Глава 23. Традиционные ценности

Февраль, 1970 Белла проснулась в пустой постели. Она перевела взгляд к окну, за которым всё ещё валил снег. С начала года прошло больше месяца. Праздничная суета осталась позади, уступив место привычной рутине. Дни сливались один с другим. Отчёты, письма, встречи, новые поручения. Всё чаще разговоры вращались вокруг Министерства и людей, которых предстояло склонить на свою сторону. Планы постепенно обрастали подробностями, становились больше, сложнее и оттого казались всё более реальными. Она медленно повернула голову, оглядывая комнату, Тома рядом не было. Однако её внимание сразу привлекли бумаги на столе. Накинув мантию, она поднялась и подошла ближе. Несколько секунд она просто смотрела на разложенные листы, прежде чем взять верхний. Это было письмо. Почерк нервный, чуть неровный. «Тёмный Лорд, как Вы и просили, я подготовил черновой вариант выступления для Ваших людей из Отдела магического образования. Уважаемые коллеги, предлагаю пересмотреть действующую программу магловедения в Хогвартсе с учётом существенно изменившихся реалий магловского мира. Традиционный подход, основанный на представлении маглов как слаборазвитого и в целом безопасного общества, более не соответствует действительности. За последние десятилетия магловская цивилизация продемонстрировала стремительный технологический рост, последствия которого невозможно игнорировать в рамках образовательной политики. В первую очередь вызывает серьёзную обеспокоенность появление и распространение оружия массового уничтожения, включая ядерное, химическое и ракетное вооружение. Впервые в истории маглы получили возможность одномоментно уничтожать целые территории, и при этом не существует надёжных магических средств защиты от подобного оружия. Отдельно следует учитывать колоссальное численное превосходство маглов. Даже при индивидуальном магическом преимуществе волшебников численность и организованность немагического населения способны существенно изменить баланс сил в пользу маглов в случае конфликта. Не менее значимым фактором является развитие глобальных систем наблюдения и анализа данных. Камеры, спутники и иные средства слежения постепенно сокращают пространство для незаметного существования магического сообщества, в то время как текущая учебная программа почти не уделяет этому внимания. Следует также признать, что концепция «дружественного сосуществования» вне опоры на реальное знание магловского общества носит сугубо теоретический характер. Невозможно выстраивать политику взаимопонимания с обществом, которое не осведомлено о самом факте существования магического мира; а значит, полноценный диалог в текущих условиях невозможен. Исторический опыт также требует осторожности. Прецеденты взаимодействия маглов с магией, такие как эпоха охоты на ведьм и инквизиции, демонстрируют устойчивую тенденцию к страху и уничтожению всего неизвестного. Нет оснований полагать, что случайное раскрытие информации о существовании магического мира в современности вызовет принципиально иную реакцию. В совокупности эти факторы требуют признать: прежняя программа магловедения формирует устаревшее и потенциально опасное представление о магловском обществе. Это создаёт иллюзию стабильности и снижает уровень готовности к реальным угрозам. Кроме того, расширение контактов между мирами увеличивает риск утечки информации о магическом сообществе. В современных условиях последствия подобного раскрытия могут быть катастрофическими и необратимыми. Исходя из вышеизложенного, предлагается не просто пересмотр учебной программы, но её фундаментальная переориентация. Магловедение должно исходить из базового допущения: маглы — не союзники и не партнёры, а потенциальный источник системной угрозы. Соответственно, основной акцент следует сместить с описательного изучения на анализ рисков, механизмов защиты и стратегий противодействия возможной агрессии со стороны магловского мира. Цель предлагаемых изменений — формирование у учащихся реалистичного понимания природы угроз и практической готовности к их нейтрализации. Игорь Каркаров» — Для тебя становится нормой рыться в чужих вещах, Белла? — голос Тома раздался у неё за спиной. Она резко развернулась и попыталась состроить виноватое выражение, но не сумела скрыть