6. Бродяги Портсмута

Машина дрожала на камнях, стекла запотели, тусклый свет едва развеивал темноту. Томми казалось, будто его везут в закрытом гробу. Джим-Бой рисовала символы химических элементов на стекле, — Том внимательно наблюдал, — ему все равно было больше не на что смотреть. Шелби было понятно почему он здесь — Уотерс через сжатые зубы решил показать ему свое «доверие» и стопроцентно этот чертов мозгоправ теперь ожидает доверия в ответ. Что ж… Зато он получил свои очки. Которые оставил в особняке. Водитель молчал всю дорогу — Том даже не смог разглядеть его, особенно в бедном зимнем свете безрадостного серого утра, — не говоря уже о том, что мужчина был замотан в шарф как вор, пытающийся скрыть свою личину перед вылазкой. Джим-Бой тоже молчала. Все молчали. Только дрожь крепко задвинутых стекол нарушала тишину. И вот единственным развлечением для Тома в этом катафалке было лишь наблюдение за девушкой, которая вместо человечков рисовала химию на окнах. Химию, черт возьми. Линия ее плеч была слегка приподнята и напряжена, — явно из-за его прожигающего взгляда, который она почти демонстративно игнорировала — и это забавляло его больше, чем должно было. Хотя по нему, как обычно, не скажешь. Машину тряхнуло. — Приехали, — огласил водитель. Томми открыл дверь и привычным движением вышел наружу. Джим-Бой суетливо выползла следом. — Портсмут, конечно, знавал лучшие времена… — наконец-то заговорила она своим фальшивым голосом. Холод щедро дыхнул в лицо, словно смахивая пыль с Тома, вместе с комфортным теплом машины и угнетающей сонливостью, царившей в салоне всю дорогу. — Впрочем, я думаю лучшие времена к нему еще вернутся. Томми как будто проснулся. Проснулся, и обнаружил себя в совершенно незнакомом мире. Район, в который они приехали, был укутан в бело-синее марево, как далекий лесной горизонт. Вот только вместо леса туман облегал различные развалины, кости кирпичных домов и «костную» пыль, утопившую их подножия. Беспощадный результат военного блица. Руины цивилизации, сменявшиеся уцелевшими везунчиками, как слабыми вдохами, и обратно руинами, как изглоданными каркасами. Пока трудно было сказать, замерло ли здесь время, или люди медленно заводили часы снова, пытаясь восстановить то, что у них отняли. Земля не разверзлась под ногами, дыхание не сперло от ужаса, но Томас замер на неприличное время и неприятное давление осело на его плечи. Впрочем, он с утра чувствовал себя не слишком хорошо и возможность оказаться подальше от Уотерса не развеяла его сухую апатию. В то же время вид полуразрушенного города перед ним наполнял его не эмоциями, а странной холодной пустотой. — Готовы? — голос Джим-Боя был единственной жизнью, пробивавшейся к нему через его непонятное состояние. Когда Том обернулся к ней, Джим-Бой начала свой шаг. — Я, наверное, должен был предупредить вас раньше… На улице было практически пусто и неудивительно, учитывая окружавшую их опасную разруху. Немногочисленные люди, стараясь внимательно смотреть под ноги, стремились побыстрее убраться подальше в более безопасные районы. Томми шел следом за альбиноской, слушая в пол-уха, — холод напористо пробивался сквозь плотную одежду. Наверное, из-за резких смен температур тепло салона машины быстро смело морозным воздухом улицы и дискомфорт, наравне с нездоровыми ощущениями в голове, отвлекали его разум от ее слов. Но ненадолго. — Мы идем встретиться с моими друзьями. Вам лучше придумать себе фальшивое имя — и поскорее. Стоило Джим-Бою произнести эти слова, как весь холод, который Томас чувствовал, сосредоточился в его взгляде на ней. — Тебе действительно стоило предупредить меня раньше. Шаги давались с трудом. Он будто шел по изрытой оврагами земле. Джим-Бой театрально взмахнула рукой. — Не беспокойтесь! Вас ожидают, я