Глава 16. Тени прошлого

Август, 1969 Вокруг было тихо, постель казалась слишком мягкой, в воздухе стоял запах чего-то незнакомого. Лишь через несколько секунд Белла открыла глаза и поняла, где находится. Спальня была чужой. Тёмная мебель, плотные шторы. Всё здесь было безупречно аккуратно, почти безлико, и только смятая простыня рядом напоминала о прошедшей ночи. Она медленно повернула голову. Он уже не спал. Том стоял у окна, застёгивая манжету рубашки. На нём ещё не было мантии, и от этого он казался почти обычным человеком. Только слишком красивым, слишком спокойным, слишком недоступным. Белла приподнялась на локте, не в силах отвести от него взгляд. И в этот момент внизу раздался стук в дверь. Он обернулся. — Лежи тихо, — произнёс он негромко. — И ни звука. Белла кивнула. Он ещё секунду смотрел на неё, будто проверяя, послушается ли она, а затем вышел из комнаты. Через несколько мгновений снизу послышались шаги, скрип двери и приглушённые голоса. Сначала Белла лежала неподвижно, как он велел. Но любопытство, конечно же, оказалось сильнее. Она бесшумно выбралась из постели, быстро накинула на себя мантию и подошла к двери, приоткрыв её ровно настолько, чтобы можно было слышать. Голос Тома звучал спокойно, сухо, по-деловому. — …значит, с ним можно работать дальше. Другой голос ответил почти сразу. Долохов. Белла узнала его по хрипловатой манере говорить. — Да, Лорд. Первые шаги по проникновению в Отдел магического правопорядка сделаны. У нас есть человек в Секторе борьбы с незаконным использованием изобретений маглов. Однако в этом секторе есть двое, которые могут создать проблемы. Белла, затаив дыхание, сделала ещё шаг вперёд. — Яксли полагает, что у нас есть шанс выйти на заместителя через его брата. Но это займёт время, — продолжил Долохов. Белла невольно напряглась. Ей хотелось слышать больше. Ещё чуть-чуть. Она перенесла вес тела, и половица под ногой предательски скрипнула. Внизу сразу стихли. На несколько мучительно долгих секунд дом будто вымер. Потом раздался голос Долохова: — Мы одни, Лорд? — Что, Долохов, ты теперь вздрагиваешь от каждого скрипа старого дома? Белла выдохнула и бесшумно отступила от двери, сердце колотилось. На цыпочках она вернулась к кровати, но тут же её взгляд упал на письменный стол у стены. Разговор внизу снова продолжился, но звучал уже тише и осторожнее. Она подошла к столу. Вещи на нём лежали так аккуратно, что казалось, каждая мелочь знает своё место. Тёмная книга. Перчатки. Серебряная застёжка. Несколько бумаг, сложенных в ровную стопку. Белла замерла на секунду, а потом всё же потянулась к вещам. Она знала, что не должна этого делать. И всё-таки не удержалась. Сердце продолжало колотиться, но любопытство брало верх. Белла снова оглядела стол. Казалось, будто каждая вещь здесь скрывала свою тайну. Пальцы, почти машинально, потянулись к серебряной застёжке. Она повернула её в руках, но быстро вернула на место. Это было не то, что она искала. Затем она, не раздумывая, потянулась к бумагам. Её взгляд скользнул по тексту, но ничего значимого не было и там. Разочарованно она убрала их и снова оглядела стол. Перчатки. Не успев осознать, что делает, она взяла их в руки, медленно поднесла к лицу, закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь ощутить его запах. Такой знакомый, едва уловимый, тот самый, который всегда был с ним. Она прижала перчатки к груди, чувствуя, как сердце начинает биться ещё быстрее. Это было глупо, она знала это, но в этот момент не могла остановиться. Вздохнув, она положила их обратно на стол. Затем Белла взяла книгу, она называлась «Волхование всех презлейшее», и быстро пробежалась по оглавлению. В ней говорилось о тёмных ритуалах, но Беллатриса никогда раньше не слышала о таких, да и он ей никогда не советовал эту