Глава 17. История Родольфуса

Октябрь, 1969 Наступила глубокая осень. Дожди не прекращались ни на день, капли без устали стучали по стеклу. Белла сидела на подоконнике у окна с книгой в розовой обложке, но мысли её давно уже были далеко за пределами страниц. Их отношения с Томом трудно было назвать нормальными. Хотя откуда Белле вообще было знать, какими должны быть нормальные отношения? В её семье все браки заключались по расчёту. Она никогда не видела между родителями, бабушками и дедушками ни любви, ни нежности. Впрочем, не было и ненависти. За годы это превращалось в спокойное сосуществование, в союз, в привычку. Почти как между братом и сестрой. Как у неё с Родольфусом. Белла поморщилась от этой мысли. Конечно, случались браки и не совсем холодные. Её тётя, к примеру, ещё в Хогвартсе начала «дружить» со своим будущим мужем, и потом их семьи лишь закрепили этот союз. Но даже там всё с самого начала было ограничено рамками факультета, происхождения, одобрения родителей. Если бы те не дали согласия, никто из них, вероятно, не стал бы особенно страдать. Но с Томом всё было иначе. Никакого расчёта. Никакой логики. Никакой осторожности. Напротив, всё в ней кричало, что от этого нужно бежать как можно дальше. Инстинкт самосохранения, здравый смысл, гордость — всё говорило одно и то же. Но Белла не могла. Это было сильнее её. Любовь, страсть, одержимость, боль, восторг — целый вихрь чувств, от которых у неё мутился разум. О таком она разве что читала тайком в старых романах, которые, к слову, дома не поощрялись: незачем юным девочкам забивать голову подобной чепухой. И всё же теперь это случилось с ней. Когда он был рядом, ей казалось, что она может всё. Что перед ней нет преград. Что весь мир можно сломать, если он этого потребует. Всё в нём заставляло её сердце биться быстрее. Он был красив. Умён. Силен. Он говорил о мире так, как никто другой не смел. Все взгляды, которые годами вкладывали в неё дома, он словно возвёл в абсолют, очистил, довёл до совершенства. Великий человек. Лидер. Тот, чьё имя однажды будет известно каждому. Белла в этом не сомневалась. И такой, как он, вдруг посмотрел на неё. Иногда это до сих пор казалось ей невозможным. Она обхватила колени руками и сильнее прижалась плечом к оконной раме. Конечно, ей повезло и в другом. Конкуренции у Беллы почти не было. Она была Блэк. Одной из священных двадцати восьми. На другую, на меньшее, он бы и не взглянул. Слишком глубоким было его презрение ко всему, что связано с маглами: к ним самим, к полукровкам, к грязнокровкам. Он бы не смог. И Белла понимала почему. Дело в его отце. Она на секунду представила себе, что было бы, если бы её древний род, который берегли, очищали и сохраняли сотни лет, вдруг оказался запятнан браком с маглом. Если бы, к примеру, её отец привёл в дом такую женщину. Беллу передёрнуло от одной мысли. Столько поколений, столько усилий — и всё разрушить в одно мгновение. Она бы тоже возненавидела родителя-магла. Но что её род — по сравнению с родом самого Салазара Слизерина? От этой мысли ей вдруг стало почти больно. Она понимала Тома. Понимала его ярость, его ненависть, его жёсткость. Разделяла их. И жалела его. Вот в чём была странность. Она не видела в нём только того холодного и жестокого человека, каким он являлся для остальных. Для неё в нём всегда было что-то ещё. Что-то глубже. Она видела в нём того самого брошенного ребёнка, одинокую, искалеченную душу, к которой хотелось прижаться, которую хотелось согреть, защитить, заставить хоть на миг перестать быть такой ледяной. Белла прикрыла глаза. Как хорошо, что