дверью Отдела социальной помощи Министерства Магии с таким чувством, будто снова предстаёт перед судом. Вчерашняя решимость, подогретая видом тощей фигурки с книжкой про драконов, к утру слегка поугасла, сменившись ледяной трезвостью расчёта.       В отделе пахло пылью, старыми пергаментами и равнодушием. За стойкой сидела полная ведьма с лицом, выражавшим крайнюю степень усталости от жизни. При виде посетителя она вздохнула так, словно он уже был должен ей денег.       — Слушаю.       — Я по поводу опеки, — Драко положил на стойку письмо, которое всю ночь комкал и разглаживал. — Над ребёнком. Кэтрин Малфой. Я её отец.       Ведьма взяла письмо кончиками пальцев, словно боялась испачкаться, мельком глянула и перевела взгляд на Драко. В её глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание, быстро сменившееся брезгливостью.       — Малфой? — переспросила она таким тоном, будто пробовала прокисшее молоко. — Тот самый? Из Азкабана?       — Тот самый, — ровно ответил Драко, глядя ей прямо в глаза. Четыре года тюрьмы научили его не отводить взгляд. Это было единственное, чему они научили.       Ведьма хмыкнула, но промолчала. Вместо этого она порылась в ящике стола и выудила оттуда пухлый конверт, запечатанный сургучом.       — Здесь полный перечень требований к потенциальному опекуну. Изучите, соберите документы, подготовьте жильё. После этого подадите заявление на проверку. — Она протянула ему конверт и добавила с едва скрываемым злорадством: — Учтите, требования жёсткие. Особенно для таких... как вы.       Драко вышел из Министерства, разорвал конверт и пробежал глазами список. С каждой строчкой лицо его вытягивалось всё больше.       Требования к опекуну:       1. Наличие отдельного жилого помещения (не коммунального, не общественного), пригодного для проживания ребёнка. Обязательно наличие отдельной детской комнаты.       2. Детская комната должна соответствовать санитарным нормам: чистота, свежий ремонт, наличие кровати, шкафа для одежды, письменного стола (для детей старше 3 лет), места для хранения игрушек.       3. Наличие постоянного источника дохода, достаточного для обеспечения ребёнка (питание, одежда, образование, медицинское обслуживание). Требуется справка с места работы или выписка из банка о наличии средств (не менее 500 галлеонов на счёте).       4. Отсутствие судимостей за преступления против несовершеннолетних (справка из аврората).       5. Рекомендательные письма от двух независимых лиц, не связанных родством (соседи, работодатели, представители магического сообщества).       6. Медицинское заключение об отсутствии у опекуна заболеваний, опасных для ребёнка.       7. Справка из банка о финансовой состоятельности (отдельно от п. 3).       Драко перечитал список трижды. Потом в четвёртый. Потом закрыл глаза и прислонился спиной к холодной стене министерского вестибюля.       Жильё. Детская комната. Работа. Деньги. Рекомендательные письма. От соседей! В Паучьем Тупике, где соседи — алкаши и полусумасшедшая старуха, которая швыряется проклятиями в каждого, кто подходит к её забору? Медицинское заключение — допустим, это он ещё мог пройти. А вот всё остальное...       Он открыл глаза и посмотрел на своё отражение в мутном стекле двери. На него смотрел исхудавший, потрёпанный человек с тёмными кругами под глазами. Бывший аристократ. Бывший наследник. Бывший Пожиратель. Бывший кто угодно, только не отец.       — Соберись, Малфой, — сказал он своему отражению. — Ты обещал.       Вернувшись в Паучий Тупик, он первым делом нашёл в доме старую метлу, ведро и несколько тряпок, которые, судя по виду, помнили ещё самого Снейпа. Магией Драко владел, но после четырёх лет без палочки движения были неуверенными, заклинания выходили с перебоями. Поэтому основную работу он делал руками. Физический труд оказался непривычным, но даже странным образом успокаивающим.       