Глава 20

День шестой. Суббота.

      Иногда хочется сказать ей: «Беги. От нас обоих. Мы оба хотим тебя для своих целей». Но я молчу. Потому что я всё ещё хочу выиграть.

Обычный университетский день остался позади, прошедший словно на автомате: череда лекций, семинаров, коротких проверочных. Пары пролетели почти незаметно, чему во многом способствовала Алиса — девушка часто смешила подругу и не давала ей унывать из-за матери. Вернувшись домой в странно-приподнятом, лёгком настроении, Лита переоделась в спортивную форму и отправилась на обеденную пробежку.        Всё начиналось как всегда: Лита вышла на улицу, вставила в уши наушники, готовясь погрузиться в привычный ритм, но едва она потянулась к телефону, чтобы включить музыку, как в воздухе повисли иные, навязчивые звуки — громкие, ритмичные удары, доносившиеся откуда-то совсем близко. Они буквально долбили в уши, и даже на полной громкости её собственные песни не смогли бы с ними справиться.        Первым порывом было просто подойти и попросить убавить звук. Направившись к школьной площадке, откуда лилась музыка, Лита замерла в изумлении. Её взору открылась необычная картина: около десяти девушек, на вид едва ли исполнилось пятнадцать, с сосредоточенными лицами репетировали танец.        И вместо того, чтобы возмутиться, Лита застыла на месте, словно заворожённая. Она смотрела на этот всплеск молодой, ничем не сдерживаемой энергии, и привычный маршрут пробежки вдруг обрёл совершенно новое, неожиданное измерение.        Лита наблюдала, как тела танцовщиц то замирали в выразительных позах, то взрывались чередой быстрых движений. Их ноги вычерчивали на асфальте чёткие па — то скользящие, то отрывистые и резкие. Внезапно, подчёркивая кульминацию музыкального такта, несколько девушек синхронно исполнили низкие, стремительные приседания-плие. А в центре круга солистка, собравшись, сделала несколько быстрых пируэтов, завершив их статичной, фотогеничной позой. В их движениях была не только отточенность, но и настоящая страсть.        Лита смотрела, и её взгляд, сначала просто заворожённый, постепенно стал аналитическим. Внутри неё будто щёлкнул переключатель. Она видела сырую, но мощную энергию, которая била через край, но ей же и мешала.        «Синхронность… Её нет, — пронеслось в голове. — Они все чувствуют музыку по-разному. Вот эта девушка слева опаздывает на долю секунды, а та, что в центре, наоборот, спешит. Если бы они сделали это движение — тот резкий поворот корпусом — не одновременно, а словно волна, это смотрелось бы куда эффектнее».        Мысли текли сами собой, рождая готовые решения.        «Им не хватает работы стопы, — отметила она про себя, наблюдая, как одна из танцовщиц небрежно ставит ногу после маленького прыжка. — Чёткое, отточенное движение от кончиков пальцев до макушки — вот что отличает хороший танец от великолепного. И финальная поза… Она должна быть не просто статичной точкой, а кульминацией, в которую вложено всё напряжение и эмоция».        Но тут же накатила волна сомнений, холодная и отрезвляющая. Кто она такая, чтобы учить этих незнакомых девушек? Они были поглощены процессом, их связывало общее дело, а Лита — посторонняя, случайный свидетель.        «Подойду и скажу что? «Здравствуйте, я смотрю на вас минут пять и считаю, что знаю лучше?» Они просто посмотрят на меня как на сумасшедшую. Или, что хуже, оскорбятся. Может, их всё устраивает? Может, это я просто выпендриваюсь со своими псевдознаниями?»        Она почувствовала, как тепло разливается по щекам. Её пальцы бессознательно сжались в кулаки. Готовый план улучшений, который за секунду до этого казался таким ясным и логичным, вдруг помутнел и покрылся трещинами неуверенности. Сделать шаг вперёд оказалось невыносимо сложно.        Сердце колотилось, но внутри что-то упрямое и давно забытое настаивало: «Попробуй. Хотя бы попробуй». Даже если её поднимут на смех, даже если советы окажутся никому не нужны — она сделает это для себя, чтобы вспомнить, каково это — не просто анализировать танец со стороны, а быть его частью.        