Глава 13

У ЛЮБОЙ МАСКИ ЕСТЬ ПРЕДЕЛ

— С ума сошёл… — пробормотала я себе под нос, провожая взглядом красные габаритные огни, быстро исчезающие в темноте. Я достала пачку, щелкнула зажигалкой и жадно затянулась. Табачная горечь немного отрезвела и помогла унять дрожь в руках. Вдруг что-то мелькнуло под ногами. На асфальте лежал черный конверт, наверное, выпал из машины Эвана, когда я выходила. Я наклонилась и подняла его, невольно разглаживая плотную бумагу пальцами. Это было приглашение. «Бал-маскарад. Завтра. Начало в 20:00. Особняк на Харпер-стрит. Вход строго в масках». Я на мгновение застыла, вглядываясь в золотистое тиснение. Странное предчувствие кольнуло в груди, а следом пришла идея — безумная, отчаянная и абсолютно дурацкая. Что ж, раз он так хочет держать дистанцию, я посмотрю на него со стороны. Маска даст мне шанс увидеть его настоящего, когда он не будет знать, что я рядом. Я проберусь туда и выясню, что с ним, чёрт возьми, не так. С этой мыслью я решительно сжала конверт и направилась к общежитию. Завтра всё прояснится. Когда дверь за мной закрылась, я опустилась на кровать и еще раз взглянула на плотную бумагу. Это приглашение казалось важнее всего на свете. Шум вечеринки, резкие слова Эвана, жгучая обида — всё отступало, пока я вчитывалась в ровные строки. Я откинулась на подушки, сжимая конверт в кулаке. Комната тонула в тишине, но в груди уже пульсировало предчувствие. На миг я замерла, уставившись в потолок. Часы на телефоне показывали далеко за полночь, но сон не шёл. Одеяло будто давило на плечи, а мысли возвращались непрестанно — настырные, как мухи. Злость на Эвана всё ещё кипела во мне, но к ней примешивалось что-то другое. Болезненное. Необъяснимое. Я вновь и вновь прокручивала в голове его взгляд, холодные слова и то, что он решает за меня, будто имеет на это право. Но самое ужасное было даже не в это. Худшее — мне не всё равно. Его вмешательство задевает меня куда глубже, чем я готова признаться. «Не выдумывай того, чего нет…» Его слова обжигали калёным железом, отпечатавшись в памяти. Возможно, он и правда не такой, каким я его вижу. Вдруг я действительно всё себе вообразила? Я резко села на кровати и провела ладонью по лицу. — Вот мудак… Раздумья были похожи на лабиринт без выхода. Я злилась на него, но ещё больше — на себя. Почему я позволяю ему так на меня влиять? Почему один лишь случайный взгляд способен сбить мне дыхание? Я снова легла, с головой укутавшись в одеяло. «Если бы он остался для меня чужим… Если бы всё это ничего не значило…» Но я знала — это неправда. Я окончательно влюбилась в этого упрямого, холодного, невыносимого парня. От этой мысли сердце сжималось в тиски. Слёзы обжигали глаза, но я не позволила им пролиться. Просто зажмурилась и сделала вид, что всё в порядке. Что завтра всё изменится. В конце концов, измученная несказанными признаниями, я провалилась в тяжелый, прерывистый сон. Утром я чувствовала себя так, словно по мне проехался грузовик. Тело ломило, голова была свинцовой, а во рту пересохло, будто я всю ночь провела в пустыне. Память о вчерашнем вечере возвращалась обрывками, а вместе с ней вспыхнула и злость на Эвана. За ночь она так и не утихла. Кое-как поднявшись, я добрела до холодильника. Среди полупустых полок нашлось несколько банок пива, видимо, Эмс запаслась ими ещё до вечеринки. Прихватив одну, я тяжело опустилась на край кровати. В этот момент дверь с грохотом распахнулась. В комнату ввалилась Эмили, а за ней — Джейк: растрёпанный, с виноватой миной и какой-то коробочкой в руках. — Привет… — начал он неуверенно, опасливо