их предупредил. Томми открыл рот, но вместо его голоса по слуху ударило жесткое оглушающее рычание, которое могли издать только ломающиеся кости великана. Кто-то взвизгнул. Альбиноска отрывисто ахнула. Кирпичи и их пыль сыпались, Том резко дернулся и пригнулся, лишь мельком уловив как едва сохранившееся здание, к счастью, на безопасном расстоянии от него, поехало к земле, окончательно теряя свои очертания. Но в глазах потемнело, а угнетенный мозг, казалось, подпрыгнул в голове. Внутри словно прорвало дамбу и его уши наполнились гудящим потоком криков и скрежетом предательской земли. Он не чувствовал ног, лишь пальцы, сдавившие глаза. Ни то свои, ни то пруссака, чей призрак прирос к его душе с того самого дня как он убил его в той бездонной подземной темноте, в ту далекую войну. Которая либо осталась эхом в его голове, либо он сам был лишь ее эхом, навсегда похороненный в ее туннелях. Звуки и грубые резкие движения, и реальные, и фантомные, заставили его сердце съежиться. Он не знал, говорил ли он что-то. Кричал ли он что-то. Он не знал где он. Пока по его полуонемевшей коже не скользнули холодные гладкие пальцы. — Все хорошо. Его лицо, повторяя контуры, с обеих сторон накрыли мягкие ладони. Он почувствовал их вес на своих замерзших ушах. — Вы слышите? Э-это просто музыка. Их настойчивую, но не грубую хватку. — Все хорошо… Ее фальшивый голос был похож на эхо, на круги на воде, где-то совсем близко, но будто из другого мира. Он по-человечески дрожал, смешиваясь со сбитым от шока дыханием. Темнота с неохотой отступала от глаз, и все же он понял, что замер как конь под утешающими поглаживаниями наездника. — Вы в Портсмуте, мистер Шелби. Вы здесь, со мной. И он увидел ее, ее сосредоточенный взгляд за подмерзшими очками, ее полуоткрытые губы, услышал ее вкрадчивый, уже спокойный голос, почувствовал ее тонкие пальцы на своих ушах, которые будто держали его на плаву в бушующем разъяренном шторме. Земля не разверзлась, ужас постепенно отпускал спертое дыхание. Он не знал сколько смотрел так на нее, с приоткрытым ртом, едва хватающим воздух, но в конце концов он заставил себя кивнуть. — Хорошо. — Джим-Бой чуть улыбнулась. Томас еще не до конца пришел в себя и не заметил, что она замедлила свой шаг и, едва касаясь его руки, повела его дальше намеченным путем. Просто музыка… Его снова кольнуло чувство дежавю. И что-то еще, что он пока был не в состоянии назвать и полностью осмыслить.

***

Здание, в которое они вошли, было, судя по всему, неким пабом, чудом уцелевшим среди пыли и грязи разрушений. Джим-Бой поспешно натянула кожаные черные перчатки, прежде чем взяться за покрытую бетонной крошкой ручку. Дверь заскрипела, как позабытая человечеством древность, но едва этот болезненный звук стих, примерно такой же голос прорезал уши. — Где тебя носило, кретин?! Мужчина, поприветствовавший вошедших таким образом, сразу бросался в глаза. Он был похож на годами плутавшего в лесу бедолагу, обросшего самой спутанной бородой и полувыцветшими коричневато-русыми волосами; у него было мрачное лицо с запавшими глазами, выражение в которых говорило о том, что он давно перешел черту отчаяния и лишь пустое безразличие наполняло его изнутри. — На дне, — беспечно ответила Джим-Бой, огибая столы. — Беспокоился обо мне, Руффи? Рядом с названным Руффи сидел еще один мужчина в бедной, но практичной одежде, с кепи на голове. Он молчал, его маленькие карие глазки перебегали с Тома на Джима, лицо пряталось за огромной кружкой бурого пива, но Томас подметил его нервную позу. Больше тут никого не было. Паб был тихим, укрытым тенями и густой пылью. Никто, кажется, не узнавал Томми и тот не торопился представляться. — Мое имя Руфус, засранец! — гневно заявил первый мужчина. — Ты еще не заслужил, — ответила Джим-Бой, не