Глава 12

НЕ ПРИДУМЫВАЙ ТОГО, ЧЕГО НЕТ

Тёмная рубашка сидела идеально. Я застёгивал пуговицы медленно, одну за другой, безучастно разглядывая собственное отражение. Я до сих пор не понимал человеческой одержимости Хэллоуином. Словно один вечер в году давал им право притворяться кем-то другим, хотя большую часть жизни люди и без того занимались лишь этим. — И куда это ты собрался? Голос Кола прозвучал из глубины комнаты. Я даже не обернулся, продолжая поправлять воротник. — Не знал, что обязан перед тобой отчитываться. Брат тихо усмехнулся и прислонился плечом к дверному косяку. В отличие от меня, он выглядел расслабленным: свободная футболка, стакан бурбона в руке и привычный внимательный взгляд, который действовал на нервы сильнее любых нравоучений. — Просто любопытно, — протянул он. — В последнее время ты слишком часто пропадаешь по вечерам. — И что с того? — я молча застегнул манжету. — Дай угадаю… та девчонка? Я раздражённо выдохнул: — Ради всего святого, только не начинай. — Я ничего не начинаю, — небрежно отозвался Кол. — Просто забавно наблюдать, как тебя внезапно заинтересовала смертная. Я наконец повернулся к нему, накидывая пальто. — Может, мне просто надоело торчать в четырех стенах. — Или тебе слишком приглянулась компания одной упрямой особы. На последних словах в дверях появилась Селена. Судя по лисьей ухмылке, она подслушивала нас уже давно. Я раздосадованно цокнул языком. — Вы оба сегодня решили испытать моё терпение? Селена проигнорировала вопрос и по-хозяйски вошла в комнату. — Ты в последнее время сам не свой. — Какая трагедия. — Нет, серьёзно, — продолжила она, отбросив иронию. — Ты либо где-то пропадаешь, либо сидишь с таким лицом, будто вот-вот сорвёшься и кого-нибудь прикончишь. — Не исключено. Кол закатил глаза, делая очередной глоток. — Видишь? Именно об этом мы и говорим. Я перехватил ключи от машины, давая понять, что аудиенция завершена. Бесило другое — они действительно заметили перемены. А я терпеть не мог, когда другие видели то, что я сам изо всех сил пытался игнорировать. Никаких чувств здесь не было и быть не могло. Мария — лишь временное увлечение, любопытная находка, в присутствии которой почему-то становилось тихо. Не более. Между нами не существовало будущего: она человек, а я давно перестал им быть. И чем быстрее я выкину это из головы, тем лучше. — Кстати, — подала голос Селена, выуживая из кармана чёрный конверт, — раз уж ты внезапно полюбил «променады»… Я нахмурился, заранее предчувствуя подвох. Кол тихо усмехнулся. — Завтра бал-маскарад, о котором предупреждал Питер, — продолжила Селена. — Может, лучше сходишь с нами? Глядишь, найдёшь себе другое развлечение. Нашего круга. — Звучит отвратительно. — Зато это хотя бы наш мир, — небрежно бросил Кол. — А не игры в смертных. Я медленно перевёл взгляд на брата. Конечно. Вот к чему всё в итоге свелось. — Не вздумай снова читать мне лекции, — холодно произнёс я. Кол даже не изменился в лице: — Тогда перестань вести себя так, будто забыл, кто ты есть. Селена молча протянула мне приглашение, явно пытаясь сгладить углы: — Просто пошли с нами. Тебе не помешает отвлечься в кругу своих. Я вырвал конверт из её рук резче, чем следовало. — Среди своих? — усмехнулся я. — Поверь, меньше всего сейчас я хочу видеть кого-то из этой клики. Кол внимательно наблюдал за мной, и это бесило всё сильнее. — Я подумаю, — бросил я сухо и, не дожидаясь ответа, прошёл к выходу. Раздражение медленно закипало, неприятно царапая изнутри. Уже в машине я, не глядя, швырнул чёрный конверт на соседнее сиденье. Несколько секунд просто сидел в тишине, до белизны в костяшках сжимая руль, а затем рванул с места.