косясь в мою сторону. — Я… хотел извиниться. За вчерашнее. Был не прав. Я ведь не знал, что вы с Эваном… Ну, в смысле, я думал, у вас ничего серьёзного. — Мы с Эваном не вместе, — отрезала я. — Но это не значит, что ко мне можно лезть. Он потупился и покорно кивнул. — Понял. Но всё равно… прости. Джейк протянул мне коробочку. Под крышкой оказались шоколадные трюфели с запиской: «Прошу прощения. Очень». Я скептически приподняла бровь, но подарок приняла и отставила на тумбочку. — Ладно. Забыли. — Тогда я… пойду, — пробормотал он и поспешно выскользнул за дверь. Эмили наконец добралась до своей кровати и рухнула на неё с громким стоном. Я протянула ей холодную жестянку. — Это не сильно поможет, но всё же. — Ох, мой бедный мозг… — прохрипела она, забирая выпивку. Волосы у неё были растрёпаны, макияж безнадёжно размазан, а одежда всё та же. — Такое чувство, будто я ночевала в аду, — добавила она, вскрывая банку. — Но, честно говоря… было весело. Эмс на секунду замолкла, жмурясь от резкого дневного света, а потом вдруг спохватилась: — Кстати, а куда ты делась? Я тебя искала, но ты как сквозь землю провалилась. Или это я просто в отключке была… — Я ушла, — ответила я тихо, отвернувшись к окну. — Сама? Почему? Я посмотрела на подругу, и та, кажется, сразу уловила моё состояние. — Потому что этот придурок решил, что имеет право мной командовать, — выпалила я, чувствуя, как в горле встает ком. — Просто вытащил меня оттуда, как провинившуюся школьницу. — Блейн? — Эмили приподнялась на локтях, подозрительно прищурившись. — Он лично тебя забрал? Я кивнула, вцепившись в край халата так сильно, что побелели костяшки. — Сказал, что беспокоился. Мол, я перебрала лишнего. — Эван… — повторила она, усаживаясь поудобнее и внимательно глядя на меня. — Я же говорила: ты ему не безразлична. Но знаешь… это ведь неплохо. Хоть кому-то есть до тебя дело. Не всем так везёт. Её слова прозвучали так просто, что последние барьеры внутри меня рухнули. К глазам подступили жгучие слезы, которые уже невозможно было сдержать. Закрыв лицо ладонями, я разрыдалась. — Мария… — растерянно протянула Эмили, придвигаясь ближе. — Эй, ты чего? Что случилось? — Потому что… больно! — всхлипнула я, содрогаясь всем телом. — Он не просто увёл меня! До этого… мы разговаривали. Я почти его поцеловала, а он заявил, что я всё выдумала! Что он мне ничего не должен! Эмили замолчала, явно не зная, как реагировать на такое признание. — Я не понимаю, что с ним не так… — продолжала я, размазывая слёзы по щекам. — То лезет в мою жизнь, то отталкивает. Я больше не могу! Эмили пересела ко мне и осторожно коснулась моего плеча. — Слушай… ну не плачь ты так, — пробормотала она, теряясь. — Может, он сам не понимает, чего хочет. Чёрт их знает. Парни — идиоты. Всхлипнув напоследок, я выпрямилась и глубоко вдохнула. — Всё. Хватит, — отрезала я. Голос ещё подводил, но истерика понемногу отступала. Мы замолчали, и тяжёлая пауза стала давить сильнее любого шума. Я вдруг вспомнила о находке и, хватаясь за неё как за спасательный круг, вытащила из кармана халата помятый черный конверт. — Кстати, — тихо начала я, разворачивая бумагу. — Сегодня маскарад. И я на него пойду. Эмили, уже успевшая снова рухнуть на подушку, мгновенно села. Сонливость и дурноту вмиг вытеснило жгучее любопытство. — Маскарад? Откуда это у тебя? — Нашла на асфальте у входа, — соврала я, не моргнув глазом. — Видимо, кто-то выронил. Она подозрительно прищурилась: — И ты уверена, что стоит идти бог знает куда по найденной бумажке? — Я просто хочу отвлечься, — я пожала плечами. — Если не понравится — сразу уйду. Эмили на мгновение замолчала, потом виновато посмотрела на меня: — Ты не обидишься, если я пас? Мне реально паршиво. — Конечно нет, отдыхай. Она благодарно кивнула и окончательно зарылась в одеяло. Я перевела взгляд на приглашение. Текст на плотном картоне выглядел пафосно, почти карикатурно, но именно эта напыщенность мне сейчас и нравилась. День тянулся мучительно медленно. Я чувствовала себя разбитой после бессонной ночи и разговора с Эмили. Даже пиво, допитое в надежде на облегчение, не помогло — в висках продолжало тупо стучать. Весь день я пыталась хоть чем-то себя занять: перебирала учебники, пыталась читать, но строчки расплывались перед глазами. Даже взялась мыть пол, но через двадцать минут просто замерла со шваброй в руках, уставившись в окно. Эмили почти не вставала, лишь изредка подавая голос, чтобы пожаловаться на мигрень. Иногда она бросала на меня тревожные взгляды, но, зная мой нрав, с вопросами не лезла. Время приближалось к вечеру, и внутри заворочалась нервозность. Сердце частило от одного только предвкушения. Что-то в этом маскараде казалось почти судьбоносным. Я не могла объяснить это странное предчувствие, но оно не давало покоя. Когда часы показали пять, оставаться в четырёх стенах стало невыносимо. Я бросила взгляд на Эмили — та наконец пришла в себя и, щурясь от яркости экрана, что-то увлечённо печатала в телефоне. — Ты точно не пойдёшь? — спросила я, замирая у гардероба. — Исключено, — отмахнулась она, не поднимая головы. — Мой план на вечер: пицца, сериал и полная неподвижность. Но ты обязана выглядеть сногсшибательно. Утри им всем нос. — Утереть нос? — я едва заметно усмехнулась. Распахнув дверцы, принялась перебирать вешалки. Сегодня мне хотелось стать другой. Моё чёрное платье висело в глубине, словно дожидаясь своего часа. Тёмная ткань, изящное кружево на рукавах и глубокий вырез. Я никогда его не надевала, считая чересчур особенным. Я вытащила платье на свет, осторожно провела пальцами по шелку и решительно направилась в ванную. Долго стояла перед зеркалом, накладывая макияж. Образ требовал смелости: я сделала акцент на глазах, выведя длинные стрелки и густо растушевав темные тени. Волосы завила в мягкие локоны, рассыпавшиеся по плечам. Я выудила маску из ящика комода — Эмили когда-то покупала её для тематической вечеринки, но так и не надела. Тонкое чёрное кружево было почти невесомым. Ажурные узоры скрывали лишь область вокруг глаз, оставляя открытыми губы и подбородок, что делало облик ещё более вызывающим. Я затянула ленты на затылке и замерла. Из отражения на меня смотрела незнакомка. Именно так я сейчас и хотела выглядеть. Когда я вышла в комнату, Эмили наконец оторвалась от телефона и ошеломлённо уставилась на меня. — Ого… — выдохнула она, округлив глаза. — Ты выглядишь просто… вау. Куда делась моя соседка? — Сегодня я кто-то другой, — хмыкнула я, поправляя локон. Эмили посмотрела на меня с лёгкой улыбкой: — Ну что ж… пусть эта ночь принесёт тебе то, что ты ищешь. Но, ради всего святого, будь осторожна, ладно? — Обещаю, — ответила я, накидывая пальто. — Если что, звони! — крикнула она вслед, когда я уже закрывала дверь. На улице было свежо. Я шагнула в прохладу сумерек, чувствуя, как меня охватывает странный азарт. Такси уже ждало у входа. В салоне я попыталась унять сердцебиение и заставила себя расслабиться. Машина плавно затормозила. Расплатившись с водителем, я вышла на улицу, и автомобиль тут же скрылся за поворотом, оставив меня в давящей тишине. Я огляделась. Передо мной высился особняк. Его темный фасад прятался в тени раскидистых