глядя на своего «собеседника», подбираясь к дальней двери. Задумчиво застыв перед ней, девушка зловредно добавила: — Руффи. Том последовал за ней, не собираясь вмешиваться в эти дружеские диалоги без определенного знака или намека со стороны альбиноски, да и мужчины за столом не проявляли особого интереса. Что ж, Джим-Бой, кажется, говорила, что они предупреждены?.. Два тихих стука и дверь тут же распахнулась — Джим-Бой едва успела отскочить. — А вот и он, — едко и недружелюбно произнес возникший перед ними мужчина. С желтоватой, испещренной морщинами и местами обвисшей кожей, тонкий и высокий, он напоминал Томасу оплывшую свечу и не производил хороших впечатлений. Его черные, злобные глаза отражали окружение, при этом ничего своего не излучая, однако его восковое лицо было уродливо искривлено в высокомерном недовольстве. — Это тот самый? — незнакомец перевел свой черный взгляд на Тома и Джим-Бой энергично кивнула. — Позвольте представить! Мистер… — Она слегка замялась, вспомнив что они толком и не обговорили этот момент. К ее счастью, Томми быстро подхватил: — Джонс. — Его голос был ровен, он не сводил взгляда с желтолицего мужчины, оценивая его значение в этой группе. — Мистер Томас Джонс! — альбиноска развернулась к Тому и теперь уже сделала жест в сторону незнакомца. — Мистер Дитчер! Наш наниматель. Об слово «наниматель» она неуверенно споткнулась. Томми ничего не произнес. Не протянул для рукопожатия руку. В воздухе между двумя мужчинами повисло напряжение, какое обычно пробуждается, когда два доминирующих присутствия сталкиваются в одной комнате. — Умник сказал ты отличный стратег, — с саркастичным недоверием произнес Дитчер, явно недовольный атмосферой и аурой, которые Томас излучал естественно, даже сам того не замечая. — Пока никто не жаловался, мистер Дитчер. — Томми, однако, разумно придерживался вежливости — он искал ответы на свои вопросы и пару пачек сигарет, а его эго было не настолько хрупким, чтобы с порога мериться членами с каким-то самодовольным мужиком, бездумно наживая себе врагов в чужом городе. — Проверим, — заключил Дитчер, а затем нахмурился еще сильнее. — Я слышу бирменгемский акцент, не портсмутский. — Я не ограничивался в своих поисках, — гордо сказала Джим-Бой. — Искал только лучших. Дитчер одарил ее скептическим взглядом и жестом руки подозвал двух других, что все еще сидели на своим местах, молча наблюдая за «знакомством». — Господа Руфус Дэй и Тилли. Просто Тилли, — снова начала представлять Джим-Бой, словами и жестами. — Господа, мистер Томас Джонс. Руфус лишь слегка кивнул. Тилли неуверенно переводил взгляд с одного мужчины на другого, его глаза были расширены, а пальцы подергивались, будто он гадал стоит ли вежливо протянуть для рукопожатия руку. — Умник сказал, чем мы занимаемся? — лениво спросил Дитчер. — Не успел, — коротко ответил Том, бросив многозначительный взгляд на альбиноску. — Тогда пусть расскажет, — велел Дитчер и перевел суровый взгляд на Руфуса Дэя. — Причешись, чтоб тебя. Мы не будем за тебя доплачивать. — Затем он одним шагом вернулся в свою комнату, напоследок кинув важное и громкое: — У нас время до вечера. Дверь захлопнулась. Руфус и Тилли с угрюмым безразличием вернулись к своему столу. Томас развернулся к «Умнику», и одним взглядом припер ее к стенке. — Не волнуйтесь, — быстро начала объясняться она. — Я все равно собирался рассказать все здесь. Беспокоиться не о чем. Девушка жестом пригласила его присесть с ней за самый дальний стол, — Руфус Дэй метнул на них настороженный взгляд, — куда она направилась впереди Тома и по-джентльменски выдвинула для него стул. Том вальяжно развалился на нем, откинувшись на спинку. Его полуприкрытые глаза остро смотрели на ее разрумянившееся от волнения лицо. — Если коротко — мы проходимся