❦ ❦ ❦

Я стоял в стороне от общего безумия. Взор скользил по залу, пока в определённый момент я не выхватил из толпы Марию. Наши глаза встретились. Я почувствовал, как моё лицо невольно смягчилось: одна бровь приподнялась, а уголки губ дрогнули в подобии улыбки. Не скрывая изумления, она решительно направилась ко мне, ловко лавируя между гостями. — Всё-таки пришёл. — Сомневалась? — спросил я с легкой иронией. — Если честно, да, — призналась она. — Ты ведь говорил, что не выносишь такие мероприятия. — И не выношу, — я равнодушно пожал плечами. — Но решил сделать исключение. — Исключение? — Возможно, мне просто стало любопытно. — Правда? — Мария улыбнулась, заглядывая мне в глаза. — А где твой костюм? Я посмотрел на себя, коротко усмехнувшись. — Разве нет? По-моему, для «загадочного незнакомца» этого более чем достаточно, — я указал на свою идеально чёрную рубашку и тёмные брюки. Затем я окинул Марию долгим, оценивающим взглядом. Чёрный шелк облегал её фигуру, волосы рассыпались по плечам мягкими волнами, а непривычный макияж делал черты лица ярче. Признаться, выглядела она настолько эффектно, что внутри завязался тугой узел возбуждения. — А твой образ… слишком уж тебе идёт. — Это такой комплимент? — Просто наблюдение. Но… дьявольски точное, — я приподнял бровь, не скрывая иронии. Мария уже собиралась ответить, когда какой-то идиот, пробегая мимо, задел её плечом. Она качнулась в мою сторону. Прежде чем она успела потерять равновесие, я машинально перехватил её за запястье, возвращая устойчивость. — Осторожнее. Тонкие пальцы в моей руке дрогнули. Всего на секунду. Но этого хватило, чтобы внутри шевельнулся знакомый порыв: не отпускать её дольше, чем следовало. Мария быстро отступила, явно смущённая своей неловкостью. — Спасибо, — пробормотала она, пряча взгляд. — А ты... планируешь танцевать? Я коротко усмехнулся: — Вряд ли. Это не совсем моё. — Ты удивишься, но я тоже не фанатка, — отозвалась она. — Так что у нас уже есть кое-что общее. — Возможно. Мария обернулась к импровизированному бару. — Может, выпьем чего-нибудь? — предложила она, глядя на меня через плечо. — За нашу взаимную нелюбовь к танцам. Я едва заметно поморщился. — Я не пью. — Совсем? Или только сегодня? «Если я скажу, что не употребляю подобное дешёвое дерьмо, она сочтёт меня ещё более заносчивым», — пронеслось в голове. — Просто не хочу терять бдительность, — ответил я вслух. Мария прищурилась, и на её губах заиграла лукавая усмешка. — О, так ты из тех, кто боится потерять контроль? Если бы ты только знала. — Обещаю не пользоваться этой слабостью… если только сам не попросишь, — добавила она уже тише. Прежде чем я успел возразить, Мария переплела наши пальцы и мягко потянула меня к столу с напитками. И, чёрт возьми, хуже всего было то, что я позволил ей это сделать. — Всего один бокал, — произнесла она так уверенно, будто это действительно могло что-то изменить. Я молча наблюдал, как она разливает прозрачную дрянь по пластиковым стаканам. Запах дешёвого пойла ударил в нос ещё до того, как Мария протянула выпивку мне. Скептически посмотрел сначала на стакан, а затем на неё. И всё же сделал глоток. Отвратительно. Мария сияла от самодовольства. — Видишь? Ничего страшного. Я уже открыл рот для колкого ответа, когда рядом возник светловолосый парень — Джейк, если не ошибаюсь. — О, Мария! И… Эван? — радостно воскликнул он, будто мы были старыми приятелями. — Ну как вам тусовка? Я окинул его ледяным взглядом, но Мария ответила первой: — Весело. — Вот и прекрасно! — просиял он. — У нас сейчас начинается «Правда или действие». Вы