улыбку. По какой-то причине она была уверена, что он не станет злиться. Не злился же в прошлый раз. — Значит, Каркаров уже в деле? — спросила она, всё ещё держа письмо и улыбаясь. — Конечно, — Том подошёл ближе и забрал пергамент из её рук. — Он прибыл через два дня после нашего возвращения из Северной Европы. Вся история с проникновениями в отделы была его идеей. — Но он не приходит на собрания, — удивилась Белла. — Ещё как приходит. — Том принялся складывать бумаги обратно. — То есть он… не в ближнем круге? — Всё верно. Предпочитает анонимность. И я, в свою очередь, ему не доверяю. Пока что так лучше. — И как вам его идея с отделами? — Я доверяю опыту политика. Но если меня что-то не устроит, мы сменим курс. Беллатриса чуть склонила голову, обдумывая услышанное. — А что будет дальше? После того как мы проникнем во все отделы? — Не торопи события, Белла. — И всё же? — Долгосрочное планирование неразумно, — спокойно произнёс Том. — Слишком много переменных. В политике куда важнее горизонт ближайших событий. Он на мгновение замолчал, словно выстраивая мысль. — Однако, если всё пойдёт по плану, мы сможем незаметно подчинить руководство каждого отдела. Затем — тихо подготовить основу для смены власти. Белла слушала, не перебивая. — Когда через несколько лет состоятся следующие выборы министра магии, мы выдвинем нашу кандидатуру и обеспечим ей поддержку. А если всё сложится удачно, смену власти можно будет инициировать даже раньше срока. Белла чуть наклонила голову. — Нашу кандидатуру… то есть вас? — Нет, — ровно ответил он. — Раскрывать свою личность на этом этапе неразумно. Политики приходят и уходят, Белла. Важно не то, кто сидит в кресле министра. Важно то, кто определяет, что именно этот министр будет делать. Большинство людей слишком увлечены фигурами на сцене и никогда не смотрят за кулисы. Я уверен, что как только мы начнём проводить реформы, появится достаточно недовольных. Придётся подавлять сопротивление, устранять очаги протестов. Новому министру придется принять весь удар на себя. Белла задумалась. — Тогда кого? Том посмотрел на неё с лёгким удивлением, словно вопрос был очевидным. — Найдём кого-нибудь подходящего. Люди редко голосуют за неизвестных. Они предпочитают знакомые лица. Тех, кого уже видели на публике, в газетах. — Значит, кого-то из нынешних политиков? — Возможно, — он слегка пожал плечами. — Если среди них найдётся человек достаточно честолюбивый и достаточно зависимый от нас. Белла нахмурилась. — А если нет? На губах Тома появилась едва заметная усмешка. — Тогда мы создадим такого человека. Репутация вещь удивительно искусственная. Большинство волшебников судят о людях по тому, что о них пишут и говорят окружающие. Несколько удачных публикаций, несколько правильно организованных выступлений, несколько громких инициатив. И вот публика уже искренне уверена, что перед ней выдающийся государственный деятель. Белла внимательно смотрела на него. — А если найдутся те, кого не убедят никакие публикации? — спросила она. — Таких меньшинство. И с ними тоже есть способы работать. — Но что если их окажется больше, чем вы думаете? — продолжила она. — Если само Министерство откажется подчиняться? Если мракоборцы выступят против нового правительства? Что, если дело дойдёт до настоящего восстания? — Тогда это будет означать, что мы допустили ошибку. Если к моменту смены власти у противника останутся силы для организованного сопротивления, значит, подготовка была проведена недостаточно тщательно. Именно поэтому мы тратим годы на проникновение в Министерство вместо того, чтобы просто объявить войну… Война начинается тогда, когда все остальные методы исчерпаны. Глупец начинает с насилия. Умный человек прибегает к нему лишь тогда, когда победа уже обеспечена. Его голос оставался ровным: — Люди любят представлять перевороты как одну ночь, один штурм, одну решающую битву. В действительности всё решается задолго до этого. — Каким образом? — Когда начальник управления мракоборцев оказывается обязан новому министру своим назначением. Когда руководители отделов понимают, что их карьера зависит от сохранения нового порядка. Когда большинство влиятельных людей приходит к выводу, что сопротивление обойдётся им дороже, чем подчинение. Белла задумалась. — И всё же... Если