по всяким казино, игровым заведениям и клубам, обчищая игроков в самых честных азартных играх, которые все эти места допускают. — Джим-Бой авторитетно сцепила пальцы на столе, ее рот изогнулся в заговорщицкой ухмылке. — Значит дело в деньгах? — Томми чуть склонил голову, сосредоточившись на лице альбиноски. Тем самым он пытался читать по ее лицу то, что не произносили ее губы. — И в славе! — Джим-Бой взмахнула руками, подчеркивая важность своего мотива. — В конце концов, чем больше славы, тем больше заинтересованных лиц, готовых заплатить нам за работу. — И врагов, — подметил Томас. — И врагов, — согласилась Джим-Бой. — Но враги всегда будут там, где люди борются за большие деньги. Томми наклонился ближе, точно так же сцепив пальцы — он подошел к главному. — Тогда думаю самое время обговорить мою долю. Аванс будет кстати — мне нужно покурить. Джим-Бой сморщила нос, а потом вдруг игриво вскинула бровь. — Разве прогулки по Портсмуту сами по себе не награда? Томми сузил глаза. — Мне бы на твоем месте было не до смеха. Сколько людей знают твою тайну? Некоторое время альбиноска молчала, разглядывая его заинтересованным взглядом, к которому быстро добавилась ухмылка — не насмешливая, но веселая. — Черт возьми! Вы угрожаете мне из-за пачки сигарет! — Она покачала головой. — Возможно вы действительно тот мистер из легенд. Он ткнул в нее пальцем, отчего она возмущенно свела брови. — Хочешь убедиться? — Томми был не в настроении играть в игры и поведение Джим-Боя его не впечатляло, что она приняла, примирительно вскинув ладонь. — Ладно, ладно, мы все тут серьезные люди, — дипломатично сказала она и вынула из кармана пальто старые померкшие карманные часы — тусклые и дешевые. Замок кликнул, Джим-Бой бросила придирчивый взгляд на стрелки и цифры и быстро закрыла их снова — но Томми успел уловить какие-то каракули, накарябанные на внутренней крышке. — Что ж, времени у нас как раз чтобы обсудить ваши требования — навалом, — заключила она, откинулась на спинку стула и деловито сложила руки. — Я обещаю внимательно слушать. И неустанно напоминать, что доктор запретил вам травить свои легкие.

***

Томми давно не слышал такой гам. Если не считать обрушившегося здания нынче утром, конечно. Сонм разнообразных звуков, красок и запахов атаковал его чувства, отвыкшие от подобных вещей за время полусмертного сна, что годами держал его в своих цепких объятиях. И от всего этого раздражение Томми только возрастало. Лишь впаянная в кости и память армейская дисциплина держала его манеры более-менее цивилизованными. — Только погляди на него! Ха! Борода и волосы Руфуса Дэя были еще более спутанными, чем до его попытки их расчесать. Что ж, надо отдать ему должное — он пытался. К счастью, его все равно пустили в этот «клуб», — работники сразу признали их группу, и, видимо, только поэтому позволили Руфусу с его растрепанным медвежьим обличьем пройти в их респектабельное заведение. Доплачивать не пришлось. Золото и шелк мелькали повсюду — будь то яркие лампы, блеск шампанского или блики от украшений. Насыщенные цвета платьев, жилетов и расшитых менсалей струились перед глазами будто живые. Шелест карт, стук кубиков и звон рулеток перемежались с восторженными голосами клиентов, превращаясь в живую веселую музыку, заслоняя собой даже игру энергичных клубных музыкантов. Томми, внимательно слушая Руфуса Дэя, который единственный составлял ему компанию за маленьким столом, старался так же выцепить взглядом альбиноску, окруженную все прибывающей толпой любопытных зевак и игроков. Руфусово «Только погляди на него!» относилось именно к ней. Ее стол находился поблизости — они специально выбрали места поближе друг к другу, чтобы вовремя среагировать, если что-то пойдет не так. Там она сидела, излучая самодовольную