Часть 15

Загородный дом Джинши был наполнен уютным теплом и приглушенным смехом. Небольшая компания друзей собралась в просторной гостиной, где потрескивал камин, отбрасывая золотистые блики на лица. На низком столике перед диванами стояли бутылки с вином, тарелки с домашними закусками и фруктами. Это была не шумная вечеринка, а скорее теплая встреча близких людей, отмечающих окончание важного этапа в жизни. Джинши, одетый в свободную рубашку и брюки, лично разливал вино, его движения были грациозны, как всегда. Он шутил с Басеном, который сидел рядом с Лишу, нежно поглаживая её по руке. Тянью и Сяолань обсуждали что-то с Шисуй, смеясь над её очередными колкими замечаниями. Все были расслаблены, но Джинши то и дело бросал взгляды на входную дверь. Три месяца. Три долгих месяца он видел её лишь издалека или получал сухие ответы на сообщения. И вот сегодня она должна быть здесь. И она придет «не одна». Это уточнение жгло его изнутри сильнее любого яда, вызывая странное, тревожное предвкушение. Ли Бо сидел в кресле, нервно потягивая вино. Он отчаянно надеялся, что «не одна» означает шикарную подругу в качестве спутницы. Лахань же был воплощением бдительности. Он не пил, не ел и, казалось, даже не моргал, сверля взглядом дверной проем. Его аналитический ум лихорадочно просчитывал варианты: кто мог стать спутником Маомао? Он чувствовал, что должен её защитить, но как? Он не мог запретить ей идти. Он мог только быть рядом, наблюдать и быть готовым вмешаться в любой момент. И вот, когда разговор на мгновение стих, двери распахнулись. В гостиной воцарилась тишина. Она была мгновенной и абсолютной, словно кто-то нажал кнопку «выключить звук». Первой вошла Маомао. Но это была не та Маомао, которую они привыкли видеть — в безразмерных джинсах и старом свитере. Она выглядела как само воплощение теплого вечера. Мягкое вязаное платье цвета охры обволакивало её фигуру, а тонкий кожаный ремень на талии подчеркивал изящный силуэт, который обычно скрывался под слоями одежды. Полностью открытые плечи и ключицы казались невероятно хрупкими и беззащитными в свете камина. Белые гольфы и небрежный пучок добавляли образу той самой домашней небрежности, которая делала её не просто красивой, а невыносимо притягательной. Джинши почувствовал, как у него перехватило дыхание. Его «челюсть», как и предсказывали сестры, едва не коснулась пола. Он ожидал вызова, ожидал брони, но эта мягкая, уютная и при этом бесконечно женственная Маомао ударила по его самообладанию сильнее, чем если бы она пришла в доспехах. В её взгляде, ставшем за эти месяцы еще глубже, читалось спокойное достоинство. Но настоящий взрыв произошел секундой позже, когда следом за Маомао вошла Пайрин. Если Маомао была тихим светом камина, то Пайрин была полночным пожаром. Её темно-синее бархатное платье сияло, как звездное небо, а экстремальное декольте и короткая юбка заставили мужскую половину зала забыть, как дышать. Она шла с грацией хищницы, уверенная в своей неотразимости, и её образ был настолько вызывающим, насколько это было возможно для домашней вечеринки. Ли Бо выронил бокал. Звон разбитого стекла в абсолютной тишине прозвучал как выстрел. Он стоял, не в силах отвести глаз от этой женщины, которая казалась галлюцинацией, сошедшей со страниц запретных романов. Пайрин, заметив его реакцию, одарила его такой многообещающей улыбкой, что бедный парень едва не лишился чувств прямо на месте. — Добрый вечер, — негромко произнесла Маомао, и её голос, спокойный и уверенный, окончательно разрушил оцепенение гостей. — Маомао! — Лахань первым пришел в себя, его лицо приобрело пунцовый оттенок. — Что это... как ты... кто разрешил?! — он бросился к сестре, пытаясь загородить её своим телом от плотоядных взглядов друзей, но Маомао лишь мягко отстранила его рукой. — Успокойся, брат. Мы пришли отпраздновать твой выпускной, — она перевела взгляд на Джинши, который всё еще стоял неподвижно. — Поздравляю, Джинши. Прекрасный вечер. Джинши заставил свои ноги