Сначала он вынес на помойку всё, что можно было вынести. Старый хлам, рассыпающиеся книги по зельеварению, пробитые колбы, сломанный стул, продавленный матрас с дивана. Мебель, которую ещё можно было оставить, он тщательно отмыл. Стены, полы, окна — всё было обработано очищающими заклинаниями, а потом насухо протёрто тряпками. К вечеру первого дня дом перестал напоминать логово затворника и стал походить на просто очень бедное, но чистое жилище.       Самым сложным оказалась бывшая спальня Снейпа на втором этаже. Маленькая комната с единственным окном, выходящим на глухую стену соседнего дома. Драко долго стоял на пороге, представляя, как профессор жил здесь, в этой клетушке, варил свои зелья, скрывал свои тайны.       — Прости, Северус, — тихо сказал он пустоте. — Мне нужно место для дочери.       Он снял старые, пожелтевшие обои, заклинанием выровнял стены и принялся за ремонт. Деньги, оставленные Снейпом, таяли на глазах. Драко купил самые дешёвые обои — нежно-розовые, с мелким цветочным узором. Кровать — маленькую, с бортиками, чтобы ребёнок не упал. Шкаф — узкий, но высокий. Письменный стол — крошечный, почти игрушечный, но Кэтрин ведь всего три года, ей пока не нужно много места.       Он сам клеил обои, и они пузырились, потому что у Драко не было ни опыта, ни навыков. Он сам собирал кровать, перепутал все инструкции и трижды разбирал обратно, матерясь сквозь зубы. Он красил подоконник, и краска ложилась неровно, потому что он не знал, как правильно разводить состав.       Но к концу третьего дня детская выглядела... приемлемо. Более чем приемлемо. На пол он постелил недорогой, но мягкий ковёр. На подоконник поставил горшок с геранью — дешёвой и живучей. На кровати лежало новое постельное бельё с изображением драконов — он искал его по всему Лондону, перерыл кучу маггловских магазинов и магических лавок, пока не нашёл. В углу стояла коробка с игрушками — плюшевый дракон, несколько кукол, деревянная лошадка, книжка с картинками. Небогато, но это было лучше, чем ничего.       Покончив с детской, Драко взялся за кухню. Скупил самую необходимую посуду, кастрюли, сковородки, тарелки. Заполнил пустой холодильник продуктами. Молоко, яйца, хлеб, овощи, крупы. Он понятия не имел, что едят маленькие дети, но решил, что каша и суп подойдут в любом случае.       Оставалась работа.       Три дня он обивал пороги. Магический Лондон был невелик, и новость о том, что вышедший из тюрьмы Малфой ищет работу, расползалась быстрее, чем драконья оспа.       — Простите, мы не берём бывших Пожирателей.       — Вы? Работать? У меня приличное заведение, милейший.       — Малфой? Это который? А, нет-нет, нам не надо.       — Обратитесь в Министерство, может, там дворники требуются.       — Свободных мест нет. И не будет.       Драко ходил по Косому переулку, заходил в каждую лавку, в каждое заведение. Ему отказывали везде. Снисходительно, брезгливо, равнодушно, насмешливо. К концу третьего дня он чувствовал себя выжатым как лимон. Деньги таяли. Надежда угасала.       Он уже собирался возвращаться в Паучий Тупик и думать, как объяснить Кэтрин, что папа не смог, когда взгляд его упал на неприметную вывеску в конце одной из подворотен, куда он забрёл, пытаясь сократить путь.       «Антикварная лавка Этель Блэквуд. Старинные вещи, книги, артефакты».       Вывеска была старой, покосившейся, и Драко бы прошёл мимо, если бы не заметил в пыльном окне тусклый свет. Отчаяние толкнуло его внутрь.       В лавке пахло тысячелетней пылью, старым пергаментом и ещё чем-то неуловимо знакомым. Полки ломились от самых разных предметов: подсвечники, зеркала, шкатулки, книги в кожаных переплётах, какие-то непонятные приборы. Было темно, тихо и очень уютно.       — Кого там принесло в такую рань? — раздался скрипучий голос из глубины лавки.       