обязаны присоединиться! — Я пас, — отрезал я, не раздумывая. — Какой же ты зануда, — театрально вздохнул Джейк и тут же переключился на мою спутницу. — А ты, Мария? Она обернулась ко мне, явно ожидая какой-то реакции или поддержки. Я промолчал, демонстративно сделав ещё один глоток из пластиковой тары. — Ладно, почему бы и нет, — всё-таки согласилась она. — Вот это настрой! — обрадовался Джейк и тут же увлёк Марию за собой. Я проводил их взглядом, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Через несколько секунд она уже сидела в кругу друзей. Я заметил Эмили, Лили и ещё пару знакомых лиц. В центре этого сборища лежала пустая бутылка, поблизости валялась пачка дешёвых сигарет, а кто-то неумело скручивал косяк. — Ну что, начинаем? — объявил Джейк, поудобнее устраиваясь на полу и хватаясь за горлышко. — Кто первый? — Только не ты! — хором отозвались Лили и Эмили, заливисто рассмеявшись. Джейк театрально пожал плечами и всё же крутанул бутылку. Игра пошла своим чередом. Я застыл в тени, наблюдая за этим балаганом. Бутылка вращалась, смех становился громче, а вопросы — глупее и смелее. Одни покорно выполняли нелепые задания, другие пьяно признавались в постыдных мелочах. Самокрутка несколько раз обошла их круг. Даже Эмили, хихикнув, сделала глубокую затяжку и заговорщически подмигнула Марии. — Не отставай! — крикнула она, передавая косяк подруге. Мария без колебаний перехватила его. Сделав короткую затяжку, она медленно выпустила сладковатый, раздражающий моё обоняние дым и лукаво усмехнулась: Её ответ вызвал новый взрыв хохота. Джеймс, весело ткнув пальцем в сторону Марии, воскликнул: — Смотрю, тут у нас профессионал! — Тебе ещё расти и расти, — парировала она, заставив компанию снова зайтись смехом. Настала её очередь крутить. Я заметил мимолётное колебание в её глазах, когда она смотрела на замершее стекло, ожидая следующего вращения. — Правда или действие? — спросил Джейк, хитро прищурившись. — Правда, — отозвалась Мария. Похоже, она наивно посчитала этот выбор безопасным. — Трусиха, — пробормотал парень и уступил очередь сидящей по соседству брюнетке. Та заговорщически подмигнула и громко, на весь круг, спросила: — Кто тебе больше всего понравился в Уитби? Вся компания мгновенно замерла в ожидании. Я подметил, как на бледных щеках Марии проступил едва заметный румянец, но она на удивление быстро взяла себя в руки. — Город, конечно! — лукаво отозвалась она. Круг разразился дружным хохотом, кто-то шумно зааплодировал. — Хороший ответ, — одобрила Лили, бросив на подругу многозначительный взор. Пока их нелепый смех заполнял комнату, Мария на мгновение отыскала меня глазами. Я продолжал безмолвно наблюдать из своего угла, не выдавая чувств. Она попыталась прочесть мою реакцию, но быстро отвернулась и сделала вид, что полностью поглощена игрой, возвращая самокрутку по цепочке. Остальные продолжали шуметь. Гул голосов смешивался с навязчивым ритмом, превращаясь в плотный белый шум. — Ну что, Мария, твоя очередь! — воскликнул кто-то из круга. — Теперь не выкрутишься. Я заметил, как она замедленно моргнула. По расширенным зрачкам и расслабленной позе было ясно — дурман подействовал. Сознание поплыло, а движения теряли прежнюю чёткость. — Действие, — сорвалось с её губ без малейшего раздумья. — О-у-у, девочка настроена серьёзно! — Джейк мгновенно вскочил, будто только этого и ждал. — Ладно, у меня есть идея. Он подошёл к Марии вплотную и бесцеремонно уставился ей в глаза с приторной, наглой улыбкой. — Поцелуй меня, — выдал этот придурок. — Или… не осмелишься? В комнате поднялся гул — смесь удивления, пьяного восторга и подстрекательства. Вспыхнул чей-то гогот, кто-то выкрикнул «Ого!», а Мария на мгновение оцепенела. Она резко повернула голову в мою сторону. Я застыл на диване с абсолютно каменным лицом, но внутри всё закипело от первобытной, собственнической ярости. Смотрел на неё в упор, не моргая, ожидая решения. — Да поцелуй его уже! — крикнул кто-то из толпы. Комната снова заржала — это пьяное, разнузданное ржание резало уши. Здесь было нечем дышать от дыма самокруток, перегара и жара разгорячённых тел. Вокруг пили, тискались по углам — люди окончательно потеряли всякое подобие достоинства. Джейк, ублюдок, явно решил, что настал его звёздный час. Его улыбка стала ещё шире — самодовольная, пьяная физиономия. Он наклонился к Марии почти вплотную и приглушил голос: — Ну что, не стесняйся. Всего один поцелуй. А может, тебе больше нравится, когда тебя немного… прижимают? Я услышал, как у неё сбилось дыхание, а сердце испуганно заколотилось о рёбра. Пальцы Марии задрожали. Воздух в комнате будто превратился в свинец. — Отвали, — выплюнула она, едва удерживая голос от дрожи. Этот кретин словно оглох. Его рука потянулась к ней, а в глазах зажёгся похотливый блеск. Моё терпение лопнуло. Я поднялся и рванул к ним. Смазав несколько шагов в единое мгновение, я вырос прямо перед ними. Мой тон прозвучал низко и холодно, как удар стали: — Ещё раз дотронешься до неё — пожалеешь. Комната мгновенно притихла. Пьяный гогот оборвался. Кто-то на заднем плане неловко хихикнул, но большинство гостей были слишком пьяны, чтобы осознать масштаб угрозы. Джейк поднимался медленно, пытаясь выпрямиться во весь рост, но от его секундной смелости не осталось и следа — в глазах заметалась паника. — А ты кто такой, чтобы мне угрожать? — выдавил он ради бравады перед толпой. Я сделал шаг вперёд. Мой взор окончательно потерял всё человеческое — внутри горел ледяной, звериный огонь. На мгновение я представил, как это будет: несколько секунд, чтобы вырвать этим ничтожествам глотки, и ещё минута, чтобы превратить этот дом в братскую могилу. Оставить здесь лишь Марию. — Попробуй меня проверить, — процедил я сквозь зубы. Каждое слово звучало как окончательный приговор. Наверное, алкоголь и дешёвая бравада напрочь лишили Джейка инстинкта самосохранения. Он подался вперёд, собираясь что-то вякнуть, но Мария не дала ему совершить эту фатальную глупость. — Эван, пожалуйста, не надо, — негромко прозвучало подле меня. Она быстро поднялась и перехватила мою руку. Её ладонь легла на моё запястье, и этот контакт подействовал как отрезвляющая вспышка. Я замер. Мышцы были натянуты как струны; я едва удерживал себя от того, чтобы не свернуть этому ничтожеству шею. Медленно перевёл взгляд на Марию. Нахлынувшая ярость начала неохотно отступать, хотя внутри всё ещё тлел холодный огонь. — Пойдём отсюда, — твёрдо произнёс я, понизив тон. Не выпуская её руки, я развернулся и повёл её прочь. Позади комната снова наполнилась гулом голосов и грохотом басов, но для меня всё это превратилось в неважный фоновый шум. Я чувствовал лишь, как лихорадочно бьётся её пульс под моими пальцами. Едва мы вышли в коридор, скрывшись от чужих глаз, Мария наконец заговорила: — Эван, зачем ты так? Это было… лишним. Я резко остановился и разжал пальцы. — Лишним? — повторил я почти шёпотом. Внутри снова вскипело глубинное раздражение на её упрямство. — Я видел, что ты этого не хотела. Она опустила голову. Я уловил, как к её щекам снова прилил жар. Мария безмолвствовала, и по её растерянности было ясно — я попал в цель. Именно это осознание давило