Глава 15. О работе в поле.

Хью ночевал на работе. Поток входящих запросов превышал скромные мощности его отдела. Когда от усталости перед глазами совсем поплыло, он налил себе в стакан виски, снял очки, превращая чёткий мир в размытые образы, и провёл ладонью по лицу. Хотелось бросить всё, сорваться к Артуру в поместье, сыграть с Оливией в шахматы, исподтишка любуясь её лицом, пока она раздумывает над ходом. Интересно, оценила ли она его готовность разбазаривать государственные тайны? Ему и впрямь пришлось бы за это отвечать. Не то чтобы он, защищённый иммунитетом Совета Двенадцати, боялся взбучки от сэра Холлиса — просто не любил кичиться властью. Хью против воли улыбнулся, представив, как она сейчас, должно быть, работает над шифром вместо того, чтобы спать. Он знал, что ей скучно из-за запрета на тренировки по фехтованию. Он скучал по ней каждый день, приходя в квартиру, где появились шахматы, кресла, стеллаж с книгами, небольшой коврик и — теперь — джин, который она предпочитала. В его квартире не хватало только её самой. Хью допил виски, вернул очки на переносицу и принялся за работу. Он зябко ёжился на ветру. Место было совсем незнакомым, мрачным, тёмным. Хью зажёг фонарик, но свет словно не мог разогнать густой мрак. Неожиданно впереди мелькнула искра. Он побежал туда. Ноги путались в корнях и сорной траве, росшей здесь в изобилии, но он не останавливался — потому что там, впереди, было что-то очень важное. Он чувствовал это. То, что показалось искрой, оказалось фонариком в руках Оливии. Выглядела она странно: на ней был коричневый костюм Артура с его идиотским галстуком, в руках — пистолет. Какая-то тень крадучись приближалась к ней сзади. Оливия медлила, хотя явно замечала опасность. Хью не выдержал и крикнул что было сил: — Стреляй, Лив! Стреляй, чёрт возьми! Раздался выстрел, и Хью подскочил, едва не опрокинув собственное кресло. За окном занимался тусклый лондонский рассвет. Он растерянно огляделся и понял, что уснул за работой. Дурацкий сон. С чего бы Оливии надевать костюм Артура? Если уж ей так захочется скандального джентльменского образа, он заплатит портному любые деньги за качественный костюм, который будет сидеть идеально на её точёной фигурке. Впрочем, она и без костюма… Хью одёрнул себя, запретив мысли оформиться. Он отвлёкся, собирая обработанные документы в аккуратные стопки и убирая их в папки, затем достал из шкафа принадлежности для бритья и зубную щётку. Ему не впервой ночевать в таких условиях, но совершенно недопустимо быть неопрятным на службе. Холодная вода освежила. Айлендз поставил на плитку чайник, сделал кофе и, подумав, плеснул в него остатки виски из стакана. В конце концов, он заслужил маленькую поблажку после почти бессонной ночи. Мэнсфилд появился в его кабинете одновременно с мисс Финч, которая приходила раньше всех. Хью услышал их голоса из приёмной. — Сэр, сейчас восемь утра, сэр Айлендз ещё не приехал, — произнесла мисс Финч. — Сэра Айлендза нет ни в его поместье, ни в лондонском доме, а его друг Артур Хеллсинг, у которого он мог бы быть, отбыл в Шотландию. В Лондоне осталось лишь одно место, где он может находиться, — раздражённо, но убедительно ответил Джозеф. Хью встал и вышел в приёмную. — Доброе утро, Джозеф. Проходите. Если человека, чьи люди вели Ричарда, принесло так рано, значит, случилось что-то серьёзное. — Доброе утро, Хью. Уж простите, что так рано. Признаться, я надеялся застать вас дома, — Мэнсфилд пожал ему руку. — Дверь в кабинет не настолько толстая, чтобы я вас не слышал. Что случилось? — уголки губ Хью легко приподнялись в намёке на улыбку. — Сегодня на рассвете в Хитроу замечен Ричард Хеллсинг. Хью кивнул и тотчас снял трубку. — Соедините с офисом сэра Мезерви. — Повисла пауза. — Виктор? Это Хью. Нужно приставить человека к Ричарду Хеллсингу. Два часа назад его видели в Хитроу; возможно, он направляется