самоуверенность, ее острые глаза за бликующими очками смотрели на соперника то вызывающе, то снисходительно. И вот Том ежеминутно бросал на нее взгляды, вращая головой то в ее сторону, то обратно к Руфусу. Который, захмелев, развязал свой язык и абсолютно его не сдерживал. Что тоже было важно и стоило использовать. К тому же Руфус щедро поделился выпивкой — высокомерно блеснул своей долей в этих их азартных махинациях. Алкоголь был, хоть и не самым дорогим, но постепенно успокаивал Томасу нервы и согревал нутро после усилившегося вечернего холода. К слову, уличный холод Томми тоже держал в уме. Первые дни после пробуждения были похожи на бредовый наркоманский сон, но ему казалось, что тогда в особняке и за окном было тепло и светло и никакого снега. Сейчас же улицы, казалось, подмерзали на градус каждый день и не думали размораживаться. Томми не знал в чем причина, но следить за календарем он тогда еще не был в состоянии. Что же касается азартных махинаций — Джим-Бой была их центром. Хоть ее взгляд и подначивал соперника, ее поза была сосредоточена, а руки легки и ловки. Пожалуй, она была самым трезвым человеком в этом казино — выверенные броски костей всегда приземлялись так, как ей надо, кисти рук изящно вращались прежде, чем выбросить нужный результат, прибирая для нее выигрыш за выигрышем, побеждая соперника за соперником. Руффи и Томми были ей нужны только на тот случай, если проигравшиеся не справятся с обидой и разочарованием. Она приковывала взгляды, эта альбиноска. Не только восхищенной и заинтригованной толпы, но и своих «коллег», включая самого Томаса. Но он, пожалуй, испытывал восхищение немного другого рода. Восхищение, связанное с его осведомленностью о том, что «Умник» Джеймс Холлоуэй на самом деле женщина. Она отлично управляла своим телом — ее победы за последние часы говорили об этом. И, зная правду о ней, Томми видел ее движения иначе. Белые пальчики игриво перекидывали между собой игральные кости, верткие броски выигрывали деньги и украшения, — весь клуб видел ловкого худосочного мальчишку, Томас же видел притягательную красоту сноровки женских рук и ему было любопытно, где она научилась такому проворству. Он подметил его еще во время их ночного разговора в буфетной Уотерса. А еще она знает химию, судя по всему. Интересно, что еще она может?.. Все же умение держать руки и мужской голос под таким контролем требует немалой дисциплины. Но при этом ее ладони выглядели мягкими, можно даже сказать, изнеженными — как у женщины, не знавшей тяжелой работы. — И что, владельцы позволяют? — спросил Томас. Он развернулся к Руфусу только когда люди совсем загородили Джим-Боя своими согнутыми спинами. — Недовольных клиентов становится больше, кто-то наверняка обвинял его в жульничестве. — Им похуй, — заплетающимся языком ответил Дэй и безразлично махнул рукой. — Народ стекается и платит чтобы поглядеть на любимца Фортуны, который к тому же выглядит будто сбежал из цирка уродов. Не говоря уже о том, что мы им отваливаем кусок, чтоб не лезли. Сколько же в итоге денег остается у самой золотой гусыни?.. — Умник может долго играть. К тому же проигрывает… иногда. Но азартных любителей прибавилось, как и смелых ставок-к… — Руфус медленно обтер свое потное лицо ладонью. — После войны особенно, я заметил. Томми это не удивило. Послевоенная депрессия еще в его время охватывала народ, заставляя делать глупости из-за потерь и отсутствия веры в будущее. — А что мистер Дитчер? — спросил Том, одним махом осушая свою рюмку. Босса здесь не было — он только выглянул один раз, когда они уходили — видимо, чтобы проверить не отлынивают ли и дать взбучку в качестве благословения. — А что мистер Дитчер? — хмуро переспросил Руфус, но вопрос он понял и добавил: — Собирает плоды, поддерживает