Глава 17

День четвертый. Четверг.

      Игра идёт не за её душу. Игра идёт за её определение «нормальности». Кто даст ей новый стандарт — тот и победил.

Первый день на новой работе оказался для Аарина настоящим адом, но не тем, к которому он мог бы быть готов — он состоял из гудящих кондиционеров, мельтешения пикселей на мониторе и абсолютной, оглушающей бессмысленности происходящего. Он не понимал, что значит быть секретарём генерального директора, и теперь эта ноша обрушилась на него лавиной. Сначала была встреча с иностранными партнёрами. Аарин сидел и, сжимая в пальцах ручку, пытался уловить суть в какофонии незнакомых звуков. Переводчица, нервная женщина с дрожащими руками, бормотала что-то бессвязное, и Аарин в отчаянии записывал в блокнот обрывки фраз, не понимая их значения. «Кросс-функциональный синергизм», «дорожная карта интеграции» — он чувствовал себя слепым, пытающимся описать шторм по звуку ветра. Потом была фабрика — бесконечный лабиринт из цехов, оглушительный гул машин и запах машинного масла, въедающийся в одежду. Аарин, привыкший к ясным линиям небесных чертогов, безнадёжно путался в маршрутах, пытаясь уследить за стремительным директором и запомнить все его указания. К концу осмотра ныли ноги, а в голове стоял хаос. И вот, финальный аккорд — гора отчётов и бумаг в офисе. Аарин сидел, уставившись в экран, заваленный электронными таблицами. Цифры плясали перед глазами, не складываясь в картину. Он не слышал, как подошла Лита, и вздрогнул, когда её голос раздался прямо у его уха. — Вижу, первый день выдался что надо, — в голосе слышалась добрая усмешка. Аарин с облегчением откинулся на спинку кресла, позволив себе на мгновение закрыть глаза. Усталость накатила такой волной, что даже поддерживать маску совершенства стало невыносимо. — Я, кажется, не представлял, устраиваясь на эту работу, как всё здесь обстоит, — он повернулся к ней и с нервным смешком почесал затылок. Ранка на губе, которую демон оставил своим кулаком, всё ещё болела, но уже не так сильно. Спасибо человеческим мазям. — И теперь я сижу в ступоре… Не знаю, как всю эту кашу превратить во внятный документ. Лита подошла ближе к его столу, всматриваясь в экран. — Ничего страшного, у тебя всё получится. Главное — уловить основную мысль, будь особенно внимателен с цифрами — их директор проверяет в первую очередь. — Она кивнула в сторону компьютера. — Спасибо тебе, — Аарин улыбнулся, и на этот раз улыбка вышла не дежурной, а искренней, согретой облегчением. Как только девушка ушла, парень вновь принялся за работу. А Лита, вернувшись к своему столу, с тоской взглянула на груду документов. Хотя работы казалось непосильное количество для одного дня, но почему-то после короткого разговора с Аарином у неё вновь появились силы. Новый контракт с фабрикой означал для Литы часы муторной работы: перевод сложных формулировок, согласование с юристами, нотариальное заверение. Сейчас её личный ад пахнет не машинным маслом, а пылью от толстенных папок и крепким кофе. Сначала девушка пошла к юристу, дабы обговорить все детали и не ошибиться при переводе. Её разговор с уже пожилым мужчиной сразу не задался. Он смотрел на неё поверх очков так, будто Лита была не просто переводчиком, а нерадивой студенткой, явившейся на пересдачу. — Я хочу уточнить несколько моментов перед переводом, — начала Лита, стараясь звучать уверенно. — В пункте 4.7 говорится о форс-мажорных обстоятельствах согласно перечню актов международного права. Не могли бы вы уточнить, на какие именно акты они ссылаются? Мне нужно найти их официальные названия на языке оригинала. Юрист тяжело вздохнул, будто её вопрос был верхом глупости. — Лита, там стандартная отсылка к Венской конвенции. Просто так и переведите, не надо тут ничего усложнять. — Но для точности мне это необходимо, — попыталась настаивать девушка. — Для точности переведите, как написано, — отрезал он. — Следующий вопрос? — Тогда вот пункт о конфиденциальности, — Лита не сдавалась, пролистывая документ. — здесь указано, что сторонам запрещается раскрывать «иную информацию, составляющую коммерческую тайну». Что подразумевается под «иной»? Мне нужно понять контекст, чтобы подобрать корректный эквивалент в языке, который будет иметь такую же юридическую силу. — Подразумевается всё, что не указано прямо, это же очевидно! — юрист развёл руками, глядя на неё с нескрываемым раздражением. — Вы переводчик или следователь? — Я пытаюсь