Глава 2. О дороге домой.

Они ехали в машине. Оливия с интересом смотрела в окно на проплывающие мимо деревушки, поля, города. Хью украдкой бросал на неё взгляды, пока они вдруг случайно не пересеклись в зеркале. Он знал Ричарда куда хуже, чем его брата, но сейчас, при хорошем свете, он видел знакомые черты. Линия челюсти, прямой нос, чуть вздёрнутый на конце, большие широко распахнутые глаза. Единственное, что отличалось разительно, — линия губ: у Ричарда губы были тонкими и обычно кривились при виде других, у Оливии губы были пухлыми и, несмотря на тяжёлую жизнь, не кривились в презрении. — Что-то не так? — она спросила прямо, глядя в его глаза. — Нет. Теперь я думаю, всё будет так. Извини за мои взгляды, если они причинили тебе дискомфорт. Просто ты такая болезненно-худая, — спокойно ответил Хью. — В чём только душа держится? — Кто бы говорил. Аристократ, а сам тощий, как с креста сняли, — не осталась в долгу Оливия. Уголок губ Айлендза легко дёрнулся в намёке на улыбку. Взгляд девчонки в зеркале дал ему понять, что она заметила его реакцию. — И правда, Хью. Я не позавтракал благодаря тебе. Давайте по пути заедем в какую-нибудь забегаловку и перехватим по фиш-энд-чипс? — вдруг предложил Артур, ловя в зеркале заднего вида отражение глаз Оливии. — Артур, ты же знаешь, что я не люблю рыбу, — раздражённо хмыкнул Хью. — Но чёрт с тобой. — Я тоже не люблю рыбу, Хью. Но я так давно ничего подобного не ела, что с радостью приму предложение. Для вас это, наверное, привычное дело поесть где-то, а для меня почти как выход в свет из долгого заточения. Артур и Хью снова переглянулись, когда девочка достала из своей сумки потрёпанный кошелёк и бережно пересчитала купюры. — Думаю, мне хватит. Артур рассмеялся. — Оливия, прошу, не унижай нас ещё больше. Какими мы будем джентльменами, если не заплатим за тебя? Она вскинула голову и долго смотрела на Артура. Её лицо выглядело удивлённым и немного смущённым. — Правда? Я могу заплатить, честно. — Не сомневаюсь, но всё же настаиваю на том, чтобы заплатил я, — мягко, но настойчиво повторил он. Кафе выглядело захудалым. Затрапезного вида клеёнчатые скатерти, убогие скрипучие венские стулья с вытертой обивкой. Артур откровенно наслаждался видом Хью, который любил чистоту и порядок, а здесь любой из них рисковал прилипнуть рукавом к столешнице. Однако еда оказалась вкусной. Айлендз смотрел на то, как Оливия уплетает еду, не размениваясь на манеры, и ему вдруг перехотелось есть. Не потому, что ему было противно на неё смотреть, а потому что такая жадность была свойственна только очень голодным людям. У себя в квартире она могла пить джин, не морща лица, и бросаться едкими фразами, но здесь он увидел обратную сторону её бравады, где она, хоть и повзрослела до срока, но оставалась голодным ребёнком. И этот её жест с купюрами — от него во рту неприятно горчило. Айлендз подвинул девочке свою порцию, к которой не прикоснулся. — Съешь, пожалуйста, если хочешь. Я, в отличие от вас, позавтракал. Артур, я буду в машине. Он сидел в машине, сняв очки и прикрыв глаза, сдавив уставшую переносицу. Хью подумал, что скажи ему кто-нибудь, пусть даже кого он никогда не любил, что ждёт от него ребёнка, — он никогда не оставил бы его одного. Артур всегда любил Ричарда. Никогда ничем не попрекал, проявив настоящую братскую заботу, когда Абрахама не стало. Он берёг младшего брата от ужасов своей жизни и от бремени управления делами семьи, в которые Артур погрузился с головой после объявления завещания. И даже