Глава 21. Время делать выбор

Ноябрь, 1969 Прошло две недели с момента их расставания с Томом. Это событие разбило сердце Беллы, а слова, которые он сказал ей тогда, продолжали звучать в голове, раз за разом причиняя новую боль. Она почти не ела, не пила и не выходила из своей комнаты. Она приказала Фифи сообщить Родольфусу, что болеет, и чтобы он не тревожил её. Он послушался, для него это не представляло труда, ведь последние дни он почти всё время проводил в Мунго. Состояние Лестрейнджа старшего ухудшалось, и целители говорили, что конец близок. С того времени Том больше не устраивал собраний, на встречи с Клоптоном ходил Родольфус. А Беллатриса медленно угасала от тоски. Иной раз она думала: может, плюнуть на гордость и пойти к Тому просить прощения? Нет, глупо. Ведь виноватым был именно он: он сам довёл её до края, сам бросал колкие слова и холодно отталкивал. Просить прощения за то, что он постоянно обижает её? Абсурд. Он прогнал её! Сказал, что она может строить отношения с Родольфусом. Сердце Беллы сжималось от боли, словно кто-то вонзил нож под рёбра. Ему было всё равно на неё, на её чувства. Она не нужна ему, и теперь она понимала это слишком явно. — Госпожа, госпожа, позвольте приготовить вам поесть, – подала голос Фифи за дверью. — Оставь меня в покое, Фифи, — только и ответила Белла. — Умоляю вас, госпожа, выйдите хоть ненадолго! Белла глубоко вздохнула и встала с кровати, намереваясь открыть дверь и высказать приставучей эльфийке всё, что она думает. Но тут её взгляд упал на стоявшее у двери зеркало. На несколько секунд она просто застыла, не отрывая взгляда от своего отражения: бледная кожа, потухший взгляд, растрёпанные волосы. Она даже не сразу узнала себя. — Жалкое зрелище… — тихо прошептала она про себя. Что-то щёлкнуло внутри. Это никуда не годиться. Глубоко вздохнув, она направилась в ванную. С большим усилием воли Белла приняла холодный душ, он словно встряхнул её изнутри. Она тщательно расчесала волосы, причесывая каждую прядь. Затем надела мантию, первую попавшуюся, но красивую. Спустившись вниз, она встретила там Фифи. — Госпожа! Моя госпожа, какое счастье! Я сейчас накрою для вас завтрак. — Спасибо, Фифи! — сказала Белла, хотя время уже больше напоминало ужин. Беллатриса впервые за эти две недели решила нормально поесть за столом. Рядом лежал «Пророк». Она потянулась к газете и принялась читать. Вдруг с улицы раздался звук трансгрессии, и дверь распахнулась. В комнату вошёл Родольфус. — Отца… — он запнулся. — Его больше нет. Белла подняла взгляд. Сквозь туман в её голове мелькнул образ мужчины, которого она видела лишь однажды, чужого и неважного для неё. Но взгляд Родольфуса, полный боли и растерянности, зацепил её. Сердце сжалось от жалости. Он стоял словно ребёнок, которому было страшно и одиноко, которого так хотелось утешить. — Руди… мне так жаль… Они мгновенно подались навстречу друг другу. Она обняла его, а он, уткнувшись ей в плечо, не смог сдержать тихих всхлипываний. Чувствуя, как его тело дрожит рядом с её, Белла гладила его по волосам и шептала: — Тише, Руди… не надо… тише… Белла продолжала утешать его весь вечер. Они почти не говорили, просто молчали рядом друг с другом, каждый погружённый в собственные печали. Когда она открыла глаза, наступило утро. Белла не помнила, как они с Родольфусом уснули прямо там, на первом этаже, на диване. Руди даже не переоделся после улицы, он так и заснул на её плече. Она попыталась аккуратно встать, чтобы не разбудить его, но сквозь сон он машинально подтянул её к себе и обнял, продолжая едва слышно сопеть. Она ощущала