Глава 14

ТО, КЕМ Я ЯВЛЯЮСЬ

— Это была идиотская идея, Селена, — процедил я, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Не стоило сюда идти. Селена лишь лениво повела плечом, покручивая бокал в тонких пальцах. — Расслабься, Эван. Ты слишком взвинчен. Она была права. Меня действительно трясло изнутри, хотя внешне я, как всегда, оставался спокойным. Музыка давила на виски; запахи крови, духов и алкоголя слились в один удушающий гул, от которого хотелось содрать с себя кожу. Я медленно провёл ладонью по лицу, пытаясь унять нарастающее напряжение, но это не помогло. Мысли о Марии не оставляли меня ни на секунду. Перед глазами снова вспыхнул вчерашний вечер: её взгляд, дрожащий выдох, то, как она потянулась ко мне… и мои собственные слова, которыми я оттолкнул её так жёстко, будто пытался причинить боль не ей, а самому себе. «Не придумывай того, чего нет». Чёрт. От одного воспоминания об этом внутри всё скручивалось. Я слишком близко её подпустил. Слишком долго позволял себе быть рядом. Это переставало быть безобидным. Именно поэтому я решил всё оборвать. Только вместо облегчения внутри разрасталась мерзкая пустота. Будто я собственными руками вырвал единственное живое чувство, которое у меня оставалось. Я резко отвернулся от зала и вышел в полутёмный коридор, намереваясь покинуть этот проклятый маскарад. И в этот миг раздался грохот. Тяжёлый. Оглушительный. Я мгновенно замер. Секунду спустя до слуха донёсся женский голос — сорванный, задыхающийся, полный паники. И мир вокруг будто схлопнулся. Нет. Этого не может быть. Я знал этот голос слишком хорошо. Сердце дернулось так резко, словно в грудную клетку вогнали раскаленный металл. На долю секунды тело отказалось подчиняться. В голове стало оглушающе пусто, а затем я услышал треск ткани, мужской смех и знакомый голос, от которого внутри всё мгновенно похолодело. Не ярость. Она пришла секундой позже. Сначала был ужас. Настоящий. Животный. Такой, какого я не испытывал уже много лет. Меня словно разорвало изнутри. Я даже не осознал, как оказался возле двери. Кажется, она была заперта. В следующее мгновение тяжёлые створки с треском сорвало с петель. Дерево разлетелось в стороны, ударившись о стены с таким грохотом, что особняк будто дрогнул. Я шагнул внутрь — и мир мгновенно окрасился в красное. Мария была на полу. Испуганная, прижатая к стене, с разорванным платьем, а рядом — двое вампиров. Одного взгляда хватило, чтобы я узнал светловолосого ублюдка. Каэль. Тот самый самодовольный щенок, которого я недавно впечатал лицом в грязь. Только сейчас его пальцы касались её кожи. Что-то внутри меня оборвалось окончательно. — Уберите от неё руки, — собственный голос прозвучал хрипло и низко, почти нечеловечески. Каэль резко обернулся. Его спутник тоже повернул голову в мою сторону, и я заметил, как с его лица медленно сползает улыбка. Они оба меня узнали. Особенно Каэль. Я видел это по тому, как на мгновение расширились его зрачки. Он не успел издать ни звука. Я сорвался с места. Расстояние между нами исчезло за долю секунды. Воздух буквально взорвался, когда я схватил вампира за горло и с такой силой впечатал в стену, что камень под его спиной пошел трещинами. Пол содрогнулся, а с потолка посыпалась пыль. Он захрипел, пытаясь вцепиться в мою руку, но я не чувствовал его сопротивления. Я вообще ничего не чувствовал, кроме пульсирующей жажды убивать. Я видел в его глазах первобытный ужас — тот самый, который он мгновение назад с удовольствием вызывал у Марии. Хотелось разорвать его прямо здесь. Без разговоров. Без колебаний. Вырвать сердце, размозжить череп о камни и смотреть, как из его глаз медленно исчезает жизнь. Но потом я услышал её дыхание. Резко обернулся. Мария всё ещё сидела на полу, прижимая к груди дрожащие руки. Разорванная ткань платья сползла с плеча, волосы растрепались, а во взгляде застыло такое отчаяние, что у меня внутри что-то болезненно дёрнулось. Она смотрела на меня. Не просто