так Ричард продолжал болтаться по миру и искать себя. Он то оказывался в Аргентине, то его видели на улицах Амстердама, теперь он прожигал деньги брата на Кубе. Хью не говорил Артуру, что только то, что Ричард выглядел неблагонадёжным, помогло ему найти Оливию. Потому что Айлендз, подозревая, что такие, как Ричард, — лёгкая мишень для вербовщиков, установил за ним слежку. Оливия, тем временем, удивлённо смотрела вслед стремительно сбежавшему Хью. — А что это с ним? Артур усмехнулся. — Не обращай внимания. Хью любит чистоту и порядок во всём. Здесь же липкие скатерти, а под потолком летает жирнючая муха класса «Мессершмидт». Думаю, что она-то его и доконала. Оливия впервые робко улыбнулась ему. — Спасибо, Артур. Это было самое вкусное из того, что я ела за последнее время. — Абсолютно не за что. Обещаю, когда ты окажешься дома, то будешь есть сколько захочешь. Наш дворецкий Уолтер просто волшебник. Она украдкой ущипнула себя за руку, и Артур потрепал её по голове. — Нет, ты не спишь. У тебя теперь есть дом, дворецкий, своя ванная комната и много чего другого. Хью поможет нам уладить бюрократию с твоей опекой. А в сентябре ты отправишься в новую школу, где будешь радовать меня оценками, ну или огорчать, — улыбнулся он. — А если мы рассмотрим вариант: радовать оценками, но огорчать поведением? — усмехнулась она. — Я бы сильно огорчился, если бы ты оказалась примерной серой мышью, Лив. Ты же Хеллсинг, в конце концов, даже если сама этого ещё не осознала. Идём, а то Хью умрёт от скуки — кого я тогда буду доставать? Оливия и Артур вернулись к машине, в которой сидел Хью, прикрыв глаза и сняв очки. Артур заметил, как девочка внимательно разглядывала лицо его друга, слегка приоткрыв в немом удивлении рот. Без очков Айлендз выглядел совсем молодым и беззащитным, открывая миру тени под глазами и усталость, которую обычно прятал за стёклами. — Лив, садись. Нам ещё долго ехать. Если он задремал, то пусть поспит. Он живёт своей работой, сегодняшняя поездка явно выбила его из графика, — Артур легко коснулся её плеча. Оливия кивнула. Айлендз, казалось, и впрямь задремал. Оливия смотрела в окно, разглядывая пейзажи, лишь изредка бросая взгляды в зеркало заднего вида. Вскоре сытый желудок и размеренный, плавный ход «Роллс-Ройса» Артура убаюкали и её. Хью проснулся, когда они уже въезжали в Лондон. Оливия всё ещё спала. — Ох. Артур, почему не разбудил? — Хью выпрямился, сонно потирая глаза и растерянно хлопая себя по карманам в поисках очков. Артур сжалился над другом и протянул ему его драгоценный щит, который получасом ранее забрал из его ослабевших пальцев. — И зачем мне было тебя будить? Чтобы ты, как всегда, занудствовал? — усмехнулся Артур. — Так хоть с пользой время провёл. К тому же она тоже задремала, так что не шуми, пожалуйста. Хью водрузил очки на переносицу и глянул в зеркало заднего вида. Оливия спала, устроившись на широком сиденье и подложив себе ладонь под щёку. — Когда спит — чистый ангел, — улыбнулся Хью, — а когда открывает рот — чистый ты. — Кровь, Хью. Деньги души, серебро человеческой воли. Кровью жизнь покупается и за неё же продаётся. Она дочь семьи Хеллсинг — на кого ей, чёрт возьми, быть похожей? — Ты знаешь её два часа, а уже столько патетики, — уколол он друга. — Я знаю её два часа, а уже готов за неё убивать, Хью. Видимо, мне и правда нужна семья. Теперь она у меня есть, — Артур ярко улыбнулся, глядя на спящую девочку. — Осталось решить, как рассказать ей об Алукарде и о деле нашей семьи, так, чтобы