его тепло всем телом, такое плотное, живое, настоящее. Как давно её никто не обнимал… Белла чувствовала мягкий ритм его сердца и дыхание, почти касающееся её шеи. — Бедный, бедный хозяин, покойный месье Лестрейндж… Фифи знала его с рождения… — причитал чей-то голос в соседней комнате. Это была Фифи. Белла поняла, что именно рыдания эльфийки и разбудили её. Фифи громко высморкалась. И в этот момент в голове Беллы мелькнула мысль: как мимолётна, быстротечна и хрупка человеческая жизнь. Сколько всего можно упустить, лежа и страдая, как она за эти дни. Нужно жить. Брать от жизни всё, пока есть возможность, ценить каждый миг. Она глубоко вдохнула и ощутила странную решимость, впервые за долгое время. Хватит унывать. Хватит терять себя. Она осторожно выскользнула из объятий Родольфуса и направилась наверх. Взяв пергамент, она написала письмо с печальным известием и подошла к окну. Затем отправила сову своим родителям. За спиной послышались тихие шаги. Беллатриса обернулась, это был Родольфус. Вид у него был по-прежнему опечаленный. — Как ты? — обеспокоенно спросила она. — Прости, Белла… — тихо сказал он. — Вчера я дал слабину. Я ведь знал, что так будет, давно знал, был готов… но ничего не смог поделать. Он подошёл к ней ближе. — Спасибо тебе за поддержку, — глядя ей в глаза, едва слышно прошептал Родольфус. — Всё в порядке, тебе не за что извиняться. А Басти знает? — также тихо сказала она. — Да, я отправил ему сову сразу из Мунго вчера, — он подошёл так близко, что она вновь ощутила тепло его дыхания. — А мама? — не сводя с него глаз, спросила Белла. — Я зашёл к ней перед тем, как вернуться сюда. Она была в шоке. Думаю, ещё до конца не осознала случившееся, — ответил он, тоже не отрывая от неё взгляда. — Послушай, Белла, мать наверняка захочет похоронить отца в Париже. — Почему в Париже? — Там у нас семейный склеп в Пер-Лашез, это кладбище, и… я хотел бы, чтобы ты поехала с нами. — Ох, Родольфус… — выдохнула Белла, опустив взгляд вниз. — Мы должны создавать образ семейной пары, тихой и незаметной здесь, в Британии. Боюсь, во Франции нас никто не знает… — Я понимаю, Белла, — сказал он, затем взял её за подбородок и направил к себе, чтобы она снова смотрела на него. — Я прошу тебя поддержать меня как друга, а может быть, когда-то и как нечто большее. Она растерянно смотрела на него. — Руди… я… не знаю… не думаю, что это хорошая идея. Он прижался своим лбом к её и прошептал, тяжело дыша. — Прошу тебя, Белла. Ты так нужна мне сейчас… Она на мгновение замерла. Её сердце сжалось от жалости, мысли метались. — Я… ты… Хорошо! — выдохнула она, а потом, с едва заметной улыбкой, шутливо оттолкнула его рукой. — Правда? Ты сделаешь это для меня? — его лицо озарила улыбка. — Да! Только не плачь больше! — усмехнулась она. Он рассмеялся в ответ. — Ты была во Франции раньше? — голос его уже звучал воодушевлённо. — Нет. — Я покажу тебе Париж, ты будешь в восторге! — Жду не дождусь, — Белла натянуто улыбнулась. — А Басти поедет? — Конечно! Я сейчас отправлю сову в школу, думаю, его должны отпустить на несколько дней. Как раз выходные. Нужно купить ближайшие билеты… надеюсь, будут на магический рейс, чтобы не плыть с маглами… Потом зайду к маме и… Ах, и Лорда предупредить, конечно. — Подожди, Руди! — крикнула она ему в след. — Да? — он остановился посреди лестницы. — Возьмём и Фифи с собой? — Фифи? В Париж? — удивился Родольфус. — Зачем? — Она ведь тоже скорбит. — Не могу поверить! — послышался тихий всхлип Фифи снизу. — Как добра моя госпожа! — Да, Белла, ты всё больше удивляешь меня. Будь по-твоему, — сказал Родольфус