Часть 4 Первый день

      Драко опять не спал. Он просто лежал на диване с открытыми глазами, прислушиваясь к тому, как за окном просыпается Паучий Тупик. Где-то за стеной загремели ведрами, закаркала ворона, противно заскрипели качели на детской площадке, куда нормальные родители боялись отпускать детей.       Сегодня он станет отцом.       Мысль была настолько абсурдной, что Драко даже усмехнулся в темноте. Он, Малфой, который четыре года назад мечтал только о том, чтобы выжить, который никогда не держал на руках младенцев, который понятия не имел, что делают с детьми, — сегодня заберет из приюта трехлетнюю девочку. Свою дочь.       Он поднялся затемно, хотя отпросился с работы у миссис Блэквуд только к девяти. Старуха только рукой махнула:       — Иди, иди. Девчонку забирай. Завтра придешь, расскажешь, как оно.       Драко оделся в единственную приличную мантию, которую удалось купить на остатки денег после взятки. Серую, строгую, без единого украшения. Причесался перед мутным осколком зеркала, оставшимся от Снейпа. Посмотрел на свое отражение — бледное, осунувшееся, с темными кругами под глазами, но с непривычным блеском во взгляде.       — Ты справишься, — сказал он своему отражению. — Ты просто обязан справиться.       В приют «Тихая заводь» он аппарировал за углом, чтобы не пугать магглов. В это утро здание казалось еще более ветхим, чем в прошлый раз. Драко поднялся на крыльцо, постучал. Дверь открыла та самая воспитательница, что говорила с ним в прошлый раз.       — О, явились, — без особого удивления сказала она. — Проходите. Заведующая вас ждет.       Заведующая оказалась женщиной с нездоровым румянцем на щеках и равнодушными глазами человека, который видел слишком много брошенных детей. Документы она проверила долго и въедливо, хотя Драко казалось, что буквы прыгают у него перед глазами и он вот-вот потеряет сознание от напряжения.       — Все в порядке, — наконец сказала заведующая, ставя последнюю печать. — Можете забирать девочку. Подождите в коридоре, ее сейчас приведут.       Драко вышел в коридор и прислонился к стене, пытаясь унять дрожь в руках. Коридор пах той же кислой капустой и сыростью, что и в прошлый раз. Где-то плакал ребенок, кто-то топал по лестнице наверху.       Минуты тянулись бесконечно. Драко показалось, что прошла целая вечность, прежде чем на лестнице послышались шаги.       Он поднял голову и увидел Кэтрин.       Девочка спускалась по лестнице, держась за перила одной рукой, другой прижимая к груди свою потрепанную книжку. Рядом шла воспитательница, придерживая ее за плечо. Драко с удивлением отметил, что сегодня Кэтрин выглядит совершенно иначе. Волосы были расчесаны и собраны в два неловких хвостика, явно стараниями кого-то из персонала. Личико умыто, на щеках нет грязных разводов. И одета она была в чистое платье — простенькое, серое, но явно по размеру, не то мешковатое старье, в котором Драко видел ее в прошлый раз.       Она посмотрела на него своими огромными серыми глазами, и Драко снова не увидел в них ни радости, ни страха, ни узнавания. Только та же пугающая пустота.       — Ну, вот, Кэтрин, — сказала воспитательница чуть более мягким тоном, чем обычно. — За тобой пришли. Это твой папа. Помнишь, он приходил? Ты пойдешь с ним, хорошо?       Кэтрин молчала. Только перевела взгляд с Драко на воспитательницу и обратно.       — Вот ее вещи, — женщина протянула Драко маленький узелок из старой простыни, перевязанный бечевкой. — Тут немного. Смена белья, пара вещей, расческа. И книжка, — кивнула она на потрепанный томик в руках девочки. — Это ее, можно забрать.       Драко взял узелок, чувствуя, как от этого невесомого сверточка веет такой тоской, что перехватывает горло. Это все, что осталось от трех лет жизни его дочери. Узелок размером с небольшую тыкву.       — Идем, Кэтрин, — сказал он как можно мягче и протянул ей руку.       Девочка посмотрела на его ладонь. Помедлила. Потом, не отпуская книжки, вложила свою маленькую, худую, прохладную ручку в его руку.       