часть 18

Дни после их примирения текли размеренно, словно спокойная река, но под этой внешней гладью скрывались едва уловимые, но мощные течения, способные изменить русло. Маомао, как обычно, сидела за прилавком своей лавки, погруженная в привычную медитацию. Её тонкие, проворные пальцы ловко перебирали сушеные травы, сортируя их по едва различимым оттенкам запаха, по шероховатости текстуры, по едва заметным изгибам стеблей. Воздух в лавке был плотным, насыщенным: терпкий, горьковатый аромат полыни смешивался со сладковатой свежестью мяты, землистым, глубоким духом женьшеня и острыми нотками имбиря. Это был её мир, мир запахов, вкусов и целебных свойств. В углу, у окна, погруженный в чтение своего неизменного блокнота, сидел Джинши. Его присутствие стало привычным, почти фоновым шумом, как тихий шелест страниц или далёкий звон колокольчиков на двери. Но Маомао, даже не поднимая головы, чувствовала его взгляд. Ощущала его присутствие каждой клеточкой кожи, словно тонкую нить, связывающую их в этой тишине. Дедушка Лоумень, как назло, снова ушел в Медный дом к Карге, оставив их вдвоем. Тишина, повисшая между ними, казалась слишком громкой, слишком наполненной невысказанными словами. — Маомао, — позвал он, и его голос, обычно такой мелодичный и уверенный, сейчас звучал чуть глуше, чем обычно, словно он преодолевал невидимый барьер. Он медленно отложил блокнот, закрыв его с тихим щелчком, и этот простой, но решительный жест привлек её внимание. — Что? — она подняла голову, её взгляд, острый и проницательный, встретился с его. В его глазах, цвета тёмного оникса, мелькнуло что-то, что она не смогла сразу расшифровать: ожидание? Надежда? Или что-то ещё, более сложное? — Ты говорила, что тебе нужны травы. Те, что растут в лесу, далеко от города, в местах, не тронутых городской суетой, — он говорил спокойно, но Маомао уловила в его тоне легкое напряжение, едва заметную дрожь, словно струна, натянутая до предела. — Говорила, — она медленно опустила пучок валерианы, её пальцы на мгновение замерли. — И что? — Я знаю одно место. Часа три езды отсюда, если ехать без остановок. Там наверняка есть всё, что тебе нужно, — он подался вперед, его глаза блеснули, отражая солнечный луч, пробившийся сквозь пыльное окно. — Можем съездить, если хочешь. Я могу отвезти тебя. Маомао посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Её мозг, привыкший анализировать каждую деталь, каждый жест, каждое слово, лихорадочно работал, пытаясь просчитать все возможные варианты. Он предлагал поездку. В лес. Вдвоем. С ним. Образы, которые тут же нарисовало её воображение, заставили её щеки слегка покраснеть, а сердце — сделать едва заметный, но ощутимый пропуск. Это было слишком... рискованно. Слишком интимно. И слишком похоже на ловушку, в которую она, возможно, не хотела бы попадать, но и избежать которой не могла. — Ты предлагаешь поехать в лес. За травами, — повторила она, словно пробуя слова на вкус, пытаясь понять их истинный смысл. — Да, — он кивнул, его взгляд был прямым и открытым, но Маомао знала, что за этой открытостью всегда скрывается что-то ещё, какая-то скрытая мотивация, которую она пока не могла разгадать. — И всё? — она прищурилась, пытаясь поймать его на слове. — А что ещё? — он пожал плечами, стараясь выглядеть максимально невинно, но легкая улыбка, скользнувшая по его губам, выдавала его с головой. — Ты же сама говорила, что хочешь собрать свежие экземпляры. Я просто предлагаю помощь. Могу даже помочь собирать, если ты покажешь, что именно. Маомао задумалась. Она действительно хотела съездить. Её коллекция трав давно требовала