испуганно. Она увидела меня настоящего. Не парня из университета. Не высокомерного придурка, спорившего с ней в коридорах кампуса. Она смотрела на существо, способное голыми руками убить двух вампиров за несколько секунд. И я с предельной ясностью осознал: если сорвусь окончательно, она увидит всё. Увидит, как я убиваю. Как ломаю кости. Как вырываю сердца. Как превращаю комнату в кровавое месиво. Человек после такого уже не сможет смотреть на меня прежними глазами. Эта мысль ударила неожиданно сильно. Я медленно разжал пальцы. Сделал шаг к Марии. Потом ещё один. Но остановился. Она всё ещё смотрела на меня широко распахнутыми глазами. В этот момент я впервые за долгое время не знал, чего боюсь больше: что мог не успеть её спасти или что она теперь никогда не забудет, кто я на самом деле. — С тобой всё в порядке? — собственный голос прозвучал хрипло. Мария не успела ответить. Каэль за моей спиной тихо рассмеялся. Его прежняя самоуверенность заметно пошатнулась, но мерзкая ухмылка всё ещё держалась на лице. — Эй, полегче, — протянул он насмешливо. — Эта девчонка была всего лишь нашей добычей. Как и все остальные люди здесь. Что-то внутри меня дернулось так резко, что мир снова потемнел. Я сорвался раньше, чем успел подумать. В следующее мгновение Каэль влетел спиной в колонну. Камень треснул, а затем мы оба рухнули на пол, сметая мебель. Я бил его снова и снова, не слыша ничего вокруг. Воздух дрожал от мощи выпадов, дерево разлеталось щепками, а сам Каэль перестал сопротивляться — он лишь закрывался, захлебываясь кровью. — Эван! Остановись! Голос прорвался сквозь гул ярости. Я почувствовал, как кто-то резко схватил меня за плечо, пытаясь оттащить. Кол. Он появился в комнате так быстро, что человек не успел бы заметить движения. Следом вошла Селена, раздраженная и явно понимающая, что всё летит к чертям. — Ты серьёзно? — бросила она, оглядывая разгромленный зал. — Нам только трупов здесь не хватало. Я тяжело дышал, всё ещё нависая над противником. Под пальцами трещала его шея. Ещё секунда — и голова отделится от тела. Я действительно хотел это сделать. И Каэль видел это в моих глазах. — Я разберусь, — процедил я, не сводя глаз с Каэля. — Разберешься? — Селена вскинула бровь и преградила путь второму вампиру, который уже пытался подняться. — Ты хочешь устроить бойню в доме, набитом нашими? Здесь полно свидетелей. Кол молчал, но его ладонь по-прежнему сжимала моё плечо. Если я прикончу их сейчас, скрыть это не получится. А потом я снова посмотрел на Марию. И понял: всё происходящее уже вышло за пределы того, что я смогу ей объяснить. Каэль дернулся подо мной, пытаясь вывернуться, но в этот момент Кол стремительно переместился. Всё произошло молниеносно — лишь смазанная тень в тусклом свете свечей. Темноволосый только начал подниматься, когда Кол обхватил его голову. Раздался сухой, оглушительный хруст. Шея вампира вывернулась под неестественным углом, и его тело безвольно рухнуло на пол. Мария вскрикнула. Этот звук ударил по нервам сильнее всего. Я резко обернулся и увидел, как она зажимает рот ладонями, глядя на распростертое тело. В её взгляде был чистый, неподдельный ужас. Чёрт. Она не понимала, что для вампира сломанная шея — не смерть. Для неё это выглядело как хладнокровное убийство. — Лукрецио! — яростно рявкнул Каэль, рванувшись вперед с такой мощью, что под ним треснул пол. Вот, значит, как зовут второго. Селена оказалась рядом мгновенно. Она перехватила его руку и резко выкрутила её назад — по комнате снова прокатился сухой хруст. — Прости, Каэль, — холодно бросила она. — Но вы выбрали не ту игрушку. — Вы спятили?! — взревел он, пытаясь вырваться. Его глаза налились багровым, клыки обнажились в зверином оскале. — Я разорву вас всех! И эту жалкую человеческую тварь тоже! Он посмотрел на Марию. Я даже не помнил, как двинулся. В одно мгновение Каэль ещё пытался вырваться из хватки Селены, а в следующее я уже стоял перед ним. Опустился на