сопротивление окажется организованным? Если они действительно начнут воевать? — Значит, будет война. Она вопросительно посмотрела на него: — Но нас ведь не так много... — Если к тому моменту Министерство будет нашим, значительная часть мракоборцев останется на своих местах и продолжит выполнять свою работу. В наших руках окажутся тысячи волшебников, искренне убеждённых, что защищают собственную страну. Большинство солдат никогда не знает, за кого на самом деле сражается. — Но рано или поздно они поймут, что происходит. — Конечно. — И всё равно будут служить? На губах Тома появилась едва заметная улыбка. — Некоторые уйдут. Некоторые попытаются сопротивляться. Но большинство останется… Видишь ли, Белла, большинство людей не воюет за идеи. Они воюют за жалование, за должность, за семью, за привычную жизнь. Он сделал паузу. — Они подчиняются тем, кто обладает законной властью. — Но почему? — Потому что люди удивительно хорошо умеют убеждать себя в правильности происходящего. Новый министр будет говорить о безопасности. «Пророк» будет писать о необходимости реформ. Суды будут признавать действия правительства законными. Руководители отделов будут поддерживать решения Министерства. И очень скоро сопротивление начнут воспринимать не как защиту старого порядка, а как угрозу стабильности. Белла нахмурилась. Том медленно убрал локон с ее лица. — Так вот, когда все неугодные будут либо устранены, либо изолированы в Азкабане… тогда я смогу явить свое лицо миру и действовать открыто. — И тогда можно будет подумать о наследнике? — спросила она, не сумев скрыть улыбки. Он смотрел на неё внимательно и после паузы медленно произнёс: — Да. Белла не смогла сдержать счастливого выражения лица. — Когда люди узнают, кто всё это время стоял за переменами. Когда узнают, что именно вы вернули волшебникам власть… Они будут восхищаться вами. — Не сомневаюсь. Она покачала головой, словно сама не могла до конца представить этот момент: — Вы потомок Салазара Слизерина. Вы добьётесь того, чего не смогли добиться все остальные. Даже Гриндевальд. В её голосе звучало искреннее благоговение. Но в следующий миг её тон изменился, а в глазах вспыхнул озорной блеск. — А разработкой законопроектов уже занимаетесь? — Я же говорил, об этом ещё рано. Хотя предварительные наработки, безусловно, есть. — И какие? — Те, о которых я уже говорил тебе, — спокойно ответил он. — Наше общество вымирает. Медленно. Но неуклонно. Старые семьи становятся меньше. Всё больше волшебников предпочитают не заводить детей вовсе. Другие ограничиваются одним ребёнком. Некоторые и вовсе заключают браки с маглами. Через несколько поколений от многих древних родов останутся только фамилии на надгробиях. Это проблема номер один — необходимо увеличение количества волшебников, подъём рождаемости… Затем искоренение грязнокровок, разумеется. — Знаете, у меня тоже есть идеи на этот счет. — Оставь это Каркарову. Она обвила его шею руками. — Одна, правда, неплохая. — Ну? — он остался невозмутим, но не отстранился. — Когда вы придёте к власти, весь магический мир будет смотреть на вас. Люди будут говорить о вас как о новом Слизерине. И потому они будут подражать вам. — Несомненно. — Так вот… разве не стоит показать им нужный пример? То, каким должен быть волшебник? — О чём ты? — Я про таких людей, как мой дядя Альфард, — Белла вздохнула. — Чистокровный волшебник, и при этом холостяк. Он не желает ни детей, ни брака. Традиционные ценности… наши ценности — ему чужды. — И? Том чуть приподнял бровь. — Так вот… если бы вы сами заключили брак с волшебницей… Том рассмеялся, перебив её. — И эта волшебница, разумеется, ты? — Ну… да, — щёки Беллы порозовели. — И ты, конечно же, готова принести эту жертву исключительно из политических целей? Белла проигнорировала насмешку. — Но посудите сами! Если вы собираетесь возрождать старые традиции, люди будут ждать, что вы сами им следуете. Иначе это выглядит немного странно. — Странно? — Ну да, — Белла пожала плечами. — Говорить о важности семьи и при этом иметь внебрачного ребёнка. Том на мгновение замолчал, затем чуть медленно кивнул. — Да, Белла… я недооценил тебя, — он усмехнулся, в его голосе явственно звучал сарказм. — Я обязательно подумаю над этой гениальной идеей… Есть ещё какие-то предложения? Белла