она не поседела раньше срока. — Она и так тебе сказала, что фамилия идеальная для охотника на вампиров. Тебе осталось лишь развить эту тему. К тому же меня тревожит Ричард. Не думаю, что он примет так легко, что твоё внимание с него переключилось на неё. — Брось, Хью. Дики не святой, конечно, но он её отец. К тому же она его копия. Думаешь, что… — Думаю, Артур, что ты хочешь, чтобы я озвучил факт, в глаза которому ты так боишься посмотреть. Ричард, как и мой брат Ройстон, вырос в любви и тепле, что не помешало ему стать большим эгоистичным скотом. И всё же, как мне приятно было видеть лицо братца, когда отец выбрал меня, опального старшего сына, а не его, маленького любимого засранца, — Хью улыбнулся. — Ты заслужил это место, Хью. Ведь несмотря на опалу ты присутствовал на каждом Совете Двенадцати. И это при том, что тебе приходилось работать и жить самостоятельно. — Мне и сейчас приходится. Думаю, что отец это тоже понимал. — Богатые тоже плачут, Хью. Наша жизнь такая, какая она есть, нам остаётся только принять это. К тому же, став главой семьи, ты мог бы бросить работу. — Ради которой я пережил столько? Вот уж чёрта с два, Артур. Они уже были на подъезде к поместью, когда Оливия проснулась. — Я что, уснула? — она растерянно моргала глазами, не понимая, почему мир принял горизонтальную плоскость. — Да. Но проснулась вовремя, — отозвался Артур с улыбкой. — Выпрямись и взгляни на место, где тебе предстоит жить. Оливия села, всё ещё сонная, но быстро проснулась, стоило ей увидеть, как два мужчины в форме, отдав Артуру честь, открывают кованые ворота, чтобы он мог проехать. Большее впечатление на неё произвело только само поместье. Большое, мрачное, в четыре этажа высотой, сложенное из серого камня. — Твою мать, — тихо сорвалось с её губ. От Артура это не укрылось, и он усмехнулся. — Что ты сказала, прости? — переспросил он. — Я хотела сказать: ничего себе. Это что, всё твоё? — Наше, Лив. Это всё наше с тобой. — Ты неправильно меня понял. Сколько комнат тебе принадлежит? — Все, какие только есть. У входа их встретил Уолтер. Оливия неожиданно смутилась, увидев молодого парня с выправкой военного, который, может, и уступал Артуру в росте, но сохранял какое-то невиданное ей ранее хладнокровие. Она инстинктивно шагнула за спину Хью, пока Артур вполголоса обсуждал с ним что-то, стараясь скрыться от взгляда парня, потому что хорошо помнила, как реагировали на её обноски, выглядевшие чуть лучше неё самой, одноклассники. Хью, словно ощутив её страх, взял её за руку и легко сжал её ладонь своей, впрочем тут же отпустив руку, испугавшись своей реакции. Однако даже это прикосновение немного успокоило Оливию. — Лив? Иди сюда, — позвал её Артур. — Знакомься, это Уолтер, он покажет тебе комнату, где ты будешь жить. — Мисс Оливия, — дворецкий легко склонился перед ней, — рад нашему знакомству. Следуйте, пожалуйста, за мной. Он нёс её сумку, но единственным порывом было забрать её у парня. — Уолтер? Вы не должны, давайте лучше я понесу. Парень улыбнулся ей. — Ну что вы. Юной мисс не стоит носить тяжести. — Но вы не должны. Это мои вещи. — Которые останутся вашими. Я всего лишь дворецкий, исполняющий приказ господина. Не волнуйтесь, мисс. Лучше скажите, вы голодны? — По дороге Артур угостил меня фиш-энд-чипс. Думаю, что пока не хочу есть. Но спасибо. — Не стоит благодарности, мисс Оливия. А вот с господином Артуром стоит провести беседу. Вы явно истощены, вам не стоило есть такую тяжёлую пищу. Они поднялись на четвёртый этаж, Уолтер