двигаться. Он подошел к ним, чувствуя, как внутри него бушует шторм из ревности, восхищения и жгучего желания немедленно увести её отсюда, подальше от всех этих глаз. — Ты выглядишь... потрясающе, Маомао, — выдавил он, пытаясь сохранить остатки своего хваленого самообладания. — И твоя спутница... добро пожаловать в мой дом. — О, благодарю за приглашение, Джинши, — промурлыкала Пайрин, приобнимая Маомао за плечи. — Я не могла оставить нашу маленькую аптекаршу одну в такой компании. К тому же, говорят, здесь есть один парень, который очень ждал знакомства, — она выразительно посмотрела на всё еще пребывающего в ступоре Ли Бо. Вечер набирал обороты, и напряжение, повисшее в воздухе с появлением Маомао и Пайрин, постепенно сменилось оживленным гулом. Пайрин, как и обещала, взяла Ли Бо в оборот, и тот, красный как рак, но абсолютно счастливый, рассказывал ей какие-то нелепые истории из студенческой жизни. Шисуй и Сяолань, оправившись от первого шока, утащили Маомао на диван, засыпая ее вопросами о платье и о том, как ей удалось уговорить Пайрин пойти с ней. Джинши наблюдал за всем этим со стороны. Раньше, три месяца назад, он бы уже давно вмешался. Он бы подошел к Маомао, оттеснил бы всех остальных, включил бы свое фирменное обаяние на максимум и попытался бы завладеть ее вниманием целиком и полностью. Он бы вел себя как тот самый "павлин", которого он так метко изобразила в игре. Он бы злился на Пайрин за то, что она перетягивает на себя взгляды, и на Лаханя за его чрезмерную опеку. Но сейчас все было иначе. Три месяца разлуки, редких сухих сообщений и долгих размышлений сделали свое дело. Разговор с Басеном тогда, после первой вечеринкой, глубоко засел в его голове. "Она ценит искренность. И поступки. Не красивые жесты напоказ, а реальная забота". Джинши сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Он не собирался устраивать сцен. Он не собирался давить на нее. Он подошел к бару, налил два бокала с апельсиновым соком и водкой, которая, как он помнил, нравилась Маомао, и направился к дивану. — Девушки, позволите украсть у вас Маомао на пару минут? — спросил он, мягко улыбаясь Шисуй и Сяолань. В его голосе не было привычной властности, только вежливая просьба. Шисуй хитро прищурилась, но кивнула, подталкивая Маомао локтем. — Конечно, Джинши. Мы пока пойдем спасать Ли Бо, а то Пайрин его совсем съест. Маомао подняла на него глаза. В них читалась настороженность, ожидание подвоха. Она взяла протянутый бокал, ее пальцы на мгновение коснулись его, и Джинши почувствовал, как по телу пробежала дрожь. — Выйдем на террасу? — предложил он. — Здесь становится душновато. Она молча кивнула и последовала за ним. На террасе было прохладно и тихо. Ночной воздух пах хвоей и остывающей землей. Джинши облокотился на перила, глядя в темноту сада, и Маомао встала рядом, сохраняя небольшую дистанцию. — Спасибо, что пришла, — сказал он наконец, нарушив молчание. — Я... я правда очень рад тебя видеть. Маомао сделала глоток коктейля. — Ты пригласил, я пришла. Тем более, повод подходящий. Выпускной же. — Да, выпускной, — Джинши усмехнулся, но в его смехе не было веселья. — Знаешь, я думал, что сегодня буду чувствовать себя победителем. Диплом, отличные перспективы, друзья рядом. Но... Он замолчал, подбирая слова. Маомао внимательно смотрела на его профиль. Он изменился. В нем больше не было той показной самоуверенности, того лоска, который всегда ее раздражал. Он казался... уставшим. И удивительно настоящим. — Но что? — тихо спросила она. Джинши повернулся к ней. Его глаза в полумраке казались почти черными. — Но я понял, что все это не имеет значения, если рядом нет того, с кем хочется этим поделиться. По-настоящему поделиться, без масок и игр. Маомао чуть нахмурилась. — Джинши, если ты снова начинаешь свои... — Нет, — он мягко перебил ее, подняв руку. — Никаких игр, Маомао. Я обещаю. Я много думал за эти три месяца. О нас. О себе. О том, каким идиотом я был. Он сделал шаг к ней, но остановился, не