одно колено, схватил его за шею и резко дёрнул в сторону. Хруст прозвучал особенно громко. Тело Каэля мгновенно обмякло. — Нет… — тихий голос Марии прозвучал почти шёпотом. Я медленно поднялся. Она смотрела на меня так, будто не узнавала. И, возможно, в этом была правда. — Ты… вы его убили?.. — выдохнула она, содрогаясь. На секунду мне захотелось закрыть ей глаза. Стереть из памяти всё, что она успела увидеть за этот вечер. Этот зал. Кровь. Клыки. Меня самого. Но это было невозможно. — Они не мертвы, — холодно произнёс я, заставляя себя отвести взгляд от Марии и посмотреть на Кола с Селеной. — Позаботьтесь о них. Кол коротко кивнул, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. Подойдя к Лукрецио, он без усилий подхватил его и потащил к выходу. Селена раздраженно выдохнула и наклонилась к Каэлю. — Какой же ты всё-таки идиот, — пробормотала она, перехватывая его под руки. Его голова безвольно мотнулась в сторону. — Спектакль окончен, — язвительно бросила она, скользнув по мне тяжёлым взглядом. Через несколько секунд они исчезли за дверью, оставив после себя разгромленный зал, запах крови и давящую тишину. Я слышал, как за стенами шепчутся остальные. Чувствовал их любопытство, напряжение, голодное желание узнать подробности. Но сейчас меня волновало только одно. Мария. Я сделал шаг к ней. Она тут же отшатнулась. Это движение полоснуло сильнее, чем хотелось бы признать. Моё лицо всё еще выглядело пугающе: напряженная челюсть, кровь на руках, сбивчивое дыхание. Я попытался взять себя в руки, подавить остатки ярости, чтобы не казаться законченным чудовищем. Хотя после увиденного это вряд ли что-то меняло. — Мария, идём, — произнёс я максимально ровно. Она резко покачала головой. По щекам текли слёзы. — Нет… — выдохнула она, судорожно хватая ртом воздух. — Нет… что ты сделал?.. Кто вы такие?.. Что это было?.. Каждое слово звучало тише и надломленнее. Она обхватила себя руками, будто пыталась защититься. От меня. Я подошёл ближе, стараясь не делать резких жестов, но она снова попыталась отпрянуть и упёрлась спиной в стену. В её глазах стоял страх. И от этого внутри поднималось что-то почти невыносимое. — Сейчас не время для вопросов, — произнёс я низко и жестко, стараясь удержать голос под контролем. Раздражение клокотало внутри вместе с остатками ярости, а присутствие десятков вампиров за стенами давило на нервы. — Ты должна довериться мне. Мы уходим. Сейчас. Я опустился перед Марией и осторожно, но крепко взял её за плечи. Она вздрогнула так, будто моё прикосновение обожгло её. — Не трогай меня! — вскрикнула она, резко дёрнувшись. — Отпусти! Я не пойду с тобой! Конечно, она была напугана. Иначе и быть не могло. Но осознание того, что теперь этот страх направлен на меня, оседало внутри тяжёлым, почти физическим грузом. Я резко выдохнул, пытаясь сохранить самообладание. Нельзя было позволить ей впасть в истерику. И нельзя было оставаться здесь ни минуты. Я заставил её посмотреть на меня, чуть сильнее сжав пальцы на её плечах. — Или ты идешь сама, или я вынесу тебя отсюда на руках, — произнес я холодно и безапелляционно. — Выбирай. Мария смотрела на меня ещё секунду, а потом будто сломалась. Плечи дрогнули, дыхание сорвалось, и она медленно сползла на пол, закрывая лицо ладонями. Рыдания прорвались судорожно, она больше не могла их сдерживать. — Этого не может быть… — всхлипывала она сквозь слёзы. — Это невозможно… Кто вы?.. Почему это происходит?.. Я замер. Внутри остро кольнуло чувство вины — непривычное, раздражающее и болезненное. Она не должна была узнать правду так. Она вообще не должна была ее узнать. Это моя вина, лишь моя. Я тяжело вздохнул и наклонился к ней. Мария попыталась слабо оттолкнуть меня, но сопротивления не осталось — только дрожь и паника. Подхватив её на руки, я почувствовал, как сильно её трясёт. — Закрой глаза, — тихо сказал я. — Пусти… — прошептала она, но в ту же секунду её пальцы сами сжались на моей рубашке. Она