Сделав глубокий вдох, Лита подошла к группе, остановившись на почтительном для диалога расстоянии. Репетиция как раз застопорилась на одном из переходов.        — Простите, — тихо начала она, и все взгляды разом устремились на неё. Лита почувствовала, как горят уши. — Я… Случайно увидела. У вас такой мощный заряд, просто фантастика.        Одна из девушек, казавшаяся неформальным лидером, с любопытством улыбнулась: «Спасибо, стараемся!».        — Не подумайте, что это грубость, но… — Лита замялась, подбирая слова. — Просто… Я вижу места, где вы могли бы чуть-чуть поработать и сделать их ещё лучше. Если, конечно, вы не против небольшого совета со стороны.        Она увидела в их глазах интерес, смешанный с лёгким скепсисом. Время действовать. Пока мысль «я не могу этого сделать» не парализовала её окончательно.        — Вот этот проход в начале, — Лита отступила на шаг, освобождая себе место. Её тело, к собственному удивлению, уже запомнило рисунок. Наблюдая несколько раз за их групповой репетицией, она на лету схватила ключевые связки. — После пируэта идёт резкий уход вниз, верно?        Девушки кивнули, удивлённые.        — Можно мне… Показать одну идею? Включите, пожалуйста, тот самый момент с начала.        Музыка полилась снова. И что-то щёлкнуло внутри Литы. Её поза изменилась, спина выпрямилась, взгляд сфокусировался. Она на секунду закрыла глаза, позволив ритму войти в неё, и…        Музыка полилась, мир сузился до ритма и пространства перед ней. Стоило ей сделать первое движение, как что-то сдавило грудину почти до боли — не от дискомфорта, а от узнавания. Неловкость и сомнения, словно тяжёлый плащ, упали к её ногам.        Ей было легко. Невыразимо легко.        Это было чувство, которое она забыла, отогнала в самый дальний угол памяти. Тело, которое всего минуту назад казалось ей чужим и непослушным, вдруг ожило, вспомнило всё. Мышцы сами знали, когда напрячься, а когда расслабиться; кости выстраивались в безупречные линии по законам, впитанным годами тренировок. Движения лились из одного в другое, не требуя мысленного приказа — просто потому, что так должно быть. Так правильно.        Воздух, который она вдыхала, казался ей теперь чище и свежее. Собственное сердцебиение слилось с битом, превратившись не в тревожную дробь, а в мощный, направляющий пульс. В висках стучало одно-единственное слово: «дом».        Она была дома. Не в стенах своей квартиры, а там, где её душа и тело существовали в полной гармонии. В этом движении, в этом усилии, в этой полной отдаче моменту. Каждый поворот и жест был ключом, отпирающим давно запертую дверь в ту часть её самой, где жила страсть, уверенность и абсолютная свобода.        Она повторила их танец почти точь-в-точь, но в её исполнении не было сырой энергии — была точность. Там, где у них был резкий сброс, Лита сделала контролируемое, волнообразное движение, показав, как можно уйти вниз, не обрывая, а продолжая музыку в теле.        — Видите? — она остановилась, слегка запыхавшись. — Если не обрывать, а провести движение до конца, оно будет смотреться целостнее, и синхронность подчеркнёт. Вам не нужно делать это медленнее, вам нужно глубже.        Она замолчала, снова превратившись из танцовщицы в робкую незнакомку, и с надеждой посмотрела на девушек, боясь увидеть в их глазах насмешку или раздражение.        Слова благодарности девушек прозвучали для Литы как будто сквозь лёгкую дымку. Их восторженные глаза и кивки были лучшей наградой, но её сознание уже выхватывало из реальности другие детали. Пока группа, вдохновлённая, тут же с новым энтузиазмом бросилась отрабатывать показанные движения, взгляд Литы случайно скользнул за группу девушек.        И застыл.        Неподалёку стоял Сэт. Он не махал ей и не подходил. Он просто стоял с фирменной дерзкой улыбкой и тихо хлопал. Эти хлопки не были слышны за грохотом музыки и возбуждёнными голосами девушек, но Лита увидела их — неторопливые, искренние аплодисменты, предназначенные только для неё.        