нарушая ее личного пространства. — Я привык, что мне все дается легко. Что достаточно просто улыбнуться, и мир падает к моим ногам. Я думал, что и с тобой будет так же. Я пытался купить твое внимание, пытался задавить тебя своим авторитетом, пытался вызвать ревность... Я вел себя как самовлюбленный придурок. Как тот самый павлин. Маомао невольно улыбнулась, вспомнив ту игру в "крокодила". — Ты был очень убедительным павлином. Джинши тихо рассмеялся. — Да уж. Но я больше не хочу им быть. По крайней мере, не с тобой. Он посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде была такая обезоруживающая искренность, что Маомао почувствовала, как ее привычная броня дает трещину. — Я скучал по тебе, Маомао. Очень сильно. И я не прошу тебя бросаться мне на шею. Я не прошу тебя выбирать между мной и Рикусоном прямо сейчас. Я просто хочу... хочу начать все сначала. По-настоящему. Как обычные люди. Просто... ты и я. Если ты, конечно, позволишь. Маомао молчала. Она смотрела на этого нового Джинши — спокойного, уязвимого, готового признать свои ошибки. Это было непривычно. Это пугало. Но это и притягивало. Она опустила взгляд на свой бокал, задумчиво проведя пальцем по кромке стекла. — Начать сначала? — переспросила она. — Да. Она снова посмотрела на него. В ее глазах больше не было настороженности. Только легкая, теплая улыбка. — Знаешь, Джинши... — медленно произнесла она. — У дедушки в лавке протекла крыша. И мне завтра нужно будет перебирать целую гору отсыревших трав, чтобы спасти то, что еще можно спасти. Это грязная, пыльная и очень скучная работа. Джинши замер, не понимая, к чему она клонит. — И? — И если ты действительно хочешь начать все сначала... как обычные люди... — она сделала паузу, ее глаза лукаво блеснули. — Приходи завтра к десяти. Рабочая одежда обязательна. И никаких белых рубашек. Джинши понадобилась секунда, чтобы осознать смысл ее слов. А когда он понял, его лицо озарила такая искренняя, счастливая улыбка, какой Маомао у него еще никогда не видела. Это была не улыбка "принца", это была улыбка парня, которому только что дали самый важный шанс в его жизни. — К десяти, — твердо сказал он. — Я буду. В самой старой одежде, которую смогу найти. — Ловлю на слове, — Маомао кивнула и, развернувшись, пошла обратно в гостиную. У самых дверей она обернулась. — И Джинши? — Да? — Коктейль был вкусным. Спасибо. Она скрылась за дверью, оставив его одного на террасе. Джинши стоял, глядя на закрывшуюся дверь, и чувствовал, как внутри разливается тепло. Он не победил сегодня. Но он сделал первый, самый важный шаг. И на этот раз он собирался пройти этот путь правильно. Без перьев и пафоса. Просто будучи собой. Маомао вернулась в гостиную, и на этот раз на ее лице играла легкая, почти незаметная улыбка. Шисуй тут же заметила это, хитро прищурившись, но ничего не сказала, лишь подмигнула Сяолань. Пайрин все еще держала Ли Бо в плену своего обаяния, рассказывая ему что-то с придыханием, отчего тот краснел еще сильнее, но выглядел при этом абсолютно счастливым. — Ну что, народ, хватит шептаться по углам! — громко объявила Шисуй, хлопнув в ладоши. — Предлагаю игру «Скорее всего». Правила просты: я задаю вопрос, мы считаем до трех, и каждый указывает пальцем на того, кто, по его мнению, больше всего подходит под описание. Тот, на кого укажет большинство, — пьет! Все с энтузиазмом закивали. Джинши, который только что вошел с террасы, с легкой улыбкой занял свое место на диване. — Итак, — Шисуй хитро оглядела присутствующих. — Кто вероятнее всего случайно отравит себя собственным экспериментом, просто чтобы проверить, как это работает? На счет «три» почти все пальцы в комнате, включая палец Лаханя и даже самого Джинши, указали на Маомао. Она лишь невозмутимо пожала плечами и, не дожидаясь лишних слов, подняла свой бокал. — Справедливо, — коротко бросила она, сделав глоток. — Ладно, следующий вопрос! — Шисуй вошла во вкус. — Кто скорее всего потратит целое состояние на редкий корень мандрагоры