и направился к выходу. Беллатриса начала собирать вещи. Она сразу вспомнила, как собирала свою сумку в Норвегию с Томом. Казалось, это было в прошлой жизни. Теперь вместо него был Родольфус. Родольфус… Да, он надеялся. Надеялся на многое в её отношении. «Поддержать как друга, а может быть когда-то и как нечто большее» — в её голове всплыли его слова. А затем слова Тома: «Теперь можешь пойти и стать настоящей женой для своего супруга. Он, похоже, был бы не против!». Затем перед её глазами возник образ Родольфуса, дающего за неё непреложный обет. Она ведь даже не поблагодарила его. Он столько сделал для неё. Он относился к ней так, как казалось, никто и никогда. Может, это действительно всё, что ей оставалось: принять свою судьбу, смириться… К тому же, он хотя бы разделял её взгляды. Он тоже Пожиратель. Да, Пожиратели… В её голове опять возник образ Тома. Пусть он и оказался никудышным для отношений, это не отменяло того, что он был потрясающим лидером. Их связь закончилась, но её убеждения остались прежними. Она всё равно пойдёт за ним и будет бороться за их идеологию, несмотря ни на что. Белла села на пол, закрыла лицо руками и тихо прошептала: — Будь что будет… К вечеру Родольфус вернулся. — Белла, нам несказанно повезло! — сказал он, забегая в дом. — Что случилось? — спросила она, всё ещё погружённая в свои мысли. — Магический рейс отправляется сегодня ночью, — он подошёл к ней. — Ты собрала вещи? — Да, да, — улыбнулась Белла. Ей было приятно осознавать, что не придётся ехать с маглами. — А… Лорд? Проблем не возникло? — спросила она. — Ну, он сначала удивился: зачем нам двоим уезжать, кто же останется отвечать за Отдел сети пороха. Тем более тебя эта вся ситуация особо не касается, мы ведь по сути чужие люди, ты же формальная жена. — А ты что? — Я сказал, что, видимо, не такие уж и чужие, что ты сама хочешь поддержать меня. — А он? — её дыхание замерло, казалось, время вокруг остановилось. — Отпустил без проблем! — Вот как… это… это хорошо, — фальшиво улыбнулась она. — Ты ведь не передумала? — спросил он. — Нет… конечно, нет, — теперь она понимала это точно. — Отлично, — сказал Родольфус, поправив выбившуюся прядь её волос. Белла растерянно отвела взгляд в сторону. За ужином они обсудили оставшиеся организационные моменты: — Я договорился: работники Мунго займутся транспортировкой тела на борт, так что мы с тобой и отцом прибудем в Париж первыми… Он сделал глоток вина, словно смягчая тяжесть слов. — Мать сейчас едет в Хогсмид, заберёт Басти, и они отправятся во Францию с утра. Они прибудут позже нас, но зато я избавлю их от хлопот с телом и частью организации похорон, — добавил он с грустью. — Руди, ты молодец, — попыталась поддержать его Белла. — Ну что ж, пора в дорогу! — сказал он, вставая из-за стола. Они надели тёплые мантии, взяли дорожные сумки и вышли из дома. Родольфус протянул руку Белле. Ну вот, подумала она, назад пути нет, и вложила руку в его ладонь. Второй рукой она взяла за руку Фифи, и вместе они трансгрессировали. Холодный воздух так резко ударил Белле в лицо, что она на мгновение забыла, как дышать. Порывы ветра пробирали до костей. Вокруг была темнота. Но несмотря на плохую видимость, кое-что Белла различала: это был другой порт, не тот, с которого она тогда отправлялась с Томом, однако организация и обстановка были схожи. Том… Вновь она думала о нём. Дрожа от холода, сквозь темноту они спустились к пристани, где уже собирались группы волшебников. Сотрудник проверил их билеты. — Всё в порядке, ожидайте посадки! — сказал он. Белла подошла к самому краю причала и начала