уловила насмешку в его интонации и грустно опустила взгляд. — Нет, пока что нет. — Тогда можно позавтракать. Она вдруг потупилась. — Я… — Даже не пыталась научиться готовить? — продолжил он за неё. Ей стало неловко. — Я и не сомневался, — спокойно добавил Том. — И не позволил бы тебе снова травить меня. Он развернулся и пошёл вниз по лестнице, она последовала за ним. Они спускались в молчании. Дом был тихим, только шаги глухо отдавались в коридоре. Когда они вошли на кухню, пространство словно само откликнулось на их присутствие. Кофейник тут же взмыл в воздух и разлил напиток по чашкам, а уже приготовленная яичница с плиты сама собой разложилась по тарелкам и поплыла к столу. — Какая сильная магия… — не скрывая восхищения, прошептала Белла. — Но почему вы не заведёте эльфа? Было бы куда проще. — Я никому не доверяю в собственном доме, — сказал он наконец, садясь за стол. — Эльф слышит всё, видит всё. И при должном допросе или нужном заклятии расскажет всё. — Но эльфы преданы хозяевам, — возразила она, садясь за ним следом. — Они бы никогда… — Преданность не равна неуязвимости, — оборвал он, затем отпил кофе и потянулся к газете. — Достаточно умелого легилимента или сыворотки правды, и любая преданность рассыпается. Я предпочитаю, чтобы в моём доме не было лишних свидетелей. Даже маленьких и услужливых. Белла промолчала, и Том принялся читать. — Что пишут? — спросила она, не отрываясь от тарелки. — Все новости о предстоящем летнем международном чемпионате по квиддичу. В сборной почти одни грязнокровки, — он скривил лицо. — Подумать только, и эти люди будут знаменитостями, кумирами толпы, лидерами мнений. Это плохо. Очень плохо. Он перевернул страницу. — Но Каркаров убеждён, что вмешиваться туда рано. Мы вряд ли сможем повлиять на Отдел спорта, находясь на том этапе, на котором мы сейчас, — он на мгновение оторвал взгляд от газеты и посмотрел на Беллу. — И хотя у нас есть определённые возможности… — Ну что же, нам просто сидеть сложа руки? — не выдержала она. — Сейчас куда важнее сосредоточиться на Отделе магического образования, — Том усмехнулся. — И я с этим согласен. Он постучал пальцем по листам. — Те заметки, что ты читала на столе… Мы проделываем большую работу. Это станет первой по-настоящему крупной победой нашего движения. На мгновение Белле показалось, что его лицо изменилось. Совсем немного. Исчезла привычная холодная отстранённость, с которой он обычно говорил о своих планах. В его взгляде появилось что-то другое, не радость и не гордость, а жадное ожидание человека, который уже почти держит желаемое в руках. Но уже через секунду это выражение исчезло. — Через несколько лет сотни молодых волшебников будут выходить из Хогвартса с совершенно иным взглядом на мир, – продолжил Том. — И большинство из них даже не поймёт, кто именно вложил эти мысли им в голову. На его губах появилась холодная улыбка. — Я не вижу причин для неудачи. Мальсибер следует плану с почти безупречной точностью. Хотя этот… как его… тот самый из Отдела магического образования, что женился на магле… — Уизерс? — подсказала Белла. Она хорошо помнила его досье. Благодаря информации от Клоптона они точно знали, что каждые выходные он навещал родственников своей магловской жены через сеть летучего пороха. Они были вынуждены прибегать к этому способу передвижения, поскольку у них совсем недавно появился ребёнок, а парная трансгрессия с детьми, не достигшими одиннадцати лет, считалась небезопасной. Один и тот же маршрут уже несколько месяцев подряд. Удивительно предсказуемый человек. И всё же ему позволили подключить камин к магловскому дому. Сочли это безопасным только потому, что его жена и её семья и так знали о волшебном мире. Какой абсурд. Ставить безопасность всего магического мира в зависимость от чьего-то желания вступить в этот… неестественный союз. — Да, он самый, — Том поморщился. — Всё ещё пытается продвигать своё. — Тогда почему бы просто не устранить его? Том посмотрел на неё и неожиданно усмехнулся. — Должен признать, Белла, ты читаешь мои мысли. Он откинулся на спинку стула. — Именно это я и предложил Каркарову. — И? — И Каркаров оказался прав. Усмешка исчезла. — Убийство волшебника сейчас недопустимо. — Почему? — Потому что мы не банда идиотов, разбрасывающихся Авадой