ꗃ Глава Ⅸ: Книга

      Весь день небо над Коуквортом было тёмно-серым, предвещая бурю.       К вечеру город окончательно накрыло ледяным ливнем.       В депо работа стала адской.       Под проливным дождем уголь превратился в скользкую массу, которую было мучительно тяжело переносить.       Тихон, с побелевшими от боли пальцами, стискивал черенок лопаты. Ледяная вода проникала за шиворот, смешиваясь с угольной пылью на его лице и одежде.       Каждый взмах отзывался мучительной тяжестью. Изможденный, лишенный сна, он черпал силы из упрямой воли, заставляя себя двигаться вперёд, несмотря на невыносимую усталость.       В голове пульсировала лишь одна осознанная мысль:       Не сдохнуть.       Не сорваться.       Он заставлял себя думать об Эйлин и Северусе как о «гражданских в зоне конфликта».       Он не знал их, не любил, но они были его ответственностью. Его новым постом.       И если он бросит лопату — его «пост» останется без дров и хлеба.       Домой он возвращался затемно, едва переставляя ноги.       Грязная вода стекала с полей старой американки прямо на лицо.       Когда Тихон толкнул дверь дома, его встретила непроглядная тьма.       Лампочка в коридоре не горела.       Слышно было только, как дождь неистово лупит по крыше и как где-то в глубине дома мерно капает вода — старая кровля.       — Эйлин? — хрипло позвал он, стаскивая промокшую куртку.       — Света нет, — раздался тихий голос из кухни. — Где-то на линии оборвало. Или предохранители... Я не знаю.       Тихон прошёл на кухню, ориентируясь по памяти. В слабом свете молнии, на мгновение озарившей окно, он увидел Северуса.       Мальчик сидел у самого стекла, почти прижавшись лбом к холодному подоконнику. В руках он держал книгу, пытаясь поймать хоть каплю серого уличного света, чтобы разобрать строчки.       В этом жесте отчаянно, почти голодном стремлении к чтению в такой обстановке Тихон увидел что-то, что заставило его сердце сжаться сильнее, чем при виде разрушенных городов. Пятилетний мальчишка хотел знать больше, чем предлагал ему этот вонючий Тупик.       Тихон молча нащупал на полке огарок свечи, чиркнул спичкой.       Крохотный язычок пламени задрожал, выхватывая из темноты облезлый стол и бледное лицо мальчика.       — Глаза испортишь, — коротко бросил он.       Северус вздрогнул и попытался спрятать книгу за спину, по привычке ожидая окрика за «безделье».       Но он не кричал. Не ругал.       Подошёл ближе. Сильная усталость отражалась на лице Тихона, но держался.       — Что там у тебя? — спросил он, протягивая руку.       Северус медленно положил на стол потрёпанный том.       Издание Penguin Books.       «Маленький принц» Сент-Экзюпера — старая из-за плохого хранения книга с выпадающими страницами.       Тихон тяжело опустился на стул. В спине неприятно кольнуло, и от каждого движения в пояснице отдавалось мучительной болью, словно прожигая позвонки.       Он посмотрел на книгу. Потом на Эйлин, которая замерла в дверях, наблюдая за ним из тени. Её взгляд всё ещё был вопросительным — невидимый и колючий. Ощущал это кожей, без необходимости видеть сквозь темноту.       — Сядь, — сказал он Северусу, указывая на место напротив свечи. — Подвинься ближе.       Увидев, что Северус медленно сел, хоть и неуверенно, Тихон взял книгу.       Пальцы в ссадинах и угольной грязи, въевшейся в кожу, смотрелись на пожелтевших страницах чужеродно.       Он не был мастером художественного слова, но в прошлой жизни он читал дочерям. Читал спокойно, чётко — как отдают приказы, которые должны быть поняты правильно. И как говорят слова любви — в которых нуждается каждый ребёнок.       — Когда мне было шесть лет...       Голос был сухим, надтреснутым, но в нём не было ни капли той пьяной агрессии, которую они привыкли слышать.       Тихон читал медленно.       Он видел, как Северус сначала замер, не смея пошевелиться, а потом постепенно начал расслабляться.       Мальчик внимательно слушал, не упуская ни слова. Каждое из них оседало в его сознании, и он впитывал их, стремясь понять.       В глазах Северуса отражалось дрожащее пламя свечи, и в их глубине разгоралось нечто новое: смутное чувство; искорка интереса; и непривычная надежда, зарождающаяся в его душе.       Эйлин всё ещё стояла у двери, не шевелясь.       Она смотрела на мужа — на его прямую, несмотря на изнеможение, спину. На его сосредоточенное лицо. На его губы, которые не кривились и не раскрывались в попытке взять горлышко бутылки.       Он читает...       Он читает Северусу.       Этот человек, который только что пришёл с каторжной работы, был голоден и промок.       Но вместо того, чтобы требовать выпивки или тишины, он сидел и читал ребёнку.       Сейчас, слушая его размеренный голос, она начала понимать: ответ на её мысленный утренний вопрос не имел значения.       Кем бы ни была та Лилия из его кошмаров, она научила его быть человеком.       И этот человек сейчас строил вокруг них двоих стену, защищая от тьмы снаружи.       Всё же... кто ты?       Тихон перевернул страницу. Ломка всё ещё сидела в его костях, но здесь, в этом маленьком круге света, она казалась слабее.       Он понял:       Вечно молчать не получится.       Чтобы выжить в этом доме, ему необходимо трансформироваться: стать не просто источником дохода, а хозяином в доме, устанавливающим правила и поддерживающим порядок. Не приказывать, а делать.       — Завтра купим ещё свечей, — сказал он, позволяя Северусу взглянуть на картинки, не прерывая чтение. — И купим ещё книги, чтобы ты учился.       Северус едва заметно кивнул, не отрывая взгляда от книги.       В этот вечер дождь за окном уже не казался таким враждебным.       В доме номер семнадцать горела всего одна свеча, но её света впервые хватило на всех троих.