Теория игр

      Первая неделя в техникуме пролетела как одно длинное уравнение с множеством неизвестных.       Акари просыпалась в шесть, завтракала в столовой, рисовые шарики, мисо-суп, зелёный чай — всё строго по расписанию, потом шла на лекции по теории проклятий, которые читал один из старших магов, затем обед, затем тренировки, затем ужин, затем библиотека до полуночи.       Она заполняла блокноты формулами, схемами и гипотезами.       Проклятая энергия вела себя странно. Она подчинялась законам сохранения, но источник её был субъективен — негативные эмоции. Акари пыталась вывести коэффициент перевода страха в джоули, но данные были слишком разрозненными.       — Ты опять не спала? — Нобара плюхнулась на скамейку рядом с ней в обеденный перерыв. — Мешки под глазами как у панды.       — Спала. Четыре часа.       — Это не считается.       — Для организма четыре часа — это 25% от суточной нормы. При кратковременном режиме допустимо.       Нобара закатила глаза и откусила от своего сэндвича.       — Слушай, математик. Сегодня у тебя первое настоящее задание. Годжо сказал, ты пойдёшь с Мегуми.       Акари подняла голову от тетради.              — Задание? Какое?       — Мелочь. Проклятие второго класса в заброшенном здании. Мегуми его зачистит, а ты будешь стоять в стороне и смотреть. Твоя задача — не вмешиваться, только наблюдать и анализировать.       — Почему я не могу вмешаться?       — Потому что ты ещё не умеешь драться, — раздался голос сзади.       Акари обернулась. Фусигуро Мегуми стоял в двух шагах, засунув руки в карманы формы. Как всегда, серьёзный, собранный, с лёгкой тенью усталости на лице.       — Годжо-сенсей считает, что тебе нужно понять механику боя до того, как ты начнёшь в нём участвовать, — продолжил он. — Сегодня ты просто наблюдатель. Фиксируешь данные, не лезешь.       — Я могу помочь, — возразила Акари. — Если я увижу дисбаланс, я смогу его скорректировать.              — Не сегодня.       Голос Мегуми был твёрдым. Акари поняла, что спорить бесполезно.       — Хорошо. Я буду наблюдать.       — Отлично. Выходим через час. Не опаздывай.       Он развернулся и ушёл так же бесшумно, как появился.       Нобара проводила его взглядом и хмыкнула.       — Суровый, да? Но нормальный. Если что, он прикроет.       — Я и не сомневалась.       — Кстати, — Нобара понизила голос и хитро прищурилась. — А ты заметила, что Годжо на тебя странно смотрит?       Акари замерла.              — В каком смысле?       — Ну, не знаю. Он на всех смотрит как на игрушки, а на тебя... — Нобара задумалась. — Как будто ты задачка, которую он не может решить. Это комплимент, кстати. Годжо обычно всё решает с первого взгляда.       — Я его тоже не могу "решить", — машинально ответила Акари. — Я не вижу его числа. Он для меня — пустота.       — Ого. — Нобара присвистнула. — Пустота, значит. А звучит как... ну, не знаю. Поэтично, что ли. Смотри, математик, не увлекись.       — Чем?       — Тем, что нельзя посчитать.       Нобара подмигнула, встала и ушла, оставив Акари в лёгком замешательстве.       Заброшенное здание оказалось бывшей фабрикой на окраине Токио.       Ржавые конструкции, выбитые окна, запах сырости и гнили. Солнце сюда почти не проникало — тучи и высотки соседних зданий создавали вечную тень. Мегуми шёл впереди, Акари держалась в двух шагах позади, как было велено.       — Оставайся здесь, — сказал он, останавливаясь у входа в главный цех. — Отсюда увидишь всё. Если что-то пойдёт не так — кричи.       — А если ты не услышишь?       — Услышу.       Он вошёл внутрь.       Акари осталась одна, прижимая к груди блокнот. Она смотрела на число Мегуми — 6 200, ровное, спокойное, чуть пульсирующее в такт его движениям.       Потом число изменилось.

6 500... 6 800... 7 200.