связями. Связи. Полезно. — Это он привел Умника к вам? — скрывая заинтересованность, спросил Томми. — Это я привел Умника к нам, — фыркнул Дэй и вытряс последние капли из бутылки себе в стакан. — Одинокий приезжий мальчишка, штурмом берущий казино и пабы? Ему не помешает крыша. А нам — его выигрыши. Что правда, то правда. Джим-Бой бы закончила в канаве своим провокационным поведением. Любопытно откуда она взялась… Со всеми своими наблюдениями, Том никак не мог определить ее место в мире. — На сегодня мы закончили. — Вдруг из ниоткуда материализовался Тилли. Он развернулся к столу «Умника» и сделал размашистый жест рукой, который тут же привлек ее внимание. — Что-то не так? — спросил Томми, сдвинув брови. — Нет-нет, все так… — Тилли криво улыбнулся, поправляя свой съехавший козырек. Он был полностью одет в уличное, но все равно излучал ощутимое напряжение своей позой. Джим-Бой медленно и устало подошла к их компании, сдерживая зевок. — Сворачиваемся? — уточнила она и поправила внутренние карманы своего жилета — куда были запиханы все выигрыши. Судя по выпирающим карманам, что-то хранилось и у Тилли в куртке. — Ой, блять… — заплетающимся языком пробормотал Руфус Дэй, оценивая свои возможности к ходьбе. Тилли кивнул. — Посмотри на него… — проворчал он, кивнув на своего лохматого товарища. — Справишься? — спросила альбиноска, которая сама не в силах была оценить состояние Руфуса. — Как всегда, — кивнул Тилли, и они вдвоем начали помогать Руфусу подняться на ноги. Томми воспользовался случаем оплатить столики. Его уши и щеки тоже были красны от выпивки, но до состояния Руффи ему было еще далеко. Окинув взглядом помещение, даже через всю мишуру он умудрился уловить несколько злых взглядов. Тогда он поспешил воссоединиться со своей «компанией», которая уже вывалилась на темную вечернюю улицу. — Здесь разойдемся, — известил всех Тилли, стараясь поудобнее перехватить Руфуса. — Разойдемся? — Томас услышал с первого раза — напряженность в его голосе выдавала сомнения в этой затее. — Поверьте, мистер Джонс, мы будем в порядке. Умник — приоритет, а мы… — Тилли многозначительно дернул Дэя за руку. — Будем только тормозить вас. Доброй дороги! И невысокий мужчина торопливо повел своего друга прочь от оставшихся наедине Тома и Джим-Боя. Он уже заметно взмок и не хотел тратить лишние силы на объяснения. Видимо, никто в этой банде не хотел. — Прошу за мной, — позвала Джим-Бой, предлагая по-кавалерски взять ее за локоть. Томми лишь приподнял бровь, не оценив ее джентльменский жест. Тогда они вместе зашагали прочь от клуба. Людей снаружи было немного — холод и тьма никого не прельщали задерживаться на улице. — Не волнуйтесь о сладкой парочке. Их встретит свой человек, — уведомила альбиноска, тоже прекрасно понимающая что разделение только сделало их уязвимее. — Мы пойдем налегке в одно из убежищ, не отставайте. — Свой человек? — осведомился Том, старавшийся не перегонять девушку, с которой, впрочем, они были примерно одного роста и ступали нога в ногу. И то, она набрала скорость и перегнала его сама. — Друзья господина-босса и все такое. — Она коротко помахала рукой, будто отгоняла мух. — И много у него друзей? — Даже я не знаю. Томми слегка прищурился, пытаясь разглядеть ее белое лицо в темноте. Он даже слегка пожалел, что не взял очки. Однако кое-что он все же подметил за все это время — натянутую улыбочку, что играла, когда упоминался Дитчер. Улыбка эта касалась и ее глаз — но не в позитивном смысле. Они сужались под слегка сдвинутыми бровями, будто она пыталась пересилить отвращение. Но, возможно это просто его воображение дорисовывает морщинки и злые изгибы на ее лице?.. Какое-то время они шли молча. Темными дворами, весьма удачно очищенными от сугробов и льда. — Когда будем делить? — спросил Томас, стараясь