вместо того, чтобы купить себе нормальную машину? Снова лес рук в сторону Маомао. Лахань при этом гордо закивал, словно это было семейным достижением. — Теперь я! — вызвался Басен. — Кто вероятнее всего умрет первым во время зомби-апокалипсиса, потому что залюбуется своим отражением в витрине магазина? В комнате повисла секундная тишина. Раньше такой вопрос вызвал бы у Джинши вспышку раздражения или холодный взгляд. Но сейчас он лишь негромко рассмеялся. На счет «три» все, смеясь, указали на него. Джинши, не раздумывая, поднял бокал. — Признаю, — сказал он, глядя на Маомао. — Старый я точно бы так и сделал. Но, надеюсь, зомби подождут, пока я закончу меняться. Маомао посмотрела на него с интересом. Эта его готовность смеяться над собой была для нее в новинку. — Моя очередь! — воскликнула Сяолань, ее щеки слегка порозовели от выпитого. — Кто скорее всего забудет о собственной свадьбе, потому что другу нужна будет помощь? Все, не сговариваясь, указали на Басена. Тот лишь вздохнул, но с улыбкой поднял бокал. Лишу нежно погладила его по руке. — А кто скорее всего будет самым громким на концерте, подпевая всем песням, даже если не знает слов? — спросил Ли Бо, хитро поглядывая на Шисуй. Шисуй возмущенно фыркнула, но когда все пальцы указали на нее, она лишь рассмеялась и осушила свой бокал. — Лахань, твой вопрос! — подтолкнула ее Сяолань. Лахань задумчиво почесал подбородок. — Кто скорее всего попытается взломать систему безопасности банка, просто чтобы доказать, что это возможно? Все взгляды обратились к нему самому. Лахань лишь пожал плечами, довольный произведенным эффектом, и с улыбкой выпил. — А кто скорее всего придет на вечеринку в пижаме, потому что забыл, что это не домашний вечер? — спросила Пайрин, ее взгляд скользнул по Ли Бо. Ли Бо покраснел, но тут же указал на себя, вызывая общий смех. Он уже успел выпить несколько штрафных, и его обычно невозмутимое лицо было раскрасневшимся и довольным. Джинши, наблюдая за всем этим, чувствовал, как напряжение, которое он носил в себе так долго, наконец-то отпускает. Он видел, как Маомао смеется, как она непринужденно общается со всеми. Он видел, что она счастлива здесь, в его доме, среди его друзей. И это было для него важнее любой победы. — А теперь сменим пластинку! — Шисуй подмигнула Сяолань. — Играем в «Паранойю». Мы шепчем вопрос на ухо соседу, ответом должно быть имя кого-то из нас. Сосед называет имя вслух. Если кто-то хочет узнать, какой был вопрос, — он должен выпить штрафную. И помните, любопытство стоит дорого! Шисуй наклонилась к Сяолань и что-то прошептала. Сяолань на мгновение задумалась и произнесла вслух: — Маомао. Лахань тут же напрягся, но пить не стал, лишь подозрительно сощурился. Очередь дошла до Ли Бо. Он прошептал вопрос Пайрин. Та, не раздумывая, томно произнесла: — Джинши. Джинши лишь приподнял бровь, но остался спокоен. Наконец, Басен прошептал вопрос Маомао. Она на секунду замерла, ее взгляд скользнул по лицам друзей и остановился на Джинши. — Джинши, — четко произнесла она. В комнате стало тихо. Джинши почувствовал, как сердце пропустило удар. Ему до боли захотелось узнать, о чем ее спросили. О том, кто самый красивый? Или о том, кому она больше всего доверяет? Или о том, кто больше всего ее раздражает? Он молча взял свой бокал и осушил его до дна. — Какой был вопрос? — спросил он, глядя прямо на нее. Маомао чуть прищурилась, на ее губах заиграла та самая загадочная улыбка, которую он так любил. — Вопрос был: «Кто из присутствующих больше всего изменился за последние три месяца?», — спокойно ответила она. Джинши выдохнул и выпил штрафную стопку. Это был не тот ответ, которого он ожидал, но он был гораздо ценнее. Она заметила. Она признала это перед всеми. — А теперь... — Шисуй хитро улыбнулась. — Давайте добавим «запретное слово». Если кто-то скажет «Нет» или «Не», он тоже пьет. Посмотрим, как вы справитесь с этим! Вечер продолжался, наполненный смехом, провокационными вопросами и тихими признаниями. Джинши