пополнения, а свежие, только что собранные экземпляры всегда ценились выше, обладая большей силой. Но ехать с ним? Одни? В лес? В её голове пронеслись десятки сценариев, каждый из которых был более нелепым и смущающим, чем предыдущий. Это было слишком опасно для её тщательно выстроенного спокойствия. — Я подумаю, — сказала она, возвращаясь к травам, чтобы скрыть смущение, которое, как ей казалось, было написано на её лице. Её голос звучал тверже, чем она чувствовала себя внутри, пытаясь создать барьер между собой и его настойчивым взглядом. Вечером того же дня Маомао сидела в уютном кафе, где пахло свежей выпечкой, крепким кофе и едва уловимыми нотками корицы. Она была в компании Шисуй и Сяолань. Шисуй, как обычно, была воплощением энергии, её руки порхали в воздухе, пока она что-то оживленно рассказывала, перебивая саму себя и едва успевая переводить дыхание. Её глаза горели, а смех звенел, наполняя пространство вокруг них. — ...а он говорит: «Это мой кофе»! Представляешь? — Шисуй театрально закатила глаза, её голос звенел от возмущения, но в нём слышались и нотки веселья. — Сидит с чужим кофе и утверждает, что это его! Ну вообще наглость, да? Сяолань, ты слушаешь? — Слушаю, слушаю, — улыбнулась Сяолань, потягивая свой латте и бросая на Шисуй ласковый, полный нежности взгляд. Она привыкла к её бурному темпераменту, к её способности превращать любую мелочь в целое представление. — А ты чего молчишь? — Шисуй резко повернулась к Маомао, которая, казалось, витала где-то далеко, погруженная в свои мысли. — Ты какая-то задумчивая. Что случилось? Неужели твой Джинши наконец-то сделал что-то, что выбило тебя из колеи? Или он опять пытался тебя соблазнить своими павлиньими уловками? Маомао вздохнула, отставляя в сторону почти нетронутую чашку травяного чая. Её взгляд был прикован к узорам на столешнице. — Джинши предлагал поехать за травами. В лес. Шисуй аж подпрыгнула на стуле, её глаза загорелись нездоровым блеском, а все мысли о чужом кофе мгновенно улетучились, уступив место куда более интересной теме. — В лес? Вдвоём? — её голос понизился до заговорщицкого шепота, хотя глаза продолжали сверкать, предвкушая развитие событий. — Вдвоём, — подтвердила Маомао, чувствуя, как её щеки снова начинают гореть от воспоминаний о взгляде Джинши. — И ты согласилась? — Я сказала, что подумаю. — Правильно! — Шисуй нахмурилась, но глаза её горели любопытством, предвкушая развитие событий. — Нельзя ему так просто доверять. Мало ли что он задумал. Тем более в лесу, вдвоём... Это же классика! «Случайно» заблудиться, «случайно» остаться на ночь... А потом «случайно» оказаться в одной палатке, потому что «внезапно» начался ливень! — она развела руками, словно демонстрируя неоспоримые доказательства, и её голос наполнился драматизмом. — Шисуй! — Сяолань толкнула её локтем, пытаясь сдержать смех, который так и рвался наружу. — Что? Я просто говорю, как оно обычно бывает! Но мы же умные, мы всё предусмотрим! Мы не дадим этому павлину ни единого шанса! Мы будем твоими телохранителями, Маомао! — И что ты предлагаешь? — спросила Маомао, уже зная ответ. В её голосе звучала смесь усталости и легкого веселья, потому что она знала, что Шисуй не отступит. — Поедем с вами! — Шисуй хлопнула в ладоши так громко, что несколько посетителей обернулись, а бариста вздрогнул. — Я прослежу, чтобы этот павлин ничего не выкинул. И Лаханя возьмём! Втроём надёжнее, чем вдвоём. Мы будем как неприступная крепость, защищающая тебя от всех его уловок! — Лаханя? — Сяолань многозначительно подняла бровь, пытаясь скрыть улыбку. Она прекрасно знала, что Шисуй просто ищет повод провести