Пальцы у нее были тонкие, как спички, и такие хрупкие, что Драко боялся сжать их слишком сильно. Он осторожно обхватил ее ладошку своей и почувствовал, как внутри что-то переворачивается. Это было странное, ни на что не похожее чувство. Ответственность. Страх. Нежность. Все сразу.       Они вышли из приюта. Кэтрин не оглянулась. Ни разу.       Дорогу домой Драко решил не аппарировать — побоялся, что ребенок испугается. Вместо этого они сели в маггловский автобус, который Драко высмотрел на остановке. Девочка всю дорогу молчала, прижимая к себе книжку и глядя в окно невидящим взглядом. Драко сидел рядом, сжимая ее холодные пальцы, и пытался придумать, о чем с ней говорить.       — Смотри, собачка, — показал он на пробегающую мимо дворнягу.       Кэтрин даже не повернула головы.       — А вон там качели, — снова попытался Драко. — Хочешь потом покачаться?       Тишина.       Драко замолчал. Он вдруг остро осознал, что понятия не имеет, как разговаривать с трехлетним ребенком, который к тому же не говорит в ответ. Воспитательница сказала, что Кэтрин молчит. Но одно дело — знать об этом, другое — сидеть рядом и чувствовать эту стену молчания.       Они вышли на нужной остановке и прошли несколько кварталов до Паучьего Тупика. Кэтрин послушно шла рядом, не задавая вопросов, не оглядываясь по сторонам. Она даже не спросила, куда они идут.       Дом номер одиннадцать выглядел таким же убогим, как и всегда, но Драко вдруг увидел его глазами ребенка. Обшарпанная дверь, грязные окна, мусорные баки у соседнего подъезда. Ему стало стыдно.       — Вот мы и пришли, — сказал он, открывая дверь. — Это наш дом. Твой дом.       Кэтрин перешагнула порог и остановилась в крошечной прихожей. Взгляд ее скользнул по стенам, по старой вешалке, по лестнице наверх. Никакой реакции.       — Пойдем, я покажу тебе твою комнату, — Драко взял ее за руку и повел наверх.       Он открыл дверь в бывшую спальню Снейпа и замер, ожидая реакции.       Комната и правда получилась... неплохой. Розовые обои, маленькая кроватка с балдахином из легкой ткани (он купил его вчера, потому что показалось, что девочкам такое нравится), шкаф, столик, коврик на полу. На подоконнике красовалась герань.       Кэтрин вошла внутрь и остановилась посреди комнаты. Медленно обвела взглядом стены, потолок, окно. Потом посмотрела на кроватку. И снова застыла, уставившись в одну точку.       — Тебе нравится? — спросил Драко с надеждой.       Тишина.       Он вздохнул. Подошел к коробке с игрушками, которую поставил в углу.       — Смотри, тут есть кое-что, — он открыл коробку и начал доставать игрушки. — Вот кукла. Ее можно причесывать. Вот лошадка. А вот...       Он вытащил плюшевого дракона.       Дракон был не самый красивый — дешевый, китайский, с криво пришитыми крыльями и глупой мордой. Но Драко выбирал его долго, перебирая всех драконов в маггловском магазине, и остановился именно на этом — потому что у него были добрые глаза.       Кэтрин смотрела на дракона.       Впервые за все время Драко увидел, как что-то меняется в ее лице. Пустота в глазах дрогнула, сменилась сначала недоверием, потом удивлением, потом — чем-то похожим на робкий интерес.       Книжка выпала из ее рук и с глухим стуком упала на пол. Девочка сделала шаг вперед, потом еще один. Протянула худые ручонки и вцепилась в дракона мертвой хваткой. Прижала его к груди так сильно, что Драко испугался.       И в этот момент он увидел в ее глазах эмоции. Самые настоящие. Страх, что дракона отнимут. Робкая надежда, что он останется с ней. И что-то еще, чему Драко не мог подобрать названия. Может быть, первая искра привязанности.       — Он твой, — быстро сказал Драко. — Это тебе. Его зовут... ну, можешь назвать его как хочешь. Или никак не называть.       Кэтрин прижала дракона к щеке и замерла, закрыв глаза. Драко показалось, что она впервые за долгое время чувствует себя в безопасности.       Он осторожно поднял книжку с пола. Потрепанный томик оказался детской книжкой про драконов — с картинками, простыми историями, явно зачитанной до дыр. Драко аккуратно положил ее на столик рядом с кроватью.       — Твоя книжка будет здесь, — сказал он. — А дракон может быть с тобой всегда.       