      Он вступил в бой.       Акари подалась вперёд, вглядываясь в темноту цеха. Она не видела самого сражения — только энергетические всплески. Мегуми двигался быстро, его тени метались по стенам, сжимая проклятие со всех сторон.       Число проклятия она тоже видела — 15 000. Выше, чем у Мегуми, но он компенсировал это техникой.       «Интересно, — думала Акари, лихорадочно записывая. — Он тратит энергию неравномерно. Всплески атаки чередуются с провалами защиты. Если бы я могла перераспределить...»       — Не вмешивайся, — раздалось у самого уха.       Акари подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась.       Годжо стоял в двух шагах, прислонившись к ржавой балке. На нём была та же неизменная повязка, но в полумраке она казалась ещё более непроницаемой.       — Вы? — выдохнула Акари. — Что вы здесь делаете?       — Наблюдаю за наблюдателем. — Он усмехнулся. — Мегуми справится. А ты чуть не бросилась ему помогать.       — Я не бросалась. Я просто анализировала.       — Анализировала, как можно вмешаться. Я же вижу.       Акари промолчала. Он был прав.       — Слушай, математик. — Годжо подошёл ближе. Совсем близко. Так, что она почувствовала исходящую от него странную пустоту. — Ты очень хочешь быть полезной. Это похвально. Но в бою главное — не расчёт. В бою главное — чувствовать момент. А момент не всегда ждёт, пока ты всё посчитаешь.       — Тогда как я могу быть полезной, если не считаю?       — Ты задаёшь правильные вопросы. — Он чуть наклонил голову. — Это уже много.       В этот момент из цеха донесся глухой удар, и число проклятия резко упало —

5 000, 2 000, 0.