сделать так, чтобы при возможном споре наша сторона не проиграла из-за неточной формулировки в моём переводе, — парировала Лита. — Справлюсь и без ваших подсказок. Есть ещё что-то? У меня работа. Выйдя из кабинета, девушка чувствовала себя максимально опустошённой, но довольной проделанной работой. У неё получилось выбить все ответы. Да, Лита могла не знать всех юридических тонкостей, как этот мужчина с его тридцатилетним стажем, но её вопросы были отнюдь не глупыми — они были направлены на качество и безопасность сделки. А он смотрел на неё, как на глупую девчонку, которая совсем ни в чём не смыслит. В общей сложности они проговорили около тридцати минут, и теперь Лита, подавленная, с горящими от досады глазами, была готова приступать к главной задаче: переводу документа. Но когда она закончила с этим, девушку ожидал разгром у нотариуса. Очередные неточности в оформлении, вечные задержки, персонал, который не мог решить простейшие вопросы без тридцати согласований. Она уже в который раз уходила от них с пустыми руками, хотя должна была получить готовый документ на месте. Из-за этой задержки, когда она пришла с отчётом к директору, тот устроил ей разнос за «слишком долгую возню с бумажкой», из-за которой сорвалась отправка документов партнёрам. Домой Лита уезжала в ужасном настроении, чувствуя себя униженной и абсолютно бесполезной. Будто нигде в этом мире для неё нет места: на работе она глупая девчонка, для матери — сплошное разочарование. Она правда старается, но ничего, никогда не выходит. Она вломилась в квартиру, с силой захлопнув дверь, и, не включая света, сбросила с себя одежду. Натянув растянутые спортивные штаны, старый свитер и кроссовки, она решила выйти на улицу — подышать, покурить, залить эту горечь хоть каплей никотина. Её плечи были безвольно опущены, а взгляд, устремлённый в никуда, — пустым. Лита сунула руку в карман, нащупывая пачку, но резко остановилась, сжав кулаки. Знакомое ощущение липкой, невидимой грязи на коже резко дало о себе знать. — Снова. Хватит. Просто расслабься. Не думай об этом, — прошептала она сама себе, зажмурившись. Она помнила совет Аарина, но как же ей сейчас не хотелось копаться в своём состоянии. Если хоть на минуту задумается, она просто не выдержит и разрыдается. В этот момент из вечерней тени у подъезда возник Сэт. Он был в спортивных штанах и тёмной кофте, на лбу блестела испарина, будто он только что закончил тренировку. — Неправильное выражение лица для такого времени суток, — быстро проговорил он с лёгкой ухмылкой. — На тебе либо написали смертный приговор, либо ты готова сама его выписать. — Привет, Сэт, — Лита попыталась собраться и банально улыбнуться, но всё безуспешно. — Просто немного вымоталась на работе. Сэт, подходя ближе, внимательно изучал её лицо. Его взгляд скользил по напряжённым бровям, поджатым губам, нервно трясущимся коленям. — Вымотанные люди выглядят измученно и откровенно плохо. Я бы сказал, что у них нет эмоций. Ты же похожа на сжатую пружину. Пойдём, — произнёс он уже без тени усмешки, спокойно и повелительно. — Куда? У меня дела… — поморщилась Лита, думая про себя, что идти сейчас куда-то — не самая лучшая идея. — Дела могут и подождать. А вот если эту пружину сейчас не разжать, она либо лопнет, либо выбьет тебе глаза изнутри. — Парень протянул ей руку, помогая встать со скамьи. — И что ты предлагаешь? Пойти и выпить? Я не хочу, — с громким выдохом выпалила Лита. Сэт фыркнул, но в его глазах вспыхнул не насмешливый, а азартный огонёк. Он лишь с вызовом посмотрел на неё, переводя взгляд на свою руку. Лита взялась за неё, встав со скамейки. — Алкоголь — для тех, кто хочет забыть. Ты, я думаю, нуждаешься в другом. Ты хочешь на кого-нибудь накричать, позлиться, сорваться, но не можешь, поэтому я предлагаю тебе легальный способ выброса негатива. Бежим. Он не стал ждать ответа — резко развернулся и, всё ещё держа её за руку, рванул с места. Лита посмотрела на него со злостью, и в её усталости проснулось что-то упрямое. — Господи, Сэт! — крикнула она вдогонку и попыталась выхватить свою руку, но всё было тщетно. Парень держал её крепко. Сэт кинул на неё насмешливый взгляд, усмехнувшись, а после полностью развернулся к ней лицом. — Скорее, «Дьявол, Сэт», — сказал он, продолжая бежать задом наперёд. — Это ругательство больше подойдёт. Парень рассмеялся, смотря прямо в глаза девушки. И по какой-то причине — возможно, потому что единственной альтернативой