чувствовал себя как никогда живым. Он был среди друзей, и рядом с ним была девушка, которая, кажется, наконец-то начала видеть его настоящего. И это было лучше любого титула. Время летело незаметно. Прошло еще пару часов, и атмосфера в гостиной Джинши стала еще более раскованной и шумной. Музыка играла чуть громче, смех раздавался чаще, а бокалы наполнялись уже не только фруктовыми коктейлями, но и чем-то покрепче. Игра в «Паранойю» сменилась на более хаотичную, но не менее веселую игру с «запретным словом». — Кто-нибудь видел мой телефон? — спросила Сяолань, пытаясь сфокусировать взгляд на своем пустом бокале. — Я, — ответила Шисуй, хитро улыбаясь. — Он у меня. Но я тебе его не отдам, пока ты не скажешь... ну, ты знаешь что. Сяолань нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Нет... не понимаю, о чем ты. — О, Сяолань! — воскликнул Ли Бо, который уже совсем расслабился и сидел, обняв Пайрин за талию. — Ты же знаешь, что нельзя говорить это слово! — Какое слово? — невинно моргнула Сяолань, и тут же все, кто был рядом, дружно закричали: «Штрафная!» Сяолань застонала, но с улыбкой потянулась за бокалом. Даже Маомао, которая обычно держалась отстраненно, не могла сдержать смеха. Она сидела на полу, прислонившись к дивану, и ее обычно серьезное лицо было раскрасневшимся и сияющим. Джинши сидел рядом, наблюдая за ней, и чувствовал, как его сердце наполняется теплом. — Лахань, а ты почему такой тихий? — подколол его Басен. — Неужели твой гениальный мозг не может придумать, как обойти запретное слово? Лахань лишь усмехнулся. — Я просто наслаждаюсь зрелищем. И, кстати, Басен, ты забыл, что тебе нужно выпить. Ты только что сказал... ну, ты понял. Басен хлопнул себя по лбу. — Черт! Я же только что выпил! Все снова покатились со смеху. Даже Джинши, который обычно был образцом сдержанности, не мог сдержать улыбки. Он чувствовал себя частью этой компании, частью этого безудержного веселья. И это было невероятно приятно. Пайрин, заметив, что Ли Бо уже совсем разомлел, нежно погладила его по щеке. — Кажется, кому-то пора отдохнуть, мой храбрый воин. Иначе завтра ты не вспомнишь, как тебя зовут. Ли Бо лишь блаженно улыбнулся. — Если ты будешь рядом, мне все равно, как меня зовут. Пайрин хихикнула. — Пойдем, я покажу тебе, где можно прилечь. И, кстати, ты не сказал «Нет» ни разу за весь вечер. Молодец. Она помогла ему подняться, и они, пошатываясь, направились к лестнице. Никто не стал их останавливать, лишь Шисуй подмигнула им вслед, а Сяолань хихикнула. Маомао, наблюдая за ними, почувствовала легкий укол зависти. Не к Пайрин и Ли Бо, а к их непринужденности, к их способности быть такими открытыми и счастливыми. Она повернулась к Джинши, который все еще улыбался, глядя на уходящую пару. — Ты... ты выглядишь счастливым, — тихо сказала она. Джинши перевел взгляд на нее. Его улыбка стала мягче. — Я счастлив, Маомао. Благодаря вам всем. И... благодаря тебе. Он протянул руку и осторожно коснулся ее волос, убирая выбившуюся прядь за ухо. Маомао не отстранилась. Она чувствовала тепло его пальцев, легкий запах его одеколона и что-то еще, что-то новое, что-то искреннее, что исходило от него. — Ты тоже, — прошептала она. — Ты... ты изменился, Джинши. В лучшую сторону. Джинши кивнул. — Я стараюсь. Для себя. И... для тебя. Они замолчали, просто наслаждаясь моментом. Вокруг них продолжался шум и смех, но для них двоих мир сузился до этого тихого, интимного момента. Маомао почувствовала, как ее последние барьеры рушатся. Она больше не была настороженной, не была отстраненной. Она была просто Маомао, и ей было хорошо. Рядом с ним. — Эй, голубки! — раздался голос Шисуй. — Вы там не уснули? У нас тут еще один раунд! Кто скорее всего забудет, где оставил свои ключи, потому что слишком много думает о звездах? Маомао и Джинши переглянулись и дружно рассмеялись. Вечер продолжался, и в нем было место всему: и безудержному веселью, и тихим, искренним моментам, и обещаниям, которые, возможно, изменят их жизни.