на неё сильнее всего. — Спасибо, — тихо выдохнула она, так и не найдя иных слов. Я разглядывал её ещё несколько секунд, чувствуя, как злость окончательно уходит, оставляя лишь свинцовую усталость. Не проронив ни слова, я кивнул на дверь. Мария покорно согласилась — по поникшим плечам было видно, что сил спорить у неё не осталось. Ей действительно нужно было немедленно покинуть этот душный дом. Мы быстро пересекли коридор, лавируя между полупьяными гостями, и вырвались на улицу. Мария судорожно вздохнула, подставляя лицо прохладному ночному воздуху. Здесь глухие басы уже не так давили на уши, уступая место относительной тишине. Я прошёл чуть вперёд и прислонился плечом к опорному столбу, всматриваясь в темноту двора. Боковым зрением я заметил, как Мария достала из кармана пачку и чиркнула зажигалкой. Сизый дым поплыл в мою сторону. — Почему ты такой, Эван? — в лоб спросила она, выпуская струю дыма и глядя мне прямо в глаза. Её вызывающий тон застал меня врасплох, но я мгновенно вернул на лицо привычную маску равнодушия. — О чём ты? — О твоей внезапной «заботе», — язвительно бросила она, изобразив пальцами кавычки. — С чего ты взял, что мне это нужно? Что ты обязан вмешиваться, спасать меня, лезть в мою жизнь, а потом исчезать в тени? Я кто для тебя? Ребёнок? Очередная проблема? Что-то, что необходимо контролировать? — Ты преувеличиваешь, — холодно перебил я, удерживая ровный тон. — И ты сейчас не вполне трезва. Мы поговорим об этом позже. Мария резко затушила сигарету о землю и придвинулась вплотную. Я ощутил, как от неё волной исходит хаотичное возбуждение вперемешку со злостью. — Преувеличиваю? — она горько усмехнулась, сокращая дистанцию до минимума. — Тогда зачем всё это? Откуда эти «обязанности»? Почему я вдруг стала для тебя важна? Я молчал. Смотрел на неё в упор, из последних сил удерживая маску безразличия, хотя в моих глазах уже сквозило откровенное предупреждение. Но Мария была слишком взвинчена, чтобы считывать знаки. — Эван… — прошептала она, склоняясь к самому моему лицу. От неё пахнуло теплом, табачным дымом и сладким алкоголем. Я уловил её отчаянную, головокружительную жажду поцеловать меня, сломать эту стену и проверить на прочность нашу безумную притягательность. Мой самоконтроль трещал по швам. Испугавшись минутной слабости, я резко шагнул назад, разрывая пространство между нами. — Не придумывай того, чего нет, — отчеканил я. Голос прозвучал намеренно жестоко. — Я ничего тебе не должен. Я увидел, как она вздрогнула от этих слов, словно от физического удара. На секунду её дыхание перехватило, а в глазах промелькнула такая острая боль, что мне самому захотелось выругаться. — Надежду? — перебил я, намеренно добавляя в голос мертвенного холода. — Мария, я никогда ничего не обещал. Не придавай значения моим поступкам. Ты только усложняешь себе жизнь. Она замерла, будто её окатили ледяной водой. Я ощутил, как между нами с сухим треском рвётся невидимая нить. — Понятно. Значит, я просто всё себе придумала? Я промолчал. Это безмолвие давалось с трудом, но любое слово сейчас лишь затянуло бы петлю. — Ну и пошёл ты, — бросила Мария. Она резко развернулась и зашагала к дому. Я провожал её фигуру тяжёлым взором, пока она не скрылась за дверью. Она так ни разу и не обернулась. Из открытых окон по-прежнему гремела музыка, наружу просачивался плотный шлейф перегара и табачного дыма. Сквозь стекло я наблюдал, как Мария продирается сквозь толпу в сторону кухни. Там всё шло по привычному человеческому сценарию: заваленные пустыми бутылками столы, грязные шоты и орущая компания, успевшая