Глава 14

Аарин провёл весь остаток утра после собеседования в странном оцепенении. Пластиковый пропуск жёг карман, напоминая не о победе, а о поражении. Приговор отца звенел в ушах навязчивым шёпотом. К началу обеденного перерыва его ноги сами принесли его к зданию офиса. Он не строил планов, просто стоял, чувствуя, как сквозь землю прорастает ледяной стыд от утреннего унижения. Его миссия — привести душу в Рай, но как подступиться к живому, дышащему человеку, когда ты сам едва держишься в своей шкуре? Дверь распахнулась, и на него, не глядя, налетела Лита. Её плечо больно стукнулось о его руку. — Ой! Простите! — она отшатнулась, поправляя сумку на плече. Узнав Аарина, девушка взглянула на него со скепсисом. — Я думала, ты приступаешь к работе только завтра. Неужели уже сегодня? В её глазах читалось лёгкое замешательство, в его — мгновенная, животная паника. Мозг Аарина лихорадочно заработал. Нужно было сказать хоть что-то правдоподобное. — Осматривался… — его голос прозвучал хрипло, и он прочистил горло. — Искал… место, где сотрудники обедают. Не подскажешь? Его улыбка получилась на удивление естественной, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. — Да, конечно, — Лита бросила взгляд на часы, — правда, у меня не так много времени. Нужно в университет, я уже отработала свою смену, но поесть всё равно собиралась. Аарин почувствовал лёгкое разочарование, но не подал вида. — Тогда давай быстро поедим, и ты пойдёшь, хорошо? — Конечно, — её ответ прозвучал неожиданно бодро, и она уверенно повела его через дорогу. Кафе встретило их смелым сочетанием цветов — глубокий чёрный, насыщенный бордовый и приглушённое золото. Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе и чего-то сладкого, возможно, вишнёвого пирога. Столы из тёмного дуба отражали мягкий свет ламп, а тёмно-красные кресла выглядели на удивление уютно. Лита легко помахала знакомой официантке, и та сразу же подошла, чтобы забрать их верхнюю одежду. Аарин мельком взглянул на неё — блондинистые волосы, собранные в аккуратный пучок, тёмно-серые глаза, внимательный взгляд. На её униформе красовался бейджик с именем «Елизавета». — Тебе как обычно? — спросила официантка, и в её улыбке было что-то заговорщическое. — Да, спасибо, Лиз, — Лита сложила руки на столе, и Аарин заметил, как её пальцы слегка постукивают по дереву. Пока он изучал меню, девушки обменялись быстрыми взглядами. Лиза одобрительно подмигнула Лите, едва заметно кивнув в сторону Аарина. Девушка в ответ лишь отрицательно покачала головой, и по её сжатым губам было ясно — она мысленно опровергала предположения подруги. — Я буду то же, что и Лита, — Аарин оторвался от меню, чувствуя на себе их взгляды. — Не хочу тебя задерживать. — Да всё в порядке, можешь выбирать, — прозвучало немного смущённо. — Тогда… всё равно то же самое, — он любезно протянул меню Елизавете, встретившись с ней взглядом. Когда официантка удалилась, между ними повисла пауза, наполненная лишь тихим перезвоном посуды и отдалёнными голосами. Аарин чувствовал, что должен сказать что-то, чтобы поддержать беседу, но его словарный запас состоял из молитв, отчётов и отцовских приказов. Всё это здесь было так же неуместно, как крылья в метро. Официантка подала кофе. Аарин уставился на салфетку, которую комкали его идеально выглядевшие, но совершенно бесполезные здесь руки. — Ты… Долго работаешь здесь? Насколько я понял, ты переводчик и занимаешься контрактами, — выдавил он наконец. Вопрос прозвучал глухо и формально, как допрос. Лита оторвалась от своего кофе, слегка удивлённая. — Всё верно. Тут я уже около года. Достаточно, чтобы ненавидеть каждый второй иероглиф, — она попыталась шутить, но в голосе прозвучала усталость. Та самая, знакомая ему до боли — не от труда, а от бессмысленного, выматывающего выполнения чужих ожиданий. Аарин кивнул, не поднимая глаз. Ком в горле сжался больно. — Это омрачает… — начал тихо Аарин, но вовремя осекся. Он не планировал этого говорить. Слова вырвались сами, обнажив ту самую пустоту, которую он носил в груди с Небесной площади. — Я имел в виду, это тяжело? Он посмотрел на неё и увидел, как её лицо застыло. Так не говорят, а особенно при первой встрече. Аарин снова облажался. — Я… Не то чтобы… — начал он заплетающимся языком, но Лита перебила. — Я просто делаю свою работу и получаю деньги, — сказала она резко, защищая себя даже от этой странной атаки. — Так живут все люди. «Так живут все люди». Аарин почувствовал, как что-то щёлкает в мозгу. Это было похоже не на жизнь, а на обычное существование. Впрочем, в мире людей всё устроено совершенно иначе, поэтому душа должна быть готова принять райские устои и последовать. Лита немного покосилась на него. Теперь была её очередь задавать вопросы. — А ты где раньше работал? Почему уволился? — девушка покосилась на него, в её взгляде читалось неподдельное любопытство, но и тактичность. — Ну, если хочешь, конечно, отвечать. Аарин замер на мгновение. Полминуты тишины повисло между ними, наполненные лишь отдалённым гудением кофемашины. — Вынужденная мера, — наконец произнёс он, пожав плечами в старательно-небрежном жесте. В его голосе звучала лёгкая отстранённость, будто он перебирал заученные ответы. Лита, уловив эту ноту нежелания углубляться, кивнула с пониманием и отступила, переведя разговор в более безопасное русло. — А как решился именно