Глава 15

Сэт, прислонившись к шершавой стене у подъезда, отчаянно пытался не смотреть на часы. Каждая минута ожидания Литы тянулась мучительно. Его взгляд, скользящий по почти пустой улице, наткнулся на знакомую фигуру. Аарин. Он шёл неспешно, с лёгкой, безмятежной улыбкой, которая показалась Сэту прямым оскорблением. Как он смеет улыбаться, когда из-за него всё летит в тартарары? Инстинкт заговорил громче разума. Сэт оттолкнулся от стены и пошёл за ним, заманивая в глубину тихого, безлюдного переулка. Подходящее место для нежелательной встречи. Как только они скрылись из виду, Сэт сократил расстояние за два шага. Его рука впилась в куртку Аарина, резко развернув ангела к себе. Удар кулаком в челюсть прозвучал глухо и приглушённо. Аарин отшатнулся, рука инстинктивно потянулась к лицу. Пауза — три секунды молчания, пока боль добиралась до сознания. — Ну что, ангелочек, — Сэт выдохнул эти слова медленно, наблюдая, как кровь проступает на губе противника. Он приблизился к лицу Аарина, чувствуя его прерывистое дыхание. — Посвяти, как твоя белоснежная душа умудрилась так вымазаться в грязи? Удар отозвался в висках огненным звоном, на миг вернув его в детство — к унизительным «урокам» с отцом. Именно так тот «исправлял» его стойку. Аарин качнулся назад, едва удержав равновесие. Он медленно провёл большим пальцем по рассечённой губе, размазывая капли крови по бледной коже. Когда его взгляд поднялся на Сэта, в нём не было ни боли, ни страха — лишь ледяная, бездонная пучина гнева. — Решаешь всё кулаками, демон, потому что словарного запаса не хватает поговорить? — его слова были тихими и острыми. Он выпрямился во весь рост, и Сэт почувствовал, как по спине пробежал холодок неприятного раздражения. — Попробуй тронуть ещё раз, и в ответ получишь не слово, а кое-что посерьёзнее. Уверен, шрамы от райской безделушки ты будешь помнить вечность. — А я думаю, создавая такие временные дыры, ты нескоро реализуешь все свои планы, — Сэт лишь едко усмехнулся, но его брови сомкнулись в напряжённую складку. — Хотя, признаться честно, я и не думал, что ты можешь обладать такой силой. Демон зашёл сбоку, медленно обходя Аарина по кругу, как хищник, изучающий добычу. Его взгляд, тяжёлый и подозрительный, скользил по каждому сантиметру фигуры ангела, выискивая невидимые глазу намёки на след от проделанной магии. — Да и сейчас в это мало верится, — резко остановившись, Сэт рванул вперёд, сделав резкий вдох у шеи Аарина. — На тебе и следа нет. Аарин не отпрянул, лишь свёл брови, его пальцы сжались в побелевшие кулаки. — Тогда, может, признаешь наконец, что я куда сильнее, раз на мне даже и следа нет? — выдохнул он, и в его голосе звенел стальной лязг. — И тебе не стоит ко мне приближаться даже на сантиметр, дьявольское отродье? В целях собственной безопасности, конечно же. — Это полуправда, игра с огнём. Он не подтверждал, но и не отрицал. — Я не настолько слеп, ангелок, — Сэт язвительно приподнял бровь. — В чём твоя проблема, а? Как ты, такой сильный и умный, не просчитал, что эта дыра может стать нашим билетом в один конец? — Он шагнул так близко, что их груди почти соприкоснулись. — Она может просто перетянуть всю энергию Разлома Личин на себя, а сам Разлом закроется, не вернув нас. Слова демона врезались в сознание, как нож. Энергетический баланс… Основной закон мироздания. Если в мире смертных возникает аномалия, превосходящая по силе точку входа, протокол стабилизации требует немедленного её «запечатывания». Разлом Личин — это дверь. Временная дыра, созданная его отцом, — таран, бьющий в стену рядом. Система увидит угрозу целостности и бросит все ресурсы на починку стены, наглухо замуровав дверь. — А знаешь, почему? — Сэт язвительно усмехнулся, заметив его замешательство. — Она всё равно умрёт, — легко констатировал ангел. — Но переродится заново или её душа просто исчезнет. Так почему же мы не вернёмся в таком случае, а? — Сэт несколько раз щёлкнул пальцами у головы