Часть 17

Однажды в лавке царило напряжение, которое можно было почти потрогать. Маомао готовилась к особенно важному эксперименту — синтезу нового, более мощного антидота, который мог бы спасти множество жизней. От успеха зависели не только её репутация, но и жизни потенциальных пациентов. Она была сосредоточена до предела, её движения были точны и выверены, каждый миллиграмм порошка, каждая капля жидкости имели значение. Джинши, как обычно, был рядом, стараясь помочь. Он подавал ей инструменты, держал колбы, записывал показания, стараясь не мешать и быть максимально полезным. Он хотел быть частью её мира, её важной работы. — Джинши, подай мне, пожалуйста, сушеный корень лотоса, — попросила Маомао, не отрываясь от пробирки, в которой медленно смешивались две жидкости, меняя цвет. Джинши потянулся к полке, где, как ему казалось, он уже не раз брал эту траву. Схватив пучок сухих стеблей с характерными листьями, он протянул ей. Маомао взяла его, но тут же замерла. Её глаза сузились, а брови свелись к переносице. В её взгляде читалось не просто раздражение, а лёгкий шок и даже что-то похожее на ужас. — Это не корень лотоса, Джинши, — её голос был резким, в нём звучала усталость, раздражение и едва сдерживаемое отчаяние. — Это ядовитый аконит. Ты что, хочешь меня убить? Или весь мой эксперимент пустить насмарку? Джинши вздрогнул, словно от удара. Он не хотел ошибиться, он так старался запомнить все эти названия, все эти тонкости. Но её слова, такие холодные и обвиняющие, ранили его до глубины души. Он почувствовал, как внутри поднимается волна обиды, смешанная с чувством собственной никчемности. Все его усилия, все его попытки измениться, казалось, разбились об эту одну фразу. — Я... я просто перепутал, — пробормотал он, отступая. — Я хотел помочь. Я думал, что это он... — Твоя помощь мне сейчас не нужна, — отрезала Маомао, уже возвращаясь к своему столу и тщательно проверяя все ингредиенты. — Мне нужно сосредоточиться. И не отвлекаться на то, чтобы проверять, не подсунул ли ты мне яд или не испортил ли ты всё, что я делала неделями. Джинши сжал кулаки. Он понимал, что она устала, что эксперимент важен, но её слова были слишком жестокими. Он чувствовал себя ненужным, глупым, бесполезным. Он молча развернулся и вышел из лавки, хлопнув дверью чуть громче, чем следовало, оставляя за собой звенящую тишину. Маомао осталась одна. Она смотрела на закрытую дверь, и внутри неё что-то сжалось. Она попыталась вернуться к работе, но руки дрожали. Она снова взялась за пробирки, но мысли путались. Перед глазами стояло обиженное лицо Джинши. Его покрасневшие уши, опущенные плечи, то, как он сжался под её словами. Она вспомнила, как он старался, как учил названия трав, как чинил скрипучую дверь, не жалуясь на грязь и усталость. Как он сидел в углу с книгами, которые она ему посоветовала, и что-то записывал в свой блокнот. Он ведь не хотел ей зла. Он просто ошибся. А она... она была слишком резка. Слишком требовательна. Слишком несправедлива. Она отложила пробирки, села на табурет, обхватив себя руками. Эксперимент, который казался таким важным, теперь не имел никакого значения без его присутствия, без его тихой поддержки. Она вдруг поняла, что привыкла к нему. К тому, что он рядом. К тому, что он смотрит на неё с этой своей новой, не павлиньей улыбкой. К тому, что он задаёт глупые вопросы про травы и искренне пытается запомнить. Чувство вины медленно, но верно заполняло её, вытесняя раздражение и усталость. Вечером, когда лавка погрузилась в сумерки, а Маомао уже потеряла надежду что-то сделать, в дверь постучали. Вошёл курьер, держа в руках большую плетёную корзину. Корзина была наполнена свежими, ароматными травами, аккуратно перевязанными бечёвкой. Маомао склонилась над ними, вдыхая знакомые запахи. Мята, мелисса, ромашка... и те, что она искала для эксперимента. Аконит — настоящий, правильно собранный, не