Часть 14

Первый месяц после отъезда Рикусона и той бурной ночи пролетел для Маомао в странном, почти стерильном ритме. Её жизнь превратилась в тщательно выверенный химический процесс, где каждый элемент был на своем месте, а любые внешние возмущения гасились с почти научной точностью. Учеба, лавка дедушки Лоуменя, редкие, но глубокие разговоры с ним о свойствах трав и ядов — всё это стало её убежищем, её новой нормой. Она погружалась в старинные фолианты, вдыхала запахи сушеной полыни, камфоры и корицы, пытаясь заглушить ими горький привкус абсента и воспоминания о чужих губах. Каждый день был расписан по минутам: лекции, лабораторные работы, затем несколько часов в лавке, где она перебирала травы, готовила отвары и мази, а вечером — чтение до глубокой ночи, пока глаза не начинали слипаться от усталости. В этом монотонном круговороте она находила странное успокоение, пытаясь убедить себя, что её сердце тоже можно «законсервировать» и уберечь от дальнейших повреждений. Первые визиты сестер из «Медяного дома» были похожи на вторжение ярких, пахнущих дорогими духами птиц в её аскетичное гнездо. Пайрин, Мэймэй и Джока буквально заставляли её есть, вытаскивали из старой, пропахшей травами одежды и переодевали в что-то более приличное. Они приносили не только еду, но и истории, смех, и главное — ощущение, что она не одна. Джока, как всегда, была самой прямолинейной. «Ты выглядишь как призрак, Маомао, — отрезала она однажды, брезгливо осматривая футболку Рикусона, которую Маомао всё ещё носила по ночам. — Он уехал, а ты превращаешься в его тень. Это не по-нашему». Мэймэй мягко уговаривала её выйти на улицу, а Пайрин просто откупоривала бутылку вина и начинала рассказывать самые невероятные истории из своей практики, от которых Маомао, несмотря на всю свою усталость, не могла не улыбнуться. Джинши, тем временем, не сдавался. Его ежедневные сообщения продолжали приходить, но теперь они были лишены прежнего напора. Он спрашивал о её самочувствии, о делах в университете, предлагал встретиться, но Маомао либо отвечала коротко и сухо, либо не отвечала вовсе. Тогда он просто стал присылать курьера. Сначала Маомао испытывала ярость. Она видела в этом очередную попытку контроля, очередное «пометить территорию». Она швыряла пакеты в угол, не открывая. Но сестры быстро взяли ситуацию под свой контроль. «Глупо выбрасывать, — рассудила Пайрин, распаковывая коробку с изысканными десертами. — Пусть присылает, нам же лучше, не нужно деньги тратить». Так Маомао постепенно привыкла к тому, что почти каждый вечер на её пороге появлялся посыльный с пакетом от Джинши. Еда, редкие травы, книги по токсикологии и древней медицине. Она принимала их с холодным принятием, рассуждая, что «бесплатные реактивы лишними не бывают». Но внутри что-то сжималось при мысли о том, что он, несмотря на её молчание, продолжал о ней заботиться, пусть и таким странным, навязчивым способом. Второй месяц превратил квартиру Маомао в настоящий женский штаб. Сестры стали появляться у неё почти каждый день, принося с собой не только еду и напитки, но и неиссякаемый запас энергии и житейской мудрости. Шисуй и Сяолань тоже заглядывали, принося с собой университетские сплетни и свежие новости, но чаще всего они просто сидели, слушая истории Пайрин и Мэймэй, затаив дыхание. Вечера наполнялись смехом, колкими замечаниями и откровенными разговорами. Они коллективно анализировали поведение Джинши, и так же коллективно осуждали Рикусона за то, что он так долго медлили с Маомао и уехал после их первой ночи, обсуждали и других парней, которые осмеливались появляться на их горизонте. Пайрин, например, однажды устроила мастер-класс по «взгляду куртизанки», заставляя Шисуй и Сяолань практиковаться перед зеркалом, пока Мэймэй читала им стихи о несчастной любви, а Маомао, сидя в углу, варила новую мазь от ожогов, лишь изредка поднимая голову, чтобы бросить едкое замечание. Однажды, когда в квартире царил