Аарина. — В мозгу ничего не срабатывает? Осознание не приходит? — Потому что ритуал не завершён… — тихо, почти машинально, произнёс Аарин, и его глаза расширились от ужаса, будто он впервые осознал весь масштаб катастрофы. Правила Разлома были нерушимы. Они были не просто договором, а частью ткани реальности. Обратный путь откроется только в момент смерти избранной души, когда её энергетический всплеск «опломбирует» переход. Если Разлом закроется раньше, например, вся его мощь уйдёт на заделывание временной дыры — они станут заложниками этого мира. Двумя искрами, навсегда отрезанными от своего огня. — Бинго, ангелок! — Сэт с силой захлопал в ладоши, и его аплодисменты звучали как выстрелы в тишине переулка. — Пять из пяти! Браво! Гениальное озарение! Резко сменив тактику, Сэт снова зашёл сзади, его плечо почти касалось спины Аарина. Он снова принюхался, на этот раз медленнее, вдумчивее, втягивая воздух, будто пытаясь уловить тончайшие нотки присутствия магии. — Я всё ещё сомневаюсь, что это был ты. В тебе столько мощи нет. Кто тебе помогает? Или… — Демон усмехнулся, — подставляет? Аарин резко развернулся так, чтобы Сэт снова оказался перед ним; его глаза сверкали азартом охотника, нашедшего след. — А может, и то, и то, — продолжил тот. Демон улыбнулся чересчур безумно, отчего Аарину хотелось просто ему врезать — стереть это нахальство. — Какой ангел обладает такой силой, чтобы рвать время? Естественно, он не будет делать это просто так — у всего есть причина. Кто тебе помогает, при этом ставя под огромный удар? — Сэт театрально приложил пальцы одной руки к подбородку, изображая мыслителя. — На кону — твоя никчёмная жизнь… Демон театрально поднял указательный палец, начиная считать. — Моя очень даже ценная жизнь, — с издевкой сказал Сэт, и второй, а следом и третий палец показались перед лицом ангела. — И душа человека. Кто же, кто же это мог быть? Сэт снова стал расхаживать, пытаясь собрать единую картину. — Во-первых, создание временной дыры во время Разлома Личин слишком энергозатратное мероприятие. Далеко не каждый бы справился, многие просто бы умерли. А во-вторых, для такого поступка нужна весомая причина — либо ты облажался, либо тебе должны были передать сообщение, либо что-то ещё, связанное с миссией. Я за первое, всё-таки. На дворе третий день, а ты только заговорил с ней. Сэт отвёл взгляд, продолжая размышлять. Внезапно его глаза округлились, брови поползли вверх, а губы невольно приоткрылись. — Только одно райское существо способно на такую силу, — Сэт громко, гнусаво рассмеялся, откинув голову назад. — Папочка привет из Рая передал? Удар в живот пришёлся точно под диафрагму. Сэт сложился пополам с хриплым всхлипом, руки инстинктивно обхватили живот. — Хватит, — голос Аарина дрогнул. Он сам казался удивлённым силе удара. — Пока ты тут один, как брошенная всеми собака, я действую с благословением и поддержкой целого Рая! Сэт, с трудом переводя дыхание, медленно выпрямился. На его лице играла болезненная усмешка, но глаза горели холодным огнём. Ирония ситуации была горькой, как пепел. Он, демон, видел то, что слепой ангел отказывался признавать. И в этом зрелище — падении «безупречного» сына — была не только злорадная победа, но и леденящая душу жалость. — Тогда вот тебе вопрос, сынок, — его голос стал тихим, ядовитым, похожим на шипение змеи перед укусом. Сэт прислонился к стене, всё ещё держась за живот. — Твой отец… — голос прерывался, ему не хватало воздуха. — Он молится, чтобы ты сгнил здесь? Парень сделал паузу, поймав дыхание. — Или действительно хочет помочь? Потому что проблема временной дыры теперь будет преследовать нас всё время в людском мире. Она не работает так, что ты её создал, вышел — и всё прошло. Нет, ангелок, теперь она будет медленно пожирать энергию Разлома Личин. Слова Сэта об отце впились в Аарина острее любого клинка. Где-то глубоко внутри, в том месте, где он хранил самое запретное, шевельнулось давно знакомое