Он показал Кэтрин остальной дом. Вниз, на кухню, в гостиную, где стоял его диван. Показал маленькую кладовку, ванную комнату (она была крошечной и старой, но чистой). Потом вывел во дворик.       — Смотри, это наш сад, — Драко обвел рукой жалкий пятачок вскопанной земли. — Потом мы можем посадить здесь цветы. Хочешь? Какие тебе нравятся?       Кэтрин молчала, прижимая к себе дракона. Она смотрела на землю, но Драко не был уверен, что она вообще что-то видит.       Он говорил и говорил, заполняя тишину своими словами. Рассказывал про то, как ходил выбирать обои, как собирал кровать и три раза все переделывал, как искал дракона по всему городу. Девочка слушала молча, но хотя бы не отворачивалась.       Настало время обеда. Драко посадил Кэтрин на кухне, вручил ей дракона и достал книгу, которую купил пару дней назад: «Простые рецепты для начинающих». Он выбрал самый простой рецепт — молочную кашу.       Каша получилась ужасной.             Она пригорела снизу, сверху покрылась противной пленкой, а внутри было полно комков. Драко попробовал сам и поморщился. Но выбрасывать было жалко — продукты стоили денег, да и готовить заново не хотелось, лучше не получиться.       Он положил по ложке каши в две тарелки, себе и дочери, и сел напротив.       — Ешь, — сказал он неуверенно.       Кэтрин посмотрела на тарелку. Потом на него. Потом снова на тарелку. Взяла ложку, зачерпнула кашу, попробовала. Ее лицо не выразило ровным счетом ничего — ни отвращения, ни удовольствия. Она просто ела, методично отправляя ложку за ложкой в рот, держа дракона под мышкой.       Драко ел свою порцию и чувствовал себя никудышным отцом. Он даже кашу нормально сварить не может. А что она ела в приюте? Ту же баланду из кислой капусты? Ему стало тошно.       После обеда Драко попытался расшевелить дочь. Достал куклу, пытался показать, как ее можно причесывать. Кэтрин взяла куклу в руки, повертела и отложила в сторону. Он предложил порисовать — купил самые дешевые маггловские карандаши и бумагу. Кэтрин посмотрела на карандаши, провела одну линию и замерла, уставившись в стену.       — Хочешь, почитаем твою книжку? — спросил Драко, протягивая ей потрепанный томик.       Кэтрин взяла книжку, полистала, разглядывая картинки, и снова прижалась к дракону. Читать она не просила. Играть не хотела. Она просто сидела и смотрела в одну точку, изредка поглаживая плюшевое крыло.       Драко чувствовал себя беспомощным. Он не знал, как пробиться сквозь эту стену. Что с ней делали в приюте? Почему она такая? Воспитательница говорила, что она не говорит, но Драко начинал подозревать, что проблема гораздо глубже, чем просто молчание.       Вечером он решил искупать девочку. В приюте ее явно мыли, но Драко хотел, чтобы первый день дома закончился чем-то теплым и приятным. Он набрал в ванну теплой воды, добавил немного жидкого мыла, которое нашел в маггловском магазине — пахло яблоками и было совсем детским.       — Кэтрин, пойдем купаться, — позвал он, заходя в гостиную, где девочка сидела на диване с драконом.       Она послушно встала и пошла за ним. Драко завел ее в ванную, и тут все изменилось.       Кэтрин увидела воду.       Сначала она просто замерла на пороге, глядя на наполненную ванну расширенными глазами. Потом из ее горла вырвался звук. Драко никогда не слышал, чтобы дети так кричали. Это был не плач и не визг — это был звериный, надсадный вой, полный такого животного ужаса, что у Драко кровь застыла в жилах.       — Кэтрин! Кэтрин, тихо, это просто вода! — он шагнул к ней, протягивая руки.       Девочка отшатнулась, прижалась спиной к стене и закричала еще громче. Дракон выпал из ее рук. Она закрыла лицо руками и кричала, кричала, захлебываясь собственным криком.       — Кэтрин, пожалуйста, успокойся, — Драко попытался обнять ее, прижать к себе, чтобы она почувствовала себя в безопасности.       И тут же получил острыми ногтями по щеке. Девочка царапалась, как дикая кошка, молотя его маленькими кулачками. Когда он попытался перехватить ее руки, она вцепилась зубами ему в ладонь.       — Ай! — Драко отдернул руку, скорее от неожиданности, чем от боли.       Кэтрин вырвалась и пулей вылетела из ванной. Он слышал ее быстрые шаги по лестнице, потом стук двери и тишину.       