в поместье Артура Хеллсинга. — Принял, Хью. Бумаги оформим задним числом. Сделаешь? — Спасибо. Запрос передам с мисс Шейлой. — Ты приходи почаще, ты ей нравишься, — голос Мезерви сочился весельем. — У меня есть только одна женщина, и это работа, ты же знаешь, Виктор. — Да знаю. О твоём одиночестве в нашем ведомстве слагают легенды. Хью положил трубку и встретил насмешливый взгляд Мэнсфилда. — Лгать нехорошо, Хью. Ваша соседка сказала, что у вас появилась женщина. — Шпионаж тоже в число христианских добродетелей не входит, Джозеф. Но попрошу вас не распространяться о моей личной жизни. На то она и зовётся личной. — Ну что вы, Хью, я не из тех, кто болтает. Но знаете, если Ричард Хеллсинг вдруг случайно умрёт… сильно я не расстроюсь. То, что он до сих пор нигде не засветился, говорит либо о профессионализме — в чём лично я сомневаюсь, — либо об исключительном везении. Такие, как он, — бомба со сломанным часовым механизмом. Никогда не знаешь, где взорвётся. Подумайте, Хью. — Я подумаю, Джозеф. Спасибо за совет. — Хорошо подумайте, Хью. Уж кому, как ни вам, знать, какой властью вы обладаете, — Мэнсфилд протянул руку. Их взгляды встретились. — Власть убить кого-то, Джозеф, — это ещё и власть не убивать. Я буду действовать по обстоятельствам, — Хью пожал протянутую руку. Уже стоя на пороге, Джозеф произнёс: — Вы хороший человек и измеряете мир призмой своей порядочности. Но иногда для торжества зла достаточно, чтобы хорошие люди ничего не сделали. До встречи, сэр Айлендз. Когда дверь за Мэнсфилдом закрылась, Хью усмехнулся. Он и не подозревал, что человек, чей мир соткан из тел неугодных Короне, — такой философ. Он снял трубку и набрал номер Артура. Никто не ответил. Позвонил в штабное крыло, где ему сообщили, что сэр Хеллсинг, Уолтер и мисс Оливия вчера днём отбыли на задание в Шотландию и ещё не вернулись. Шотландия, значит. Хью знал о планах Артура подготовить из Оливии заместителя на всякий случай, но это не ослабило тревоги. Она едва выздоровела. Чёртова лучевая кость причиняла немало боли, если её сломать. Он знал это не понаслышке. Память услужливо подсунула картину из детства: они с Ройстоном играли в прятки, и старший Айлендз не придумал ничего лучше, чем спрятаться в саду на дереве, откуда, собственно, и упал. Его печалила не сломанная рука, а то, что отец накричал на него. Как оказалось, для наследника рода Айлендз залезть на дерево было сродни смертному греху, даже если ему всего одиннадцать лет. От матери Хью сочувствия тоже не дождался: чопорная леди Айлендз сказала, что гипс чудовищно сочетается с выбранным ею костюмом. Губы Хью скривились в горькой усмешке. Интересно, как отреагировала бы Оливия, если бы её ребёнок сломал руку? Наверняка успокоила бы, отвлекла от боли и уж точно не стала бы упрекать за несочетаемость гипса с костюмом. В дверь коротко постучали. — Войдите. — Сэр? — в кабинет заглянула секретарша. — Что-то случилось, мисс Финч? — Хью помотал головой, прогоняя непрошеные воспоминания. — Будете кофе, сэр? Вы ведь снова ночевали здесь. Хью приподнял брови в вежливом удивлении, помолчал несколько секунд и сказал: — Буду. Чёрный. Без сахара. Мисс Финч кивнула. — Мисс Финч? — Да, сэр? — Спасибо. — Позволите вопрос? — Вы знаете правила, мисс Финч. Вопросы задавать можно. Если они не глупые, я, может быть, отвечу. — Кто этот человек? Каждый раз, когда я его вижу, у меня мороз по коже. — Это тот редкий случай, когда ваши ощущения вас не обманывают. Это Джозеф Мэнсфилд из МИ-6. Несмотря на конфронтацию между нашими ведомствами, я веду с ним совместное расследование. Больше я ничего не могу вам о нём сказать. Телефон на столе звякнул, и Хью махнул мисс Финч рукой, показывая, что разговор окончен. — Айлендз, слушаю. — Хью? Это Виктор. Ричард Хеллсинг снял комнату в пабе в Уайтчепел. Около получаса назад к нему зашла девица, чей род деятельности