выплеску таких эмоций была дрожь над раковиной в ванной — Лита сдалась. Она быстро бежала за Сэтом, даже стараясь его перегнать. Когда же парень заметил, что девушка стремительно настигает его, развернулся и прибавил скорости, отпуская её руку. Он вёл её не на стадион — они неслись по задворкам, через гулкие пустыри. — Твоя проблема не в том, что ты злишься, — Сэт, не сбавляя темпа, говорил ровным голосом. — Твоя проблема в том, что ты боишься своей злости. Думаешь, она тебя сломает, а она — твоё топливо. Её нужно просто сжигать. Он резко ускорился, и Лита, сбиваясь с ног, слепо следовала за ним. Они неслись вниз по склону, и ветер, резкий и холодный, бил им в лица. Физическая боль в боку, жжение в лёгких — всё это вытесняло душевную, делая её простой и понятной. Наконец Сэт остановился у груды ржавых бетонных блоков. Лита, вся в поту, оперлась на колени, дыхание срывалось на хрип. — Чёрт… Я… Я правда… чуть не взорвалась в офисе… — проговорила она, с трудом ловя воздух. — И? — Сэт стоял рядом, дышал ровно и смотрел на неё, как тренер на подопечного.        — Что «и»? Я чуть не накричала на директора! — Лита смотрела на него с вызовом, будто он был тем самым начальником.        Сэт лишь пожал плечами.        — Мир не рухнул. Ты не накричала. Ты прибежала сюда и прокричала этот гнев ногами. Это и есть контроль — не подавление своей злости, а её перенаправление.        Он подошёл ближе, и его лицо стало серьёзным. Сэт заговорил тише.        — Ты всё время носишь в себе эту бомбу и притворяешься, что её нет. А я тебе говорю — она есть. И это хорошо, потому что подобная взрывчатка — страшная сила. Она может всё разрушить, а может — проложить новый путь. Главное — подорвать её в нужном месте и в нужное время.        Он смотрел прямо на неё, и в его карих глазах не было ни осуждения, ни насмешки. Только полное, тотальное понимание.        — Так что в следующий раз, когда почувствуешь, что сейчас взорвёшься, просто беги. И бери меня с собой. Это куда безопаснее и лучше, чем запивать алкоголем или рыдать в подушку.        Он не ждал ответа. Развернулся и, коротко кивнув в сторону дома, перешёл на медленный бег обратно. Лита простояла несколько секунд, прислушиваясь к стуку собственного сердца. Оно больше не билось о ребра в панике. Руки больше не казались грязными. Лита дышала полной грудью.        Девушка смотрела на удаляющуюся спину Сэта и впервые за долгое время чувствовала не тревогу, а странное, щемящее чувство благодарности. Он не пытался её утешить или пожалеть, не стал говорить о том, что нужно в чём-то разобраться. Сэт дал ей оружие и способ сражаться с теми демонами, которых она так боялась выпустить на волю.        Он бежал впереди, его силуэт чётко вырисовывался в свете уличных фонарей. Лита, пытаясь не отставать, ловила ритм его движений — мощных, отточенных. Адреналин и физическая усталость вытеснили весь ментальный хлам, оставив пустоту в голове.        Сэт резко остановился и обернулся к ней, видя, что девушке тяжело. На его лице играла та самая, редкая, не язвительная, а по-настоящему живая улыбка.        — Ну что? Стало хоть немного легче? — спросил он, и в его глазах плясали озорные искорки.        — Кажется, да. По крайней мере, сейчас я могу думать лишь о том, как сильно у меня болят ноги, — выдохнула она, опираясь на колени, и сама не ожидая того, рассмеялась свободно и громко.        Их смех смешался, заполнив тишину. Его рука на мгновение замерла на её спине; он ощутил под тонкой тканью напряжение уставших мышц. Странное чувство — не жалость, а почти профессиональное уважение к выносливости этого хрупкого человеческого механизма, ломающегося под грузом, который она сама на себя взвалила. И чёрт, как же это было знакомо.        Сэт поймал её слишком изучающий взгляд. Его улыбка медленно угасла, сменившись сосредоточенным выражением.        — Что? — тихо спросил он, и его голос прозвучал на октаву ниже.        Лита почувствовала, как по щекам разливается жар. Она попыталась шуткой отгородиться, но слова застряли в горле.        — Ничего… — прошептала она. — Просто… Спасибо. За всё.        — Не за что, — чуть заторможенно ответил Сэт.        Лита первой отвела взгляд, смущённо улыбнувшись.        — Ладно… Нам пора возвращаться.        — Угу, — кивнул он и, крепко сжав её запястье, резко рванул вместе с ней в сторону дома, несмотря на недовольство Литы, что она хотела пройтись, а не снова бежать.