деревьев, а высокие окна, словно пустые глазницы, смотрели на меня с немым укором. Широкие ступени вели к массивным дверям, едва подсвеченным тусклым рожком старинного фонаря. Атмосфера была чужой, настораживающей, но именно это придавало зданию притягательное очарование. Я глубоко вдохнула ночной холод и поправила маску. Теперь она казалась второй кожей. Каждый шаг по каменным плитам отзывался во мне дрожью, будто сама земля пыталась предупредить: не иди дальше. Но я отогнала эту мысль, сжав пальцы в кулак. В конце концов, это всего лишь вечеринка. Хэллоуин. Время масок и мистификаций, а не подлинного страха. Я постучала в тяжёлую створку. Мгновение — и дерево под моими пальцами дрогнуло. Со скрипом дверь медленно поползла внутрь. На пороге стоял человек в маске, закрывающей верхнюю половину лица. Его костюм казался безупречным: угольно-чёрная ткань с алыми акцентами идеально сидела на фигуре. Взгляд незнакомца был спокойным, но в нём читалось что-то пугающе знакомое. Почти как у Эвана — будто этот человек видел меня насквозь. Он не проронил ни слова, лишь приглашающе повел рукой, склонив голову в лёгком поклоне. Я сглотнула, заставляя себя сделать шаг, и переступила порог. Стук сердца немного стих, но внутренний голос продолжал настойчиво шептать: «Зачем ты здесь?» «Всё будет хорошо», — убеждала я себя, подавляя липкое чувство тревоги. По крайней мере, хуже уже точно не будет. Внутри особняка всё ощущалось иначе. Стоило сделать несколько шагов, как воздух налился тяжестью. Стены утопали в бархатных портьерах бордового цвета, которые нещадно скрадывали пространство. Между глубокими складками ткани висели огромные полотна в позолоченных рамах — фигуры на них смотрели так пристально, что я почти физически ощущала эти взгляды на коже. Я медленно огляделась. Канделябры мерцали, отбрасывая дрожащие тени на потолок. Темные ковры поглощали звуки, делая мою походку абсолютно бесшумной. В углу замер рояль. Его лакированная поверхность поблескивала в неверных отблесках пламени, а приоткрытая крышка намекала на то, что игру прервали лишь мгновение назад. Ноздри щекотал аромат благовоний, смешанный с чем-то едва уловимым, но пугающе знакомым металлическим запахом. Музыка здесь тоже была особенной. Не ритмичные басы, а тягучая, гипнотическая мелодия, застывшая между старинным вальсом и погребальной симфонией. Группы гостей вели негромкие беседы. Они улыбались друг другу, но их жесты казались слишком выверенными, почти механическими, словно актеры, до тошноты заучившие свои роли. «Что здесь не так?» — промелькнуло в голове, пока я пробиралась вглубь залов. Камин у дальней стены потрескивал. Я старалась не смотреть на развешанные портреты, но не могла избавиться от ощущения, что люди на холстах провожают меня тяжёлыми взглядами. Кожу обжег внезапный холодок. Я поправила маску и судорожно выдохнула, пытаясь унять дрожь. Здесь всё отличалось от привычных праздников: ни пьяных выкриков, ни диких танцев. Каждая деталь казалась частью безупречного, выморочного сценария. — Это просто маскарад, — прошептала я одними губами. — Богачи любят пафос. Вот и всё. Но внутренний голос, срываясь на крик, твердил одно: «Беги. Пока ещё можешь». Я замедлила шаг. В углу стояли двое, и один взгляд на них заставил меня похолодеть. Один — с безупречно уложенными темными волосами и пугающе бледной кожей — сидел, расслабленно откинувшись на спинку дивана. В его позе угадывалась ленивая грация хищника, а цепкий взгляд медленно изучал зал. Второй — светловолосый, с суровым и сосредоточенным лицом — казался его полной противоположностью: собранным и до предела строгим. Они негромко переговаривались, и я, спрятавшись за выступом стены, затаила дыхание, пытаясь разобрать слова. — Здесь как-то скучновато, не находишь? — протянул темноволосый. Его низкий, обволакивающий голос звучал неестественно, словно доносился из другой эпохи. — Хочется чего-то яркого… живого. — Не горячись, Лукрецио, — отозвался блондин с едва заметной улыбкой. Его тон был ровным, почти властным. — Всё будет. Вечер только начался. «Лукрецио?» — мысленно повторила я. Это имя казалось вырванным из пожелтевших хроник и совершенно не вписывалось в реальность. Я уже собиралась ускользнуть, когда они одновременно посмотрели на меня. Их глаза — проницательные и пустые — словно просвечивали насквозь. Я невольно замерла. Темноволосый — Лукрецио — поднялся с дивана с пугающей, текучей грацией и направился ко мне. Он окинул меня оценивающим взором, и его губ тронула хищная ухмылка. — Ах, вот и ответ на мои просьбы о чём-то ярком, — мягко произнёс он, словно обращаясь к самому себе. — Какой эффектный образ. К щекам прилил жар. Комплимент звучал слишком выверенно. Безупречно. Так гладко, что я совершенно растерялась. — Позвольте угостить вас. — Лукрецио протянул бокал, наполненный багряным вином. — Подобная красота требует достойного сопровождения. — Спасибо, — пробормотала я, неуверенно принимая подарок. Его пальцы на мгновение коснулись моих, и я вздрогнула. Кожа была холодной — в точности как у Эвана. Я сделала небольшой глоток. Вкус был глубоким, терпким, с пряными нотками, которые я не смогла распознать. — Рад знакомству, — произнёс Лукрецио, изысканно склонив голову. — Моё имя вы уже слышали. А это мой товарищ — Каэль. Светловолосый поднялся с дивана. Его походка была абсолютно бесшумной, а взгляд — безмятежным, словно он изучал открытую книгу, а не случайную гостью. — Каэль, — повторил он, кивнув. Коротко и веско. Его серо-голубые глаза казались осколками льда: прозрачными и лишенными враждебности. В них читалось чистое любопытство исследователя. — А как зовут вас, леди? Я невольно выпрямилась под тяжестью их внимания. Старомодные манеры сбивали с толку. — Мария. — Прекрасное имя, — улыбнулся Лукрецио. — Под стать вашему обличью. Вы здесь впервые? Он слегка сощурился, будто уже знал ответ. — Да, — призналась я. — Никогда не была на таких… мероприятиях. Атмосфера здесь действительно необычная. Лукрецио усмехнулся. — Атмосфера… — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Уверен, вам ещё многое предстоит увидеть. И, возможно, прочувствовать. — О чём вы? — я нахмурилась. Любопытство вперемешку с легким головокружением брало верх над осторожностью. — Не спешите, — вмешался Каэль. Его тон был прохладным, но подчеркнуто учтивым. — Почему бы не рассмотреть этот особняк поближе? Поверьте, он гораздо глубже и интереснее, чем кажется. В голове стало странно легко. Вино подействовало быстрее, чем я ожидала, разливаясь по венам приятным теплом. Двусмысленность их слов пугала, но одновременно манила. — Почему бы и нет? — ответила я, удивляясь собственной смелости. Лукрецио вновь растянул свои слишком идеальные губы в улыбке, а Каэль едва заметно кивнул, словно соглашаясь с чем-то, что видел только он один. — Превосходно, — произнёс темноволосый. — Вы неординарная особа. Мы пошли вперёд. Лукрецио скользил рядом почти беззвучно. Каэль следовал позади, и это настораживало сильнее всего. Возникло стойкое ощущение, будто меня заманивают в ловушку. — Кстати, — заговорил Каэль. Его голос был чуть хрипловатым, но мелодичным. — Откуда вы родом? У вас необычный акцент. — Из