дойти до нужной кондиции. Мария огляделась. Я уловил, как к ней протиснулась Лили с двумя рюмками какой-то ядовитой бормотухи. — С тебя штрафной! — донёсся сквозь басы её голос. — А Джейк где? — Мария спросила это тише, забирая выпивку. — Уже вырубился. Перебрал. Завтра будет извиняться перед всеми, — с другой стороны к ним подошла Эмили. — Как всегда, — бросила Лили. — Ничего, переживём. Мария молча кивнула и залпом осушила шот. Я заметил, как она поморщилась, когда дешёвый спирт обжёг горло. — Всё нормально? — тихо спросила Лили, всматриваясь в лицо подруги. — Отлично, — ответила Мария, натянув фальшивую улыбку и вытирая губы тыльной стороной ладони. Но голос дрожал, выдавая её с головой. Лили недоверчиво нахмурилась, но развивать тему не стала. Мария тут же перехватила вторую рюмку и резко опрокинула в себя. По судорожно сжавшимся кулакам было понятно: она отчаянно пытается заглушить воспоминания о нашем разговоре. Пытается вытравить из головы мои слова, которые продолжали изводить её изнутри. Она раздражённо моргнула и встряхнула головой, словно пыталась физически отмахнуться от недавнего порыва. Дурман от самокрутки вперемешку с ударной дозой пойла сделал своё дело — движения Марии стали размашистыми. Похоже, на смену растерянности наконец пришла упрямая человеческая гордость. — Ещё по одной? — Эмили уже выудила из заваленного хламом стола новые стопки. — Да, давай, — кивнула Мария, и в её тоне я уловил опасные, резкие нотки. — За что пьём? — Лили заговорщически подмигнула подругам. — Да хоть за что, — шумно выдохнула Мария. От неё буквально фонило закипающей яростью. Эмили выстроила на столешнице шеренгу рюмок. Мария потянулась к своей, но не спешила пить, вместо этого она вызывающе вскинула бровь, и на её губах заиграла странная улыбка. — Хотите прикол? — Давай! — тут же отозвалась Лили, предвкушая очередную глупость. — Смотрите. Без рук. Я наблюдал за этим через стекло, чувствуя, как внутри до предела сжимается пружина раздражения. Мария зажала пластиковую стопку губами. Подруги, переглянувшись с пьяным азартом, повторили жест. Они сгрудились, нелепо наклонились и, соприкоснувшись краями, одновременно запрокинули головы. — Господи! — Лили закашлялась, вытирая подбородок плечом. — Тупо, но весело. — Горло дерёт нещадно, — Эмили едва держалась на ногах, содрогаясь от приступа хохота. Мария тоже рассмеялась. Впервые за этот треклятый вечер её смех прозвучал искренне, но я видел, как поплыл взор. Спиртное окончательно ударило в голову: движения стали чересчур мягкими, текучими, словно она потеряла всякую опору. — Всё, хватит сидеть! — Эмили резко подскочила. — Идём танцевать. — Я пас… — попыталась было Мария, но подруга уже мёртвой хваткой вцепилась в запястье. — Да брось. Включай режим «мне всё равно» — и вперёд. — Ладно, — выдохнула она, пошатываясь. — Но если я что-нибудь сломаю — виновата ты. Я больше не мог оставаться снаружи. Упрямый, болезненный порыв, который я сам в себе ненавидел, заставил меня толкнуть дверь и вернуться. Внутри было не продохнуть. Я шёл сквозь толпу, не задевая потных тел, и вскоре увидел её. Мария была в самом эпицентре безумия. Свет стробоскопов рвал пространство на куски, а басы вибрировали в самих костях. Она двигалась в такт, полностью отдавшись ритму. Дурман бесповоротно стёр для неё границы реальности, превращая вечер в один смазанный кадр. Когда она вернулась к столу, её дыхание было рваным, а лицо пылало. Я заметил, как рука снова потянулась к выпивке, и моё терпение вконец лопнуло. Я оказался рядом прежде, чем она успела коснуться стекла. Резким