книгу к чтению. Хотя последний год Белла читала только то, что он рекомендовал ей. Нахмурившись, она убрала книгу на место. Тут её взгляду упал на выдвижной ящик. Рука сама потянулась к нему. Дёрнув за ручку, она выдвинула его. Внимание Беллы сразу привлек конверт. Это был конверт с документами, слегка потрёпанный временем. Опустив в него руку, она нащупала что-то твёрдое и, достав предмет, увидела пожелтевшую карточку. Белла всмотрелась в неё. Странно. Это был документ явно старого образца, сейчас таких она уже не встречала. Лицензия на трансгрессию Том Марволо Реддл Дата рождения: 31 декабря 1926 Выдано: 3 июня 1944 Не Тёмный Лорд. А имя, которое она слышала лишь дважды. Настоящее, человеческое, почти невозможное в этой комнате. И дата. День рождения. У него был день, с которого всё началось. Был возраст. Было прошлое. Но эта дата смутила её. Белла быстро произвела в уме подсчёт. Значит, сейчас ему сорок два. Быть может, это ошибка? Его кожа была без единой морщинки — гладкая, словно воск, и белая, как фарфор. Да, он выглядел неестественно, и она догадывалась, что это связано с тёмной магией, с её последствиями, но к такой цифре всё равно была не готова. Белла медленно провела пальцем по бумаге, как будто от этого могла прикоснуться к чему-то, что он скрывал от всех. — Нашла что-то интересное? Голос за спиной прозвучал так близко, что она вскрикнула и резко обернулась. Том стоял в дверях. Белла едва не выронила карточку. На мгновение ей показалось, что сейчас он разозлится по-настоящему. Но в его лице не было бешенства. Возможно, потому что ничего принципиально нового она не узнала: это имя она и так уже слышала раньше, от Слизнорта, а также в его воспоминаниях на уроках легилименции, и он, разумеется, помнил об этом. Том медленно подошёл и забрал карточку из её пальцев. — Я велел тебе лежать тихо, — произнёс он. Белла всё ещё смотрела на него во все глаза. — Сорок два? Он бросил на неё короткий взгляд. — Это тебя так удивило? — Я… — Белла запнулась. — Я не думала, что вы… — Что я настолько стар? — в его голосе мелькнула сухая усмешка. Она смутилась. — Просто… вы выглядите иначе. Том положил карточку обратно в ящик и задвинул его. — Время оставляет следы на всех, Белла. Не всегда одинаково. — Это из-за тёмной магии, верно? Он чуть прищурился. Белла стояла в одной лишь мантии в его спальне, босая, с растрёпанными после сна волосами, и всё это выглядело слишком домашним, слишком близким, почти недопустимым. Том долго смотрел на неё, будто решая, где именно проходит граница, которую она уже почти переступила. — Есть вещи, которые тебя не касаются. И будет лучше, если ты это наконец запомнишь. Белла промолчала, а потом вдруг улыбнулась, легко, почти невинно. — Значит, созвездие козерога? На его лице мелькнуло что-то среднее между усмешкой и недоверием. — Астрология... Её ведь изучают на прорицании, верно? Мерлин, только не говори, что из всех дополнительных предметов ты выбрала именно этот, —сухо произнёс он. — Я начинаю в тебе разочаровываться. Хотя чему удивляться. У вас, Блэков, кажется, всегда была какая-та нездоровая любовь к этому… Белла смущённо отвела взгляд. Он чуть склонил голову, наблюдая за ней. — Что, Белла? — сказал он с ещё большей усмешкой. — Уже пытаешься просчитать в своей голове наше будущее по звёздам? Или пора звать на помощь кентавров? Ей стало обидно от этой насмешки. Она хотела отойти от него, но он резко схватил её за руку. — Иди приготовь завтрак, раз уж ты здесь. Беллатриса растерянно моргнула. — Завтрак?.. На его лице не осталось даже тени улыбки. Ей стало ещё более обидно. Завтрак… Будто она домовый эльф. Но за этой обидой тут же вспыхнуло другое, куда более тёплое чувство: он не отсылал её прочь. Оставлял здесь. С собой. Она опустила взгляд, стараясь скрыть это