В этот миг всё смешалось внутри: остаточное головокружение от танца, тёплое чувство благодарности от девушек и вот это — тихое, но безмолвное признание от Сэта. Щёки залились румянцем, но на этот раз не от стыда, а от переполнявших её чувств. Его улыбка была тем самым солнечным лучом, что растопил последние сомнения, оставив лишь чистое, светлое ощущение — будто она наконец-то сделала что-то по-настоящему правильное.        Лита медленно подошла к Сэту. Адреналин всё ещё пел в её крови, заставляя кожу гореть, а сердце — учащённо биться. Его улыбка была всё той же — дерзкой, оценивающей, но теперь в глубине глаз читалось нечто новое: не просто одобрение, а холодный, аналитический интерес. Как будто он обнаружил новый, многообещающий артефакт.        — Мне уже можно просить автограф или это платная услуга? — его голос прозвучал низко, намеренно негромко, заставляя её инстинктивно сделать шаг ближе, чтобы расслышать.        — Для тебя, — Лита попыталась парировать, но её голос дрогнул, выдав волнение, — так уж и быть, сделаю скидку.        Она ждала насмешки, но вместо этого Сэт медленно обвёл её взглядом — с ног до головы.        — Смею предположить, что ты профессионально занимаешься танцами. — Сам Сэт знал правду, но он не мог позволить, чтобы и Лита это понимала, иначе его поведение покажется странным, а миссия вмиг превратится в провальную.        Лита тяжело вздохнула и призналась: она не танцует, просто не может из-за внешних обстоятельств. Ей приходится работать на нелюбимой работе и получать образование в той сфере, которая у неё «получается», а не которая ей «интересна».        Сэт на этот рассказ без подробностей усмехнулся, коротко и беззвучно.        — Жаль, — произнёс он наконец, и в его голосе звенела не сентиментальность, а откровенная, циничная констатация факта. — Такое мастерство прятать где-то в подсобке офиса… Нерациональное использование ресурса.        Он недовольно выдохнул.        — Тем более, что человеческая жизнь слишком коротка, чтобы позволять такому таланту просто пропасть, — он усмехнулся, но в уголках его глаз залегла усталость. — В один прекрасный день всё это просто закончится.        — Я так-то не планировала умирать, — Лита легонько рассмеялась. От этого смеха у Сэта пошли мурашки, ведь он единственный, кто прекрасно знал — ей правда осталось недолго. — Я не хочу умирать, ведь у меня здесь ещё куча дел.        Она подняла указательный палец, будто ставя первую и самую важную галочку.        — Во-первых, надо доказать маме, что я способная дочь.        Затем поднялся средний, образуя уверенный жест.        — Во-вторых, получить красный диплом, ведь я так старалась ради него.        Безымянный палец присоединился к ним, и в её движении читалась уже не детская обида, а взрослая решимость.        — В-третьих, продвинуться по карьерной лестнице, потому что мне надоело переводить инструкции и контракты.        В последнюю очередь она подняла мизинец.        — И, наконец… Перестать зависеть от матери и начать самой полностью распоряжаться своей жизнью. Я не могу уйти, не решив все дела, не доказав самой себе, что я могу.        — Грандиозные цели, — Сэт, на удивление для самой Литы, улыбнулся, но его глаза были такими же грустными. — Составишь мне компанию? Побегаешь со мной?        — Конечно, — девушка похлопала его по плечу. — Только не думай, что танцы выбили из меня все силы и теперь я не смогу составить тебе достойную конкуренцию в забеге. Наоборот, я чувствую себя слишком хорошо, чтобы позволить тебе обогнать меня.        — Я и подумать о таком не мог, — Сэт лишь немного рассмеялся.        Наконец, Лита понеслась по стадиону, обгоняя парня на самом старте.        Пока они бежали, в голове Сэта, вопреки всем правилам, стучала одна нелепая, навязчивая мысль: «Она умрёт». Не «душа будет потеряна», не «миссия провалена». А просто — умрёт. Хотя демон и понимал, что её душа не будет просто потеряна — девушка идеально впишется в колорит Ада, — но для этого ей придётся ещё умереть, а он уже стал её предвестником смерти.