Бифуркация

      Три дня.       Три дня Итадори избегал её.       Акари видела его в столовой — он садился за другой стол. В коридорах — он отворачивался, когда она проходила мимо. На тренировках — он уходил сразу после окончания, не оглядываясь.       Она не знала, что делать.       — Ты выглядишь ужасно, — сказала Нобара, плюхаясь рядом на скамейку. — Что случилось?              — Ничего.       — Врёшь. Итадори тоже ходит сам не свой. Вы поссорились?              — Мы... не ссорились.       — А что тогда?       Акари молчала.       — Ладно, — Нобара вздохнула. — Не хочешь говорить — не говори. Но знаешь что? Если ты его ранила — исправляй. Он хороший парень. Таких мало.       — Я знаю.       — Тогда иди и поговори с ним.       Нобара ушла.       Акари сидела на скамейке, глядя на пустой двор. Она знала, что Нобара права. Но каждый раз, когда она собиралась подойти к Итадори, перед глазами вставало лицо Годжо.       Его губы в миллиметре от её. Его слова: «Я хочу узнать».       И то, как он отступил, когда появился Итадори.       Она не понимала. Ничего не понимала. Цифры не работали. Формулы рассыпались. Она чувствовала, но не могла проанализировать.       Впервые в жизни математика была бессильна.       На четвёртый день она нашла его на крыше.       Итадори сидел на краю, свесив ноги, и смотрел на закат. Она никогда не видела его таким — неподвижным, тихим.       — Юдзи.       Он не обернулся.       — Я знаю, что ты здесь. Слышал шаги.       — Ты избегаешь меня.       — Да.       — Почему?       Он помолчал. Ветер трепал его розовые волосы, солнце окрашивало их в оранжевый.       — Потому что я сказал тебе, что люблю тебя. А ты пошла к нему.       — Я не...       — Ты пошла, — перебил он. — Я видел. Вы стояли там, и он... он почти поцеловал тебя.       — Юдзи...       — Я не виню тебя, — сказал он. — Он — Годжо Сатору. Сильнейший. Умный, красивый, сильный. А я... я просто Итадори Юдзи. Парень с проклятием внутри.       Он усмехнулся горько.       — Ты думаешь, это вопрос силы? — спросила Акари.       — А что это? — Он повернулся к ней. В его глазах была боль. — Ты всегда считаешь. Взвешиваешь. Сравниваешь. И ты выбрала его.       — Я не выбирала.       — Ты стояла с ним. Ты смотрела на него так, как никогда не смотрела на меня.       — Как?       — Как на чудо.       Слова повисли в воздухе.       Акари подошла ближе, села рядом с ним на край крыши.       — Юдзи, — сказала она тихо. — Я не знаю, что я чувствую. Я никогда не умела этого. Мои чувства — это цифры. А тут... цифр нет.       — И что?              — Я не могу выбрать, потому что не понимаю, что выбрать. Для меня вы оба... важны. По-разному.       — По-разному?       — Ты — как солнце. Когда ты рядом, тепло, спокойно, я могу просто... быть. Не считать, не анализировать. Просто быть.       — А он?       Она замолчала.              — Он — как бесконечность. Я не могу его взвесить, не могу понять. Рядом с ним я теряю контроль. Мои формулы рассыпаются. Я... боюсь.       — Боишься?       — Да. Боюсь, что если сделаю не тот шаг, потеряю всё. И тебя, и его.       Итадори смотрел на неё долго.       — Ты не можешь выбрать, — сказал он.       — Нет.       — Тогда я подожду.       — Что?       — Я подожду, пока ты поймёшь. — Он улыбнулся — впервые за четыре дня. Грустно, но искренне. — Я сказал, что буду рядом всегда. Я не отказываюсь от своих слов.       — Юдзи...       — Но ты должна знать, — он посмотрел ей в глаза. — Я не отступлю. Если ты выберешь его... я приму это. Но я не перестану любить тебя. Просто буду любить издалека.       Она не знала, что ответить.       Он встал, протянул ей руку.       — Пойдём? Уже темно.       Она взяла его руку. Он помог ей подняться.       Они спустились с крыши молча. Но между ними больше не было пропасти.       На пятый день её нашёл Годжо.       Она сидела в библиотеке, перебирая записи, когда он вошёл и закрыл за собой дверь.       — Мы должны поговорить, — сказал он.       — О чём?       — О том, что случилось.       — Ничего не случилось.       — Акари.       Он сел напротив, снял повязку. Его глаза были серьёзными.       — Тот разговор... я не должен был позволять себе так близко.       — Вы пожалели?       — Я? — Он усмехнулся. — Я жалею, что не сделал этого раньше. И жалею, что сделал. Я жалею всё. Каждый день, каждую минуту, когда смотрю на тебя и не могу...       Он замолчал.       — Что?       — Не могу быть просто твоим наставником.       — А кем вы хотите быть?       — Я хочу... — Он посмотрел на неё. — Я хочу быть тем, кто просыпается рядом с тобой. Кто видит твою улыбку каждое утро. Кто может обнять тебя, когда тебе плохо, и не думать о том, что это неправильно.       — Почему это неправильно?       — Потому что я — Годжо Сатору. Потому что я старше. Потому что я твой учитель. Потому что... — Он вздохнул. — Потому что если я позволю себе быть с тобой, я стану слабым.       — Вы верите в это?       — Я знаю это.       — Вы знаете? — Она посмотрела ему в глаза. — Или вы боитесь?       Он молчал.       — Вы боитесь, — сказала она. — Боитесь, что если откроетесь, то потеряете контроль. Боитесь, что кто-то использует меня против вас. Боитесь, что не сможете защитить.       — Акари...       — Я права?       — Да. — Он закрыл глаза. — Ты всегда права. Это бесит.       — Тогда послушайте меня. — Она встала. — Я не хочу быть тем, кого вы защищаете. Я хочу быть тем, кто стоит рядом.       — Ты не понимаешь. Если кто-то узнает, что ты для меня значишь...       — Что? Используют меня? — Она подошла ближе. — Меня уже используют. Каждый день. Как аналитика. Как стратега. Как инструмент. Но вы... вы единственный, кто видит во мне человека.       — Я вижу в тебе больше, чем человека.       — Что?       — Всё, — сказал он. — Я вижу в тебе всё.       Тишина повисла между ними.       Она смотрела на него. На его глаза, которые видели бесконечность. На его руки, которые могли уничтожить всё. На его губы, которые были так близко.       — Сатору, — сказала она.       Он вздрогнул. Она назвала его по имени. Не сэнсей. Не Годжо. Просто — Сатору.       — Не надо, — прошептал он. — Если ты назовёшь меня так, я не смогу...       — Не сможешь что?       — Не смогу отпустить.       Она шагнула вперёд.       Он не отступил.       — А кто просит тебя отпускать? — спросила она.       Он смотрел на неё долго. Очень долго.Потом наклонился и коснулся губами её лба.       Лёгко. Невесомо. Как будто боялся сломать.       — Я не могу, — прошептал он. — Не сейчас. Не так.       — Почему?       — Потому что ты не готова. Потому что он... — Он замолчал.       — Юдзи?       — Да. Ты нужна ему. И он нужен тебе. Я видел, как ты смотришь на него. Ты с ним другая.       — С тобой я тоже другая.       — Другая. — Он усмехнулся. — С ним ты спокойна. Со мной — потеряна. Это разные вещи.       — Это не значит, что одна из них неправильная.       — Это значит, что ты должна выбрать.       Она посмотрела на него.       — Ты говоришь, что я должна выбрать?       — Да. — Он отступил. — Не сейчас. Но когда-нибудь. Потому что если ты не выберешь, мы все будем страдать. Я, ты, он. Это нечестно.       — А если я не могу?       — Тогда я выберу за тебя.       Он надел повязку.       — Я не буду больше подходить. Я не буду больше... позволять себе. Если ты решишь, что я нужен тебе — ты знаешь, где меня найти.       Он направился к двери.       — Сатору.       Он остановился.       — Если я приду, ты будешь ждать?       — Всегда, — сказал он, не оборачиваясь. — Я буду ждать всегда.       Дверь закрылась.       Вечером она сидела на подоконнике, глядя в окно.       В голове было пусто. Впервые в жизни — абсолютная тишина.       Ни цифр. Ни формул. Ни графиков. Только два лица.       Одно — розоволосое, с широкой улыбкой и искренними глазами. Которое говорило: «Я буду рядом всегда».       Второе — скрытое повязкой, с глазами, которые видели бесконечность. Которое говорило: «Я буду ждать всегда».       Она не знала, что выбрать.       Она не знала, хочет ли выбирать.       В дверь постучали.       — Войдите.       Это был Итадори. С пакетом.       — Я принёс рамэн, — сказал он. — Ты не ела весь день.       — Откуда ты знаешь?       — Нобара сказала.       Он вошёл, поставил пакет на стол, достал контейнеры. Как всегда.       — Юдзи.       — Мм?       — Ты сказал, что будешь ждать.       — Да.       — А если я никогда не смогу выбрать?       Он замер. Посмотрел на неё.       — Тогда я буду ждать вечность, — сказал он. — Я же сказал. Я не отступаю.       — Это глупо.       — Это любовь. — Он улыбнулся. — Она вообще глупая.       Она не знала, что ответить.       Он сел рядом, пододвинул ей рамэн.       — Ешь. Потом будешь думать.       Она ела.       Он молчал.              И это молчание было теплее любых слов.       Годжо стоял на крыше и смотрел на звёзды.       — Ты опять здесь, — сказал Нанами, подходя.       — Здесь хорошо думается.       — О чём?       — О том, что я сделал правильно, но чувствую себя неправым.       — Ты сказал ей?       — Сказал, что буду ждать.       — И это правильно?       — Нет. — Годжо снял повязку, посмотрел на небо. — Правильно было бы отпустить. Сказать, что ничего нет. Чтобы она забыла.       — Но ты не сказал.       — Не смог.       — Потому что любишь.       — Потому что люблю. — Он усмехнулся. — Сильнейший маг в мире не может сказать «я тебя люблю» девушке. Смешно, да?       — Не смешно, — сказал Нанами. — Это грустно.       Они молчали.       — Что ты будешь делать? — спросил Нанами.       — Ждать. — Годжо надел повязку. — Как и обещал.       — А если она выберет его?       — Тогда... — Он посмотрел вниз, на окно комнаты Акари, где горел свет. — Тогда я буду рад, что она счастлива. Даже если не со мной.       Он ушёл.       Нанами остался один.       — Дурак, — сказал он тихо. — Настоящий дурак.