направо и налево. Его голос стал серьёзнее. — Уизерс работает в государственном учреждении. У него есть коллеги, начальство, связи. Его смерть немедленно вызовет расследование. Том постучал пальцем по столу. — Расследование приведёт к вопросам. Вопросы приведут к поискам. Поиски приведут к людям, которых мы внедряли последние месяцы. Он покачал головой. — Один чиновник не стоит риска потерять всё, что мы строили. Но я не думаю, что он представляет реальную угрозу. Наши доводы сильны, они уже обрели немалую поддержку внутри отдела. Ведь это то, о чём и так думали многие волшебники, просто им не хватало смелости это озвучить. Честно говоря, я считаю этот вопрос решённым. Белла кивнула. — Если вопрос с новой программой магловедения и отделом образования решён, то какая наша следующая цель? — спросила она. — Международное бюро магического законодательства… — начал Том. — В этот отдел сложно попасть. Однако первые шаги уже сделаны. Том сделал паузу, будто выстраивая мысль. — Но, видишь ли, они на самом деле не решают ничего по-настоящему. При любой ситуации, имеющей двоякую трактовку, вся ответственность перекладывается на Британский филиал Международной конфедерации магов. И проникновение туда задача куда более важная, чем работа с Бюро. И одновременно куда более сложная. Белла слушала внимательно, не перебивая. — И ещё влияние на «Пророк», — продолжил он. — Да, это тоже важно. Это не просто газета. Это источник, через который формируется общественное мнение. Большинство волшебников не анализируют события, они принимают их интерпретацию. Кто контролирует подачу информации, тот контролирует реакцию. Паника, поддержка, страх, лояльность — всё это можно вызывать одной и той же новостью, если правильно выбрать акценты. Он чуть холодно усмехнулся. — В общем, дел непочатый край, Белла. Но благодаря тому, как быстро вы установили связь с Центром сети летучего пороха, у нас уже есть доступ к стратегически важной информации: адреса, время перемещений, маршруты… довольно большого числа министерских сотрудников, на которых мы сможем при необходимости оказать влияние. Он перевернул страницу «Пророка», не поднимая взгляда. — И всё же, если говорить о первоочередной задаче, то это, несомненно, портальное управление. Он сделал короткую паузу. — Сотрудники этого отдела выдают разрешения на создание порталов и отслеживают те, что были созданы в обход Министерства. Наши люди уже там, но толку от них немного. Том сделал глоток кофе. — Они видят всё, и не могут сделать ничего. Весь функционал замыкается на руководителе отдела. В его руках фактический контроль над границей страны и выходом за её пределы. Когда у нас появится человека на этой должности, границы перестанут существовать для нас. — И что нам даст контроль над границей? — спросила Белла. — Возможность перемещать людей и предметы без министерского контроля. Любое движение оставляет следы. Деньги, артефакты, ингредиенты, люди. Пока Министерство способно отслеживать подобные вещи, оно способно расследовать нашу деятельность. Когда этот контроль исчезнет, мы получим свободу действий. Белла слушала его, почти не перебивая, и вдруг поймала себя на странном ощущении спокойствия. Завтрак, кухня, газета в его руках — всё это выглядело таким домашним и уютным. Казалось, он делился с ней самыми скрытыми планами, самыми дальними шагами, тем, что не обсуждают вслух даже на собраниях. Он доверял ей. Интересно, знает ли кто-то ещё о Каркарове? Игорь ведь сам настаивал на анонимности, появлялся на собраниях в масках, растворялся среди других. Однако Белла знала о нём. Том доверил ей эту тайну. И кому ещё он вот так всё объясняет? Делится ли он вообще с кем-то настолько же напрямую? И даже если да… вряд ли он ещё для кого-то вот так, просто, готовил завтрак. От этой мысли Белла едва заметно улыбнулась, опустив взгляд в тарелку. Для неё в этом мире не было никого ближе него. И ей очень хотелось верить, что и для него не было никого ближе неё. Может быть… он действительно менялся? Она посмотрела на его профиль — спокойный, сосредоточенный, чуть отстранённый, как всегда. Он уже не смотрел на неё: листал последние страницы «Пророка» и думал о Портальном управлении, о границах, о людях, которых нужно переставить, как фигуры на шахматной доске.