сомнений не вызывает. Назад пока не выходила. Уайтчепел. В войну они с Артуром проводили там много времени — в Ист-Энде для удобства располагался временный штаб. Сейчас в этом районе приличному человеку было делать нечего. — Держи в курсе, если он куда-то уйдёт. Направление, магазины, пабы — я хочу знать каждый его шаг. С кем говорит. — Ну, если тебе важны подробности, то проститутка невысокая, темноволосая, с кудрявыми волосами. Уж извини, Хью, но отправлять подслушивать я не буду. Едва ли Хеллсинг позвал её, чтобы использовать как телеграф, — в голосе Мезерви слышалась усмешка. Невысокая, темноволосая, кудрявые волосы. В памяти всплыла фотография, сделанная на порожках паба. Ричард выбирал женщин, похожих на Вивьен. И был ведь у ублюдка шанс жить с любящей его женщиной, растить дочь. К младшим отпрыскам благородных семейств требований было не в пример меньше. Да и Артур не из тех, кто запретил бы младшему брату жениться на девушке из простой семьи. Интересно, какой бы она выросла, будь рядом с ней любящий отец? Хью ещё раз позвонил в поместье Хеллсинг. В штабе сообщили, что вертолёт сэра Артура сел десять минут назад. Он взял формуляр и написал официальный запрос на слежку за Ричардом, установив дату вчерашним числом. Затем выглянул из кабинета, пробежал глазами по сотрудникам и усмехнулся, заметив, как вздрогнул Грэм. — Грэм? Загляните ко мне. Грэм нервно поправил проволочную оправу на носу и понуро поплёлся к кабинету. — Звали, сэр? — Звал. Да не тряситесь вы, ей-богу, — раздражённо сказал Хью. — Я не ем на завтрак младших аналитиков. У меня для вас поручение. — П-поручение? Какое, сэр? — Пока вы ничем не заняты, сходите в приёмную к Мезерви и отдайте его секретарше этот формуляр. — Хью протянул бланк. — Хорошо, — вздохнул Грэм. — Секретаря сэра Мезерви зовут Шейла. Она блондинка и не замужем. У вас есть все шансы проявить обаяние, мистер Грэм. Грэм уставился на него так, словно Хью только что вынул из пиджака разноцветные мячики и начал жонглировать. — С-сэр? — наконец выдавил он. — Считайте, что, приударив за мисс Шейлой, вы избавите меня от её внимания. Я буду вам признателен. Не стойте столбом, Грэм, отнесите формуляр. Грэм кивнул и вышел. Если ему и впрямь хватит ума отвлечь секретаршу Мезерви, Хью будет очень рад. Едва ли мисс Шейлу привлекал его ум; если её ничем не объяснимая симпатия была основана сугубо на внешности, то светловолосый худощавый Грэм в проволочной оправе должен ей понравиться. Хью снял трубку и снова набрал Мезерви. — Виктор? Это Хью. Отправил к тебе своего человека с запросом. В каком пабе остановился Ричард и где сейчас твой человек? — Избегаешь женщин, но хочешь поработать в поле? Хью, ты удивляешь меня всё больше. В своём костюме и со своим «Роллс-Ройсом» в Уайтчепеле ты будешь заметнее альбиноса в Африке. — Это мои проблемы. — Записывай. Хеллсинг остановился в «The Hoop and Grape». Моего человека зовут Эндрю, он сидит за угловым столиком с вчерашним выпуском «Times» и пинтой стаута. Хью сделал пометку в блокноте. — Спасибо, Виктор. Он сложил документы в портфель и вышел из кабинета. — Мисс Финч? — окликнул он секретаршу. — Я уезжаю, до завтра не появлюсь. Если сэр Холлис заглянет за отчётом, он в папке на моём столе. Мисс Финч бросила на него взгляд поверх тяжёлых квадратных очков в роговой оправе. — Хорошо, сэр. — И присмотрите за порядком, пока меня не будет. — Разумеется, сэр. До завтра. Айлендз прекрасно понимал, насколько «незаметен» в костюме от портного с Сэвил-Роу. Но идиотом он не был. Поэтому, не раздумывая, заехал на Тоттенхем-корт-роуд в «Бартонс», где обзавёлся новым костюмом в полоску, кепкой и брогами, чтобы больше походить на рабочего. Он переоделся на заднем сиденье, оставил машину на стоянке и ссутулил плечи. Засовывал руки в карманы, стараясь оттопырить их, намеренно шаркал ногами, сбивая лоск новой обуви, и, воровато