Глава 5. Пробуждение

Первым, что я почувствовала, была не боль, а звук. Ритмичный, раздражающий «писк» медицинского монитора. Глаза не открывались - веки казались залитыми свинцом. В ноздри ударил резкий запах антисептиков и чего-то странно-синтетического. Это не был запах полевого госпиталя 40-х. ​Я попыталась вздохнуть, и грудную клетку прошило острой болью. Легкие, привыкшие к ледяной воде, теперь судорожно заглатывали сухой, теплый воздух. - Давление стабилизируется. Пульс 120. Она приходит в себя. ​Голос был женским, спокойным и холодным. Я резко распахнула глаза. Свет был невыносимо ярким, он резал сетчатку, заставляя слезы течь по вискам. Я попыталась сесть, но тело не слушалось, оно было тяжелым, словно я всё еще была закована в глыбу льда. ​- Тише, капитан Барнс. Не делайте резких движений, - передо мной возник мужчина. Высокий, чернокожий, с черной повязкой на одном глазу. Его вид излучал власть и скрытую угрозу. ​- Стив... - прохрипела я. Мой голос был чужим, надтреснутым. - Где Стив Роджерс? ​- Капитан Роджерс всё еще находится в состоянии анабиоза. Мы нашли вас обоих в обломках «Валькирии», но ваш метаболизм среагировал на пробуждение быстрее, - мужчина сложил руки на груди. - Я Ник Фьюри, директор Щ.И.Т.а. ​- Какой сейчас год? - я схватила его за рукав, мои пальцы, даже в таком состоянии, оставили вмятины на его кожаном плаще. - Отвечайте! ​- 2011-й, Габриэлла. Вы проспали почти семьдесят лет. ​Мир вокруг меня зашатался. Семьдесят лет? Этого не могло быть. Все, кого я любила... Пегги, Говард, ребята из «Ревущей команды»... их больше нет. Они состарились и умерли, пока я лежала в морозильнике. Я осталась одна. Совсем одна в этом странном, шумном и пугающем будущем. ​Следующие несколько месяцев превратились в бесконечный цикл тестов, тренировок и обучения. Фьюри приставил ко мне своего лучшего агента - Наташу Романофф. Сначала я отнеслась к ней с подозрением: рыжеволосая, невероятно красивая и смертоносная, она казалась мне слишком идеальной. Но однажды в тренировочном зале, когда я в ярости разнесла четвертую боксерскую грушу, она просто подошла и молча протянула мне бутылку воды. ​- Знаешь, в моем прошлом тоже было мало хорошего, - сказала она, глядя мне прямо в глаза. - Нас обеих сделали оружием. Но теперь мы сами выбираем, за что сражаться. ​Наташа стала моим проводником. Она учила меня пользоваться «смартфонами», которые казались мне магией, объясняла, почему теперь не нужно носить юбки ниже колен, и терпеливо слушала мои рассказы о Бруклине. Вскоре к нам присоединился Клинт Бартон. Его меткость поражала, а его дурацкие шутки напоминали мне о тех временах, когда мы с Баки и Стивом сидели в барах, празднуя очередную победу. ​- Эй, Барнс, - Клинт усмехнулся, крутя в руках стрелу. - Спорим, я попаду в то яблоко с закрытыми глазами? - Спорим, я поймаю твою стрелу на лету, Леголас? - парировала я, чувствуя, как на губах впервые за долгое время появляется настоящая улыбка. ​Они знали мою историю. Они знали про Баки. И они не жалели меня - они уважали меня. Это было то, что мне нужно. Но каждую ночь, закрывая глаза, я видела снег Альп. И каждую ночь я ждала одного звонка. ​Спустя пять лет после моего пробуждения, Фьюри вошел в мой кабинет без стука. Его лицо было серьезнее обычного. - Он очнулся, Габи. Стив в Нью-Йорке. Он... дезориентирован. ​Я не дослушала. Я сорвалась с места, чувствуя, как в груди снова разгорается та самая искра. Мой лучший друг, мой последний кусочек дома вернулся. Но мир уже не был прежним. В тенях скрывался Локи, а где-то там, в глубинах моей памяти, всё еще звучал крик брата, который я не смогла заглушить даже за семьдесят лет сна.