Из-за тяжёлой портьеры показалась старуха. Маленькая, сгорбленная, с седыми космами, торчащими в разные стороны, и острым носом, поросшим бородавками. Она подслеповато прищурилась, вглядываясь в Драко, и вдруг лицо её исказилось гримасой узнавания и гнева.       — Люциус Малфой! — взвизгнула она, хватая с прилавка какую-то тяжёлую книгу явно с намерением запустить ею в непрошеного гостя. — Ах ты старый мерзавец! Явился-таки! Вон из моей лавки, пока я тебе голову не проломила! Вон, кому говорю!       — Стойте! — Драко выставил руки вперёд, прикрываясь от летящей книги, которая, впрочем, до него не долетела. — Я не Люциус!       Старуха замерла, тяжело дыша. Книга застыла в воздухе, в нескольких дюймах от его лица.       — Чего? — переспросила она недоверчиво. — А кто ж ты тогда? Вылитый он, ёлы-палы, чтоб ему пусто было.       — Я его сын, — Драко опустил руки. — Драко Малфой. Люциус... он в Азкабане. Пожизненно.       Книга с глухим стуком упала на пол. Старуха, которую, видимо, звали Этель Блэквуд, прищурилась ещё сильнее, вглядываясь в его лицо.       — Драко? — переспросила она уже спокойнее. — Ах ты ж... Точно, молодой ещё. А я уж думала, старая карга опять припёрлась. Тьфу, напугал до смерти. — Она тяжело опустилась на табурет позади прилавка. — Чего тебе надо, парень?       И Драко, сам не зная почему, рассказал ей всё. Про Азкабан, про смерть матери, про отца, про письмо из приюта, про Кэтрин, про отказ Панси, про ветхое здание детдома, про худую девочку с книжкой про драконов, про список требований, про то, как никто не берёт его на работу, потому что он бывший Пожиратель, про то, как он обклеил детскую кривыми обоями и купил постельное с драконами, но денег остаётся всё меньше, а работы нет и уже совсем нет сил.       Старуха слушала молча. Когда он закончил, в лавке повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов и сопением Этель.       — Значит, девочка у тебя, — наконец произнесла она задумчиво. — Малфой. Кровиночка. А Паркинсон отказалась, говоришь? Ну и стерва. Впрочем, чего ещё ждать от этих... — она махнула рукой, не закончив фразу.       Потом посмотрела на Драко долгим, цепким взглядом.       — А чего в отца не пошёл? Он бы ни за что не унизился — работу искать. По чужим лавкам бы не ходил.       — Я не отец, — тихо ответил Драко. — Я просто хочу забрать дочь.       Этель Блэквуд усмехнулась беззубым ртом.       — Ладно, парень. Работа нужна? Будешь у меня работать. Убираться, книги перебирать, с покупателями разговаривать, если справляться будешь. Я старая уже, одной мне тяжело. Жалованье небольшое, но жить можно. И комнатка наверху есть, если нужно.       — У меня есть дом, — выдохнул Драко, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Спасибо. Спасибо вам огромное. Я... я не знаю, как вас благодарить.       — Работай хорошо — вот и благодарность будет, — буркнула старуха, скрывая смущение. — Завтра и приходи. С утра. И не опаздывай.       Драко вышел из лавки на подгибающихся ногах. Солнце казалось ярче, воздух — чище, а Паучий Тупик — не таким уж отвратительным местом. У него была работа. У него была детская. Оставалось доделать последнее.       Он вернулся домой и вышел в задний дворик — крошечный пятачок земли, заросший бурьяном и заваленный мусором. Здесь когда-то, наверное, сушилось бельё или просто стояли старые ящики. Драко взял лопату, выбросил мусор, вырвал сорняки, вскопал землю. Руки болели, спина ныла, но он не останавливался. Посадить он ничего не успеет, но хотя бы чисто должно быть.       К вечеру дворик стал походить на дворик. Маленький, убогий, но чистый.       На следующий день он собрал все документы: справку из аврората об отсутствии судимостей (кроме отсиженного срока — но это было по амнистии, не против детей), медицинское заключение (прошёл за час, заплатив последние пять галлеонов за срочность), выписку из банка (там оставалось чуть больше четырёхсот), справку с работы (Этель подмахнула не глядя) и даже одно рекомендательное письмо — от неё же. Второе он раздобыл у соседки, миссис Доббс, которая была так благодарна, что Драко очистил её заколоченный сарай от крыс, что нацарапала каракулями целую оду о его необыкновенной доброте и порядочности.       