Драко стоял в ванной, глядя на парящую воду, на мыльные пузыри, на упавшего на пол дракона, и чувствовал, как земля уходит у него из-под ног.       Что это было?       Он поднял дракона, отряхнул его и медленно пошел наверх. Дверь в детскую была закрыта. Он тихонько приоткрыл ее и заглянул внутрь.       Кэтрин сидела в углу комнаты, в самом дальнем, самом темном углу, обхватив колени руками. Она не плакала. Она раскачивалась вперед-назад, вперед-назад, как маленький маятник, и мычала что-то невнятное себе под нос. Глаза ее были закрыты.       Драко тихо вошел, сел на пол напротив нее, на расстоянии вытянутой руки. Не приближаясь, чтобы не напугать снова.       — Кэтрин, — позвал он шепотом. — Кэтрин, посмотри на меня.       Она не реагировала. Раскачивалась и мычала.       — Это просто вода, — говорил Драко тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Вода не страшная. Она теплая, мягкая. В ней можно плавать, как рыбка. Я не сделаю тебе ничего плохого. Никогда не сделаю. Ты в безопасности.       Кэтрин не открывала глаз. Раскачивание не прекращалось.       Драко лихорадочно соображал, что делать. Он не знал, как до нее достучаться. Что говорят в таких случаях? Как успокаивают детей, которые боятся воды до такой степени?       И вдруг он вспомнил.       Мать. Нарцисса. Когда он сам был маленьким и боялся темноты, она садилась рядом и пела ему. Тихим, красивым голосом. Она пела старые магические колыбельные, которые ей самой пела ее мать.       Драко закрыл глаза и начал петь.       — Спи, мой маленький дракон, за холмами скрылся сон, ветер гонит облака, ждет тебя твоя река...       Голос его дрожал и срывался — он не пел никогда в жизни, тем более колыбельных. Но он старался, вкладывая в эти простые слова всю нежность, на которую был способен.       — Там, где горы достают до звезд, там, где драконы вьют гнезда, ждет тебя уютный дом, мы с тобой туда придем...       Кэтрин замерла. Раскачивание прекратилось. Она открыла глаза и уставилась на него сквозь полумрак. В ее взгляде больше не было ужаса, только усталость и непонимание.       — Спи, мой маленький дракон, ты не будешь одинок, — пел Драко, глядя ей в глаза. — Я с тобой, и ты со мной, за стеною мы вдвоём...       Девочка медленно, очень медленно, прислонилась головой к стене. Глаза ее слипались. Мышечное напряжение, которое держало ее все это время, начало спадать. Дыхание выровнялось.       Драко продолжал петь, тихо и монотонно, повторяя одни и те же строчки снова и снова. Он не знал, сколько прошло времени — может, минута, может, полчаса. Но когда он открыл глаза, Кэтрин спала.       Она сидела в углу, прислонившись к холодной стене, обхватив себя руками, и спала. Личико ее во сне разгладилось, став совсем детским, беззащитным. Следы от слез поблескивали на щеках.       Драко осторожно поднялся, стараясь не шуметь. Подошел к девочке, бережно подхватил на руки — она была легкая, как пушинка, — и перенес в кроватку. Укрыл одеялом. Рядом положил дракона. Кэтрин во сне повернулась, прижалась щекой к плюшевой морде и затихла окончательно.       Драко нашел в коробке с вещами маленький ночник в виде звездочки, который купил на всякий случай, и включил его в розетку. Мягкий желтоватый свет разлился по комнате.       Он постоял у кроватки, глядя на спящую дочь. Такую маленькую, такую хрупкую, такую сломанную.       Потом вышел в коридор и закрыл за собой дверь.       Он сполз по двери на пол, сел прямо на холодный пол, обхватил голову руками и заплакал.       Беззвучно, чтобы не разбудить Кэтрин. Чтобы не напугать ее снова. Чтобы никто не слышал, как бывший наследник Малфоев, прошедший Азкабан и войну, сидит в коридоре своего убогого дома и плачет от собственного бессилия.       Он не знал, как помочь своей дочери. Не знал, что с ней сделали, почему она так боится воды, почему молчит, почему смотрит сквозь него. Он не знал, справится ли. Не знал, есть ли у него на это силы.       Но одно он знал точно.       Он не отдаст ее обратно. Никогда.       За стеной тихо гудел ночник. В доме Снейпа, в Паучьем Тупике, впервые за долгие годы поселилась надежда.