отпер дверь ключом и сделал приглашающий жест. — Ваша новая комната, мисс. Пока что здесь пусто, но уверен, что вы привнесёте в неё жизнь. — Дворецкий прошёл дальше и открыл ещё одну дверь. — Здесь находится санузел и ванная, они только ваши, всё необходимое вы найдёте на полках. — Уолтер? — Да, мисс? — Спасибо вам большое. И если можно, то в неофициальной обстановке будет достаточно просто имени. Вы явно ненамного старше меня. Пожалуйста, не нужно мне выкать. — И как мне прикажете называть вас? — Оливия. Просто Оливия. — Приводите себя в порядок, Оливия. Я вернусь за вами через час. Лорд Артур велел подобрать для вас чистую одежду. Располагайтесь и отдыхайте. Оливия первым делом шагнула в ванную. Конечно, всё огромное поместье было роскошнее её прошлой жизни, но она была рада, что на всё огромное здание была комната, которая принадлежала исключительно ей одной. В ванной нашлось мыло, полотенца, шампуни, зубная щётка и порошок. Сама ванная была большой, чугунной, куда можно было набрать воды и расслабиться. Впрочем, на это у неё ещё будет время. Она приняла душ, до скрипа отмыв кожу и несколько раз промыв длинные пряди шампунем. Из душа она вышла освежённой и закутанной в халат. На кровати её ждало тёмно-синее домашнее платье с белым кружевным воротником. Когда Оливия закончила с волосами, она надела платье на себя, вращаясь перед зеркалом и неверяще рассматривая саму себя. В дверь раздался негромкий стук. — Войдите! — Вижу, платье пришлось вам почти впору. Отлично, — негромко заметил Уолтер. — Идём, я провожу вас к лорду Артуру и сэру Хью. Они шли в полной тишине. — Уолтер? — Да, мисс? — А в поместье всегда так пусто? — Было, до вашего прибытия, — дворецкий улыбнулся. — Господин Артур очень рад тому, что вы здесь. — А вы, Уолтер? Вы рады? — И я рад, мисс. Не нужно так формально обращаться ко мне, я всего лишь слуга. — Это я решу сама, Уолтер, — холодно ответила она. — Но к господину вы обращаетесь на «ты», а к его слуге на «вы». Я вижу в этом некий диссонанс, — мягко ответил дворецкий. — Раз вы признали, что я, девочка в обносках, для вас на уровне вашего господина, то окружающие будут оценивать меня не потому, как я говорю с равными мне, а по тому, как говорю с теми, кому могу приказывать. Поэтому не обижайтесь на меня, Уолтер. Я до недавнего времени вообще вынуждена была работать в двух местах, чтобы жить. Моё почтение к вашему труду вполне оправдано. Вы — как и я. Поэтому я не могу говорить с вами на «ты». Уолтер обернулся и удивлённо посмотрел на неё, а потом негромко рассмеялся. — Вы странная, мисс. Но вы мне нравитесь. — И вы тоже… нравитесь мне, Уолтер. А ещё я боюсь вас. — Не стоит. Я не обижаю юных леди, особенно тех, которые так уважают неблагодарный труд слуг, — он усмехнулся. — Спасибо вам за платье, у меня не было таких красивых вещей, — искренне сказала она. — Это платье матери господина Артура. Думаю, то, что он велел мне дать его вам, значит для него многое, — вежливо ответил Уолтер. — Думаю, с вашим отношением ко всему в поместье станет куда веселее. Они остановились у двери в кабинет Артура. — Мне туда? — Да, вам туда. Господин Артур сказал, что вы оцените, если я принесу вам джин, — мне следует исполнить его приказ. — Уолтер коротко постучал в дверь, прежде чем распахнуть перед ней двери. — Прошу, мисс Оливия. Вас уже ждут, а со мной вы совсем скоро увидитесь. — Он улыбнулся ей, пропуская внутрь. Оливия сделала шаг в кабинет и остановилась. В кабинете, помимо Артура и Хью, сидел ещё один человек.