инстинктивно искала опору. Я ничего не ответил. Только крепче прижал её к себе и двинулся к выходу. Интерьер особняка превратился в размытое пятно. Свечи, тяжелые портьеры, лица — всё мелькало мимо с бешеной скоростью. Я чувствовал на себе чужие взгляды, слышал шепот за спиной, но сейчас мне было плевать. Главное — увезти её. Подальше от этого места. Через несколько секунд я уже осторожно усаживал Марию на переднее сиденье. Она тут же прижалась к дверце, стараясь оказаться как можно дальше от меня, и судорожно вдохнула. Я обошёл автомобиль и резко сел за руль. Пальцы стиснули руль так сильно, что костяшки побелели. Тело всё ещё было напряжено после драки, а внутри клокотала ярость при одной мысли о том, что могло случиться, опоздай я хоть на минуту. Я завёл двигатель и сорвался с места. Мария отвернулась к окну. Я видел в стекле отражение её лица — бледного, заплаканного, совершенно потерянного. Её колотило так, что дыхание постоянно сбивалось. И хуже всего было то, что источником этого ужаса теперь был не только Каэль. Но и я. В салоне повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь её всхлипами и шумом дороги. Я чувствовал, как она пытается осмыслить увиденное, и понимал: никакие слова сейчас не помогут. «Они не люди». Наверняка именно эта мысль сейчас выжигала ей мозг. Она прижалась лбом к холодному стеклу, а потом внезапно сорвалась: — Остановись… — её голос дрогнул. — Пожалуйста, остановись! Я не могу… Я выйду! Просто выпусти меня! Она резко рванула ручку заблокированной двери. Я увидел, как в её глазах вспыхнула новая волна паники, и тихо выругался сквозь зубы. — Открой дверь. Выпусти меня! Мария снова задергала замок, потом ударила ладонью по стеклу. Я почувствовал, как внутри начинает трещать то хрупкое подобие контроля, за которое я цеплялся последние десять минут. — Сядь спокойно, — глухо произнёс я, не отрывая взгляда от дороги. — Ты их убил! Её голос сорвался, стал хриплым, почти истеричным. — Ты убил их! Кто ты вообще такой?! Я резко ударил по тормозам раньше, чем успел подумать. Машину кинуло вперед. Мария по инерции подалась к панели, и моя рука сама метнулась к ней, перехватывая за плечо. Я почувствовал под пальцами дрожь и то, насколько она была хрупкой — по-человечески беззащитной. Настолько, что мне хватило бы одного неверного движения. Я тут же отдернул руку, будто обжегся. — Хватит. Слово прозвучало жёстче, чем я хотел. Я снова вцепился в руль, чувствуя, как под кожей всё ещё вибрирует жажда, злость и остатки того звериного состояния, в которое меня швырнул вид её тела под ними. Мария всхлипнула. Я чувствовал на себе её взгляд, но не мог заставить себя повернуться. Перед глазами всё ещё стоял момент, когда она увидела, как Кол сворачивает шею тому ублюдку. Как отшатнулась от меня, когда я сделал то же самое с Каэлем. Как смотрела на меня потом, будто мир под её ногами просто перестал существовать. И хуже всего — она имела на это полное право. — Ты… монстр, — прошептала она. Я будто перестал дышать от ее слов. Пальцы медленно соскользнули с руля. В груди что-то сжалось так резко, словно меня вспороли. Я всё-таки повернул голову и встретился с ней взглядом. Лучше бы она ударила меня. Я слишком хорошо знал это выражение. Видел его сотни раз. Сотни раз меня называли монстром, но это никогда не вызывало у меня никаких эмоций. Но от Марии это было иначе. Будто что-то во мне просто ломалось. — Не называй меня так, — тихо произнёс я. Собственный голос прозвучал почти жалко, и от этого стало только хуже. Я опустил голову, зажмурившись. Нужно было взять себя в руки. Сейчас не время разваливаться. Но её слова продолжали звучать в голове. Монстр. Разве она ошибалась? Я убивал. Так много, что давно перестал помнить лица большинства жертв. Я вырывал сердца и отрывал головы. Оставлял после себя горы тел только потому, что Старейшины приказали. Потому что так было проще, чем сопротивляться голоду и собственному безумию. А теперь