время с братом Маомао, но её забота о подруге была искренней. — А что? Он брат Маомао, ему положено за сестрой следить! — Шисуй покраснела, но голос не сбавила, её щеки вспыхнули румянцем, но глаза горели решимостью. — И вообще, чем больше компания, тем веселее! И безопаснее! И меньше шансов на всякие... недоразумения! Особенно с таким хитрецом, как Джинши! — И тем меньше шансов на романтику, — хихикнула Сяолань, подмигнув Маомао, которая лишь слегка улыбнулась в ответ. — Какая романтика? — возмутилась Шисуй, делая вид, что оскорблена до глубины души, но в её глазах плясали озорные искорки. — Мы за травами едем! За делом! За наукой! А не за тем, чтобы Джинши строил глазки нашей Маомао и пытался её очаровать! Маомао смотрела на подруг, на их живые лица, на их искреннюю, пусть и немного эксцентричную заботу. И чувствовала, как напряжение, которое сковывало её с момента предложения Джинши, понемногу отпускает, растворяясь в тёплой атмосфере дружбы. С ними она чувствовала себя в безопасности, даже если речь шла о поездке в лес с самым красивым и загадочным мужчиной, которого она знала. — Ладно, — сказала она, и на её губах появилась легкая, едва заметная улыбка. — Поедем вчетвером. Но никаких «случайных» палаток, Шисуй. — Ура! — Шисуй тут же схватила телефон, её пальцы застучали по экрану с невероятной скоростью, словно она печатала секретное донесение. — Я сейчас Лаханю напишу! Он точно согласится! Он же за сестру горой! И он обожает природу, так что это будет идеальное прикрытие! — Шисуй! — Сяолань и Маомао сказали это одновременно, но было уже поздно. Шисуй уже отправила сообщение, её глаза горели азартом, предвкушая новую авантюру, в которой она, несомненно, будет играть главную роль. Раннее утро встретило их прохладным, свежим воздухом, напоенным ароматом росы и пробуждающейся земли. Нежное, ещё не до конца проснувшееся солнце золотило верхушки деревьев, обещая ясный день. Джинши, одетый в простую, но идеально сидящую по фигуре одежду, выглядел на удивление бодро, словно и не спал вовсе. Он сидел за рулём своего внедорожника, его руки уверенно, почти ласково лежали на руле, а взгляд был сосредоточен на дороге. Рядом, на переднем сиденье, с видом мученика восседал Лахань, уже погруженный в свои мысли, хотя его взгляд то и дело скользил по зеркалу заднего вида, фиксируя происходящее. Сзади, на широком сиденье, расположились Шисуй и Маомао. Шисуй, конечно, не давала никому скучать, её голос звенел в утренней тишине, словно отголосок города, который они только что покинули, наполняя салон автомобиля живой энергией. — Джинши, а ты уверен, что знаешь дорогу? — спросила она, едва они отъехали от города, её глаза-бусинки внимательно изучали мелькающие за окном пейзажи, словно пытаясь найти подвох. — Уверен, — спокойно ответил он, не отрывая взгляда от дороги, но в его голосе слышалась едва заметная усмешка. — А навигатор взял? А то мало ли, заблудимся! — она хихикнула, бросив многозначительный взгляд на Маомао, словно говоря: «Вот увидишь, он что-то задумал!» — Взял, — Джинши едва заметно улыбнулся, поймав её взгляд в зеркале заднего вида. — И карты тоже. — А еду? А воду? А аптечку? В лесу же всякое бывает! Клещи, змеи, голодные медведи! — Шисуй драматично расширила глаза, её фантазия уже рисовала самые ужасные сценарии. — Всё взял, Шисуй. Я не настолько беспечен, как ты думаешь, — в его голосе проскользнула легкая ирония, но он не мог сдержать улыбки. — А палатку? А спальники? А вдруг нам придется остаться на ночь? — она не унималась, её фантазия работала на полную катушку, и она уже представляла себя героиней приключенческого