      Мегуми справился.       Акари выдохнула, сама не заметив, что задержала дыхание.       — Молодец, — кивнул Годжо. — Переживала за напарника?       — Я оценивала вероятность его победы. Она составляла 87% с самого начала.       — Ага. А сердце колотилось просто так, да?       Акари открыла рот, чтобы возразить, и поняла, что не может. Потому что сердце действительно колотилось. Сильнее, чем должно было при простом наблюдении.       Годжо усмехнулся, но усмешка вышла какой-то... мягкой.       — Пошли. Поздравим героя.       Он развернулся и направился ко входу в цех. Акари пошла за ним, чувствуя странное тепло там, где он стоял рядом.       «Странно, — подумала она. — От пустоты не должно исходить тепло».       Мегуми встретил их у входа, отряхивая форму.       — Сенсей, — кивнул он Годжо без удивления. — Решили проверить?       — Решил посмотреть на нашу новую аналитическую единицу в деле. — Годжо указал на Акари. — Ну, математик, докладывай.       Акари раскрыла блокнот.       — Ты потратил на 15% больше энергии, чем требовалось, потому что выбрал неоптимальную траекторию первой атаки. Твои тени можно использовать эффективнее, если заходить с двух сторон одновременно, а не последовательно. В момент, когда проклятие контратаковало, ты отвлёкся на призыв, и защита упала на 40%. Если бы я могла перераспределить энергию в этот момент, ты бы не получил удар по корпусу.       Мегуми смотрел на неё с лёгким изумлением.       — Ты всё это видела? Со стороны?       — Я видела цифры.       Он помолчал.       — Удар по корпусу был не таким сильным.       — 1 200 единиц. Если пересчитать на физическое воздействие — примерно как удар бейсбольной битой. Не смертельно, но неприятно.       Мегуми перевёл взгляд на Годжо.       — Она всегда такая?       — Всегда. — Годжо улыбнулся. — Привыкай.       — Это... полезно, — нехотя признал Мегуми. — Если ты будешь на заданиях и будешь видеть такие вещи, это повысит эффективность.       — Я говорил. — Годжо потрепал Акари по голове, игнорируя её попытку уклониться. — Молодец, математик. Растёшь.       Прикосновение длилось секунду, не больше. Лёгкое, почти невесомое.       Но Акари запомнила его.       И тепло, которое снова откуда-то взялось.       Вечером она сидела в библиотеке, разбирая записи, когда дверь открылась.       — Акари! — Итадори ворвался как ураган, сияя улыбкой. — Я слышал, у тебя было первое задание! Как прошло? Рассказывай!       Он плюхнулся на стул напротив, пододвинул к себе её блокнот и начал листать, не спрашивая разрешения.       — Ого, это что? Графики? А это цифры? А что значит вот это?       — Юдзи, это мои рабочие записи...       — Круто! А я вот сегодня тренировался с Нобарой. Она говорит, у меня техника хромает, но я стараюсь! — Он поднял на неё глаза, и в них было столько искреннего интереса, что Акари невольно улыбнулась.       — Ты молодец.       — Это ты молодец! — Он захлопнул блокнот и вернул ей. — Слушай, а может, поедим? Я знаю одно место в городе, там рамен божественный. Нобара говорила, ты опять не ела нормально.       — Я ела. Завтрак, обед...       — Булочка из автомата не считается за обед! — перебил он. — Пошли. Я угощаю.       Акари хотела отказаться. У неё были данные для анализа, гипотезы для проверки, расчёты для...       Она посмотрела в его глаза и поняла, что не может сказать "нет".       — Хорошо. Только недолго.       — Ура! — Итадори вскочил так резво, что стул едва не упал. — Пошли!       Они вышли из библиотеки, пересекли двор и направились к выходу с территории техникума. Акари не заметила, как на крыше главного корпуса мелькнула тень.       Годжо стоял там, провожая их взглядом.       — Хороший мальчик, этот Юдзи, — сказал он тихо, в пустоту. — Искренний.       Ветер трепал белые волосы.       — Ей нужен кто-то, кто умеет радоваться жизни. Не зануда в повязке.       Он усмехнулся сам себе.       — А ты, Годжо, смотри, но не трогай. У тебя другие задачи.       Тень исчезла с крыши.       Рамэнная оказалась маленьким заведением в переулке, где пахло чесноком, кунжутом и уютом. Итадори заказал сразу две порции и смотрел, как Акари неуверенно вертит палочками.       — Ты никогда не ела рамэн? — удивился он.       — Ела. Но обычно быстро и без... атмосферы.       — Атмосфера — это главное! — объявил он. — Смотри. Сначала нюхаешь. Потом пробуешь бульон. Потом — лапшу. И только потом всё вместе. Это как... ну, как уравнение решать. По шагам.       Акари моргнула.       — Ты сравниваешь рамэн с уравнением?       — Ага. Вкусно же, когда правильно решено!       Она не сдержала улыбки.       — Ты необычный, Юдзи.       — Это потому что волосы розовые? — он усмехнулся. — Все так говорят.       — Нет. Потому что ты... простой. Не пытаешься казаться кем-то другим.       Итадори вдруг смутился. Опустил взгляд в тарелку.       — А чего пытаться? Я такой, какой есть. Если кому-то не нравится — их проблемы. — Он поднял глаза. — Тебе же не нравится, когда люди притворяются?       — Я не люблю, когда данные искажаются.       — Вот! — он ткнул палочкой в её сторону. — А я не люблю, когда люди искажаются. Мы с тобой похожи.       — Мы? — Акари скептически подняла бровь. — Ты — воплощение физической силы и интуиции. Я — ходячий калькулятор.       — Ну и что? — пожал плечами Итадори. — Главное не это. Главное — внутри. Ты добрая. Я сразу понял.       — Откуда? Ты же меня почти не знаешь.       — Знаю. — Он улыбнулся. — Ты переживала за Мегуми на задании. Годжо рассказывал.       — Годжо? — Акари удивилась. — Он говорил обо мне?       — Ага. Сказал, что ты стояла снаружи и чуть не бросилась помогать, хотя тебе запретили. Значит, тебе не всё равно.       Акари задумалась.       Она действительно хотела помочь. Не из расчёта, не из теории вероятности. Просто... хотела.       — Наверное, ты прав, — сказала она тихо.       — Конечно прав! — Итадори довольно откусил лапшу. — Ешь давай, остынет.       Она ела.       И впервые за долгое время не думала о формулах.       Ночью, лёжа в своей комнате, Акари прокручивала в голове прошедший день.       Задание. Мегуми, его эффективность, его травма. Годжо, появившийся из тени. Его слова: «В бою главное — чувствовать момент». Его рука на её голове. Тепло. Потом рамэн. Итадори, его улыбка, его простота. «Ты добрая».       Она перебирала эти моменты, как данные, пытаясь найти закономерность.       Но закономерности не было.       Было только странное, тёплое, сбивающее с толку чувство, которое не поддавалось анализу.       — Переменная, которую нельзя вычислить, — прошептала Акари в темноту. — Интересно.       Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.