Глава 36

День одиннадцатый. Четверг.

Я боюсь представить, каким будет итог. Если Рай выиграет, того ангела Аарина больше не будет. Если душа достанется Аду, то я надеюсь ты не увидишь моё падение, мама.

Расходы, выстроенные в аккуратные столбцы, холодно смотрели на Литу с экрана. Цифры не сходились. Жизнь, которую она вела, была неподъёмной финансовой ношей без помощи матери, но в этот раз луч надежды всё же мелькнул — в детской студии танцев требовался хореограф. Образования у неё не было, только бесконечные любительские курсы и годы упрямой практики, но она надеялась. Поскольку пары в университете были лишь вечерними, утро оставалось свободным. Именно сейчас она стояла перед дверью студии, и её пальцы ледяными спазмами сжимали ремешок сумки. Нервы звенели в ней, как натянутая струна. «Если не возьмут, — стучало в висках, — придётся выбирать: еда, крыша над головой или машина. — Отказываться от любого из этого совершенно не хотелось». Перед выходом она замерла в коридоре напротив соседней двери. Взгляд сам упёрся в ту сторону, где жил Сэт. Острая, почти физическая потребность в простом человеческом «Ты справишься» сжала горло. Но стучать? Нет. Это было нелепо, жалко, неприлично. Она резко развернулась и почти побежала прочь, будто убегая от собственной слабости. Студия оказалась в пятнадцати минутах неспешной ходьбы, но Лита прошла это расстояние за десять, пытаясь шагом заглушить тревогу. Войдя внутрь, она оказалась в просторном зале. Директриса — женщина с усталыми глазами и безупречной осанкой — выслушала её скудную автобиографию без эмоций. — Раз у вас нет образования, — голос прозвучал сухо, — единственное, что Вы можете — это показать себя. Готовы? — Да, — прозвучало её твёрдое согласие. Оно удивило даже директрису, но не саму девушку. В этом слове был вызов. Лита замерла в стартовой позе, ладони влажные от волнения. Первые аккорды музыки прозвучали и что-то внутри щелкнуло. Внезапный, знакомый до дрожи ритм поглотил ее целиком. Нервы, тревога, навязчивый счет в уме — все это растворилось, уступив место памяти тела. Мускулы сами вспомнили каждое напряжение, ноги и руки мягко скользили по заученным траекториям. Она не танцевала — она вспоминала. Вспоминала себя год назад: более легкую, свободную, еще верящую, что танцы могут быть не просто увлечением. Зеркала студии перестали быть просто поверхностью стекла. В них двигался ее двойник — уверенный, грациозный, с лицом, застывшим не в маске старания, а в выражении полной, бездумной отдачи моменту. Она не видела оценивающих взглядов директрисы. В этот миг на неё смотрел только один человек — та Лита, которой она всё ещё могла быть. И она танцевала для неё.  Мир сузился до такта музыки и пространства, которого хватало ровно на следующий шаг, на очередной поворот. В этом танце не было места Лите, считающей каждую копейку, или Лите, замирающей у чужой двери. Была только чистая, стремительная энергия, выплеск всего, что она годами копила внутри и хоронила под грузом будней. Это был ее тихий бунт. Ее главное оружие против всех и себя самой. И когда музыка резко оборвалась, залпом выстрелив последним аккордом, Лита застыла в финальной позе, грудь высоко вздымалась от непривычной нагрузки. Тишина, наступившая вслед, была оглушительной. Сознание вернулось к ней одним болезненным толчком, принеся с собой осознание: она стоит посреди студии, вспотевшая, под пристальным взглядом незнакомой женщины. Ужас и надежда сцепились внутри в тугой, болезненный узел. Директриса несколько секунд молча смотрела на нее, потом медленно подняла бровь. — Любопытно, — произнесла она, и в ее голосе нельзя было разобрать ни одобрения, ни разочарования. — Спасибо. Мы свяжемся с Вами. Фраза прозвучала как приговор, стандартный и безликий. Лита, все еще пытаясь отдышаться, лишь кивнула. Эйфория танца испарилась, оставив после себя пустоту и навязчивую мысль, стучавшую в висках в такт отступающему адреналину: хватит ли этого? Она взяла свою сумку и вышла на улицу, где яркий дневной свет показался ей неестественно резким. Обратная дорога к дому была уже не короткой прогулкой, а долгой дорогой к ожиданию, где на кону было все. Весь путь растянулся в бесконечную череду тягостных размышлений. Лита шла медленно, почти волоча ноги, снова и снова прокручивая в голове каждый жест, каждую секунду танца и тот безэмоциональный взгляд директрисы. «Мы свяжемся» — эти слова звенели в ушах ледяным эхом, превращая надежду в тяжёлый камень на душе. Она закапывала себя всё глубже в пучину сомнений: «Недостаточно хорошо. Зачем я вообще решилась?» Завернув за угол, она автоматически подняла глаза и увидела свой дом. А у подъезда, прислонившись к стене, стоял Сэт. Он курил, задумчиво наблюдая за утренним небом, но, заметив её, лицо его озарилось спокойной, тёплой улыбкой. Лита, погружённая в себя, этого не уловила. Увидев знакомую фигуру, она инстинктивно выпрямилась и ускорила шаг, пытаясь собрать на лице подобие беззаботности. — Если ты только вышел на пробежку, — отчеканила она, поравнявшись с ним, не глядя в глаза, — то должен знать, что ты себя окончательно запустил. — Каюсь, — легко парировал он, отбрасывая окурок. — Всю ночь бодрствовал. В его голосе прозвучала искренняя усталость, и это задело её. Собственные проблемы на мгновение отступили. — Что-то случилось? — спросила она, уже с неподдельным беспокойством. — Да так, рабочие моменты, — он махнул рукой, но в его глазах промелькнуло что-то сложное, что он явно не хотел обсуждать. — Ничего серьёзного. — Трудности? — настаивала Лита. — Ещё какие, — он коротко усмехнулся, и в этом было больше горечи, чем веселья. — Могу я чем-то помочь? — неожиданно для самой себя выпалила Лита. Слова повисли в воздухе, смутив даже её саму. Она потупила взгляд, ожидая вежливого отказа. Но Сэт, к её удивлению, внимательно посмотрел на неё. Его взгляд стал мягче, а в уголках глаз собрались лучики новых, искренних морщинок. — Только если продолжишь со мной бегать и говорить. Для меня это лучшая помощь. — он сказал это без тени насмешки, с такой открытой радостью, что камень на душе Литы немного сдвинулся. Внезапное предложение вырвало её из круга тяжёлых мыслей. — Можем начать прямо сейчас с пробежки, — решительно сказала она, сбрасывая сумку на лавочку. — А после — добить разговорами. — Желание девушки — закон, — с лёгким, почти рыцарским поклоном согласился Сэт. И они побежали. Сначала медленно, подстраиваясь под ритм друг друга, потом быстрее. Утренний воздух был прохладен и свеж. С каждым шагом Лита чувствовала, как тяжкий груз тревоги и неуверенности начинает отставать, растворяясь в ритме дыхания и стуке сердца. Она не знала, решит ли это его проблемы или её, но в этот миг они оба ощущали невероятную, почти детскую лёгкость — как будто, оттолкнувшись от земли, могли на мгновение забыть о её тяготении.