движением выхватил рюмку из её ослабших пальцев и швырнул в раковину. Звон разбитого стекла на мгновение перекрыл даже музыку. — Что ты творишь?! — выкрикнула Мария, оборачиваясь. По расфокусированному взгляду было ясно: она соображает с трудом. — С тебя достаточно, — отчеканил я. Я старался звучать ровно, но голос вибрировал от напряжения. Внутри ворочалось что-то тёмное и тяжёлое. Я до боли сжал челюсти, борясь с этим ощущением. Пальцы едва заметно дрожали: я разрывался между необходимостью коснуться её и желанием немедленно исчезнуть. — Это не твоё дело! — вспылила она, с силой толкнув меня в плечо. Я даже не шелохнулся. — Чего ты вообще припёрся?! Что тебе надо?! — выкрикнула она мне в лицо. — Я… — я судорожно выдохнул, пытаясь подобрать слова, но понял, что они бесполезны. Вместо оправданий я накрыл её ладонь своей. Сжал пальцы осторожно, так, чтобы она почувствовала мою решимость, но не боль. — Отпусти! — прошипела Мария, дернув рукой. — Ты не имеешь права меня трогать! — Я не хочу ссориться, — произнёс я как можно тише, надеясь, что мой голос пробьётся сквозь её хмель. — Пожалуйста… уйдём отсюда. — Не хочу! — она всё-таки вырвала руку. — Не заставляй меня. Всё нормально! Она твердила это «нормально» как заведённая, хотя её зрачки метались, а дыхание было прерывистым. Мария была на пределе, и я — вместе с ней. — Нет, не нормально, — произнёс я, стараясь, чтобы тон звучал максимально ровно. — И ты сама это прекрасно понимаешь. Больше я не собирался тратить время на споры. Секунда — и я рывком подхватил её, закидывая себе на плечо. Для меня она весила не больше пуховой подушки. — Ты что, сдурел?! Эван! Пусти меня! — взвизгнула она. Мария принялась отчаянно колотить меня кулаками по спине, но я едва ощущал эти удары — с таким же успехом она могла пытаться прошибить бетонную стену. — Зря надрываешься, — бросил я, не сбавляя шага. Я шёл через кухню, и толпа пьяных студентов расступалась передо мной сама собой. Одни удивлённо пялились, другие тупо хихикали, а пара идиотов даже успела вскинуть телефоны. Мне было плевать. — Спусти меня на землю! — снова завопила Мария. Боковым зрением я выхватил из толпы Лили и Джеймса. Те застыли у стола, явно не соображая, стоит ли ввязываться. Я не дал им времени на раздумья, направляясь к выходу. — Что это было?! — донёсся ошарашенный шёпот Лили, но я не обернулся. Мария продолжала дёргаться; её волосы путались и лезли мне в лицо, закрывая обзор. В коридоре на пути внезапно вывалился Джейк. Похоже, этот кретин всё-таки оклемался и теперь брёл обратно, болезненно сжимая виски. Увидев нас, он тупо гоготнул: — Мария! Ты уже убегаешь?! Неужели стало скучно? — Иди к чёрту! — огрызнулась она. Я не видел её лица, но по вибрации тела чувствовал: она готова вцепиться ему в глотку. Я проигнорировал Джейка, даже не замедлив хода. Только на улице, когда в лицо ударил спасительный ночной холод, я наконец остановился. Возле автомобиля я аккуратно спустил её на землю, придерживая за локоть. Она тут же отпрянула, жадно хватая ртом воздух. От неё буквально исходили волны жара и ярости. — Ты серьёзно?! — выпалила она, отчаянно пытаясь поймать мой взгляд. — Что ты себе позволяешь?! Я молча рванул на себя дверцу. Чувствовал, как темнота внутри меня разрастается. — Садись. — Нет! Я никуда с тобой не поеду! — В машину. Или я посажу тебя сам, — я двинулся на неё, и в моём тоне не осталось даже намека на просьбу. Мария впилась в меня глазами, в которых смешались ярость и бессильное отчаяние. Она знала — я не блефую. — Ты ненормальный, Эван, — прошипела она, всё же забираясь