слишком явное, слишком глупое счастье. — Хорошо, — тихо сказала она. Белла спустилась вниз. С болезненной ясностью ей вспомнилось, что в поездке он всегда предпочитал на завтрак крепкий чёрный кофе без сахара и яйца. Даже такие мелочи она уже знала о нём наизусть. Она сразу почувствовала, как неуклюже стоит перед кухней, ведь она никогда не готовила раньше. Всю жизнь за неё это делали эльфы. Она не знала никаких кулинарных и бытовых заклинаний. — Акцио яйца… эээ… сковорода. И зерна… и кофейник, кружка! — она взмахнула палочкой, и всё необходимое аккуратно вылетело из шкафов и расположилось перед ней. Она вздохнула. Что дальше? Белла подошла к плите и снова взмахнула палочкой: — Инсендио! Но огонь потух так же быстро, как и появился. Она попробовала ещё раз, потом ещё, но ничего не выходило. Может, её нужно включить? Она вдруг вспомнила, что как-то видела рекламу волшебных плит в газете: кажется, там говорилось, что они оборудованы защитой от детей. — Ревелио, — произнесла Белла, и на плите тут же появился переключатель. Направив на него палочку, она перевела его в нужное положение. После этого конфорка начала нагреваться. — Отлично, — ставя сковороду на плиту, пробормотала она про себя, затем перевела взгляд на яйца. Как бы их раскрыть? — Аламора, — неуверенно произнесла она, направив палочку в сторону яиц. Но ничего не произошло. Это было глупо. Ничего не оставалось, как разбить их вручную. Она стукнула яйцо об стол, и жидкость растеклась по столешнице. — Тергео, — сказала Белла, и на кухонной поверхности вновь стало чисто. Тогда она взяла яйцо и начала разбивать его прямо в сковороду, но вместе с яйцом в посуду попали и кусочки скорлупы. — Тергео! — вновь произнесла она, и сковорода опять стала пустой. Она сделала ещё несколько попыток, и, к счастью, сковорода наконец-то наполнилась яйцами почти без кусочков скорлупы. С облегчением она закрыла её крышкой. Пока яйца готовились, настало время заняться кофе. Белла уже предвкушала аромат, который вскоре разнесётся по всей комнате. Не долго думая, она на глаз наполнила кофейник водой и зернами и поставила его на плиту. — Инсендио! — произнесла она, взмахнув палочкой в сторону второй конфорки. Теперь оставалось только ждать. Но сколько именно? Наверное, она должна была понять по виду. Белла села на стул и не сводила взгляда с плиты. Минуты тянулись медленно. И вдруг что-то зашумело, забурлило, кофе начало переливаться через край, капли брызнули на плиту. Ещё через мгновение запах горелого ударил ей в нос. — Агуаменти! — вскрикнула она, и кофейник с конфоркой залился водой, бурление прекратилось. Белла в ужасе смотрела на кофейник, прежде чем, при помощи палочки, всё-таки решилась налить кофе в кружку. Она принюхалась — запах был отвратительный. Но вдруг она поняла, что пахло не только кофе: яйца тоже горели. В панике она бросилась открывать крышку, и из сковороды на неё смотрела уже почерневшая яичница. — Мерлин, — простонала Белла, а затем добавила: — Акцио тарелка, вилка, нож. Схватив подлетевший нож, она начала срезать черные кусочки с яичницы. Закончив, она перенесла кружку с кофе и тарелку с яичницей за обеденный стол. На вид всё выглядело не так плохо. — Экскуро! — произнесла она, и кухня очистилась от всех следов и запахов её, если так можно выразиться, готовки. Том начал спускаться вниз. В это же время в окно влетела сова со свежим выпуском «Пророка». Даже не взглянув на Беллу, он взял газету, сел за стол, отпил кофе и… выплюнул его. — Какая гадость! Затем он перевел взгляд на яичницу с обугленными краями. — Ты решила меня отравить? Белла стояла, не зная, что сказать. Её щеки покраснели, а взгляд опустился вниз. Ей стало стыдно за свою неумелость. Всё, что она хотела, это сделать для него хоть что-то, но вместо этого… Она так