Украины, — ответила я осторожно, гадая, чем вызвано такое любопытство. — Украина… — Лукрецио на мгновение прикрыл глаза, будто вызывая в памяти карту. — Редко встречаем здесь гостей из тех краев. — Правда? — я удивлённо взглянула на него. — Я думала, в Англии всё смешано. — Так и есть, — подтвердил Каэль из-за моей спины. — Но ваш говор выделяется. Мягкий, но с характером. Я сразу понял, что вы не местная. — Я здесь учусь. — В университете? — уточнил Лукрецио. Я ответила коротким кивком, чувствуя, как под их перекрестным вниманием по коже пробегает озноб. — Англия — непростой выбор, — усмехнулся он. — Но смелый. Вам здесь по душе? — Пожалуй, — призналась я. — Сначала было непривычно. Другой климат, иные нравы… Но сейчас я чувствую себя на своём месте. Каэль едва заметно склонил голову: — Это правильно. Адаптация важна. Только тогда суть вещей начинает открываться по-настоящему. Любопытство окончательно пересилило осторожность: — А вы… местные? Каэль одарил меня мимолетным взглядом, но его глаза остались непроницаемыми: — Скажем так: мы бываем здесь часто. — Это значит «да» или «иногда»? — поддела я его, не сдержав ироничной усмешки. Лукрецио обернулся, и в неверном свете маска чуть сместилась, обнажив резкую линию скулы. — А что вам больше по душе: красивая тайна или голый, честный ответ? — Смотря кто отвечает. Его улыбка стала шире. В глазах вспыхнул азарт, от которого сердце предательски пропустило удар. — Знаете, — проговорил он, — маска порой выдает человека с головой, рассказывая о нём больше, чем лицо. Я коснулась щеки, чувствуя тонкое кружево ткани под пальцами. — Разве? Я всегда считала, что это лишь способ спрятаться. — И то, и другое, — подал голос Каэль. — Иногда именно под прикрытием лжи люди осмеливаются стать теми, кем боятся быть наяву. Я промолчала, переваривая услышанное. В гулкой тишине, среди дрожащих теней, его слова казались пугающе правдивыми. — Значит, — вкрадчиво произнёс Лукрецио, — возможно, сегодня ты покажешь чуть больше, чем позволяешь обычно. Я резко вскинула голову, пытаясь расшифровать подтекст. — Возможно, — парировала я. — Но точно не первой. Он не ответил. Лишь снова отвернулся и зашагал дальше. Я невольно притормозила. «Что-то здесь не так…» — тревога наконец пробилась сквозь хмель, но я не развернулась. Окружающий мрак завораживал, а дуэль между страхом и азартом окончательно вскружила голову. Лукрецио плыл впереди с пугающей плавностью. Каэль держался позади. Он молчал, но я каждой клеткой кожи ощущала его тяжёлое внимание. Я шла между ними, озираясь. Роскошь особняка с каждой минутой становилась всё более давящей. Скрип паркета казался оглушительным, хотя я едва касалась пола. Мерцающее пламя свечей рисовало на стенах ломаные узоры, и пространство начало пугающе сужаться. На входе в очередной зал я заметила движение и окаменела. Моё внимание приковала троица у камина в противоположном конце помещения. Сквозь дымку благовоний и полумрак трудно было разобрать черты. Двое мужчин и девушка в изысканных масках выглядели не просто гостями, а хозяевами этой ночи. Но один из них заставил меня забыть, как дышать. Высокий, с безупречной осанкой, он замер в той самой небрежной позе: руки в карманах, голова чуть склонена, будто его что-то забавляло. Чёрная маска полностью скрывала черты, но манера держаться была слишком узнаваемой. «Эван?» — догадка ударила наотмашь. Я едва не потеряла равновесие. Сжала зубы и моргнула, отчаянно надеясь, что это наваждение исчезнет. Пришлось быстро отвернуться, чтобы он не заметил моего замешательства. — Всё в порядке? — вкрадчивый