в салон и с силой захлопывая дверь. — Просто псих. Я промолчал. Обойдя машину, сел за руль. Каждое движение было рваным и чересчур резким — самоконтроль висел на волоске. Стоило на секунду расслабиться, и всё это напряжение разнесло бы салон в щепки. Я завел двигатель; мотор глухо зарычал, и мы рванули с места, оставляя шумный особняк позади. Я смотрел на дорогу, боковым зрением замечая, как она неотрывно смотрит в окно, провожая огни дома. — Ты не мог просто дать мне забыться? — тихо спросила она, не поворачивая головы. — Тебе действительно так нравится помыкать мной? Я немного сбросил скорость. — Я не помыкаю тобой, — ответил я, борясь с хрипотой. — Я… забочусь. Ты едва на ногах стоишь. Не хватало только, чтобы какой-нибудь подонок воспользовался твоим состоянием. — Я не беспомощ… — начала она, но осеклась. Пульс Марии внезапно сбился. Прежде чем я успел среагировать, она рванула ручку двери. Я ударил по тормозам в ту самую секунду, когда она высунулась наружу. — Чёрт… — я мгновенно отстегнул ремень и перегнулся через сиденье. Одной рукой придержал её за плечо, а другой перехватил волосы, убирая их от лица. В нос ударил резкий запах спиртного. — Осторожно. Тише, я держу… Я вытянул салфетку из бардачка и попытался стереть следы рвоты с её подбородка, но Мария со злостью перехватила мою кисть. Она вырвала бумагу, буквально отпихнув мои пальцы. — Не надо! — выплюнула она, сверкая глазами. — Ты сам затащил меня в эту чёртову машину. А теперь пользуешься моим положением, потому что знаешь — я беззащитна. Ты вечно командуешь, принуждаешь… Да как ты смеешь?! Каждое её слово жалило, разжигая привычную холодную ярость. Мне стоило колоссальных усилий не ответить ей так, как я привык отвечать любому другому. Моё естество скребло изнутри, требуя заткнуть ей рот, но я заставил себя остаться на месте. Откинувшись на спинку сиденья, я с силой провёл ладонью по лицу, стирая остатки опасного напряжения. — Ты и правда та еще демоница, — выдохнул я с горькой усмешкой. Мария привалилась к сиденью, комкая в кулаке салфетку. Она безмолвствовала, и это тишина была красноречивее любого крика. Я понимал: сейчас она прокручивает в голове каждое моё слово, сказанное на крыльце, и с каждой секундой ненавидит меня всё сильнее. Ей было проще считать меня высокомерным подонком, чем узнать правду. А мне было проще оставить всё как есть. Автомобиль замер у общежития. В салоне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь ровным рокотом двигателя. Я повернулся к ней, собираясь сказать хоть что-то, чтобы не обрывать вечер на этой ноте, но Мария не дала мне шанса. — Спасибо за «спасение», — процедила она, так и не взглянув в мою сторону. В её голосе было столько яда, что я невольно сжал челюсти. Она рванула ручку на себя и выскочила наружу, впустив в салон поток ледяного воздуха. Громкий хлопок прозвучал как выстрел, ставя финальную точку. В ту же секунду я ударил по газу. Машина сорвалась с места, унося меня прочь. В голове всплыли слова Кола. Чёрт. Они с Селеной были правы. Я ввязался в это слишком глубоко, и теперь привязанность оборачивалась катастрофой. Чем дольше я находился рядом с ней, тем сильнее рисковал выдать нашу природу. Я и так привлёк чересчур много внимания, ведя себя как ревнивый мальчишка на глазах у толпы. Я заигрался. Решив, что смогу просто наблюдать со стороны, я не заметил, как сам стал частью её мира. Гнев требовал немедленного выхода. Я до боли сжал руль, выжимая из мотора всё возможное. Нужно было убираться подальше от девчонки, которая заставила меня забыть о том, кто я на самом деле.