ꗃ Глава ⅩⅣ: Отягощение

      Тихон снова проснулся раньше, чем обычно. Уже на два часа.       Руки не дрожали — зелье Эйлин помогло.       Голова оставалась тяжёлой, но это терпимо.       Он бесшумно оделся, взял со стола оставленный Эйлин список продуктов — молчаливая просьба, которую он не уточнял.       Сложил помятую бумажку в карман куртки и, не завтракая, тихо вышел из дома в предрассветную тишину.       Работа в депо шла привычно и однообразно.       Уголь всё ещё был промокшим, окончательно превратившись в липкую массу.       Каждый взмах лопаты отзывался острой, но привычной болью в спине.       Но в отличие от вчерашнего дня, сегодня дрожи вовсе не было.       К лопате уголь прилипал, срываясь огромными кусками. От этого не было ощущения, словно поднимаешь тонну.       Это было странно.       Ведь его тело функционировало лучше, чем другие дни.       Проявлялась выносливость и сила, которая ощущалась — тело Тобиаса тоже становилось крепче, когда необходимо.       Но внутри почему-то оставалось тяжело и тоскливо.       Клэйтон, который до этого гонял молодых рабочих из одного цеха в другой — за невыполнение нормы и намеренного пренебрежения обязанностями — как раз проходил мимо.       Заметил, как тот замер, держа лопату так, словно это был не инструмент, а его продолжение тела.       Махнув рукой своим людям, подошёл к нему сбоку, проговаривая:       — Снейп, что у тебя... — понимая, что он хотел задать ему вопрос, который бы явно мог расцениваться как «личное переживание», Клэйтон осёкся, прокашлял, продолжил более низким тоном: — Ты понемногу начинаешь становиться похожим на человека. Ни разу не пил. Хотя подхалим Барри намекал тебе выпить с другими... Скажи: не сорвёшься?       Тихон сжал лопату, упираясь в неё.       Выдохнул, поднял голову, слыша как недалеко несколько парней устроили себе перерыв — пили, смеялись, делились своими житейскими секретами.       — Не сорвусь, — ответил он тихо Клэйтону и вновь начал загружать уголь.       Клэйтон проследил за его взглядом. Тихо выдохнул через нос, увидев рабочих, пытающийся расслабиться.       До перерыва оставалось где-то ещё пять минут, однако редко кто шёл строго по графику.       Кроме Тобиаса...       Ещё раз задумчиво посмотрев на него, Клэйтон отошёл, больше не говоря и не мешая ему.       Когда всё же настал обед, Тихон пошёл в самую ближайшую лавку.       Не той, которой управляла Миссис Барроу. Более маленькая, только с продуктами первой необходимости.       Думал о бумажке от Эйлин.       Список был короткий: хлеб, немного маргарина, соль. И картошка, рядом с которой был зачеркнут знак вопроса — словно давая ему решить, купить или нет.       Тихон купил всё. Кроме хлеба.       Просто забыл.       Стоял у прилавка, смотрел на полки и не мог вспомнить, зачем пришёл.       Молодая продавщица смиренно ждала. Он заплатил за остальное и вышел.       Только на полпути домой он сунул руку в карман, ощутил скомканный список, и вспомнил.       Хлеба не было.       Тихон остановился посреди улицы. Долго стоял, глядя в землю.       Потом развернулся и пошёл обратно. Но лавка уже закрылась на обед.       Он стоял у двери, сжимая ручку. Его охватили стыд и разочарование: он забыл самое элементарное, такое простое.       С неприятным чувством невыполненной задачи он вернулся домой с пустой сумкой.       Эйлин, встретив его у порога, посмотрела на его пустые руки.       В её глазах не было ни упрёка, ни гнева, ни неловкого вопроса.       Возможно... лишь молчаливое понимание.       Тихон не понимал её реакции на это, и это ещё больше усиливало его чувство вины.       Зайдя внутрь, поставил сумку на стол.       От лёгкого стука слышно, как рассыпались пару картофелин и пачка соли с маргарином.       Ощущалась нехватка.       — Я забыл про хлеб.       Эйлин взяла картошку, начиная тихо очищать от кожуры.       Не расспрашивая об причине, лишь просто сказала:       — Бывает. Ты... можешь забыть.       Тихон вышел на крыльцо.       Сел на ступеньку, обхватив голову руками.       Мысли назойливо лезли, напоминая его ошибку.       Я забыл хлеб       Руки не трясутся. Голова не болит.       Но всё равно забыл...       Это не ломка. Это что-то другое.       Он сидел и вспоминал о том, как раньше Тобиас мог забыть всё что угодно, потому что был пьяный.       Потому что ему было всё равно на Эйлин и Северуса.       Ему не было дела до того, сыты ли они, одеты или, даже счастливы ли.       Это — Тобиас. Мерзкий пьяница.       Но он — трезвый. И всё равно забыл.       Эйлин вышла на крыльцо позже, ставя металлический таз с кожурой от картошек возле двери, чтобы настоялась.       Она взглянула на сжатые руки Тихона, обхватившие его голову.       Он сидел, глубоко задумавшись, и она молча наблюдала за его напряженной фигурой.       Бесшумно подойдя сзади, она помедлила.       Не желая нарушать его размышление, просто стояла и смотрела, как в небе снова сгущаются тучи. Очередной дождь.       — Завтра купим, — сказала она тихо, не уточняя. — А сегодня... схожу к Берте. Попрошу.       Тихон молча кивнул, погруженный в свои мысли.       Его измотанное тело обретало лёгкость. Душа, напротив, тяжелела.       Он остро ощущал всеобъемлющую усталость — не физическую.       Зелье помогло с руками, но не с головой.       Часть его сознания всё ещё блуждала где-то далеко.       Он чувствовал себя оторванным от настоящего. Словно его воспоминания и воспоминания Тобиаса начали перемешиваться.       Чьи они были? Его? Не его?       Он уже не мог различить.       Тихон не понимал причину.       Но знал — это незнание лишь усиливало внутреннюю тяжесть.