оглядываясь, пару раз обтёрся новым пиджаком о закопчённые стены. Если бы отец Хью не почил в бозе, то, увидев сына, идущего по району с сомнительной репутацией, его непременно хватил бы удар. Хью вспоминал, как говорила Оливия год назад, когда они нашли её в Бирмингеме. Он знал, как говорит рабочий класс, — сам прожил среди них несколько лет. Но сегодня он хотел разыграть парня из Бирмингема. В пабе было дымно, душно и многолюдно. Когда глаза перестали слезиться от дыма, он протиснулся к стойке. — Что будешь пить? — просто спросил трактирщик. — Чистый джин, приятель. Ему налили порцию «Gordon’s». — У нас обычно чистым не пьют, приятель. — Так-то у вас. А я привык так у себя дома, в Бирмингеме, — усмехнулся Хью. — Ну, выпей. Не скривишь лица — стакан за мой счёт. На самом деле всё было тоньше. Сейчас разыгрывалась ставка «свой-чужой». Его проверяли. Хью всегда поражался простым рабочим: они, подчас, были проницательнее любого разведчика, раскалывая порой даже тщательно обученных людей, выпускников престижных вузов. Он улыбнулся трактирщику и залпом проглотил можжевеловую горечь, не скривив лица. — Н-да, ну и чудаки вы, ребята. Я бы всё же плеснул вермута, — усмехнулся трактирщик. — Налить тебе ещё? — Ага. Наливай. Знаешь, я тут по делу. Мой давний друг предложил встретиться здесь насчёт работы. Да тут ни зги не видать. Не видал тут парня с газетой? — А, ты про Эндрю? Вон он, в углу притаился. Славный малый, душевно с ним поболтали. А тебя как звать-то? — Я Хьюи, приятель. Будем знакомы. — Он положил на стойку шиллинг, забрал стакан и направился к Эндрю. Стакан со стуком опустился на липкий столик, и Хью, старательно изображая бирмингемский акцент, насмешливо произнёс: — Интересуешься политикой, приятель? У меня дома за такое можно схлопотать в челюсть. Газета чуть опустилась, и даже в прокуренной мгле паба от Айлендза не укрылось неподдельное удивление в глазах человека Мезерви. Ещё бы: лично увидеть, как сэр Хью Айлендз, аристократ до мозга костей, говорит с таким акцентом и выглядит как завсегдатай уайтчепельских пабов, было почти так же реально, как увидеть фею. — Не то чтобы интересуюсь, друг. Но мой приятель, который развлекается наверху с цыпочкой, сказал, что заумные словечки в этой газете развлекут меня не меньше, — отозвался Эндрю, отпивая пиво. — Надеюсь только, что он не второй Джек-Потрошитель. Хью сделал глоток джина, не сморщившись, и Эндрю присвистнул. — Да ты, приятель, хорош. Хоть лицо у тебя как у типичного умника. — В бирмингемских школах и не такому учат, дружище. Так что там за работа, о которой ты говорил? Ответить Эндрю не успел: мимо них, покачивая бёдрами, проплыла та самая девица, с которой проводил время Ричард. — Похоже, наш приятель закончил свои игры, — усмехнулся Эндрю, глядя на часы. — Если они были заняты делом всё это время, то моё почтение. Хью глотнул ещё джина и приметил помятого Ричарда, спускающегося вниз. Сердце болезненно сжалось в груди. Оливия действительно была похожа на него: те же волосы цвета речного песка, тот же аккуратный нос, чуть вздёрнутый на конце, и тёмно-голубые глаза. Но на лице дочери черты играли мягче, да и унаследованные от Вивьен пухлые губы уравновешивали образ. Губы Ричарда же были тонкими и скривлёнными в извечной усмешке. — Кажись, наша работа спустилась, приятель. Как поступишь? — спросил Эндрю. — Закажу себе ещё выпить и посмотрю, что он будет делать дальше. Ты на колёсах, приятель? — Моя старушка припаркована на углу. Если надо, прокатимся с ветерком. Надо полагать, ты свою колымагу бросил подальше, чтобы не позориться? — Папашина колымага здесь совсем не к месту. Покатаюсь на твоей старушке, если ты не против. — Хью усмехнулся. — Будешь ещё? Я угощаю. Не боись, твоему шефу не сдам. — Ну, раз уж приятель из Бирмингема такой щедрый, то не откажусь, — усмехнулся агент Мезерви. — Знаешь, а ты