Мария увидела крупицу этой правды. И я впервые по-настоящему испугался того, кем являюсь. — Что происходит, Эван? — её голос дрожал. — Кто ты? Кто они? Ты их… убил. Я видела это. Я медленно провёл ладонью по лицу, пытаясь собрать мысли. — Они не мертвы. Она резко повернулась ко мне: — Что? — Не здесь, Мария. — Как… это возможно? — Я всё объясню, — тихо сказал я. — Но не сейчас. Сейчас это опасно. — Опасно? — она нервно рассмеялась. — Что может быть хуже того, что я уже видела? «Всё», — подумал я, но промолчал. Другие уже слышали шум. Они видели меня в том зале. Видели её. А если Старейшинам станет известно, насколько она важна для меня… Нет. Об этом я даже думать не хотел. Я наконец полностью повернулся к ней. Мария сжалась у двери, обхватив себя руками. На её щеках блестели слезы. Разорванное платье открывало полоску кожи на плече, и от одного взгляда на это внутри снова поднималась ярость. Я заставил себя говорить спокойно: — Мария, пожалуйста… просто доверься мне. Я не причиню тебе вреда. Никогда. Последнее слово прозвучало слишком твердо. Почти как клятва. Она смотрела на меня долго — настороженно и растерянно, будто пыталась понять, можно ли верить хоть чему-то после увиденного. Я почувствовал усталую обречённость. Мария медленно отвернулась к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Её дыхание всё ещё дрожало, но паника отступала. Я видел это по тому, как спало напряжение в её плечах. Через несколько секунд я снова завел двигатель. Дорога потянулась вперёд черной пустой лентой. В салоне стояла тяжелая тишина, нарушаемая лишь гулом шин и её сбивчивым дыханием. Я украдкой посмотрел на неё ещё раз. Она почти засыпала от шока и истощения, хотя отчаянно пыталась держаться. Веки дрожали, пальцы всё ещё сжимали край разорванного платья. В этот момент меня накрыло осознанием того, что сегодня всё окончательно изменилось. Для неё. Для меня. Для нас обоих.

❦ ❦ ❦

Я остановил автомобиль у дома и несколько секунд сидел неподвижно. Свет горел только на первом этаже, пробиваясь сквозь окна золотистыми полосами. Обойдя машину, я осторожно открыл пассажирскую дверь. Мария не проснулась, лишь чуть нахмурилась, когда я поднял её на руки. Человеческое тепло ударило в ладони. Она продолжала цепляться за мою рубашку даже во сне. Я быстро поднялся по ступеням и толкнул входную дверь. Из гостиной донесся голос Питера: — Ну и как прошёл ве… Он осёкся на полуслове. Я поднял взгляд. Питер замер у дивана с книгой в руках, и, кажется, впервые за долгое время я видел на его лице настоящее ошеломление. Его взор медленно скользнул с меня на девушку, затем обратно. — Эван… — наконец медленно произнес он. — Это… — Не сейчас, — перебил я хрипло. Собственный голос звучал так, будто меня несколько часов протаскивали по асфальту. Я даже не притормозил, продолжая идти к лестнице. — Что случилось? — уже серьезнее спросил Питер. Я стиснул челюсти. Перед глазами мгновенно вспыхнуло лицо Марии в той комнате. Разорванная ткань. Паника во взгляде. Каэль, прижимающий её к полу. Внутри снова что-то опасно дернулось. — Позже, — глухо бросил я. — Я всё расскажу позже. Питер больше ничего не сказал, но я чувствовал его взгляд, пока поднимался на второй этаж. Мария тихо зашевелилась у меня на руках, когда я вошёл в спальню. Осторожно опустил её на постель, стараясь не разбудить, и только теперь наконец смог нормально вдохнуть. Комната мгновенно пропиталась её запахом. Я резко отвернулся и провёл рукой по лицу. Меня трясло от едва сдерживаемой ярости. Мария во сне нахмурилась и тихо вздрогнула. Я машинально сделал шаг назад, но замер. Медленно опустился на край матраса, не сводя с неё взгляда. Скрывать что-либо бессмысленно. Ложь сделает только хуже. Достаточно тайн. Когда она проснется, я расскажу ей всё. Кто мы. Кто я. Что на самом деле существует в этом мире. И почему ей грозит опасность лишь из-за того, что она оказалась рядом со мной. Последняя мысль снова заставила