не звучать нетерпеливо. Но девушка все равно уловила эту эмоцию в его голосе и усмехнулась теперь уже весело. — Не терпится пригубить никотина? — Я мог бы взять самокрутку у Руффи, — беспечным голосом ответил Томми, хоть его лицо и оставалось все таким же невеселым и непроницаемым. — Но то, что он курит вызывает сомнения даже у меня. Джим-Бой обернулась, с дружелюбной улыбкой, но осуждающим прищуром: — У вас миллиарды нейронов в голове — целая вселенная под черепом! — и кто знает точное число! — поучительно заговорила она, восторженно рукоплеща своим словам, указывая на затянутое темными тучами небо. — И все к чему привела их работа в вашем мозге это к жажде потравиться. — Это не доказано, — важно подметил Томми и коротко прокашлялся. — Даже врачи рекламируют пользу сигарет. — Отнюдь, рекламщики хитрые дьяволы и напрямую никакую пользу обычно не отмечают. «Радитор», вон, тоже считался полезным. Скажите это Эбену Байерсу и его сгнившей челюсти, — проворчала девушка в ответ и ткнула в Шелби пальцем, прямо как он это делал ранее днем. — Эта дрянь вас убьет, примите к сведению. Том проигнорировал ее занудное поучение и наконец-то озвучил мучавший его вопрос: — Тебе не нравится, когда тебя зовут «Умник». Ты все время поправляешь своих парней… — По настроению, — уточнила Джим-Бой. — Обычно у тебя настроение называться исключительно Джеймсом Холлоуэем. Почему это так важно? — Слава! — провозгласила Джим-Бой. Все это время она говорила мужским голосом, хотя на улице они остались совсем одни. — Я хочу, чтобы Портсмут знал мое имя, не кличку. Иначе… — Иначе?.. — Томас не отступал, хоть альбиноска и замялась, явно пытаясь подобрать слова. — Джеймс Холлоуэй ведь не твое настоящее имя. Том резко остановился, ухватив ее под руку. Каким-то чувством он осознавал, что она может попытаться увильнуть, а увиливания ему осточертели. Он было открыл рот, чтобы развить свою точку зрения, но его оборвал громкий лай. Внезапно и слишком близко. Слишком близко. И Том, и Джим-Бой медленно повернули головы в сторону неожиданного (и агрессивного) звука словно сами их инстинкты велели им двигаться осторожнее. В размытой фонарями темноте четко выступали два силуэта — беспокойно топчущейся на снегу матерой собаки и человека в пальто, чьи черты были совершенно неразличимы. Не стой эти двое посреди узкой дороги, Томас не стал бы волноваться. Но времени среагировать у него почти не было. Потому что в следующую минуту человек отцепил собаку с поводка, и та тут же рванула на Шелби и Джим-Боя, будто ждала этого момента всю свою беспородную жизнь. Когти уже были выпущены и никакой лед на пути не мог замедлить зверя, в то время как его хозяин шмыгнул в темноту, оставляя участь питомца и парочки на выбор судьбе. Том очнулся первым, в то время как альбиноска замерла словно оглушенный олененок. Пес рвал когти именно в ее сторону, и Томас, повинуясь рефлексам, толкнул ее с дороги. Мясистая псина уже была в прыжке, когда Томми среагировал, и вместо Джим-Боя она вцепилась Шелби в руку. Тот выругался и дернулся в попытке вырваться, но челюсти животного словно капкан вонзились крепко и лишь погружались глубже. Этот момент практически мгновенно отрезвил альбиноску и та, будто сама повинуясь рефлексам, впилась пальцами куда-то собаке под шею, что немедленно вызвало реакцию. Пес тут же отпустил Томаса и чуть отпрянул, издавая рвотные звуки. — Бегом! — скомандовала девушка, схватила Томми за руку и побежала с ним прочь. Том не спорил, лишь сжимал зубы, когда поврежденные нервы запульсировали в его ране, вонзая боль глубже в руку не хуже собачьих челюстей. Но голова была как никогда трезвой, а подпитываемая гневом готовность разорвать любого подозрительного ублюдка, что рискнет встать посреди дороги, ощутимее крови на рукаве.