очень даже неплохой парень, Хьюи. Айлендз протиснулся к стойке. — Приятель, будь добр, повтори нам с Эндрю. Трактирщик налил им напитки, а Хью положил на стойку на пару шиллингов больше и тихо спросил: — Не знаешь, что это за хлыщ? Уж больно загорелый для тусклого Лондона. — Он кивнул в сторону Ричарда. — А, этот? — Трактирщик усмехнулся. — Выпивоха и картёжник, болтается по свету, как говно в проруби. Кличка «Аристократ», в миру Ричард. Говорят, когда-то даже в Оксфорде учился. Бывает тут иногда. Сказал, что нашёл себе дельце по душе, а сюда явился, чтобы проведать брата. В этот раз, правда, заплатил без проволочек, даже девку снял приличного вида. А ты что, лицо ему подровнять решил? Хью усмехнулся: — Если и решусь, не боись: мы его на улице оприходуем. Негоже хорошему парню мебель портить. Спасибо, друг. — Он забрал стаканы и пошёл обратно к столу. Он отдал стакан Эндрю и сел, делая глоток из своего. — Узнал чего? — Наш общий друг поедет к брату. Хотя деньги у него явно есть, но видимо на что-то не хватает. — Слушай, он же, как и ты. На кой чёрт ему кататься по всяким захолустьям? — Эндрю покачивал стакан. — Вот это я и хочу понять. В южных странах он якшался с неприятным типом, что торгует раем и телами. А в письмах домой приглашал старого друга в путешествие за сокровищами. — Хочешь моё мнение, приятель? — Эндрю склонился к нему. — Пусти ему пулю в лоб. Виктор прикроет. — Я бы и рад, друг. Но обещал человеку, который мне как брат, что не сделаю этого. — Хью покачал головой. — К тому же пока, кроме того якшания, он ни в чём больше не замешан. Люди моего друга Джо пасут каждый его шаг. — Кстати, ты где так навострился джин пить? Я бы взял мастер-класс. Для работы пригодилось бы, — тихо сказал Эндрю. — У дочери этого выблядка. — Хью кивнул в сторону стойки, где сидел Ричард. — Приятель, похоже, все слухи о тебе врали. — Эндрю хмыкнул, звучно допивая стаут. — Сердце у тебя всё-таки есть. — Оно у всех есть, что за чушь. — Он сделал ещё глоток и улыбнулся. — Просто не все треплют об этом языком, приятель. Хью посмотрел на него в упор. — Не переживай. Мы, работяги, народ не из болтливых. Тайна о том, что твоё сердце не годится для охлаждения виски, помрёт вместе со мной. — Эндрю подмигнул. — Кажись, нам пора, Хьюи. Айлендз обернулся и увидел, что Ричард двигается к выходу. Одним глотком он допил джин и рванул за ним. Уже у выхода обернулся и кивнул трактирщику, одарившему его широкой ухмылкой. Ричард ловил такси. — Эндрю, друг, где твоя старушка? — спросил Хью, ускоряя шаг. — Без паники, приятель, она здесь. — Он потянул Айлендза за рукав, заставляя свернуть на Мэнселл-стрит. — Как тебе, а? Старенький, изрядно помятый «Хамбер» выглядел впечатляюще, но не особо надёжно. — Давай, приятель. Не время вспоминать о своих чопорных корнях, — подбодрил его Эндрю. — Запрыгивай. — Вон он! — Хью ткнул в «Остин», ползущий к выезду на Хай-стрит. — Гоните, Эндрю, гоните, чёрт возьми! — Сэр, вы же знаете, как доехать до поместья Хеллсингов, а он явно едет туда, — Эндрю выкрутил руль и выругался. — Но знаете, мне понравилось, как вы работаете в поле. Такое ощущение, что вы сами жили, как эти работяги. — Жил, Эндрю. И по карточкам питался. В одной из арендованных комнат меня, аристократа, даже клопы искусали. — Он грустно улыбнулся, вспомнив, как проснулся среди ночи от шевеления мерзкой кровососущей твари по лодыжке. О том, как испортил шерстяной костюм, опустив его в кипяток, он рассказывать агенту Мезерви, пожалуй, не станет. — Чёрт бы меня побрал! — Эндрю удивлённо смотрел на него. — Значит, Мезерви не врал, когда говорил, что вы начали карьеру с нуля? — Не врал. Но так как мы, работяги, народ не из болтливых, сдержите своё слово, Эндрю, прошу вас. — Я Эндрю Ронсон, сэр. — Он протянул руку. — И я вас не сдам. Приятно было поработать с вами в поле. — Взаимно, Эндрю. — Хью пожал