всматриваться в чернеющие волны. Она вспомнила, как также смотрела на них с ним. С Томом. И тут в голове один за другим, потоком, который было уже невозможно остановить, всплывали образы: их бессонные норвежские ночи, как он поправлял её омниколь на турнире, как пришёл к ней в доме Аделаиды, и слова старой ведьмы: «У тебя ещё есть шанс уйти, ты просто не хочешь». Она вдруг улыбнулась. Да, она не хочет. Не хочет! — Пойдём, Белла, — сказал Родольфус, улыбаясь. — Посадка началась. — Нет, — ответила она. — О чём ты? — растерянно спросил он. — Прости… прости, я не могу! — Но, Белла… — Послушай, — она слегка улыбнулась, но по щеке уже катилась слеза, — эта поездка значит для тебя больше, чем для меня. Фифи закрыла уши и скорее отошла в сторону. — Я не понимаю, Белла, — сказал Родольфус. — Ты же согласилась! — Я никогда не буду для тебя кем-то большим. Я не супруга тебе всерьёз! Сопровождать тебя должна настоящая жена, но я на эту роль не соглашалась. Он вздохнул. — Ты говоришь это сейчас, но всё может измениться. — Нет, Руди, я люблю другого, — она почувствовала такое облегчение, сказав это, что улыбка озарила её лицо. Но улыбка была не счастливой, скорее грустной, по щекам продолжали течь слёзы. — А он? А он любит тебя? — А мне это не важно, Руди. Я люблю его, и это правда. И мне этого достаточно. И пусть я не получу ничего в ответ, зато я честна с собой. Я не буду обманывать себя, не буду обманывать тебя. — Значит… — сказал он с грустью, — я всё-таки был прав в своих догадках? — Не понимаю, о чём ты, — ответила она, всё ещё невесело улыбаясь. Он тяжело вздохнул и подошел ближе. — Спасибо за честность, Белла. Родольфус вытер слезу с её лица, затем едва коснулся губами её щеки, улыбнулся и пошёл к кораблю. Она смотрела ему вслед и чувствовала невероятное облегчение. Но спустя несколько шагов он обернулся и вдруг выкрикнул. — Когда я сказал ему… — он пытался перекричать усилившиеся порывы ветра — когда сказал, что нам надо ехать. Когда я сказал, что ты сама хочешь быть рядом со мной… Белла молча смотрела на Родольфуса. — Ты ведь знаешь… по нему трудно понять, какие эмоции он испытывает... Но, Мерлином клянусь, тогда он был расстроен, услышав это. — Не понимаю, о чём ты, — вновь прокричала она ему в ответ, всё так же улыбаясь сквозь слёзы. Родольфус улыбнулся в ответ и направился на посадку, Фифи поджидала его ниже. Они сели на борт, а Белла ещё долго стояла и смотрела на уходящее под воду судно. Окончательно продрогнув, она устремилась домой. — Сейчас бы чаю… — подумала она, заходя в тёплую кухню. — Вот же глупая Белла, спровадила единственного домовика… Несколько взмахов волшебной палочкой, и чайник уже заваривался на столе. Вдруг в дверь постучали. Белла на мгновение замерла, прежде чем открыть её. Кто мог быть в такой поздний час? Мерлин, молю, хоть бы не снова Клоптон… Она медленно приоткрыла дверь. Это был Том. Белла не сделала ни шага ему навстречу. — Что вы здесь делаете? — холодно спросила она. Он чуть склонил голову, внимательно её рассматривая. — Проверяю. Он сделал паузу. — Прошло ли это у тебя… Она молчала, равнодушно смотря на него в ответ. Он усмехнулся. — Как вижу, нет. — А должно было? — спросила она, всё с тем же холодом. Он сделал шаг вперёд. Она — нет. И это было чем-то новым. Она не спешила бросаться ему навстречу, казалось, она действительно не рада его видеть. — Ты изменилась, — сказал он. — Вы сказали уйти. Я ушла. — Да, сказал. Но теперь я пришёл. — Это ваше решение, не моё — спокойно ответила она. Он смотрел на неё дольше, чем обычно, слишком внимательно. А затем… едва