Глава 13

Аарин сидел на мягком кожаном кресле, и всё его тело кричало о чужеродности этого мира. Воздух в офисе был без запаха, мёртвый, и от этого хотелось дышать чаще, ловить ртом хоть крупицу живого ветра, которого здесь не было. Он сглотнул, и слюна неприятно прилипла к нёбу. Эта работа — должность секретаря в компании Литы — была его единственным шансом, последней идеей. Парень прекрасно понимал, что не настолько «лёгок», как демон. Он бы никогда не смог действовать так, как делает это Сэт, — непринуждённо, по-человечески. Демон был прав, когда сказал, что Аарину нужна причина. Что ж, ангел её создаст. Начальник, мужчина с усталыми глазами и идеально гладким галстуком, не поднимал взгляда от монитора. — Опыт работы? — его голос прозвучал глухо, как удар по натянутой струне. — Не было, — Аарин почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Образование? — брови начальника поползли вверх. — Я не обучался, — слова застревали в горле, превращаясь в унизительное месиво. В ушах зазвучал знакомый голос отца: «Бесполезность. Несостоятельность». Даже здесь, в мире людей, его настигало это призрачное, но неумолимое давление. Аарин не мог просто так сдаться. Ему нужна была эта работа. — Но я разбираюсь в этом и мог бы быть полезен. — Аарин быстро добавил, опустив взгляд в пол. Оставалось дождаться решения директора. Тишина затянулась. Слишком долго. Начальник молчал уже около двух минут. Аарин рискнул поднять взгляд и почувствовал, как сердце не просто замерло, а провалилось куда-то в бездну под полом. Пылинки застыли в воздухе, за окном замерла в полёте птица. Время остановилось. Остановилось всё, кроме леденящего ужаса, медленно поднимавшегося по его позвоночнику. За спиной человека возник свет — не слепящий, а холодный, стерильный, как свет хирургической лампы. Из него вышел тот, кого Аарин не планировал видеть. Поначалу казалось, что это ему просто привиделось, но нет. Вот, будущий начальник Аарина застыл в неестественной позе, и его жалостливый взгляд ещё больше давил на парня. Стрелки часов больше не тикали. Листья на деревьях за окном не шевелились. Всё просто остановилось, а фигура отца Аарина становилась всё более живой. Белоснежные одежды, идеально уложенные крылья, взгляд, способный заморозить лаву. — Отец? — голос Аарина прозвучал чужим, сдавленным. — Что ты здесь делаешь? — Наблюдаю за экспериментом, — голос отца был тихим, как скольжение лезвия по шёлку. — Интересно, сколько унижений способна выдержать ангельская природа, прежде чем треснет? Ты — мой главный исследовательский проект, сынок. — Как ты попал сюда? — настороженно спросил Аарин. Парень отвёл взгляд, чувствуя себя в очередной раз униженным. Но Аарин быстро отогнал эти мысли, сосредоточившись на главном: если отец может свободно проходить сквозь миры, это не только создаёт угрозу, но и показывает реальную мощь главы Рая. Он неуверенно поднял взгляд. — А ты разве достоин знать все преимущества Верховного Архангела, сын? — глаза отца насмешливо смотрели на сына. Он подошёл ближе, и Аарин почувствовал, как сжимается всё его существо. Холодные пальцы отца взяли его за подбородок, заставляя смотреть в эти пустые, совершенные глаза. — И это был твой план? — отец кивнул в сторону застывшего начальника. — Прийти и унижаться, как последний смертный? Ты забыл, кто ты? Архангел окинул парня презрительным взглядом. — Хочешь посмотреть, какое решение принял человек? Отец взял Аарина за шкирку и подвёл к экрану компьютера. Парень почувствовал, как по телу разливается ледяной жар — знакомое ощущение детских унижений, умноженное на взрослое осознание собственного бессилия. Архангел провёл рукой по воздуху, и экран вспыхнул. Жирным шрифтом горели слова для отказа: 1. Отсутствие образования; 2. Нет опыта; 3. Неадекватные реакции. — Особенно трогателен последний, четвёртый пункт, — прошипел отец. — «Заторможенно отвечает». Тебя, ангела, созданного для ясности мысли, описали подобным образом. Смехотворно. Он отбросил Аарина к стене, и тот едва удержался на ногах. Одним легким движением руки на столе материализовалось новое резюме — с красным дипломом, безупречными рекомендациями. Надписи на экране исчезли. Отец прикоснулся к виску начальника, стирая память. — Учись, — его голос стал тише, но от этого лишь опаснее. — Так поступают те, кто знает свою ценность. Ты же продолжаешь ползать, когда должен парить. Позор для всего нашего рода. Отец наклонился так близко, что Аарин увидел в его глазах своё искажённое, испуганное отражение. — Знаешь, в чём твоя главная ошибка? — прошептал Архангел. — Ты думаешь, что, добившись успеха здесь, ты что-то докажешь мне. Но единственное, что ты сейчас демонстрируешь — это её правоту. Той женщины. Она всегда говорила, что в тебе есть что-то иное. Видимо, под этим она подразумевала слабость. Ты — её наследие, живое доказательство ереси. Даже кончина собственной матери никак не повлияла на тебя. Как был позорищем, так им и остался. Архангел тяжело