она освоила окклюменцию. Если бы он хоть раз увидел эти мысли, пришёл бы в ярость. Жалость — вот чего он не вынес бы никогда. И в этом была главная проблема. Его вспышки. Его холод. Его слова. Именно они делали всё между ними таким невыносимым. Он говорил, что не любит её. Что они не пара. Что она не вправе ничего от него требовать. Что она для него — лишь полезная чистокровная волшебница, верный сторонник, возможно, будущая мать его наследников, если, конечно, он не передумает. И всё же — его жесты и поступки будто бы противоречили собственным словам. Он обращался с ней то как с женщиной, то как с вещью. То отталкивал. То исчезал на недели. То снова возвращал к себе и мог проводить с ней дни напролёт. Он позволял ей слишком многое. Иногда был с ней нежен. Был страстен. Его тянуло к ней физически — в этом Белла не сомневалась. Иногда ей казалось, что он нарочно держит дистанцию, будто боится собственных чувств. Боится слабости. Любовь — слабость, говорил он. Да. Для него это была именно слабость. Белла схватилась руками за голову. Что же ей делать? Всё, чего она хотела, быть рядом с ним. Постоянно. Ежеминутно. Ежесекундно. Но назначать их встречи было не в её власти. Это решал только он. И всё же один способ оставался. Работать. Выполнять его поручения быстро, безупречно, лучше всех. Потому что каждое выполненное дело означало внеплановую аудиенцию с ним. Нужно было отчитаться, затем получить новое задание. А значит, вновь услышать его голос, поймать взгляд. Это было единственное, что она могла контролировать сама. Но Белла не жалела себя. Она вовсе не считала своё положение ужасным. Не встреть она его — что ждало бы её? Обычная жизнь чистокровной ведьмы. Брак по расчёту. Светские вечера, поверхностные знакомства, пустые разговоры, бессмысленно прожжённая жизнь. Она никогда не узнала бы, что такое настоящая страсть. Что такое любовь, от которой больно дышать. Что такое жить на пределе, с ощущением, будто каждый день может стать последним, и от того таким бесценным. А сейчас у неё было всё. Пусть редко. Пусть урывками. Пусть раз в неделю или две. Но рядом с ним она жила по-настоящему. Нет, жалеть её не нужно. Жалеть стоит тех, кто живёт без любви. Всех этих прочих чистокровных с их холодными, удобными союзами, с пустыми лицами, с ровной, мёртвой жизнью, в которой нет ничего, кроме внешнего блеска. После той сцены с завтраком они ещё несколько раз мирились и ссорились. Точнее, так это называла Белла. Честно говоря, Том, наверное, даже не подозревал об этом. Он просто в очередной раз мог грубо обойтись с ней, прогнать, и это было для него обычным поведением. А она тихо страдала, неделю-другую. Сначала мучилась от обиды, а потом, как бы она ни старалась, всё равно чувствовала, что скучает по нему, что её тянет к нему. И как только, спустя время, он появлялся, как ни в чём не бывало, она, забыв обо всех своих внутренних переживаниях и обидах, снова отдавалась ему без остатка. Но если в ситуации с яичницей она действительно чувствовала себя виноватой — испортила еду, вместо того чтобы сразу признаться, что не умеет готовить, да и наговорила глупостей… то в ссоре, произошедшей на прошлой неделе, она не видела своей вины. Тогда она снова заговорила о метке, и он сорвался на неё без причины. Хватит! Надоело! Так продолжаться не может. Нужно что-то менять. Она снова опустила взгляд в книгу. На её розовой обложке большими золотистыми буквами было напечатано: «Кодекс любви ведьмы: Искусство удержания». Как вы наверняка помните, мои дорогие читательницы, в прошлой книге «Как волшебнице завоевать сердце