романа. — Шисуй, — перебил Лахань с переднего сиденья, его голос был ровным, но в нем чувствовалась легкая усталость, смешанная с терпением. — Дай человеку вести машину. Ты же не хочешь, чтобы мы попали в аварию из-за твоих вопросов о медведях? Или о палатках? — Я просто уточняю! — Шисуй откинулась на сиденье, надув губы, но замолчала ровно на минуту, что для неё было рекордом. — А ты, Лахань, почему такой тихий? Не выспался? — Выспался, — буркнул Лахань, поправляя очки, которые сползли на кончик носа. — А чего молчишь? Обычно ты такой разговорчивый, когда дело касается логики и статистики! Или ты уже предвидишь какую-то катастрофу? — Думаю, — ответил он, не поворачиваясь, его взгляд был прикован к мелькающим за окном деревьям. — О чём? — О том, как ты громко разговариваешь в шесть утра, — Лахань вздохнул, и Шисуй фыркнула, но в её глазах мелькнула искорка веселья. Она улыбнулась, и даже Лахань, бросив на неё быстрый взгляд, не смог сдержать легкой улыбки, которая едва коснулась его губ. Маомао только пожала плечами, но на её губах тоже играла легкая улыбка. Джинши поймал её взгляд в зеркало заднего вида, и их глаза встретились на долю секунды. Маомао тут же отвела глаза, чувствуя, как тепло разливается по её щекам, словно от прикосновения. Этот день обещал быть интересным, и не только из-за трав. Лес встретил их прохладой, влажным запахом прелой листвы и хвои, и приглушенным, многоголосым пением птиц, которое казалось симфонией. Солнечные лучи едва пробивались сквозь густую крону деревьев, создавая причудливые узоры света и тени на земле, словно танцующие призраки. Маомао сразу забыла обо всём, погружаясь в свой мир, мир растений и их тайн. Её глаза, обычно такие спокойные и отстранённые, теперь горели азартом, выискивая знакомые силуэты растений, различая их по форме листьев, цвету стеблей, едва уловимым ароматам. Она двигалась легко и бесшумно, словно сама была частью этого леса, его неотъемлемой обитательницей. Джинши шёл рядом. Вернее, пытался. Потому что каждый раз, когда он делал шаг ближе, Шисуй — совершенно «случайно» — оказывалась между ними, словно невидимая, но очень ощутимая стена. — Ой, Маомао, смотри, какой цветок! — восклицала она, хватая подругу за руку и утаскивая чуть в сторону, подальше от Джинши. — Расскажи мне о нём! Ты такая умная, ты всё знаешь! Это же так интересно! И Джинши оставался стоять, глядя им вслед, с лёгкой, но едва заметной досадой на лице. Шисуй не протестовала открыто. Она не кричала «отойди от неё, павлин». Она действовала тоньше, хитрее, с изяществом опытного стратега. Она просто всегда была рядом с Маомао. Под руку. Плечом к плечу. Её прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но постоянными, словно она хотела убедиться, что Маомао всегда рядом. И смотрела на Джинши через плечо с невинной улыбкой, в которой читалось: «Ну, попробуй. Подойди. Посмотрим, что у тебя получится.». Лахань, наблюдавший эту картину со стороны, только тяжело вздыхал и закатывал глаза. — Вот это валериана, — Маомао присела на корточки, показывая на неприметный кустик с мелкими белыми цветами. — Корень используют для успокоительного от бессонницы и нервов. Джинши шагнул ближе, его взгляд был прикован к её тонким пальцам, которые так бережно касались растения. — А можно мне... — О, Маомао! — Шисуй уже была тут как тут, словно материализовавшись из воздуха. Она сорвала какой-то ярко-жёлтый цветок и с глубоким поклоном протянула его подруге. — Это тебе, моя драгоценная. Потому что ты достойна самого прекрасного, самого яркого и необычного. Маомао уставилась на цветок, её брови слегка нахмурились. — Шисуй, это