выдохнул, решаясь озвучить приговор, который уготовил ещё давно. — Если эта душа не достанется Раю, то она не достанется никому, а ты падёшь под мощью райской силы. Приведи человека, и я помилую тебя, сын. Отец растворился так, будто его и не было, и время хлынуло обратно. Начальник моргнул, но осталось странное чувство — глухая, едва уловимая вибрация где-то в районе грудины, словно под кожей зажгли и погасили крошечную звёздочку. Аарин машинально потёр ладонью грудь, но ощущение было внутренним, неуловимым. «Любой ценой», — прозвучало в голове. Цена, казалось, теперь была вшита в него самого. — Я только воды наберу, — Аарин быстро взял бумажный стаканчик и повернулся к кулеру. Его руки дрожали, дыхание было слишком частым. Он торопливо наполнил стакан. — Присаживайтесь. Он снова провалился в кресло, сжимая в руках стаканчик с водой. Жидкость мелко подрагивала, выдавая дрожь в пальцах. Аарин чувствовал себя разбитым, униженным до основания. Он кивал на вопросы начальника, не слыша слов, видя лишь лёгкую насмешку в его глазах. Через пять минут ему вручили пропуск. Пластиковая карточка жгла ладонь, как клеймо. Он получил работу. И всё благодаря отцу, который в очередной раз спас его. — Завтра ждём вас ровно в восемь утра, — начальник сдержанно улыбнулся, а парень вновь лишь кивнул. Выйдя из кабинета, Аарин прислонился к прохладной стене коридора, пытаясь заглушить гул в ушах. Сегодня он больше не хотел никого видеть — хотел спрятаться, раствориться, исчезнуть, но позволить себе этого не мог. Каждое его движение, каждый вздох теперь находился под незримым контролем отца: либо появление Архангела — ошибка Гуру, либо он подкупил того. Парень ничего не понимал. Но отец ясно дал понять: Аарин — недостойный претендент, позор рода, живое доказательство того, что даже ангельская кровь не гарантирует совершенства. Как же истерзалась его душа, разрываясь между жгучим желанием доказать обратное и гнетущим осознанием собственной несостоятельности. Он так стремился показать, что стоит чего-то, что может чего-то добиться сам, без отцовского вмешательства. Хотел быть чем-то большим, чем просто «ничтожеством» в этих холодных, безразличных глазах. Аарин не знал, что и думать. Он и не мог. Что значили последние слова отца? Как это, душа не достанется никому? И вместе с этим ангел был напуган: как отец смог оказаться здесь? Аарин шёл по коридору, и его шаги были такими же механическими и безжизненными, как у человека, только что узнавшего о смертельном диагнозе. Хотя, это так и было. За неудачу Архангел грозился казнить Аарина. Мысленно он снова и снова переживал слова отца: «…живое доказательство её ереси». Он так глубоко ушёл в себя, что физический мир перестал существовать. Резкий поворот, глухой удар плечом о бетонный выступ — и острая, почти благословенная боль, которая на секунду вернула его в реальность. Хоть что-то, что можно было почувствовать, кроме всепоглощающего стыда. Рядом послышался нервный, сдержанный смешок, прозвучавший прямо у него за спиной. Внутри всё сжалось и завибрировало, когда он обернулся. И прежде чем он успел понять, что происходит, в его сознании вспыхнул образ — тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, и пронзительные голубые глаза. Лита. Мгновенно на его лицо легла маска — тщательно отрепетированная улыбка, притворная неловкость, игривая беззаботность: «всё хорошо, я просто задумался». — Так здесь принято приветствовать новых сотрудников? — он усмехнулся, и этот звук был таким же фальшивым, как и его улыбка. Изнутри доносился настоящий рёв саморазрушения. — Нет, но твоё фееричное столкновение со стеной было невероятным, — Лита вышла из-за угла, и на её губах играла сдержанная ухмылка. Девушка была одета в красивое тёмно-красное обтягивающее платье, а сверху накинут длинный пиджак. Её взгляд скользнул по его лицу, и в глазах мелькнуло узнавание. — Вот так судьба, да? Утром случайный прохожий, а днём — новый коллега. — Буду рад работать с тобой, Лита, — Аарин протянул руку. Его пальцы коснулись её ладони, и это прикосновение стало единственной тёплой, живой точкой в ледяном хаосе его дня. Аарин чувствовал странную смесь вины, надежды и отчаянной тоски по тому, чтобы эта маска когда-нибудь стала его настоящим лицом. — Уверен, ты прекрасный специалист. Девушка пожала его руку, закатив глаза с преувеличенным драматизмом. — Всего лишь рядовой сотрудник, — она пожала плечами, но в её взгляде читалась лёгкая заинтересованность. — Но я тоже рада. Лита опустила глаза, и на губах девушки задержалась застенчивая улыбка прежде, чем она скрылась в дверях соседнего кабинета. Аарин застыл в пустом коридоре, всё ещё чувствуя на ладони призрачное тепло её руки. Отец даровал ему работу, но отнял последние остатки самоуважения. Лита, ничего не зная, протянула ему соломинку. Ирония была горькой: чтобы обрести силу, ему приходилось учиться у тех, кого он считал слабыми. Чтобы научиться летать, он должен был сначала окончательно упасть.