на эту работу? — спросила она, понизив голос почти до шёпота. — Прошлый сотрудник с криками и слезами выбегал из кабинета директора. Уверен, что справишься с должностью секретаря? У нас директор, скажем так, бывает иногда не в себе. — Мне кажется, я смогу найти подход, — сказал он. — Иногда люди кричат не потому, что злы, а потому что их эмоции не находят другого выхода. Аарин произнёс это, и фраза повисла в воздухе слишком правильной, выученной. Лита слегка нахмурилась, изучая его. Парень небрежно провёл рукой по волосам, стараясь изобразить поведение нормального человека. — Думаю, что в этом случае будет что-то похожее, — быстро добавил Аарин, немного растерявшись. — Звучит… Как из учебника по психологии, — заметила она, и в её голосе зазвучал лёгкий скепсис. — Посмотрим, что скажешь через неделю. — Договорились, — Аарин мягко улыбнулся. — Через неделю я скажу то же самое. Просто с чуть более уставшим лицом. Лита фыркнула в чашку, пряча улыбку. — О, ты быстро учишься. Это уже похоже на реалистичный прогноз. — Я стараюсь, — и он действительно выкладывался на максимум. Каждое слово давалось с усилием, но когда она улыбалась, это странным образом облегчало задачу. — Наблюдаю за местными и делаю выводы. — И какие выводы ты уже сделал? — Лита откинулась на спинку стула, заинтересованно прищурившись. — Кроме того, что кофе здесь приличный, а директор — тот ещё фрукт? Аарин задумался, а потом медленно перевёл взгляд на неё, и в его серебряных глазах мелькнуло что-то живое. — Люди здесь странно себя ведут, — сказал он осторожно. — Заказывают еду, чтобы сфотографировать, а не съесть. — Он кивнул на соседний столик, где девушка с упоением снимала свой десерт с разных ракурсов. — Там, где я жил, мало волновали подобные вещи. Это какой-то местный ритуал? Лита рассмеялась — искренне, в голос, и этот звук заполнил пространство между ними чем-то тёплым и настоящим. — Боже, ты как инопланетянин, — она покачала головой, всё ещё улыбаясь. — Люди хотят, чтобы их жизнь казалась красивее, чем она есть, поэтому всё снимают, а потом выкладывают в социальные сети. — Зачем? — Аарин странно покосился на девушку. — О, философский вопрос, — Лита снова сделала глоток кофе. — Затем же, зачем мы надеваем красивые маски, когда нам плохо. Чтобы никто не догадался, конечно же. Она сказала это легко, но Аарин уловил ту самую ноту — глубокую, спрятанную под водой. Ту, о которой говорила мать. Он не стал копать. Вместо этого он сделал глоток остывшего кофе и поморщился. — Горький, — констатировал он. Лита смотрела на него с новым, более пристальным интересом. — Ты странный, Аарин, — сказала она без осуждения, скорее констатируя факт. — Я в курсе, — парень позволил себе лёгкую улыбку. — Мне уже говорили. — Соседка? Или бывшая девушка? — Можно сказать, семья. — Ох, тогда это сложнее, — Лита понимающе кивнула, и на её лице, всего на секунду, промелькнуло то самое выражение, что и утром с салфетками в руках. Аарин заметил это и впервые позволил себе не думать о миссии, о долге, об отце. Он просто сидел напротив живой, дышащей девушки, которая тоже несла в себе тишину, наполненную болью, и чувствовал что-то… Что-то, чему не было названия в райских писаниях. — Знаешь, — вдруг сказал он, — там, где я жил раньше, всегда говорили, что вишнёвые пирожные спасают от любой тоски. Проверим? Лита уставилась на него с искренним изумлением. — Вишнёвые пирожные? — переспросила она. — Серьёзно? Ты предлагаешь мне заедать стресс выпечкой? — Просто проверим, насколько это правдиво, — невозмутимо парировал Аарин. Она рассмеялась. Снова. И на этот раз смех был легче, свободнее. — Как знаешь, — Лита подалась вперёд, опираясь локтями о стол. — Давай. Заказывай свои пирожные. Уверена, они здесь есть. Если окажутся невкусными, я буду знать, на кого повесить этот провал. — Справедливо, — кивнул Аарин и подозвал жестом Елизавету, которая уже пару минут делала вид, что протирает соседний столик, но на самом деле с интересом наблюдала за их разговором. Разговор тёк сам собой, хотя и не без неловких пауз. Аарин не знал, как общаться с людьми и о чём с ними говорить, но очень старался. Сначала они обсудили то, что им нравится больше всего из еды, а следом — работу и обстановку в коллективе. Про утренний инцидент с руками никто не упоминал. Когда официантка принесла счёт, Аарин протянул Елизавете купюры, а Лита инстинктивно потянулась за кошельком. — Не стоит, — он мягко, но твёрдо остановил её руку. — Позволь мне хотя бы так сгладить вину за то, что оторвал тебя от дел. Считай это платой за компанию и знакомство с этим местом. Лита хотела возразить, но его улыбка была такой искренней, а взгляд — таким тёплым, что она лишь рассмеялась и сдалась, поблагодарив его. Девушка выбежала на улицу, обернулась, чтобы помахать ему рукой, и скрылась из виду. Аарин смотрел, как она медленно уходит. В груди было пусто. Ни вины, ни надежды — лишь леденящая тяжесть долга. Её улыбка, её смех, мимолётное ощущение связи — всё это было песчинкой на весах, где на другой чаше лежал холодный приказ отца. «Привести человека в Рай». Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. «Она живая, — упрямо звучало в нём. — А я должен превратить её в ещё одну догму, в отчёт для отца». Он закрыл глаза, и в темноте перед ним встало не лицо Литы, а ледяные глаза Верховного Архангела. Миссия продолжается.