голос Лукрецио вырвал меня из оцепенения. — Да… — я с трудом сглотнула вставший в горле ком и заставила губы дрогнуть в подобии улыбки. — Просто задумалась. — Задумчивость — редкое украшение, — протянул он. — Но порой стоит довериться моменту, не отвлекаясь на лишнее. — Пожалуй, — пробормотала я, притворяясь, что его слова меня развлекли, хотя сердце продолжало гулко вбиваться в рёбра. Мы двинулись вперёд. Лукрецио уверенно толкнул массивные створки, открывая путь в тихий, погруженный в полумрак зал. Стоило мне переступить порог, как Каэль беззвучно затворил дверь за нашей спиной. Темные стены словно нависли сверху, а тусклый свет свечей превращал реальность в призрачный морок, где тени жили своей жизнью. — Почему здесь пусто? — мой вопрос прозвучал глухо, почти растворяясь в вязком воздухе. Лукрецио замер. Улыбка, которую он мне адресовал, была пугающе выверенной — неестественно широкой, слишком застывшей. — Уединение часто ценнее шума толпы. Особенно для таких гостей, как ты. — Таких? — переспросила я, чувствуя, как сердце сжимается в ледяной комок. Каэль едва заметно кивнул, будто подавая знак. — У любой маски есть предел, — его тон оставался безэмоциональным. — Пора позволить реальности явить истинное обличье. Ты ведь не против? Я оцепенела. Лукрецио плавным жестом сорвал маску. Черты, скрывавшиеся под ней, оказались болезненно, нереально красивыми. Но в глазах полыхнуло нечто дикое. Голодное. Совершенно нечеловеческое. Каэль повторил его жест. Его облик был строгим, словно высеченным из мрамора. Серо-голубые глаза по-прежнему смотрели безмятежно — так, будто он знал финал этой встречи ещё до того, как я переступила порог. — Теперь твоя очередь, — негромко произнёс он. Я не шевельнулась. Пальцы онемели, а в груди ледяной коркой нарастало предчувствие беды. Каэль шагнул вперед, заходя сбоку. Их позиции больше не казались случайными — они брали меня в кольцо. Судорожно вздохнув и подчиняясь невольному импульсу, я подняла руки. Кружево маски внезапно стало давить, превратившись в оболочку, которую нужно сорвать, чтобы остаться один на один с опасностью. Я сняла её. Лукрецио склонил голову набок, жадно рассматривая моё лицо. — Что за вечер… — прошептал он, не сводя с меня горящего взгляда. — Каэль, нам сегодня чертовски повезло. Каэль промолчал, но его взгляд медленно скользнул по моей шее вверх и застыл, впиваясь в мои глаза. Холодное напряжение снова поползло по позвоночнику. Лукрецио сократил дистанцию. Наклонился ровно настолько, чтобы вдохнуть аромат моих волос. — Как же она пахнет… — прошептал он с плотоядным придыханием. — Теплом. Жизнью. Чистым страхом. Каэль едва заметно усмехнулся, не сводя с меня ледяного взора. — Но как цепляется за самообладание. Так отчаянно. Хотя сердце… — он склонил голову набок, — оно просто заходится в крике. Ты слышишь это, Лукрецио? — Ещё бы, — улыбка хищника стала ещё шире. — Так оно колотится только тогда, когда тело уже осознало: бежать некуда. Я заставила себя замереть. Не пятиться. Не издавать ни звука. Хотя с каждым мгновением воздух в легких становился свинцовым. — Какая же ты: отважная или просто безнадежно наивная? — прошептал Лукрецио, и в его устах это прозвучало сомнительным комплиментом. — Неужели совсем не понимаешь, во что вляпалась? Я судорожно выдохнула, попятилась и уперлась в стену. Ледяной камень обжег спину сквозь тонкую ткань платья, отрезая путь к бегству. — Я хочу… уйти. — Стой смирно и молчи, — внезапно приказал Лукрецио. Его тон изменился, став тягучим и приторно-тёплым, словно разогретый мёд. — Так тебе будет проще. Мой