В отделе социальной помощи его встретила уже другая ведьма — помоложе, но с тем же выражением брезгливости на лице. Документы она приняла, пролистала, хмыкнула и сказала:       — Завтра придёт проверяющий. Будьте дома.       Драко кивнул. Он был готов.       Проверяющий явился на следующее утро ровно в девять. Это был тощий мужчина с лицом хорька и маленькими, бегающими глазками. Он осмотрел дом с таким видом, будто заглядывал в выгребную яму. Заглянул в детскую, постучал по стенам, открыл шкаф, понюхал воздух.       — Хлипко, — процедил он сквозь зубы. — Дёшево. Краска неровно лежит.       Драко молчал, сцепив зубы.       Проверяющий заглянул под кровать, пересчитал игрушки, открыл коробку с едой на кухне, зачем-то понюхал молоко.       — Маггловский район, — продолжал он бубнить. — Соседи — магглы. Антисанитария на улице. Работа — у какой-то полоумной старухи. Жалованье — смехотворное.       Он вышел во дворик, потоптал свежевскопанную землю, брезгливо отряхнул туфли и вернулся в гостиную.       — В общем... — он выдержал театральную паузу, наслаждаясь напряжением Драко. — Удовлетворительно. Заявление на опеку принято. Документы, разрешающие забрать ребёнка, будут готовы через два месяца. Можете зайти послезавтра, узнать, как продвигается дело.       Драко показалось, что он ослышался.       — Два месяца? — переспросил он. — Но почему? Все требования выполнены. Комната готова, работа есть, справки в порядке.       Проверяющий посмотрел на него с лёгкой усмешкой. Почесал подбородок.       — Видите ли, мистер Малфой, — протянул он вкрадчиво. — Бюрократия. Очереди. Заявлений много. А ваше дело... особенное. Бывший Пожиратель, осуждённый... Сами понимаете, требуется дополнительная проверка. Если, конечно, — он понизил голос, — не нашлось бы способа ускорить процесс. Некоторые... заинтересованные лица... иногда помогают отделу пожертвованиями. На благотворительность. Скажем, галлеонов триста-четыреста — и дело пошло бы быстрее.       Драко смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает холодная, тяжёлая ярость. Вымогательство. Прямое, наглое вымогательство. Он прекрасно понимал, что никакие «пожертвования» никуда не пойдут, кроме кармана этого хорька.       — У меня нет трёхсот, — сказал он ровно, глядя проверяющему в глаза.       Тот скривился.       — А сколько есть?       Драко мысленно пересчитал остаток. Чуть больше четырёхсот, но часть нужно оставить на жизнь, на первое время с ребёнком.       — Двести.       Проверяющий поморщился, но кивнул.       — Ладно. Давайте двести. Завтра всё будет готово. Жду деньги через час.       Через час Драко вернулся, отсчитал последние двести галлеонов — тяжёлые золотые монеты, которые могли бы обеспечить их с Кэтрин месяц безбедной жизни. Проверяющий ссыпал их в карман, даже не пересчитав, и молча вышел, не прощаясь.       Драко остался один в доме Снейпа. Сумерки сгущались за окнами, в детской тихо шелестели на ветру новые обои, на кровати сиротливо лежал плюшевый дракон.       Драко лёг на диван, заложив руки за голову. Усталость навалилась свинцовой тяжестью, но сон не шёл. Он смотрел в потолок, на котором плясали тени от проезжающих маггловских машин, и думал о завтрашнем дне.       Завтра он получит документы.       Завтра он сможет забрать Кэтрин.       Завтра начинается другая жизнь.       Он закрыл глаза, и перед внутренним взором снова встала маленькая фигурка с растрёпанными платиновыми волосами, прижимающая к груди потрёпанную книжку про драконов. Та, которая не улыбнулась ему. Та, которая молчала. Та, которая теперь будет жить здесь.       Сон пришёл только под утро. И это был первый спокойный сон за много лет.