заметно усмехнулся, покачав головой. — Моя… дорогая… Белла… — сказал он медленно. Она по-прежнему молча смотрела на него. Он сделал ещё шаг ближе. — Кажется, я был слишком груб. На мгновение повисла тишина. Белла не верила своим ушам. Он не мог быть человеком, который так просто возьмёт и изменит своё отношение к ней. Но всё же… Она почувствовала, как её сердце сжалось, как внутреннее сопротивление начало растворяться, как бы она ни пыталась этого избежать. Но Белла не показывала этого. Она собрала всю волю в кулак и всё так же холодно ответила. — Что-то я не расслышала. Вы не могли бы повторить? — Думаю, одного раза достаточно, — он был явно удивлён, что она тут же не кинулась на него с объятиями. — Мне нет, — не смягчившись ни на йоту, повторила она. Он внимательно смотрел на неё ещё несколько секунд, затем тяжело вздохнул. — Белла, — начал он. — Моя дорогая Белла, — поправила она, и уголок её губ дрогнул, она не смогла сдержать этого движения. Он, заметив это, тут же ухмыльнулся в ответ и сделал шаг к ней, заходя в дом, вынуждая её отступать. Прикоснувшись губами к её уху, он тихо произнёс. — Моя дорогая Белла, я был слишком груб. Моя дорогая Белла… — он повторял эти слова вновь и вновь, целуя её шею, щеки, губы. — Теперь достаточно? — спросил он, всё ещё ухмыляясь. — Да, — смеялась она, прижимая его к себе в ответ. Она чувствовала тепло его рук, жар его губ, запах его волос, такой знакомый и любимый, что хотелось раствориться в нём полностью. Чувствовала его дыхание на своей коже, а также лёгкую дрожь, которая проходило через всё её тело, словно через неё проносился электрический ток. — Моя Белла, — прошептал он. — Ты не уехала с ним? — Нет, — закрыв глаза, ответила она также шепотом, целуя его губы. — У тебя было что-то с ним? — спросил Том, слегка отстранившись и внимательно глядя на неё. — Никогда, — ответила она, открыв глаза и посмотрев прямо на него. Он самодовольно улыбнулся и вновь притянул её к себе. Продолжая целовать, он шептал: — Верно. Ты не могла. Ты ведь только моя Белла. Она теряла рассудок в его объятиях. Казалось, она уже не здесь, не в доме, словно в полёте или во сне, в полной эйфории. Сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди, дыхание прерывалось. Всё вокруг растворилось, ничего не имело значения. Был только он, его тепло, его близость. Будто бы не существовало ничего, кроме этого невозможного, чистого, всепоглощающего, настоящего чувства счастья. Он начал снимать с неё мантию, не прерывая жадного поцелуя, она отвечала ему тем же. — Когда он сказал, — продолжал он шептать ей на ухо, — что ты сама хочешь уехать с ним… не знаю, Белла, я почувствовал… это так странно… будто в меня отправили убивающее заклятие… Она всё так же не открывала глаз, растворяясь в этом моменте. — А затем ко мне пришло озарение, — он шептал ей это на ухо, продолжая покрывать поцелуями. — Если бы я узнал, что ты с ним… будь уверена, я бы сам послал Аваду Кедавру в тебя, а затем и в него. Он вдруг отстранился и холодно посмотрел на неё. В его глазах читалась серьёзность. В этом момент он был абсолютно искренен с ней. Да, теперь происходящее больше не было похоже на сон. Теперь она узнавала своего Тома. Это был её Том. Ей вдруг стало так тепло и радостно. Наверное, она обречена. С ней точно что-то не так. Он угрожает ей убивающим заклятием, а она только и рада. Её уже точно не спасти. Она вдруг засмеялась от своих мыслей. — Почему ты смеёшься? — непонимающе спросил он. — Я просто рада, что мне не грозит Авада, — прошептала она в ответ. — Ведь я никогда и ни за что не уехала бы с ним.