Часть 2

Прошло шесть лет. Поместье Грендшфер уже не казалось таким мрачным, как раньше. По крайней мере — для одной маленькой девочки. Кассиопея Грендшфер росла, словно солнечный луч среди каменных стен. Её звонкий смех разносился по коридорам, наполняя их жизнью, которой здесь не было долгие годы. Белокурые волосы теперь спадали мягкими волнами до плеч, а голубые глаза сияли живым, искренним любопытством. — Папа! Смотри! — она бежала по саду, держа в руках венок из полевых цветов, сплетённый неумело, но с огромной старательностью. Каспиян Грендшфер, стоящий неподалёку, наблюдал за ней с редкой для него мягкостью. — Ты сама это сделала? — спросил он, слегка приподняв бровь. — Да! — Кассиопея гордо подняла подбородок. — Это для мамы… но если хочешь, я сделаю тебе лучше! На секунду Каспиян замер. А затем тихо усмехнулся. — Для меня? Тогда он должен быть идеальным. — Будет! — уверенно заявила девочка. Он подошёл ближе и присел перед ней, поправляя выбившуюся прядь её волос. — Ты уже идеальна, ma petite étoile. Она улыбнулась — широко, искренне, так, как умеют только дети. И в этот момент в её взгляде было всё: любовь, доверие, безграничная вера. Та самая, которую невозможно подделать. Каспиян не отказывал ей почти ни в чём. Лучшие платья из Парижа. Игрушки, привезённые из разных уголков Европы. Учителя, которые могли дать ей знания, недоступные большинству взрослых. Но не это было главным. Он уделял ей время. Настоящее. Они вместе гуляли по саду, он учил её читать старинные книги, рассказывал о роде, о магии, о мире. И Кассиопея слушала. Всегда. С широко раскрытыми глазами. С той самой детской любовью, в которой не было ни тени страха. Элеонора наблюдала за этим со стороны, иногда мягко улыбаясь. — Ты её балуешь, — сказала она однажды, стоя у окна. — Возможно, — спокойно ответил Каспиян. — Но она — моя дочь. И в этих словах было больше, чем просто факт. Это было обещание. А далеко за морем, в Англии, всё было иначе. Совсем иначе. В мрачном доме на площади Гриммо рос мальчик по имени Сириус Блэк. Ему было семь. И он уже знал, что такое дисциплина. — Спина ровно, Сириус. Холодный голос Вальбурга Блэк разрезал воздух, словно нож. Мальчик стиснул зубы и выпрямился. — Ты — Блэк, — продолжила она, медленно обходя его. — Запомни это. В твоих венах течёт чистейшая кровь. Ты обязан соответствовать. Сириус молчал. Он уже знал — отвечать не нужно. Не здесь. Не сейчас. Рядом, чуть позади, стоял его младший брат — Регулус Блэк. Маленький, тихий, внимательный. Сириус краем глаза следил за ним. Всегда. Если Регулус делал ошибку — Сириус замечал. Если тот уставал — Сириус видел. Но не вмешивался. Пока не нужно. Их детство было выверено до мелочей. Уроки. Этикет. История рода. И — бесконечные светские вечера. Дом Блэков часто наполнялся гостями. Люди в дорогих одеждах, с холодными улыбками и цепкими взглядами. — Сириус, подойди, — звала Вальбурга. И он подходил. С идеально ровной осанкой. С выученной маской на лице. — Это мой старший сын, — говорила она с гордостью. — Будущее рода Блэк. Сириус кивал, произносил заученные фразы, позволял себя рассматривать. Как экспонат. Как наследника. Как символ. Но внутри… Внутри что-то тихо сопротивлялось. Он не мог это объяснить. Не мог назвать. Но чувствовал. Каждый раз, когда слышал слова о «чистоте», о «величии», о «долге». Каждый раз, когда видел, как Регулус старается быть идеальным. Каждый раз, когда ловил взгляд матери — холодный, оценивающий. Ночью, когда дом наконец затихал, Сириус сидел у окна. Смотрел на небо. На звёзды. — Когда-нибудь… — тихо прошептал он. Но не закончил. Он ещё не знал, что именно «когда-нибудь». Только чувствовал — всё не может быть так всегда. В то же время, в далёкой Франции, Кассиопея лежала в своей комнате, укрытая мягким одеялом. — Спокойной ночи, ma chérie, — тихо сказала Элеонора, целуя её в лоб. — Спокойной ночи, мама. — И не забудь — завтра урок с месье Дюваль. — Я помню! — весело ответила девочка. Дверь закрылась. Кассиопея перевернулась на бок и посмотрела в окно. На те же звёзды. — Интересно… — прошептала она. — Кто там? Она улыбнулась и закрыла глаза. Две разные жизни. Два разных мира. Золото и холод. Любовь и долг. Но небо над ними было одно. И звёзды — те же самые. И где-то среди них уже была написана их история.