Третья глава

Моя комната находилась рядом с кухней. Услышав приближающиеся шаги, я вжался в стул. Господи, пусть они пройдут мимо. Дверь на кухню закрылась, и я с облегчением вздохнул. Встав со стула, я подошел к старому стеллажу. Ему было лет тридцать, не меньше. Местами потёртый и облезлый. На нём лежало несколько старых детских книг, которые были отданы мне соседями, у которых уже выросли дети, и несколько бабушкиных книг, которые она давала мне. Я всегда любил читать. Погружаясь в текст, ты не слышишь крики и пьяные разговоры отца. Мне было нечем заняться, кроме чтения. Старый телевизор смотрел только папа. Мне разрешалось делать это только на Новый год. Я стал рассматривать книги, выбирая, какую прочесть. Все они были перечитаны мной уже много раз, но новых мне не купят. Остановившись на сказках Пушкина, я подошел к кровати и сел, облокотившись о стену. Я пролистал до сказки «О рыбаке и рыбке». Она моя любимая. Когда я читаю её, то думаю, что любовь может победить всё. Может, если я буду сильнее любить родителей, то они полюбят в ответ? Не успев начать, я услышал, как открывается дверь. На пороге стоял папа. Его стеклянные от алкоголя глаза прошлись по мне сверху вниз и обратно. — Что же ты, сынок, не вышел поздороваться? — Он криво усмехнулся, глядя на меня. — Прости, пап. — Я отложил книгу и встал с кровати. Отец отошел в сторону, немым жестом приглашая на кухню. В голове крутились мысли: «Нет. Не хочу. Там дядя Ваня». Но выбора у меня нет. Я медленно прошел на кухню. За столом сидел мужчина лет сорока пяти. У него уже была лысина и большой живот. Это дядя Ваня. Увидев меня, он криво улыбнулся, обнажая свои гниющие зубы. — Здравствуйте, дядь Вань. — Опустив глаза и слегка склонив голову промямлил я. — Садись. — Строго сказал мне папа и сам сел напротив дяди Вани. Мне осталось только место посередине. С неохотой я присел. Быстро глянув на дядю, я заметил его взгляд. Он облизывал губы. Всегда после этого сажал меня на колени. Вот и сейчас, похлопав, он обратился ко мне. — Садись, Мишутка. — Опять облизал губы. Отец налил водку и выпил её залпом. Дядя Ваня взял меня за талию своими руками и сам пересадил к себе. Я сглотнул. Мне было неприятно. Я не знаю почему, но будто что-то неправильно. Будто так не должно быть. Они разговаривали ещё минут двадцать. Всё это время дядя касался меня. Он трогал мои ноги под столом. Ему было делать это ещё удобнее, ведь я был в шортах. Когда отец напился и уснул, мне стало страшно. Дядя Ваня залез под мои шорты. Мне сделалось вдруг так мерзко. Не знаю почему. Но мне кажется, что это неправильно. — Дядь Вань… — неуверенно начал я. — Мм? — В его голосе я слышал какое-то удовольствие. Я сидел спиной к его лицу, но был уверен, что он улыбается своей мерзкой, кривой улыбкой. — Перестаньте, мне не нравится. — Я постарался убрать его руки, что продолжали оглаживать мои ноги под шортами. Он усмехнулся. Я почувствовал, как его вонючее дыхание опаляет моё левое ухо. — Это пока. Потом тебе будет хорошо, я обещаю. Ты ведь веришь мне? Ты уже взрослый мальчик. Ты должен доверять мне. — Нет! — Я вскрикнул и хотел вновь попытаться убрать его руки. Но он зажал мне рот. — Если ты разбудишь своего папочку, то он разозлится. Ты же не хочешь его злить? — Сразу после слов он схватил меня и понёс в мою комнату. Я старался вырваться. Он был сильнее. Я выкручивался в его руках, но тот лишь сильнее прижимал меня. Зайдя в мою комнату, со мной на руках, он кинул меня на кровать и запер дверь. Я сжался от испуга, слёзы текли по моим щекам. Во рту было солёно и сухо. Будто там сейчас пустыня. Прям как в мультике «Однажды в пустыне». Только вместо милого ослика в комнате стоял он. Дядя Ваня возвышался надо мной. Кажется, что он стал больше. Будто страшный великан пришёл убить меня. Он двинулся на меня, скинул Пушкина на пол и стал срывать одежду. Вновь закрыл мне рот своей ручищей. Я пытался кричать, но было бесполезно. Когда на мне остались лишь трусы, дядя Ваня стал снимать с себя штаны. Я не понимаю, что он делает. Мне так страшно. Это так неправильно. Почему я? Он стянул с меня трусы и расставил мои ноги. На моём лице уже не было его руки, но закричать я не мог. На лице застыл немой ужас и слёзы. — Давай поиграем в дочки-матери. Я муж, а ты моя жена. Побудь для меня женой. Сделай дядю счастливым. Потом я куплю тебе конфет. Ты же любишь конфеты? — пока он говорил это, я заметил, как двигается его рука. Он трогал себя там. Зачем? Что он хочет сделать? Неужели... Я не успел додумать. Резкая боль пронзила меня. Он навалился и сунул свой член мне... прям туда. Больно. Так больно. Кажется, я стал задыхаться. Я хочу кричать, но не могу издать ни звука. С моего рта лишь срывается хрип. Дядя Ваня облизывает губы. На его лице безумная радость. Он начал двигаться. Назад, вперёд, назад, вперёд. Больно. Как же больно! Слёзы с новой силой хлынули из моих глаз. Этот монстр стал лизать моё тело своим мерзким языком. Я ничего не видел. Глаза застилала пелена из слёз. Я лишь чувствовал его. На шее, на груди, руках, ногах, внизу... Руки лапали меня повсюду. Мне стало так мерзко. Его дыхание, вонючее от сигарет и алкоголя, попадало на мою кожу и доходило до лица. Я почувствовал, как что-то вязкое и горячее течёт по моим ногам. На простыне появилось тёмно-красное пятно. Он шептал что-то, но я не слышал. Меня стало клонить в сон. Кажется, я умираю. Мне так больно. В один момент всё погасло. Я отключился.