тот, что она по ошибке чуть не использовала. И корень лотоса — свежий, идеальный, будто кто-то потратил полдня, чтобы найти самый лучший. Сверху лежала небольшая записка, написанная знакомым, чуть небрежным почерком: «Прости, что я всё порчу. Напиши, что нужно, я куплю новое. Или просто скажи, что я могу сделать». Маомао перечитала записку три раза. Он не просто извинился. Он нашёл травы. Те самые, которые она испортила. Он запомнил, что ей нужно. Она представила, как он ходит по рынкам, спрашивает, ищет, не зная толком, как они выглядят, но помня её слова. На её лице появилась лёгкая улыбка, полная нежности. Он не стал оправдываться, не стал злиться в ответ. Он взял на себя ответственность. Он сделал то, что умел — исправил ошибку. Она взяла лист бумаги и быстро написала ответ, чувствуя, как тепло разливается по груди: «Ты ничего не испортил. Приходи завтра. Разберёмся. И спасибо за травы. Они идеальны». На следующее утро Джинши пришёл в лавку раньше обычного. Он выглядел уставшим — под глазами залегли тени, — но в его взгляде не было ни обиды, ни злости. Только надежда и лёгкая неуверенность. В руках у него был новый, толстый блокнот, исписанный аккуратным, ровным почерком. На первой странице, выведенной каллиграфическим почерком, было написано: «Справочник трав. Для Маомао. Чтобы больше не путать». Он протянул его ей. Его пальцы чуть дрожали. — Чтобы больше не путать, — сказал он, и его голос был тихим, почти робким. — Я... я постарался всё записать. И если что-то не так, ты можешь меня поправить. Маомао взяла блокнот. Открыла первую страницу. Названия трав, их свойства, способы применения. На полях — маленькие заметки, сделанные от руки: «эта пахнет мятой», «Маомао сказала, что это важно», «здесь нужно быть осторожным». Она листала дальше. Страница за страницей. Аконит был выделен красным. Корень лотоса — зелёным. В конце, на последней странице, он нарисовал их — схематично, неумело, но так, что их невозможно было перепутать. Она посмотрела на него. Он стоял, опустив плечи, и ждал. В его глазах не было привычной самоуверенности. Только надежда. И страх, что он снова ошибся. В её глазах блеснули слёзы. Она моргнула, прогоняя их, но в груди разливалось что-то огромное, тёплое, незнакомое. Это был не просто блокнот. Это было доказательство его любви. Его уважения. Его готовности учиться и меняться ради неё. — Садись, — сказала она, указывая на стул рядом с рабочим столом. Её голос был мягким, почти ласковым— Будем учиться. Вместе. И начнём с аконита. Чтобы ты точно знал, чем он отличается от корня лотоса. И чем он опасен. Джинши улыбнулся. Это была не просто улыбка, а сияющая, искренняя улыбка человека, который наконец нашёл своё место. Он сел рядом, открыл блокнот, и Маомао начала свой урок. — Смотри, — она взяла два пучка трав, положила их перед ним. — Это аконит. А это корень лотоса. Видишь разницу? У аконита листья более резные, и стебель темнее. И если перепутать... Она рассказывала, он слушал. Она показывала, он запоминал. Иногда она ловила его взгляд — и не отводила глаз. Впервые за долгое время ей не хотелось ставить между ними стену. Когда урок закончился, они сидели в тишине. Солнце уже клонилось к закату, и лавка наполнилась золотистым светом. — Маомао, — сказал он. — Ммм? — Я правда рад, что ты меня простила. Она посмотрела на него. — Я тебя не прощала, — сказала она. — Ты ничего не испортил. Ты ошибся. Это разные вещи. Он улыбнулся. — Я запомню. — Надеюсь, — она встала, взяла его блокнот, полистала ещё раз. — Но блокнот хороший. Можешь оставить его здесь. Чтобы не носить с собой. — Оставить здесь? — Да. Будешь приходить и будешь учить. А я проверять. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Значит, я могу приходить? — Ты и так приходишь, — она отвернулась, пряча улыбку. — Каждый день. Он не ответил. Но когда она обернулась, он всё ещё смотрел на неё. И улыбался.