волшебника», мне, Помоне Лав, выпал уникальный случай — взять интервью у самой Лияды, известной Вейлы, которая поделилась с нами своими бесценными советами о том, как покорить сердце мужчин без приворотного зелья. С момента выхода книги я получила бесчисленные благодарности от вас, и теперь, спустя год, я с радостью сообщаю, что Лияда вновь готова ответить на самые животрепещущие вопросы. Помона: Итак, Лияда, вопрос от нашей первой читательницы, Сьюзен. Она пишет: «Я выражаю сердечную благодарность Помоне Лав и Лияде. Вы помогли мне заманить моего Альберта в капкан любви, который я для него расставила. Что делать дальше, чтобы он не выбрался из него?». Лияда: Вы должны много петь и танцевать! Помона: Очень необычный совет! Далее пишет Молли: «Дорогая Лияда, спасибо за ваши рекомендации. Мы с моим мужем ожидаем нашего первенца. Я переживаю, что с появлением ребёнка у нас не останется времени друг для друга. Что делать, чтобы появление ребёнка не повлияло на наши отношения?». Лияда: Просто будьте с мужем строже! Будьте мамой не только для ребёнка, но и для своего супруга! Помона: Невероятно! Никогда бы не подумала. Следующий вопрос от Элоизы: «Дорогая Лияда, мой возлюбленный отдаляется от меня, он стал холоден. Чувствую, что скоро всё закончится. Как мне не потерять его?». Лияда: Значит, вы тоже должны отдалиться от него в ответ! Помона: А в чём логика, дорогая Лияда? Лияда: Когда мужчина чувствует холод, в ответ в нём разгорается огонь. Помона: Удивительно! Здесь я, кстати, с вами определённо согласна. Как только мужчина чувствует, что вы никуда от него не денетесь, он сразу теряет интерес. Заставьте его понервничать! При изменениях в мужчине меняйте свою тактику! Будьте стратегом! Беллатриса закрыла книгу, которую уже дважды проштудировала от корки до корки. Её пальцы скользнули по розовой обложке. Взгляд был устремлён в никуда, словно она искала ответ на какой-то свой внутренний вопрос. Она решила точно: пора менять тактику. Она больше не будет позволять ему обращаться с собой так, как он хочет. Она больше не будет бегать за ним, как послушная собачка, стоило ему только поманить. При следующей встрече она будет холодной и отчуждённой. Пусть пожалеет, что задел её. Посмотрим, как он отреагирует. Пусть он почувствует, что его поступки могут иметь последствия. Вот только, чтобы встреча состоялась, необходимо было продвинуться в работе, а дела шли не очень. — Эй, Арчи! — выкрикнула Белла из-за угла. Клоптон вскрикнул, выронив папки с бумагами. — Мадам Лестрейндж, добрый… — Ближе к делу, ты сделал то, что мы обсуждали? — Ох, я ну… Она схватила его за воротник. — Ты что, терпение моё испытывать вздумал? Я смотрю, до тебя всё никак не доходит, что мы тут не в игры играем. — Я пытался! Но поймите! Я всего лишь канцелярист. Мелкая пешка. У меня нет доступа к передвижениям вершушек. Это охраняемая информация. — Мне всё равно, Клоптон! Даю тебе последнюю неделю, или прощайся с жизнью! Белла отпустила его и в тот же момент трансгрессировала. Он упал на колени и схватился за голову: — О, Мерлин мой, за что, за что мне это всё? — начал он причитать. Беллатриса вошла домой и хлопнула дверью. Родольфус сидел в кресле, читая газету. — Опять без результата? — спросил он, не поднимая взгляда. — Как ты догадался!? — воскликнула Белла, положив руку ко лбу, и начала быстро ходить туда-сюда по комнате. Родольфус отложил газету в сторону и внимательно посмотрел на неё. — Белла… — Я знаю, знаю. Клоптон прав, это не в его компетенции. Но я надеялась, что, если припугну его, он прыгнет выше головы. — Что бы он сделал? Выкрал