лютик. Он ядовитый. Шисуй на секунду замерла, её улыбка дрогнула, но тут же вернулась, став ещё шире. Она пожала плечами, словно это было само собой разумеющимся. — Значит, он идеально тебе подходит. Красивый, но опасный, прямо как ты. Ты же тоже можешь быть ядовитой, если захочешь, моя маленькая кошечка. И она послала Джинши многозначительный взгляд через плечо: «Видал?». Джинши ничего не сказал. Только уголки его губ дрогнули в улыбке, которая не достигла глаз. Он понял правила игры. И, кажется, ему это даже нравилось. — А это зверобой, — продолжала Маомао, указывая на ярко-жёлтые цветы, которые тянулись к солнцу. — От ран и воспалений. Хорошо помогает при ушибах. — Запомню, — сказал Джинши, его голос был низким, почти бархатным. Он сделал вид, что внимательно слушает, но его взгляд был прикован к Маомао, к тому, как солнечные лучи играют в её волосах, как сосредоточенно она смотрит на травы. — Я тоже запомню! — тут же встряла Шисуй, её голос был полон энтузиазма. — Для тебя, моя королева, я выучу все травы мира! Чтобы ты всегда была здорова и прекрасна! Она выхватила из кармана воображаемый блокнот и сделала вид, что записывает, при этом бросая на Джинши победный взгляд. — Зве-ро-бой. От ран... и разбитых сердец? — она хихикнула. — От воспалений, — поправила Маомао, пытаясь сохранить серьёзное выражение лица. — Тоже полезно. Особенно некоторым, — Шисуй покосилась на Джинши, который стоял чуть поодаль, наблюдая за ними. — У кого воспалённое эго, например. Или разбитое сердце от неразделённой любви. Лахань, проходя мимо, негромко заметил: — Шисуй, ты сама-то хоть одно название запомнила? — Я запоминаю только важное, — отрезала она, гордо вскинув подбородок. — И что же важное? — Что Джинши — павлин. — Это не трава, — сухо констатировал Лахань. — Это диагноз, — парировала Шисуй, и её глаза встретились с глазами Джинши. В этом взгляде было всё: вызов, озорство, и что-то ещё, что он не мог расшифровать. Джинши тихо рассмеялся, его смех был низким и приятным. Маомао спрятала улыбку, но уголки её губ дрогнули. Этот день, несмотря на все препятствия Шисуй, был полон неожиданных открытий. К полудню их корзины были полны. Маомао с удовлетворением осматривала свою добычу: редкие экземпляры, которые она давно искала, теперь лежали среди более привычных трав. Солнце стояло в зените, и лес наполнился ленивым жужжанием насекомых. Шисуй, уставшая от роли телохранителя, наконец-то отвлеклась на поиски особенно красивого насекомого, а Лахань, присоединился к ней. Маомао отошла чуть в сторону, чтобы рассмотреть небольшой ручей, журчащий между камнями. Прозрачная вода манила прохладой. Она присела на корточки, протянула руку, чтобы коснуться поверхности, и в этот момент почувствовала, как рядом опускается чья-то тень. — Красиво, — сказал Джинши, его голос был тихим, почти интимным, словно он боялся нарушить хрупкую тишину момента. Он присел рядом, на расстоянии вытянутой руки, и Маомао почувствовала тонкий аромат его парфюма. — Да, — ответила она, не отрывая взгляда от воды. Её сердце забилось чуть быстрее, но она старалась не подавать виду. — Ты очень увлечена своим делом, — продолжил он, и в его голосе слышалось искреннее восхищение. — Это редкость. Многие просто плывут по течению. — Я не люблю плыть по течению, — Маомао наконец повернулась к нему, и их взгляды встретились. Его глаза были глубокими, как лесное озеро, и в них читалось что-то, что заставило её дыхание перехватить. — Я предпочитаю сама выбирать направление. — И это правильно, — он улыбнулся, и эта улыбка была не той, что он дарил всем подряд. Она была мягкой, искренней, предназначенной только ей. — Мне это нравится в тебе. Твоя независимость. Твоя сила. Он медленно протянул руку, и Маомао инстинктивно напряглась, но не отстранилась. Его пальцы коснулись её щеки, и это прикосновение было таким нежным, таким невесомым, что по её коже пробежали мурашки. Он провёл большим пальцем по её скуле, затем по нижней губе, и Маомао почувствовала, как её тело отзывается на этот лёгкий, почти невинный жест. Её губы слегка разомкнулись,а дыхание стало прерывистым. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что нужно отстраниться. Но тело не слушалось. Его взгляд опустился на её губы, задерживаясь на них, и Маомао почувствовала, как её собственные губы начинают гореть. Она видела, как его зрачки расширяются, как он медленно наклоняется к ней, и мир вокруг сузился до этого момента, до его лица, до его глаз, до ощущения его дыхания на своих губах. Она закрыла глаза, ожидая этого прикосновения. — Маомао! Джинши! Вы где? Мы нашли поляну с редкими грибами! — раздался пронзительный крик Шисуй, нарушая магию момента, словно разбивая хрустальный шар. Джинши резко отпрянул, его рука опустилась, а на лице появилось выражение досады, смешанной с лёгким смущением. Маомао открыла глаза, её сердце бешено колотилось в груди, а щеки горели огнём. Она почувствовала себя так, словно её застали за чем-то запретным, хотя ничего и не произошло. — Идём! — крикнула Шисуй, уже приближаясь к ним, её голос был полон энтузиазма. — Там такие экземпляры! Ты таких ещё не видела! Джинши поднялся, протянул Маомао руку, помогая ей встать. Их пальцы соприкоснулись, и по её телу пробежал электрический разряд. Он задержал её руку чуть дольше, чем было необходимо, и в его глазах мелькнуло обещание, невысказанное, но от этого не менее сильное. — Пойдём, — сказал он, его голос был снова ровным, но Маомао уловила в нём едва заметную хрипотцу. — Посмотрим на твои грибы. Они пошли к Шисуй, но Маомао чувствовала, что что-то изменилось. Что-то неуловимое, но важное. Граница между ними стала тоньше, почти прозрачной. И она не знала, радоваться этому или бояться. Обратная дорога прошла в более спокойной атмосфере. Шисуй, уставшая от своих игр, задремала, прислонившись к плечу Маомао, та сидела у окна, наблюдая за мелькающими деревьями, но её мысли были далеко. Она вспоминала прикосновение Джинши, его взгляд, его дыхание. И то, как сильно она хотела, чтобы крик Шисуй не прервал тот момент. Джинши, казалось, тоже был погружен в свои мысли. Он вёл машину уверенно, но Маомао чувствовала, что он тоже ощущает эту новую, едва уловимую связь между ними. Он иногда бросал на неё быстрые взгляды в зеркало заднего вида, и каждый раз Маомао чувствовала, как её сердце сжимается от предвкушения. Когда они подъехали к её дому, уже стемнело. Шисуй проснулась, полная новых сил, и тут же начала планировать их следующую вылазку. Лахань, попрощавшись, поспешил к себе. Джинши вышел из машины, открыл дверь для Маомао и протянул ей корзину с травами. Их пальцы снова соприкоснулись, и на этот раз он не отпустил её руку сразу. Он задержал её, его большой палец нежно поглаживая её ладонь. — Спасибо за день, Маомао, — сказал он, его голос был низким, почти шепчущим. Он наклонился чуть ближе, и Маомао почувствовала его дыхание на своей щеке. — Я... я надеюсь, мы скоро повторим. Маомао подняла на него глаза. В его взгляде читалось столько нежности, столько желания, что у неё перехватило дыхание. Она кивнула, не в силах произнести ни слова. Он улыбнулся, отпустил её руку и отошёл. Маомао вышла из машины и смотрела ему вслед, пока его машина не скрылась за поворотом.