разум тут же окутал вязкий туман. На миг показалось, что воля растворяется, утекая сквозь пальцы. Но стоило ему сократить дистанцию, как во мне что-то сдетонировало. Паника, ярость или инстинкт выживания — я не знала, что это было, но голос вернулся ко мне: — Что вам от меня нужно?! Лукрецио резко отпрянул, и фальшивая улыбка окончательно сползла с его лица. Он склонил голову, как озадаченный хищник, столкнувшийся с необъяснимым сопротивлением. — Она… не поддаётся? — бросил он через плечо Каэлю. Каэль нахмурился. Его взгляд скользнул по мне — пристально, изучающе, будто он выискивал во мне скрытую поломку. — Это… невозможно. Легкие сковал спазм. Я металась взглядом по комнате, но они перекрыли все выходы, обступая меня, как затравленного зверя. В их позах появилось нечто новое — плотоядное превосходство, от которого по коже поползла липкая изморозь. В следующее мгновение Каэль смазался в пространстве. Вспышка — и он уже стоит вплотную, вдавливая меня в стену. Его лицо оказалось так близко, что я чувствовала его мертвенно-ледяное дыхание. Зрачки расширились, вытесняя серо-голубую радужку. Глаза налились багровым, словно в них плескалось то самое вино. И когда он оскалился, я увидела клыки. Длинные, неестественно белые. — Будь послушной девочкой, Мария, — прошептал он, и его рука бесцеремонно легла на моё бедро, сминая шелк платья. — Мы не планируем убивать тебя сразу. Сначала мы немного развлечёмся. Этот голос пронзил меня насквозь. Моё имя из его уст прозвучало так зловеще, будто его смешали с ядом. Я не думала ни секунды. Пальцы наткнулись на тяжелый серебряный подсвечник. Схватив его, я со всего размаху ударила Каэля по лицу. Металл с глухим стуком врезался в кость. Кожа лопнула, выступила густая тёмная кровь… но рана затянулась прямо на моих глазах. Его губы дернулись в насмешливой улыбке. — Как невежливо... Я хотела закричать, позвать хоть кого-нибудь, но страх перехватил горло. Рассудок тонул в липкой тьме, пока холодный гнев не пробил плотину ужаса. — Какого хрена?! Кто вы такие, чёрт возьми?! Отвалите от меня немедленно! — взвыла я. В этом крике было всё: и безумное отчаяние, и смертельный страх. Каэль внезапно вцепился мне в шею. Мои ноги оторвались от пола. Одним рывком он швырнул меня через всю комнату. Лукрецио, не скрывая плотоядной ухмылки, лениво бросил: — Так с леди не поступают, Каэль. Будь нежнее, она ведь такая хрупкая. Нам же нужно, чтобы она оставалась в сознании... как можно дольше. Удар о стену выбил воздух из лёгких, и мир на миг потемнел. Перед взором всё плыло, но я видела, как Лукрецио медленно расстегивает верхнюю пуговицу камзола, не сводя с меня жадного, раздевающего взгляда. — Что вы от меня хотите?! — голос сорвался на хрип. Глаза жгло от слёз, но я упрямо пыталась отползти назад, пока не уперлась в холодную ножку стола. — Тише-тише, — Каэль оказался рядом мгновенно. Он опустился на колено и грубо схватил меня за подбородок, заставляя смотреть в его багровые, пылающие зрачки. — Ты ведь сама пришла сюда. Искала острых ощущений? Ты их получишь. Все сразу. Я судорожно хватала ртом воздух. Его свободная рука скользнула по моей шее вниз, к вырезу платья, намеренно задевая кожу ледяными пальцами. Паника пожирала заживо. В их лицах не было жалости — только голод и мерзкое, похотливое ожидание того, как они будут делить добычу. Они не просто убьют меня. Сначала они уничтожат во мне всё человеческое. «Неужели всё закончится так, на холодном полу этого проклятого дома?» — мелькнуло в голове, когда Каэль потянул на себя край моего лифа и раздался предательский треск ткани.