бумаги у руководителя? Взял кого-то под Империус? Это рискованно, Белла. Этот олух бы выдал себя, а заодно и нас. Тёмный Лорд дал ясно понять, что конфиденциальность превыше всего. Мы должны действовать медленно и незаметно. — Слишком медленно! Это с ума сводит! — она села на кресло и выдохнула. — Ладно, от Клоптона мы получили много пользы. Но нужно двигаться дальше. Если необходимую информацию он дать не может, значит, пора браться за руководителя. — Нет! Стоп! Стоп! — Родольфус встал со своего кресла. — Нельзя! Слишком рано! — А что делать, мы стоим на месте! — Значит, стоим на месте, пока Лорд не дал новых приказов. — Он дал приказ! Ему нужна информация о перемещениях вышестоящих. — И он поймёт, что на данном этапе эта информация нам недоступна. Он не монстр, Белла, не переживай так. Беллатриса не считала Тома монстром. Она не боялась его гнева. Причина её спешки была лишь в жажде как можно скорее приблизить встречу с ним. — Но, Руди, — она сказала это так мягко, что он невольно улыбнулся — только представь, как он будет доволен, если мы возьмём под контроль руководителя нашего отдела. Мы опередим всех остальных! — Нет, Белла. Послушай! Если с такими, как Клоптон, всё решается угрозами и манипуляциями, то с теми, кто у руля, нам придётся быть гораздо более осторожными. Они не такие уязвимые, и их просто так не возьмёшь. И Лорд это понимает, поэтому и не спешит. Она обиженно отвела взгляд в сторону. — Слушай, Белла, у нас ведь не соревнования с другими Пожирателями. Я скажу больше, до сих пор не все даже просто проникли в свои отделы. Белла удивлённо уставилась на него. — Да-да, ну только между нами, — Родольфус начал говорить тише. — Джагсон устроился в Штаб-квартиру стирателей памяти, но не прошёл стажировку, — он усмехнулся. — Говоря по правде, его оттуда выгнали в шею. — Да быть не может!? — Белла посмотрела на него с лёгким недоверием. — Представь себе! Он отправился на вызов, стирать память маглу, который видел, как какая-то старая ведьма вдруг решила полетать на метле в магловском районе. Ну, у неё крыша поехала, это ясное дело, её в Мунго отправили. А маглу этому Джагсон память стер. Да вот только, вместо того чтобы оставить всё, как есть, и убраться по-быстрому, он решил проверить, помогло ли заклинание. Начал допрашивать магла, что тот помнит. А тот решил закурить и спросил, нет ли у Джагсона «огонька». Родольфус не сдержался и начал смеяться. — А он взял и наколдовал ему прямо из палочки! — продолжил Руди, уже давясь от смеха. — А потом ещё и трансгрессировал! Беллатриса засмеялась. — Вскоре магл побежал всем болтать о том, что видел. К счастью для Джагсона, другая группа стирателей памяти срочно приехала, чтобы стереть память маглу заново, а заодно и всем остальным, кому он успел растрепаться. И тут они уже смеялись вместе. — Так что ему теперь предстоит начинать всё с нуля. Если повезёт, найдёт какую-нибудь пешку, как наш Арчи, — закончил Родольфус. — Подумать только, Руди, какой глупостью мы вынуждены заниматься. Команда стирателей памяти… И ведь на это идут наши налоги. Выделяются средства из Министерства. Только бы маглам жилось спокойно. Как же хочется жить свободно... — Знаю, Белла, — Родольфус вздохнул. — Нужно терпение. — Но такими темпами, боюсь, не то чтобы мы не застанем это, а дай Мерлин, чтобы застали наши внуки! — Не преувеличивай. Он пристально посмотрел ей в глаза. — Да, Белла, когда я видел тебя в Хогвартсе, я не думал, что ты такая. Беллатрисса подняла взгляд, слегка нахмурившись. — Это какая? — Такая… идейная, бойкая, неутомимая. — А ещё я отличная дуэлянтка, — не