внутри подняться холодную злость. Они уже покойники. Оба. Даже если Кол и Селена решат, что всё можно уладить миром, я закончу это сам. После того, что они сделали, я не оставлю их в живых. Никогда. Дом оставался тихим ещё около часа. Я слышал только ровное сердцебиение Марии и редкие звуки с улицы. Но потом внизу хлопнула входная дверь. Вернулись. Я сразу узнал шаги Кола — спокойные, тяжелые — и легкую поступь Селены. Я оказался внизу быстрее, чем они успели войти. Селена только стянула перчатки, Кол закрыл за собой дверь. — Что ты творишь? — первой сорвалась Селена. Она смотрела на меня так, будто готова была сама вцепиться мне в глотку. — Ты хоть понимаешь, что натворил? — продолжила она, подходя ближе. — И после всего, что произошло, привёз сюда человека. Я медленно перевёл на неё взгляд. — Я не собирался оставлять её там. Собственный голос прозвучал низко и глухо. Усталость, злость и остатки адреналина до сих пор дрожали под кожей, превращая каждое слово в предупреждение. Кол коротко усмехнулся, хотя веселья в этом звуке не было ни капли. — Да уж. Сегодня ты превзошел сам себя, брат. — Ты устроил драку в доме, где было полно вампиров, — резко бросила Селена. — Если слухи дойдут до Старейшин, разгребать последствия придется всем. — Я знаю законы, — отрывисто перебил я. — Правда? — её глаза опасно сузились. — Тогда какого чёрта ты притащил смертную сюда? В гостиной повисло тяжёлое напряжение. Питер молчал дольше остальных. Он стоял чуть в стороне, внимательно наблюдая за мной. — Что происходит, Эван? — наконец ровно спросил он. — И с каких пор ты вообще подпускаешь людей настолько близко? Это был плохой вопрос. Потому что ответа у меня не было. — Это не ваше чертово дело, — отрезал я. Селена нервно рассмеялась. — Не наше? Ты серьёзно?! Ради какой-то девчонки ты поставил под удар всех нас. Я резко вскинул голову. — Боишься за свою шкуру? Я не собирался впутывать вас в свои проблемы. — Боюсь? — её голос стал ледяным. — Нет, Эван. В отличие от тебя, я просто ещё умею пользоваться головой. Кол устало провёл рукой по затылку. — Ладно, хватит. Орать друг на друга сейчас бесполезно. — Бесполезно? — Селена повернулась к нему. — Он едва не прикончил двоих у всех на глазах из-за человека! — Они заслужили худшее, — спокойно сказал я. Старейшины считали меня своим оружием. Другие — их верным Бешеным Псом. За моей спиной ходило столько слухов, что половина давно превратилась в легенды. Я вырезал охотничьи лагеря, уничтожал стаи оборотней, подавлял восстания ещё до того, как они успевали начаться. Старейшины ценили меня слишком высоко, чтобы отпустить. И даже сейчас, спустя века после того, как я отказался от человеческой крови и почти исчез с их радаров, я прекрасно знал: им нужен только повод. Один неверный шаг. Одно нарушение закона. И они снова вцепятся в меня мёртвой хваткой. Питер смотрел на меня так, будто думал ровно об этом же. — Ты живешь слишком близко к грани, Эван, — тихо произнёс он. — И сам это чувствуешь. Я усмехнулся без тени веселья. — Поверь, я осознаю риски. И ещё кое-что: с её головы ни один волос не упадет. Если кого-то это не устраивает — дверь прямо за вашей спиной. В комнате резко потяжелел воздух. Кол вскинул брови. Селена застыла, глядя на меня почти с недоверием. А Питер устало прикрыл глаза, будто именно этого и боялся услышать. — Довольно, — спокойно произнёс он. Одного его слова хватило, чтобы остальные замолчали. — Сейчас не время устраивать распри. Но ты всё равно подумай, Эван, во что тебе может обойтись эта привязанность. Я отвел взгляд. Мне не нужно было объяснять. Я знал цену лучше любого из них. Свобода, которую я выгрызал годами. Свобода, которую Старейшины с удовольствием отнимут, если решат, что я снова становлюсь опасным. — Я разберусь, — глухо сказал я. — Но сначала мне нужно всё ей объяснить. Наверху раздался почти неслышный шорох. Она проснулась. Я мгновенно поднял голову, вслушиваясь в тихие, осторожные шаги.