обычный девичий хаос, а Пайрин в очередной раз пыталась убедить Маомао, что «немного блеска никогда не повредит», в дверь позвонили. На пороге стоял Лахань. Он выглядел как всегда безупречно, с папкой под мышкой и выражением легкого недовольства на лице. Видимо, он ожидал найти сестру в одиночестве, а не в окружении трех куртизанок и двух студенток. — Я пришел проведать Маомао, — объявил он, окидывая взглядом собравшихся. — О, милый, ты как раз вовремя! — Пайрин, ничуть не смутившись, тут же взяла его в оборот. — Мы как раз обсуждали тонкости работы с особо... требовательными клиентами. Ты ведь разбираешься в психологии, не так ли? Расскажи нам, как ты убеждаешь своих партнеров вкладываться в проекты, которые на первый взгляд кажутся безнадежными? Лахань, привыкший к холодной логике и четким цифрам, оказался совершенно не готов к такому напору. Мэймэй с улыбкой подлила ему чаю, а Джока, скрестив руки на груди, начала задавать такие вопросы о «мотивации» и «стимулировании», что Лахань, побледнев, поспешил ретироваться под предлогом срочной встречи. Сестры проводили его дружным смехом, а Маомао лишь покачала головой, понимая, что её брат получил бесценный урок. Общение с Рикусоном становилось всё более редким и отрывочным. Разница часовых поясов, его загруженность на работе и её погружение в новую жизнь сделали свое дело. Короткие сообщения, редкие звонки, которые часто приходились на неудобное время. Однажды, в три часа ночи, Маомао проснулась от тихого звонка. Полусонный голос Рикусона, помехи на линии, его усталое «Как ты там?» — всё это создавало ощущение, что он становится цифровым призраком, ускользающим сквозь пальцы. Она скучала по нему, но понимала, что сейчас ей нужно было сосредоточиться на себе. Эта дистанция, хоть и болезненная, давала Маомао возможность дышать свободно, не чувствуя себя привязанной к чужим ожиданиям. К третьему месяцу весна окончательно вступила в свои права. Город расцвел, наполнился свежими запахами и солнечным светом. И вместе с природой, казалось, начала расцветать и Маомао. Она больше не была той бледной тенью, что пряталась в лавке. Она начала чаще выбираться с Шисуй и Сяолань куда-нибудь — в кино, на выставки, просто гулять по городу, наслаждаясь теплом. Она смеялась, спорила, училась. Она снова чувствовала себя живой, но теперь это была другая жизнь — более осознанная, более защищенная, и, возможно, более готовая к тем вызовам, которые ещё ждали её впереди. Курьер от Джинши стал частью её повседневности, почти как почтальон. Его посылки приходили регулярно, и сестры уже не стеснялись составлять «список заказов» для него прямо на холодильнике Маомао. «Пайрин просит тот самый шелковый халат из бутика на главной улице, — говорила Мэймэй, когда посыльный вручал очередной пакет. — А Джока хочет редкий сорт чая, который успокаивает нервы после тяжелого дня». Маомао лишь вздыхала, но каждый раз принимала посылки. Это было странное, молчаливое перемирие. Джинши больше не вторгался в её пространство, но его присутствие ощущалось в каждом подарке, в каждом сообщении, в каждом взгляде, который она ловила на себе в университете. Он ждал. Он был терпелив. И это пугало её больше, чем его прежняя настойчивость, потому что в этой новой тактике было что-то гораздо более глубокое и опасное. В один из солнечных дней, сидя в кафе с Шисуй и Сяолань, Маомао вдруг поймала себя на мысли, что она больше не проверяет телефон каждую минуту в ожидании сообщения от Рикусона. Это осознание на мгновение испугало её, но затем пришло странное чувство свободы. Она скучала по нему, но эта скука была уже не такой острой, не такой всепоглощающей. Она поняла, что её жизнь не остановилась, что она продолжается, даже когда он далеко. Она была хозяйкой своей жизни, и никто, ни Джинши, ни Рикусон, ни даже её собственные страхи, не могли этого изменить. Она была готова к тому, что принесет завтрашний день, потому что теперь у неё был свой