старалась. — Я тебя спрашиваю, что это!? — его голос звучал жестко. — Простите, я просто… никогда не готовила раньше, — слабо прошептала она, чувствуя, как её голос дрогнул. Том удивлённо посмотрел на неё. — Как это? — спросил он, явно не понимая, как можно не уметь готовить. Белла тоже удивилась его вопросу. Он смотрел на неё как на что-то странное, и ей стало ещё более неловко. — Ну… у меня всегда были эльфы, как и у всех, — ответила она, пытаясь оправдаться. — Как у всех? — процедил он сквозь зубы. — Ну да, — Белла приободрилась. — А куда подевался ваш? — с искренним интересом спросила она. Том посмотрел на неё с нескрываемым отвращением, будто бы она сказала невероятную глупость. Казалось, он тогда впервые осознал, насколько велика пропасть между ними. Как ей была чужда и непонятна его жизнь. Хоть она в тот раз и проникла в его сознание на уроке окклюменции, она вряд ли действительно поняла хоть что-то, кроме того, что он был полукровкой, что его мать, наследница Салазара Слизерина, связалась с маглом. Ей ни за что не понять, что значит жить среди маглов, в магловском приюте. Каково это, когда ты с детства сам по себе и не можешь положиться ни на кого, кроме себя. Она жила той жизнью, которая по праву должна была принадлежать ему, но его лишили этого, ещё до того, как он родился. — Я что-то не так сказала? — растерянно спросила Белла, внимательно вглядываясь в его лицо, пытаясь уловить, какие именно эмоции оно выражает. Он швырнул тарелку в стену, и та вдребезги разлетелась на мелкие осколки. — Пошла прочь, — приказал он холодно. В глазах Белла заблестели слёзы. Она молча направилась к выходу. Дверь за ней захлопнулась чуть громче, чем следовало. Она влетела в дом так резко, что дверь за её спиной ударилась о стену. Родольфус поднял голову. — Белла, где ты была? — Какое тебе вообще дело? Родольфус нахмурился. — Белла… Она резко обернулась к нему. Лицо у неё было бледное, глаза горели злым, лихорадочным блеском. На мгновение в комнате стало очень тихо. — Ты мне не настоящий муж, — выпалила Беллатриса. — Так что не смей смотреть на меня так, будто имеешь право спрашивать. — Всё в порядке, Белла, — сказал он спокойно. — Что случилось? Эти слова почему-то ударили сильнее, чем если бы он начал спорить. Белла смотрела на него ещё секунду, будто собиралась сказать что-то резкое, что-то злое, но губы её вдруг дрогнули. — Ничего, — выдохнула она. — Ничего не случилось. И тут же поняла, что голос её уже ломается. Родольфус сделал шаг к ней. — Белла. Она резко мотнула головой. — Не подходи. Но было поздно. Слёзы уже выступили на глазах. — Я в порядке, — повторила она, и от этого стало только хуже. Родольфус подошёл ближе, очень осторожно, словно к раненому зверю. Белла всхлипнула и резко отвернулась, прижимая ладонь ко рту, будто ещё можно было остановить это. Но не вышло. Всё, что она держала в себе, вдруг сорвалось — не словами, а этим жалким, беспомощным рыданием, которое она ненавидела в себе. — Белла… Он протянул руку к её плечу, но не коснулся сразу. Дал ей секунду. Ещё одну. Потом всё же мягко развернул к себе. Она не сопротивлялась. Только зажмурилась, будто от стыда. — Тише, — произнёс Родольфус. — Всё. Я не спрашиваю. И от этого, от того, что он не спрашивал, не требовал, не осуждал, Белла разрыдалась уже по-настоящему. Родольфус притянул её к себе, обнимая осторожно, бережно, как если бы боялся, что она сейчас вырвется. Но она не вырвалась. Только уткнулась лбом ему в плечо и задрожала всем телом. — Ну вот, — тихо сказал он, поглаживая её по волосам. — Вот так. Белла судорожно всхлипывала, цепляясь за его мантию. Родольфус не задавал вопросов. Не пытался узнать, что именно произошло. Он только крепче прижал её к себе и продолжал гладить по волосам, пока её дыхание понемногу не стало ровнее.