протянутую руку. Они встряли в пробку. «Остин» проехал, а перед ними какие-то два кретина решили врезаться друг в друга. — Проклятье! И надо же им было именно сейчас врезаться! — выругался Хью, глядя на двух орущих друг на друга остолопов. — Не паникуй, приятель. Для этого мы нарушим с десяток-другой правил, которые сэр Айлендз не одобрил бы, а вот мой приятель Хьюи из Бирмингема — ещё как. — Эндрю резко выкрутил руль и объехал аварию. Вскоре они догнали «Остин», везущий Ричарда к поместью. Хью прокручивал в голове слова Мэнсфилда и предложение Эндрю. Всё было просто. Револьвер у него в кобуре, руки не дрогнут нажать на спусковой крючок. Искушение поставить жирную точку там, где Артур всегда ставил запятые, было велико. И всё же Ричард был её отцом. Поганым, надо заметить, но отцом. Артур разочаровался в брате, но любил его. Ричард был мерзавцем. Но единственным рациональным основанием для его убийства было душевное спокойствие Оливии. Когда при ней упоминали его имя, она словно пощёчину получала. Однако, чтобы Артур не вычеркнул самого Айлендза из своей жизни, требовалось что-то весомее. Хью чувствовал правоту Джозефа, назвавшего Ричарда «бомбой со сломанными часами», но доказать его связь по-прежнему не мог, сколько бы писем ни перлюстрировал. — Задумались об убийстве, сэр? — Эндрю кивнул на его руку, просунутую под пиджак. Айлендз усмехнулся, но покачал головой. — А дочь этого человека… какая она? Они похожи? — Почти полная копия. Но только внешне. По сути — совершенно другая. Ответственная, умная, сильная. А ещё язвительная, резкая и пьющая джин, не морща носа. — Он потёр переносицу и улыбнулся. — Настоящая, Эндрю. Она настоящая. — Это любовь, сэр. Хью кашлянул и поправил очки. — Всё иррациональное люди списывают на любовь, тогда как это не больше чем химия процессов, толкающая людей к размножению. — Вы просто слишком умный, чтобы это понять. — В каком смысле? Как можно быть слишком умным, чтобы понимать что-то? — Любовь, сэр, иррациональна. Вы пытаетесь её систематизировать и разложить по полкам, как данные. А её нужно просто почувствовать. Хью молчал. Что он мог сказать Эндрю? Что он и так её, чёрт возьми, чувствовал? Что физически его болезненно тянуло к ней, хоть разумом он и отрицал это? Что иногда хочет сорваться и повторить тот чёртов поцелуй, который иссушал его душу горькой виной четыре месяца? «Остин» остановился, выпуская Ричарда у Северных ворот поместья. После недолгих препирательств его пропустили внутрь. — Вы предпочли не стрелять? — Эндрю, я пойду за ним. Если он выйдет, продолжайте наблюдать. Если будет что-то срочное, можете сразу докладывать мне. — Это приказ? — Это просьба старого бирмингемского друга. — Он протянул ладонь. — Замётано, приятель, — Эндрю пожал ему руку в ответ. Постовые не сразу узнали сурового лорда Айлендза в грязном пиджаке и кепке, надвинутой на глаза. — Сэр Айлендз? Что с вами случилось? Вам требуется помощь? — постовой смотрел с таким удивлением, что Хью усмехнулся: маскировка удалась. — Помощь не нужна. Я работал в поле. Пропустите? — Конечно, сэр. Передать Уолтеру, чтобы он встретил вас? — Не нужно. — Он посмотрел кареглазому солдату в лицо, силясь вспомнить имя. — Спасибо, Киран. — Ну что вы, сэр. Хью и забыл, какое приличное расстояние отделяет ворота от дома. У него было тренированное тело и здоровые лёгкие, но к моменту, когда он добежал до входа, дыхание всё же сбилось. Поместье встретило его полумраком прихожей, однако он шёл уверенно: дом Артура был ему хорошо знаком. В гостиной никого не оказалось, и Хью поднялся на второй этаж, туда, где находился кабинет Артура. Оттуда доносились обрывки голосов на повышенных тонах, и он инстинктивно сунул руку под пиджак, готовясь в случае чего вынуть револьвер. Но стоило ему ступить в квадрат света, льющийся из дверного проёма, как его едва не сбила с ног убегающая Оливия.