собственный арсенал — знания, друзья, семья и непоколебимая вера в себя. *** Через несколько дней, в другом конце города, четверо молодых людей готовились к важному событию – окончанию университета. Джинши, Басен, Лахань и Ли Бо, каждый со своими амбициями и планами, стояли на пороге новой жизни. Дипломы были получены, и воздух был пропитан ощущением свободы и предвкушения будущего. Естественно, такое событие требовало празднования. Идея отметить выпускной сегодня в загородном доме Джинши, где уже проходила не одна их вечеринка, возникла спонтанно. Басен, как всегда, был готов поддержать любую инициативу друга. Лахань же, услышав предложение, нахмурился. Он прекрасно помнил, чем закончилась прошлая встреча, и меньше всего хотел, чтобы его сестра снова оказалась в центре внимания Джинши. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но Джинши, словно прочитав его мысли, опередил его. — Я напишу в наш чат и предложу собраться сегодня у меня , чтобы отпраздновать выпускной, Маомао сама решит приезжать ей или нет — сказал Джинши, с хитрой улыбкой глядя на Лаханя. Он знал, что Лахань не сможет открыто запретить сестре общаться с друзьями, особенно если приглашение будет общим. **** Маомао сидела в уютной гостиной «Медяного дома», потягивая ароматный травяной чай. Рядом с ней, на мягких подушках, расположились Пайрин, Мэймэй и Джока. Они обсуждали последние новости, сплетни и, конечно же, мужчин. Маомао слушала вполуха, погруженная в свои мысли, когда её телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении в общем чате. Она взяла телефон, и её взгляд скользнул по сообщению от Джинши. Приглашение на вечеринку в его загородном доме. Её губы скривились в легкой усмешке. Снова этот павлин. Она уже собиралась проигнорировать, но Пайрин, заметив её реакцию, выхватила телефон из рук Маомао. — Что там? — с любопытством спросила она, быстро пробегая глазами по тексту. — Ого! Вечеринка у Джинши? Снова? И ты, Маомао, собираешься отказаться? — Зачем мне туда идти? — фыркнула Маомао. — Чтобы снова слушать его самодовольные речи и отбиваться от его навязчивых ухаживаний? — Глупости! — воскликнула Пайрин, сверкнув глазами. — Это отличный повод показать ему, что ты не сломлена, а стала только сильнее! И к тому же… — она хитро улыбнулась, — там же наверняка будет тот симпатичный парень, Ли Бо, кажется? Я бы не прочь с ним поболтать. Мэймэй и Джока дружно закивали, поддерживая Пайрин. Они уже давно мечтали «вывести в свет» свою Маомао. — Ну же, Маомао, — уговаривала Мэймэй. — Это будет весело! Мы тебя так нарядим, что все ахнут! — Да, и ты сможешь показать этому Джинши, что он потерял, — добавила Джока. Маомао вздохнула. Она знала, что спорить с тремя решительно настроенными женщинами бесполезно. К тому же, в глубине души, ей самой хотелось встряхнуться. Идея показать Джинши, что она не та, кого он может легко контролировать, была весьма соблазнительной. А присутствие Пайрин рядом сделает её пребывание там более комфортным. — Хорошо, — наконец сдалась Маомао. — Я пойду. Но только с Пайрин. Пайрин торжествующе улыбнулась и тут же написала ответ в чат, прежде чем Маомао успела передумать: Маомао: Я буду. И я приду не одна. В чате воцарилась тишина. Даже Шисуй, обычно первая отвечающая на подобные приглашения, не успела. Лахань перечитал сообщение несколько раз, не веря своим глазам. Маомао? Так быстро? И так решительно? И не одна? Что это значит? Он почувствовал холодок по спине. Это был вызов. Он тут же набрал номер Маомао, но она не ответила. Джинши, увидев ответ Маомао, радостно улыбнулся. Он был очень рад, что сможет увидеть её после этих трёх мучительных месяцев для него. Но в этой улыбке была и доля тревоги. Кто этот «не один»? Что задумала эта маленькая аптекарша? Его интрига только усилилась. Ли Бо, прочитав сообщение, почувствовал, как сердце забилось быстрее. «Не одна»… Может быть, с красивой подругой? Надежда вспыхнула в его груди с