Глава 28

Лита резко взяла документы, не дав себе времени передумать. Она больше не могла пережидать. Вместе с Аарином она твёрдо постучала в дверь кабинета директора.        — Можно? — её голос прозвучал чётко, без привычной неуверенности.        — Проходи, Лита, — директор оторвался от бумаг и, заметив Аарина, кивнул ему с лёгким удивлением. — Что-то случилось?        — Я хотела обсудить инцидент с инвесторами, — твёрдо начала Лита, останавливаясь перед столом.        — Я думал, вопрос закрыт, — директор отпил глоток кофе, изучая её поверх чашки.        — Нет. Иначе меня здесь не было, — немного резче, чем планировала, парировала Лита и, поймав спокойный, сдерживающий взгляд Аарина, добавила мягче: — Я хочу понять, что именно пошло не так, и показать Вам наш анализ.        — Хорошо, — директор отложил чашку. — Я слушаю.        — Мы разобрали встречу и считаем, что проблема была не в содержании, а в тоне нашей презентации.        — В тоне? — директор усмехнулся. — Вы заставили их уснуть монотонностью?        Лита сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями, но Аарин мягко вступил раньше неё.        — Напротив. Презентация была безупречной. Мы показали идеальные графики, оптимистичные прогнозы, умолчали о сезонных спадах, но серьёзные инвесторы ищут не безупречную картинку. Они ценят партнёра, который трезво видит свои слабые места и готов о них говорить. Наша гладкость могла быть воспринята как наивность или даже попытка манипуляции.        Они подробно, слайд за слайдом, разобрали возможные промахи. Директор слушал молча, и к концу его взгляд стал холодным и скептичным.        — И к чему ты ведёшь, Лита?        — К тому, что Вы лишили меня премии беспочвенно, — выпалила она, но тут же почувствовала, как Аарин осторожно коснулся её спины, напоминая о тактике. Она продолжила уже сдержаннее: — Я не принимала решений о том, что показывать. Мне дали текст, и я перевела его безукоризненно. Я — посредник, а не автор стратегии. Вы не можете возлагать на меня ответственность за провал, заложенный на уровне подачи.        В её голосе звучала не злость, а твёрдая, обоснованная уверенность. Она играла по правилам, но их теперь диктовала сама.        — Я не обвиняю вас, — добавила она, смягчая формулировку, — но и моей вины здесь нет. Я год работала на эту премию. Лишать меня её из-за ошибок, которых я не совершала, — несправедливо.        Директор замер, оценивая её. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на расчётливый интерес.        — Хорошо. Я услышал тебя и рассмотрю твои слова при принятии окончательного решения. Но учти: ответственность за сказанное на встрече всё равно частично лежит на тебе. Интонация, подача, тон — это тоже часть работы переводчика.        Лита не моргнула.        — Я это понимаю, но именно поэтому я и пришла — чтобы показать, где была системная ошибка, а не человеческая. Прошу вас пересмотреть решение.        Она сделала паузу и добавила тише, но так, что каждое слово прозвучало отчётливо:        — Иначе мне придётся самой обратиться к представителям инвестиционной компании за обратной связью, чтобы в следующий раз мы точно знали, в чём была реальная причина отказа.        Директор застыл на мгновение, а затем коротко, почти беззвучно усмехнулся — не столько от наглости, сколько от неожиданной стратегической дерзости. Он медленно кивнул и сделал отстранённый жест рукой в сторону двери.        — Я дам тебе ответ. А теперь — вы свободны.        Они вышли. Дверь закрылась. В коридоре Лита прислонилась к стене, чувствуя, как дрожь от адреналина наконец накрыла её.        — Ты поступила правильно, — тихо произнёс Аарин. — И очень уверенно.        Девушка улыбнулась, поблагодарив парня за помощь.        — Послушай, мне нужно идти в университет, — улыбнулась Лита. — Но я очень благодарна тебе за помощь. Когда-нибудь я тебе тоже отплачу.        Аарин лишь улыбнулся в ответ и помахал ей на прощанье.        Лита развернулась и пошла по коридору, с каждым шагом тяжёлый камень в груди становился легче. Она ещё не выиграла, но и не проиграла. Она заявила о себе. И впервые за долгое время у неё не было ощущения, что мир давит на неё всей своей массой. Напротив — она сама только что надавила, и мир чуть подался.        Выходя из здания офиса на улицу, она вдохнула полной грудью. Воздух, пахнущий городом и свободой, казался сладким. Она достала телефон, чтобы посмотреть время до пары, и не смогла сдержать лёгкую, почти безумную улыбку. Всё ещё возможно. Всё ещё можно бороться. И у неё теперь есть союзник.