без гордости, добавила она с усмешкой. — Ох, я видел! Бедный Гойл, — он тоже усмехнулся. — Нет, Белла, я серьёзно. Сначала я был удивлён, когда узнал, что ты тоже станешь Пожирателем. Честно, подумал, что это так, для количества. Массовка, берут кого попало, — он засмеялся. — Ах вот как! — она легко толкнула его рукой, тоже весело улыбаясь. — Но теперь я вижу, какая ты… удивительная… Он сказал это так искренне, что Белле стало неловко, она переместила взгляд в сторону, но затем вдруг решила задать ему давно интересующий её вопрос. — Знаешь, я никогда не спрашивала тебя, а как ты… ну… как вступил в Пожиратели? Родольфус вздохнул. — Мой отец давно знает Лорда. Я не должен говорить, откуда, да, честно говоря, я и сам точно не знаю. Знаю, что отец стоял у самых истоков, он горел его идеями, но здоровье подкосило его. Ты видела своего свекра, — сказал он с грустью. Это была правда. Беллатриса навещала Лестрейнджа старшего в больнице. Тогда она была в компании своего новоиспечённого супруга, а также его матери и младшего брата Рабастана, которого все звали Басти. Белла тогда чувствовала себя не в своей тарелке, но они должны были создавать вид супружеской пары в обществе. — Лежит в Мунго, доживает свои дни от неизлечимой болезни… — с горечью добавил Родольфус. — Узнав о своей болезни пару лет назад, он попросил, чтобы на его место рядом с Тёмным Лордом встал я. Я был мальчишка, бесполезный мальчишка, казалось бы, зачем я Лорду? Но он согласился принять меня в свои ряды. Из уважения к моему отцу. Я так поначалу думал. Но, глядя на тебя, понимаю, нет, он вербует и молодых тоже. Но для меня это была честь — продолжить путь отца. Я сделаю это для него. И пусть он не застанет того момента, когда чистокровные волшебники займут своё достойное место в обществе, когда маги вновь будут стоять выше маглов, как и положено им по праву. Но зато он может гордиться тем, что положил основу для будущего, даже если не увидит нашего триумфа. — Но как давно они знакомы? — спросила Белла. — Лет двадцать, а может и больше. Мне кажется, он всегда был частью нашей жизни. Я слышал о нем с самого детства. Мать сильно злилась, что отец постоянно пропадает с ним, но в конце концов смирилась, — ответил он. Беллатрисе стало не по себе. Двадцать лет! Двадцать лет он вынашивает свои идеи и до сих пор не приступил ни к каким активным действиям. Нет, похоже, он точно собрался жить вечно. Иначе как объяснить такую медлительность? Это просто абсурд. В её голове вдруг возник образ: она, совсем старенькая, спустя много лет, лежит в больнице на смертном одре, в той самой палате, где сейчас лежит отец Родольфуса. И вот Том приходит к ней, а она едва шепчет ему в полголоса: — Простите, мой Лорд, не дождалась я нашего триумфа. Пусть моё место займёт мой сын. — О чём ты, Белла? У тебя нет детей. Я же говорил, что ты сможешь их завести только после моего прихода к власти. Но, видимо, не судьба. — Верно, мой Лорд. Тогда возьмите детей Цисси или Андромеды. — Конечно, Белла! — и Том молча трансгрессирует, как всегда, не попрощавшись… — Белла? — голос Родольфуса вывел её из раздумий. — Ты в порядке? — Да, я просто… задумалась, — ответила она, вернувшись в реальность. Родольфус продолжал пристально смотреть на неё. — Ну? А ты расскажешь? — Что расскажу? — Как попала к Лорду, конечно же! — ответил Родольфус. — Ох, нет, Руди, извини, — отрезала Белла. — Вот как! Это не честно! Откровенность за откровенность, — подмигнул он с улыбкой. Беллатриса избегала этой темы. Том тогда чётко дал понять, что рассматривает её на роль матери своих детей, помимо прочего, ещё