подозрение, но признать его — значит рухнуть прямо здесь, на глазах у демона. Сэт приблизился вплотную, и его шёпот обжёг кожу Аарина. — Но самое забавное… Демон горько усмехнулся и резко повернулся в ту сторону, откуда пришёл. Он быстро оглядел окрестности, выискивая машину Литы. Той ещё не было. — Это не моих рук дело, и ты только что это признал. Но если бы дыра поглотила энергию Разлома, первый, кого Гуру обвинил бы в нарушении правил, — это я. И не только потому, что я демон. Аарин, не выдержав, снова встал лицом к лицу с Сэтом. Оба теперь смотрели друг другу в глаза. — А почему ещё? — выдохнул он, сузив глаза. — Потому что я ношу Застывшую Скверну, — Сэт медленно, почти нехотя, дотронулся до мочки уха, где висело маленькое украшение. — Я не могу её снять, и это добавляет мне очко в глазах Гуру просто потому, что все решат: лишь у меня хватит и наглости, и мощи на такое. А подобное действие не прощается никем. Аарин удивлённо хлопал глазами, прекрасно зная, что такой артефакт дают только выдающимся демонам, которые выигрывали в бою на поражение. Ангел из истории помнил, что эта битва представляет собой схватку между всеми кандидатами, и только один выходит из неё живым и с наградой. — Тогда у меня к тебе назрел прекрасный вопрос, ангелок, — Сэт внезапно и с силой впился пальцами в воротник Аарина и приподнял его. — Что Рай замышляет против Ада? Почему твой папаша так легко создаёт дыры, совсем не заботясь, что и ты, и я можем здесь застрять навсегда? Какой в этом смысл? Просто помочь тебе, при этом косвенно обвинив меня в грязной игре? Сэт сильнее сжал ткань в руках, словно надеясь задушить ангела прямо здесь. — Ты ведь понимаешь, — прошипел Сэт, и в его голосе, помимо злости, вдруг прорвалась горькая, почти отчаянная горечь, — что я могу стереть тебя в пыль прямо здесь и сейчас? Да, ему было плевать на политику Ада, но это был его дом — единственное место, где его цинизм уважали, почитали и хотели такого же, где в щелях между камнями остались следы его настоящей, невыдуманной жизни. Лишиться этого означало стать тем, кого он презирал больше всего, — никем, и потерять того, кем он был всегда, — одним из самых влиятельных демонов в Аду. — Я ничего не знаю! — Аарин резко, с неожиданной силой, рванул, сбрасывая хватку демона. В его голосе тоже вскипела ярость, долго копившаяся и вырвавшаяся наружу. — Я застрял здесь, с тобой, адское отродье, и сражаюсь за то, чего никогда не хотел! Сейчас и тебе, и мне угрожает опасность, если эта дыра перетянет на себя всю мощь Разлома! Думаешь, я этого хотел?! Горло разорвалось хрипотой, сосуды в висках вздулись и застучали. Его голос сорвался на крик, эхом отразившийся от стен. Это был не просто гнев, а вопль загнанного в угол существа, которое годами копило боль, страх и унижение, и наконец взорвалось. В этом крике была и мать, которую он предал, и отец, который его презирал, и он сам — вечно недостаточно хороший. — Нет! Я не хотел ничего из этого! Я даже не претендовал на это проклятое место! Аарин сделал резкий, судорожный вдох, пытаясь загнать обратно вырвавшиеся наружу эмоции, и с силой выдохнул. — И мне… жаль, что теперь можешь пострадать и ты. Хоть ты и демон. Если я придумаю, как остановить это, чтобы мы не застряли тут… Я сделаю то, что потребуется. А теперь — закончим разговор. Я должен идти. Аарин замолк внезапно, ещё пару секунд оставаясь стоять на том же месте. Пальцы сжались в кулаки. Он дышал прерывисто, как после долгого бега. Наступила тишина. Только тяжёлое дыхание и далёкий гул города. Сэт смотрел на него, и злость вдруг ушла, оставив лишь усталость. — Нет… — это прозвучало тихо, почти исповедально. — Я не хотел… Резко, почти бегом, Аарин развернулся и зашагал прочь, его фигура быстро растворялась в сумерках. Сэт не стал его удерживать. Он остался стоять один, в наступающей темноте, и впервые за долгое время с удивлением поймал себя на мысли, что их проклятые обстоятельства оказались до боли похожи.