Коллапс волновой функции

      Последний день.       Акари проснулась от того, что её щекотали. Она открыла глаза и увидела Итадори, который сидел рядом с кроватью и водил пером по её лицу.       — Доброе утро, — сказал он с улыбкой.       — Ты что делаешь?       — Бужу тебя. Ты слишком долго спишь.       — Я спала шесть часов.       — Это мало.       — Это нормально.       — Это не нормально. — Годжо вошёл в комнату с подносом. — Нормально — спать восемь часов. Есть три раза в день. Не забывать про отдых.       — Вы оба решили меня воспитывать?       — Да, — ответили они хором.       Она села на кровати, принимая поднос. Завтрак был горячим — рис, суп, зелёный чай. Итадори сел рядом, Годжо — напротив.       — Вы приготовили? — спросила она.       — Я приготовил, — сказал Годжо. — Он только мешал.       — Я не мешал! Я подавал ингредиенты!       — Ты перепутал соль и сахар.       — Это был творческий подход.       — Это была катастрофа.       Акари слушала их перепалку и чувствовала, как тепло разливается по телу.       — Спасибо, — сказала она.       — Не за что, — ответили они.       После завтрака они сидели на кровати. Итадори прислонился к спинке, Акари сидела между ним и Годжо.       — Ты сегодня спокойная, — заметил Годжо.       — Я просто... не хочу думать о завтра.       — Правильно. — Он взял её за руку. — Думай о сегодня.       — О чём именно?       — О нас.       Она посмотрела на него. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то новое. Не защита. Не забота. Желание.       — Сатору...       — Можно? — спросил он.       Она кивнула.       Он наклонился и поцеловал её. Не в лоб, не в щёку. В губы. Медленно, глубоко, как будто хотел запомнить вкус.       Итадори смотрел. Не отворачивался, не ревновал. Просто смотрел.       Когда Годжо отстранился, он спросил:       — Теперь я?       — Ты хочешь? — спросила Акари.       — Очень.       Он наклонился и поцеловал её. Иначе, чем Годжо. Мягче, теплее, как будто боялся сломать.       — Я люблю тебя, — сказал он, отстраняясь.       — Я знаю.       — И я, — добавил Годжо.       Она смотрела на них. На своих двоих.       — Я люблю вас обоих, — сказала она. — Это странно.       — Странно, — согласился Итадори.       — Но хорошо, — добавил Годжо.       Она улыбнулась.       Потом они лежали на кровати втроём.              Итадори обнимал её с одной стороны, Годжо — с другой. Она чувствовала тепло их тел, их дыхание, их руки на своей талии.       — Ты когда-нибудь думала, что будешь в такой ситуации? — спросил Итадори.       — Никогда.       — И что чувствуешь?       — Спокойствие.       — Спокойствие? — удивился Годжо. — С двумя мужчинами в одной кровати?       — С вами — да.       Он усмехнулся.       — Ты невыносима.       — Ты уже говорил.       — Повторю.       Она повернулась к нему.       — Ты хочешь меня поцеловать?       — Да.       — Тогда поцелуй.       Он поцеловал. Долго, медленно, как будто время остановилось.       Итадори ждал. Когда Годжо отстранился, он сказал:       — Теперь я.       — Ты всегда хочешь после него? — спросила Акари.       — Я всегда хочу тебя. Не важно, после кого.       Он поцеловал её. Так же медленно, но иначе. Нежнее.       Годжо смотрел.       — Ты не ревнуешь? — спросила Акари.       — Нет.       — Почему?       — Потому что я знаю, что ты вернёшься.       Она посмотрела на него.       — Всегда.       День тянулся медленно. Они гуляли по территории техникума, держась за руки. Итадори слева, Годжо справа. Акари посередине.       — На нас смотрят, — заметила она.       — Пусть смотрят, — сказал Годжо.       — Это странно.       — Это наша жизнь.              Они прошли мимо Нобары, которая шла с тренировки. Она остановилась, посмотрела на них, покачала головой.       — Вы трое — ненормальные, — сказала она.       — Знаем, — ответил Итадори.       — Но я рада за вас.       Она ушла.       — Она рада, — сказала Акари.       — Нобара всегда рада, когда есть о чём посплетничать, — усмехнулся Годжо.       — Ты циник.       — Я реалист.       Они сели на скамейку. Итадори положил голову ей на плечо, Годжо взял за руку.       — Что будет завтра? — спросила Акари.       — Завтра мы победим, — сказал Годжо.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что мы вместе.       Она сжала его руку.       — Я верю.       Вечером они вернулись в её комнату.             Итадори сел на кровать, Годжо — на стул. Акари стояла у окна, глядя на закат.       — Ты красивая, — сказал Итадори.       Она обернулась.       — Что?       — Красивая. Я давно хотел сказать.       — Ты говорил.       — Повторю.       Она подошла к нему. Он взял её за руку, потянул на кровать.       — Иди сюда.       Она села рядом.       — Ты сегодня особенно красивая, — сказал Годжо.       — Вы сговорились?       — Нет. Просто правда.       Она смотрела на них. На Итадори, который улыбался ей, и на Годжо, который смотрел с нежностью.       — Что вы хотите?       — Тебя, — сказал Итадори.       — Обоих, — добавил Годжо.              Она замерла.       — Сейчас?       — Если ты хочешь.       Она подумала. Потом кивнула.       — Хочу.       Итадори поцеловал её первым. Мягко, нежно, как будто она была из стекла. Его руки скользнули по её спине, притягивая ближе.       — Ты такая тёплая, — прошептал он.       — Ты тоже.       Годжо подошёл сзади, обнял за талию. Его губы коснулись её шеи, спустились к плечу.       — Сатору...       — Мм?       — Это...       — Хорошо?       — Да.       Итадори отстранился, смотря на неё.       — Можно я раздену тебя?       Она кивнула.       Его пальцы были неуверенными, но осторожными. Он снял с неё футболку, потом лифчик. Его дыхание перехватило.       — Ты прекрасна.       — Юдзи...       Он поцеловал её плечо, ключицу, грудь. Медленно, изучающе.       Годжо тоже разделся. Его руки скользнули по её животу, спустились ниже.       — Ты хочешь? — спросил он.       — Да.       Они уложили её на кровать. Итадори был сверху, Годжо — сбоку, целуя шею.       — Я люблю тебя, — прошептал Итадори, входя в неё.       — Я тоже, — ответила она.       Годжо целовал её губы, шею, грудь. Его пальцы скользили по её телу, везде, где не хватало Итадори.       — Ты наша, — сказал Годжо.       — Ваша, — повторила она.       Они двигались в унисон, как будто всегда были одним целым. Итадори был нежным, Годжо — страстным. Акари была между ними, принимая обоих.       Когда всё закончилось, она лежала, тяжело дыша, между ними.       — Ты как? — спросил Итадори.       — Хорошо. Очень хорошо.       — Ты плачешь? — заметил Годжо.       Она коснулась щеки. Слёзы.       — Я... не знаю почему.       — От счастья, — сказал он.       — Наверное.       Они лежали втроём, переплетённые, и время остановилось.       Потом они разговаривали. Обо всём и ни о чём.       — Ты боялась? — спросил Итадори.       — Немного.       — Чего?       — Что вам не понравится.       — Нам? — усмехнулся Годжо. — Ты шутишь?       — Я серьёзно.       — Акари. — Он повернулся к ней. — Ты — лучшее, что было в моей жизни. Всё, что связано с тобой, мне нравится.       — Даже когда я считаю?       — Даже когда считаешь.       Она улыбнулась.       — Ты тоже, — сказал Итадори. — Даже когда ворчишь.       — Я не ворчу.       — Ворчишь.       — Это стратегическое планирование.       — Это ворчание.       Акари рассмеялась.       — Вы оба идиоты.       — Твои идиоты, — сказал Годжо.       — Мои.       Она поцеловала его, потом Итадори.       — Я люблю вас.       — Мы знаем, — ответили они.       Ночь тянулась медленно. Они говорили, целовались, касались. Иногда засыпали, но ненадолго.       — Расскажи о себе, — попросила Акари Годжо.       — Что ты хочешь знать?       — Всё.       Он задумался.       — Я был одинок. Всегда. Потом появился Гето. Он был моим другом. Я думал, что мы будем вместе всегда.       — Что случилось?       — Он ушёл. Слишком много видел, слишком много потерял. Я не смог его удержать.       — Ты винишь себя?       — Каждый день.       Она взяла его за руку.       — Это не твоя вина.       — Знаю. Но всё равно виню.       — Я помогу тебе простить себя.       — Ты уже помогаешь.       Она поцеловала его.       Итадори молчал. Потом сказал:       — У меня тоже был друг. Его звали Юдзи. Он погиб. Я думал, что не смогу жить дальше.       — Ты смог.       — Смог. Потому что встретил вас.       Он обнял её, потом Годжо.       — Мы теперь вместе. Всегда.       — Всегда, — повторила Акари.       Под утро она проснулась от того, что кто-то гладил её по волосам.       Она открыла глаза. Годжо смотрел на неё.       — Ты не спишь?       — Не могу.       — Почему?       — Боюсь пропустить момент.       — Какой момент?       — Когда ты счастлива.       Она улыбнулась.       — Я счастлива сейчас.       — Знаю. Поэтому и не сплю.       Она поцеловала его.       Итадори заворочался рядом.       — Вы опять целуетесь без меня?       — Присоединяйся, — сказал Годжо.       Он присоединился.       Утром они завтракали втроём. Быстро, потому что через час нужно было выезжать на задание.       — Ты готова? — спросил Годжо.       — Готова.       — Мы справимся, — сказал Итадори.       — Знаю.       Она посмотрела на них. На своих двоих.       — Что бы ни случилось сегодня, я хочу, чтобы вы знали...       — Знаем, — перебили они.       — Что?       — Что ты нас любишь.       Она улыбнулась.       — Люблю.       Они вышли из комнаты. Вместе. Задание заняло три часа.       Проклятие было сильным, но они были сильнее. Акари координировала, Годжо атаковал, Итадори прикрывал.       — Слева! — крикнула она.       — Вижу! — ответил Годжо.       — Я прикрою! — Итадори встал перед ней, принимая удар на себя.       — Юдзи!       — Всё нормально. — Он улыбнулся. — Я же говорил: я всегда рядом.       Они уничтожили проклятие за сорок минут. Остальное время ушло на зачистку.       Когда всё закончилось, Акари села на землю, тяжело дыша.       — Устала? — спросил Итадори.       — Немного.       — Я понесу тебя.       — Не надо...       Он уже подхватил её на руки.       — Я сказал: понесу.       Годжо шёл рядом.       — Ты тоже ранен? — спросила Акари.       — Царапина.       — Покажи.       — Не стоит.       — Сатору.       Он вздохнул, показал руку. Кровь, но не сильно.       — Я в порядке.       — Я проверю сама.       Она взяла его руку, осмотрела.       — Нужно обработать.       — Дома.       — Хорошо.       Они вернулись в техникум. Итадори нёс её, Годжо шёл рядом. Все смотрели.       — Вы трое — спектакль, — сказала Нобара, встречая их у ворот.       — Мы знаем, — ответил Итадори.       — Но вы справились.       — Всегда.       Вечером они сидели в её комнате. Годжо обрабатывал рану, Итадори прижимался к Акари.       — Ты сегодня была великолепна, — сказал Годжо.       — Я просто делала свою работу.       — Ты спасла нас.       — Вы спасли меня.       — Мы спасли друг друга, — сказал Итадори.       Она улыбнулась.       — Да. Мы.       Они сидели втроём, и мир за окном казался далёким.       — Что теперь? — спросила Акари.       — Теперь мы будем жить, — сказал Годжо.       — Вместе, — добавил Итадори.       — Всегда, — закончила она.       Они сидели, обнявшись, и время текло медленно, как река.             И это было правильно.