***

Здесь было темно и пыльно. В этом странном ветхом доме, куда Джим-Бой привела Тома и где заставила его промывать рану с мылом аж пятнадцать минут. Стояла над душой, убеждалась, что он не бросит это дело если она расслабится и отвернется. Рассматривала укус несколько раз, надвигала очки ближе, щурилась в свете полурастаявшей свечи. А Томми просто удивлялся что в этой развалине вообще есть вода. Теперь он сидел и смирно ждал альбиноску, которая кинулась из дома, чтобы срочно найти первую телефонную будку и дозвониться до своего Уотерса. Без особого интереса рассматривая рану, Томми пришел к выводу что укус скорее всего был неглубоким, и девушка среагировала достаточно быстро — собачьи клыки не успели причинить какой-либо серьезный вред. Откровенно говоря, Джим-Бой была куда больше встревожена происшествием, чем Томас. Уже совсем скоро она влетела обратно, взмыленная и сгибающаяся от одышки. Том только лишь смотрел на нее своим непроницаемым взглядом. Она быстро пришла в себя и кинулась к темным шкафчикам, изымая оттуда какие-то пузырьки, прежде чем приблизиться к нему. — Поэтому Тилли велел уходить? — спросил Томас с подозрением в голосе. — Нет, что вы. Если бы мы заметили конкретную угрозу, мы бы вам сообщили. — Девушка заговорила своим голосом. Томми почти забыл, как он звучит. Звонкий, но взрослый, отличающийся от ее юного «мужского». — Тилли всегда такой. Он обычно стоит на стреме и если улавливает слишком много недовольства, то мы сворачиваемся чтобы не досаждать. Она говорила отстраненно, больше сосредотачиваясь на руке Тома, чем на своих словах. Снова осторожно взяла его руку в свои ладони, снова приблизила к глазам, изъяла свой платок из кармана — видимо, чтобы обработать. Ее прикосновения были заботливы и ласковы. — Так вы много денег не заработаете, — отметил Томас. — Делаем что можем. Главное, чтобы не голодал незаменимый босс. Эти слова она произнесла с едва скрываемой неприязнью. Пузырек с йодом пролился на ранки. Альбиноска держала поврежденную руку Томми будто хрустальную фигурку немалой ценности. Легкими движениями Джим-Бой начала обрабатывать укус. Жжение заставило нахмурить брови, но в целом Томас даже не скривился. Его взвинченный мозг отвлекали тонкие пальцы девушки, старающиеся максимально снизить дискомфорт, и ее сосредоточенное лицо. Большой контраст с клинически непроницаемым Уотерсом. Или любым другим человеком, которому доводилось заботиться о его ранах. Он даже не помнил кто в последний раз был так внимателен к его боли. Это заставило его отвести взгляд. — Кэролайн, — вдруг произнесла Джим-Бой в повисшей тишине. Взгляд вернулся. Мозг сместил внимание. — Что? — Раз уж вы спасли меня от собачьей пасти, — девушка — Кэролайн, — криво улыбнулась. — Я могла бы наконец-то представиться. Щедрая награда, я знаю. Приятно познакомиться, мистер Шелби. — Кэролайн… — Томми распробовал имя, его полуприкрытые глаза смотрели на ее лицо, что она явно почувствовала, хоть ее взгляд и остался опущенным на его руку. — Взаимно. Ее губы дрогнули в короткой улыбке. — Волос, вроде, не вижу… и промыли мы хорошо… — пробубнила она себе под нос. — Подуть не забудь. — Томас ответил такой же быстрой улыбкой, а Кэролайн от неожиданной шутки вскинула на него слегка удивленный взгляд и безудержно расхохоталась. Это был немного взволнованный смех. Но очень знакомый. Или адреналин окончательно сдвинул ему мозги. Но ее продолжительный смех, звонкий и искренний, пробившийся через тлеющий страх, напомнил Тому его собственный. Старый. На который он перестал быть способен после войны. В этот момент он увидел нечто знакомое в этом Джим-Бое. В этой Кэролайн. Ее добрые руки и веселый голос. Что-то еще нетронутое грязью, развращением и кровью. Хотя он видел, как она хладнокровно пролила кровь на снег в тот злополучный день их первой встречи — насилие уже коснулось ее души, и не в первый раз, насколько Том мог судить. Но судя по ней сейчас, что-то в ней еще держалось. Что-то способное на доброту. Том внезапно подумал, что хотел бы это сохранить. Девушка выглядела старше, чем когда он впервые увидел ее и феминные черты заставили его принять ее за молодого мальчишку. Но она все равно была слишком красивой для бродяги Портсмута, даже несмотря на то, что ее лицо было поддернуто тяготами и тенями преступной жизни. Скорее всего она просто вела такую жизнь не очень долго. Это беспокойно сжимало ему сердце. Он точно рехнулся. Собачье бешенство наверняка просочилось в кровь. Она вдруг осторожно коснулась его лба, и он прикрыл глаза. Как успокоенная лошадь. — Температуры вроде нет, но доктор скажет точнее, как ваши дела, когда вы доедете, — сказала девушка и завязала узелок на своем платке, которым она обернула его пораненную руку. Томми моргнул. —… Что? — Кларксон послал за вами машину! А вы что думали? …