ꗃ Глава Ⅹ: Ботинки

      День выдался изматывающим даже для этого депо, где многие привыкли к трудностям и не собирались что-либо менять.       Ночной дождь не принёс облегчения. Лишь усугубил положение.       Непролазная грязь и промозглая сырость проникли повсюду. Уголь превратился в тяжёлую массу, подобную глине, которую приходилось с трудом выгребать.       Тихон работал молча, стиснув зубы, чтобы заглушить боль и досаду.       Ломка ещё терзала его.       Он научился подавлять её, используя изнуряющий труд как защиту от страданий и способ сохранить рассудок.       Рассудок остался. Одна мысль пришла ему в голову.       Принял решение её воплотить.       К концу смены он подошёл к Клэйтону.       Взгляд бригадира всё ещё становился напряжённым при виде Тобиаса, но без прежней надменности как к «рабочему, который не подавал надежды».       — Мне нужно уйти на час раньше. Есть дело.       Клэйтон прищурился, засунув ржавый разводной ключ в пояс, чтобы вытереть руки об тряпку.       — Дело? Вне работы?.. — он покачал головой, доставая смятый журнал из кармана, делая пометку. Разрешение руководства. — Только из-за того, что ты в прошлый раз отработал больше, чем следовало... Но не привыкай. Завтра без опозданий, Снейп.       Голос бригадира был грубым, но относительно понимающим — особенно к такому работнику, как Тобиас.       Тихон кивнул, уходя из депо.              Не пошёл сразу домой.       Сначала он зашёл в маленькую лавку на окраине, где торговали подержанными вещами. Управляющая — женщина в очках и сгорбленной позе, читающая потрепанный буклет —встретила его, как и многих других, нейтрально, почти безразлично.       — Миссис Барроу...       — Проходите, мистер Снейп, — женщина тихо перебила его, не поднимая взгляда, — Юстас говорил, что Вы платите честно. Не хотите в долг, — она посмотрела на него, опустив очки. — А я верю своему мужу. Поэтому... что Вам нужно?       Тихон ощутил лёгкое облегчение в плечах. Не приходилось снова объяснять своё поведение.       Мистер Барроу, похоже, в тот самый первый день поделился мнением о Снейпе со своей женой... и вот результат.       — Мне нужна обувь. Детская.       Миссис Барроу перестала мять буклет, когда услышала последнее слово.       Думая о своём, молча указала в сторону деревянных стелажей.       Тихон тихо проговорил «спасибо» и пошёл туда.       Там, среди старой обуви, он долго выбирал.       В конце концов купил крепкие кожаные ботинки.       Не новые, но в хорошем состоянии. С крепкой подошвой и почти целыми шнурками.       Отдал почти все оставшиеся после покупки продуктов деньги.       Все остальные деньги, заработанные за эти дни, всегда отдавал Эйлин. Сдачу после покупки продуктов, как она сказала, он мог оставить себе.       Когда он вернулся в Паучий тупик, уже смеркалось.       Эйлин была на кухне.       Она мыла посуду, но движения были механическими — мысли явно витали где-то далеко.       Северус сидел у окна и смотрел на улицу, обхватив колени руками.       Его старые ботинки давно стали ему малы — пальцы уже упирались в носок, а подошва почти оторвалась.       Тихон вошёл, поставил на стол свёрток и молча сел.       Эйлин повернулась. Её взгляд сразу упал на свёрток.       — Что это? — спросила она тихо.       Тихон не ответил сразу.       Он просто подвинул свёрток ближе к Северусу.       — Примерь.       Северус посмотрел на мать, потом на отца.       Неуверенно протянул руку и развернул.       Внутри лежали ботинки.       Крепкие. Тёмно-коричневые. С новыми шнурками, которые Тихон заранее заменил, выпросив у Миссис Барроу.       Мальчик замер.       Потом осторожно взял один ботинок в руки, будто боялся, что тот исчезнет.       Эйлин нерешительно двинулась вперёд, сокращая расстояние между собой и Тихоном.       Её взгляд, скользнув от ботинок к лицу Тихона, остановился на нём.       Пытаясь понять его, она смотрела пристально. Удивление и недоверие мелькнули в её глазах. После... взгляд стал словно потерянным.       — Ты... купил ему ботинки? — спросила она почти шёпотом.       Тихон кивнул.       — Старые совсем развалились. Эти должны быть впору. Если жмут — завтра поменяю.       Северус молча снял свои старые, дырявые ботинки и надел новые.       Они были чуть великоваты, но он всё равно смотрел на них так, будто ему подарили чудо.       Эйлин стояла неподвижно.       Она видела, сколько стоят такие ботинки.       Видела, что Тихон купил их вместо того, чтобы купить себе новую рубашку или хотя бы нормальную еду на неделю.       Видела, что он сделал это после тяжёлого дня, когда сам едва держался на ногах.       И она не могла понять.       Почему?       Почему человек, который годами тратил все деньги на выпивку, вдруг тратит их на сына?       Почему он помнит, что у ребёнка ботинки малы?       Почему он говорит «если жмут — поменяю», будто это нормально — заботиться?       Эйлин почувствовала, как в груди что-то сжимается.       Она отвернулась к плите, чтобы Тихон не увидел её лица.       Северус, очень тихо, словно сам не веря, сказал:       — Спасибо...       Тихон только кивнул и встал.       — Я пойду умоюсь.       Он вышел в коридор. Эйлин всё ещё стояла у плиты и сжимала до побеления костяшек край фартука.       Она думала об одном и том же уже несколько дней. Настолько, что эти мысли въелись в мозг, и никак не хотели исчезнуть.       Почему он так меняется?       Почему не пьёт?       Почему работает до изнеможения?       Почему вдруг начал читать Северусу?       Почему купил ботинки?       Но самое главное среди всего это — почему она уже не вздрагивает, когда он проходит мимо?..       Эйлин закрыла глаза.       Вопрос — «Кто ты?» — не давал ей покоя.       Но она не решалась задать его вслух.       Пока что.