новой силой. Следующие несколько часов в «Медяном доме» превратились в настоящий ритуал преображения. Пайрин, Мэймэй и Джока работали в три пары рук, превращая Маомао в произведение искусства. Пайрин, как главный стилист, выбрала для неё мягкое вязаное платье цвета тёплой охры — такое, в котором уютно сидеть у камина, но при этом не стыдно появиться в компании. Плечи были полностью открыты, широкий ворот сползал ровно настолько, чтобы добавить образу лёгкой небрежности и одновременно подчеркнуть изящную линию шеи и ключиц. Длина чуть выше колена. Тонкий кожаный ремень, почти незаметный, но аккуратно собранный на талии, превращал уютное платье в наряд, который говорил о скрытой силе и женственности, подчеркивая её фигуру. К нему — высокие белые гольфы. Мэймэй собрала её волосы в небрежный пучок на макушке, оставив несколько прядей у лица, открыв изящную шею. Джока добавила тонкую серебряную цепочку с маленьким кулоном — цветком лотоса. Легкий макияж подчеркнул скулы и выразительные глаза, которые в этом образе казались ещё более глубокими и выразительными. — Вот теперь ты готова покорять сердца! — с гордостью заявила Пайрин, оглядывая свою работу. — Джинши просто потеряет дар речи! Сама Пайрин тоже выглядела сногсшибательно, но совсем по-другому. Она выбрала облегающее платье из темно-синего бархата, которое подчеркивало каждый изгиб её пышной фигуры. Глубокое декольте почти до талии и экстремально короткая юбка, едва прикрывающая бедра, не оставляли места для воображения, но при этом выглядели вызывающе элегантно. Её темно-сливовые волосы были уложены в сложную прическу, а губы накрашены вишневой помадой, которая идеально гармонировала с её дерзким образом. На шее тонкой змейкой вился серебряный чокер с небольшим камнем. Она была воплощением опасной, манящей ночи, готовая очаровать любого, кто попадется ей на пути, особенно Ли Бо. Маомао, глядя на себя в зеркало, едва узнавала. Перед ней стояла не просто аптекарша, а женщина, полная достоинства и скрытой силы. Она чувствовала себя по-другому – увереннее, смелее. В её сумочке, помимо обычных женских мелочей, лежали несколько маленьких флакончиков с её новыми настойками. «Для здоровья», — подумала она с легкой ухмылкой. А еще, на всякий случай, небольшой пузырек с особенно сильным слабительным. Просто так, для душевного равновесия. **** В доме Джинши царила суета. Он лично контролировал каждый аспект подготовки. Дом убран до блеска, а сад украшен гирляндами. Он хотел, чтобы всё было идеально. Но за этой показной уверенностью скрывалось нервное напряжение. Как она себя чувствует? Как она будет себя вести рядом с ним? С кем она придёт?. Это было одновременно и интригующе, и пугающе. Что она задумала? Кто этот таинственный спутник? Он чувствовал, что эта вечеринка будет отличаться от предыдущей, и его предвкушение смешивалось с тревогой. Ли Бо, был в предвкушении. Сообщение Маомао о том, что она придёт не одна, только усилило его надежды. Он перемерил три футболки, две рубашки и даже попытался надеть свитер, но вовремя опомнился — на дворе май, нечего париться. В итоге остановился на простой белой футболке с коротким рукавом, которая выгодно подчёркивала его плечи и руки, и тёмных джинсах. «Ничего лишнего, — подумал он, поворачиваясь перед зеркалом. — Пусть видят, кто тут главный силач». Лахань же был в ярости. Он ходил по комнате, как тигр в клетке, пытаясь просчитать все возможные сценарии. Его сестра, его маленькая, хрупкая Маомао, снова окажется в логове этого хищника – Джинши. И теперь она идет не одна? Это еще больше усложняло ситуацию. Он чувствовал, что должен её защитить, но как? Он не мог запретить ей идти. Он мог только быть рядом, наблюдать и быть готовым вмешаться в любой момент. Он решил, что будет её тенью на этой вечеринке, не спуская с неё глаз. И, конечно, он приготовил несколько своих «сюрпризов» для Джинши, на случай, если тот перейдет черту. Вечеринка обещала быть жаркой.