и по той причине, что никто и никогда не подумает на неё из-за брака с Родольфусом. Но если вдруг кто-то узнает, если информация об их связи с Томом просочится… Белла боялась, что тогда он быстро найдёт ей замену на эту роль. И у неё не было логичного ответа на вопрос, как молодая девушка, только что закончившая Хогвартс, оказалась среди группы Пожирателей, среди взрослых мужчин. Она вдруг вспомнила, как Том сказал ей на первом уроке окклюменции, что не стал бы тратить на неё столько времени, если бы она не интересовала его как женщина… Как теперь стало ясно, Родольфуса привёл его отец. А он, в свою очередь, формально для всех остальных Пожирателей, привёл её. Но что сказать самому Родольфусу? Догадывается ли он о её романе с Томом? Можно ли доверять ему? — Ну, я… слышала о нём и… — она задумалась на секунду. — Послушай, а что он сказал тебе обо мне? Родольфус вновь тяжело вздохнул. — Он пришёл тогда, в начале мая, и объявил, что мне стоит жениться на тебе. Сказал, что ты тоже член нашей команды, и будет удобно, если мы будем работать вместе, в паре. — А ты что? — Я растерялся немного. Я тогда сказал, что вообще-то у меня уже был кое-кто. — У тебя была девушка? — Белла раскрыла рот от удивления. — Ничего серьёзного, но, признаться, я действительно планировал связать жизнь с ней, — он сказал это немного грустно. — Но общее дело важнее! — И что он ответил тебе? Родольфус рассмеялся. — Он сказал, что мне нужно думать не о девушках, а о нашей борьбе. И о тебе я тоже не должен думать, как о девушке. Этот брак — формальность для нас, но не для остальных, — он внимательно посмотрел на Беллу. — И это всё? — Да, Белла, о тебе больше ничего. Поначалу я думал, тебя привёл Розье, вы ведь родственники. — Все чистокровные волшебники друг другу какие-то да родственники, Руди, — усмехнулась Беллатриса. — Да, но фамилию Розье носила твоя мать. Впрочем, я понял, что он тут не при чём, кажется, ты ему не нравишься. — Ты тоже это заметил? — фыркнула Белла. Родольфус пожал плечами. — Я также знаю, что это не Блэки. Блэков никогда среди Пожирателей не было, отец говорил об этом. Беллатрисса кивнула. — Так как? — не унимался Родольфус. Белла покачала головой, собираясь встать. — Я был на новогоднем вечере у Малфоев, — сказал он вдруг. Она замерла и удивлённо посмотрела на него. — Я видел, ты танцевала с ним, — продолжил он, пристально наблюдая за её реакцией. Беллатриса молчала. — А тогда, когда я приезжал к тебе в Хогсмид, ты была пьяна, ты чуть не поцеловала меня, назвав Лордом. Белла не сводила с него шокированного взгляда. — Из-за него ты иногда плачешь по ночам? — добавил он тихо, но с нажимом. — Что ты несёшь?! — она резко встала, но Родольфус, будто ожидая, подскочил и схватил её за руку. — Я никому не скажу! И никто не вытянет это из моей головы! Я ведь тоже окклюмент! — Не знаю, о чём ты, Родольфус, но держи свои фантазии при себе! Он чуть прикусил губу, глядя на неё с волнением. — Послушай! Я просто переживаю за тебя! Взгляд Беллы становился жёстче. — Вот как? Кто ты такой, чтобы переживать за меня! По-моему, ты забываешь, что наш брак — фикция! — Я знаю, что наш брак формальный, но ты, Белла, ты как семья для меня. Мы живём бок о бок уже три месяца. Как бы это убого ни звучало, но у меня нет никого ближе тебя и Басти. Но Басти в Хогвартсе. Отцу остались считанные дни, мать давно очерствела от горя… думаю, она долго не протянет без него. — Не подходи ко мне! — прошипела Белла, вырывая руку из его хватки. Родольфус, не в силах удержать её, позволил ей уйти. Она хлопнула дверью, оставив его в полной тишине.