Глава 17

НЕУЯЗВИМЫХ НЕ СУЩЕСТВУЕТ

Мне снилось, что я бегу. Ноги вязли в мягĸой, влажной трясине, и с ĸаждым шагом она становилась всё глубже, будто пыталась поглотить меня целиком. Мраĸ сгущался, вековые деревья превращались в хищных чудовищ со скрюченными пальцами-ветвями, ĸоторые тянулись со всех сторон, стараясь схватить за одежду. Я не знала, от ĸого убегаю, но ужас — липĸий и холодный — пронизывал всё тело. Я оглянулась — и застыла. Эван. Его глаза — ĸроваво-ĸрасные, лицо исĸажено звериной, голодной гримасой. Он мчался следом, почти не ĸасаясь усыпанной листьями почвы. Беззвучно жутко. Он хотел настичь меня… чтобы забрать мою жизнь? — Эван, нет! — мой ĸриĸ эхом разнесся во тьме, но он даже не замедлился. Расстояние сократилось в миг. Я почувствовала, ĸаĸ ледяные пальцы вцепились в плечи, и меня повалило навзничь. — Нет… — прошептала я, но онемевший голос больше не слушался. Проснувшись утром, я не спешила открывать глаза. Мелькнула наивная, почти детская мысль: а вдруг всё это был лишь дурной сон? Но нет. Я почувствовала под собой чужую мягкую постель и прохладный, почти ледяной воздух — совсем не тот, к которому привыкла в своей комнате в общежитии. Медленно подняв веки, я ещё несколько секунд просто лежала неподвижно, пытаясь упорядочить воспоминания. Внутри всё ещё тлело тревожное эхо ночного кошмара. Я поднялась и окинула спальню взглядом. Мой взор снова остановился на тех же картинах. Вчера я их заметила, но толком не разглядела. Теперь же, при дневном свете, они выделялись ещё сильнее — слишком темные и тяжелые для этого стильного, современного интерьера. Я подошла ближе. На холстах не было людей. Только мрачные пейзажи — леса, утопающие в густом тумане, серое море под тяжелым небом, пустые поля под проливным дождем. На одном из полотен старый каменный мост уходил в тень голых деревьев. На другом среди черных ветвей едва различался силуэт дома. Кто их написал? Я провела пальцем по краю рамы. Неужели Эван? Мысль показалась неожиданной, но почему-то логичной. Я представила его перед мольбертом — сосредоточенного, молчаливого, полностью погруженного в работу. Словно эти пейзажи говорили вместо него, когда он сам не мог вымолвить ни слова. Вдруг за спиной тихо щелкнул замок. Я даже не успела обернуться на этот шорох, как Эван уже бесшумно вырос рядом. Я вздрогнула, инстинктивно прижав ладонь к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Ты меня напугал. — Прости, не хотел. Как ты спала? В голове сразу всплыл ночной кошмар: холодные руки Эвана, удерживающие меня, и его пугающий, нечеловеческий взор. Я знала, что он не причинит мне вреда, как в том сне, но делиться подробностями всё равно не собиралась. — Хорошо, — соврала я и невольно передернула плечами. Он посмотрел на меня так, будто по одному этому жесту сразу уловил ложь, но развивать тему не стал. — Отлично, — сухо ответил он. — Наверное, ты голодна. Я вопросительно приподняла бровь. — Потому что я потратил двадцать минут своей бессмертной жизни, пытаясь не сжечь блины. Было бы обидно, если зря. — Блины? — я не удержалась от улыбки. — Серьезно? В такие мгновения он казался… почти обычным. Но мой взгляд вновь вернулся к полотнам. Я знала, что он стоит рядом, разделяя моё безмолвное созерцание. — Нравятся? Его голос прозвучал так близко, что я едва не отступила. Повернувшись к нему и встретившись глазами в мягком утреннем свете, я заметила — сегодня он выглядел непривычно спокойным. Без вечного напряжения в плечах и холодной настороженности на лице. — Они невероятные, — искренне призналась я. — Кто их написал? Он ненадолго замолчал, словно раздумывая, стоит ли вообще отвечать. — Я. Очень давно. Я снова посмотрела на картины. Их мрачные пейзажи будто приоткрывали что-то глубоко спрятанное внутри него — то, о чём он никогда не говорил вслух. — Не знала, что ты умеешь рисовать. В уголках его губ мелькнула едва заметная тень усмешки. — В юности я собирался посвятить этому всё своё время. В его голосе не было ни сожаления, ни горечи. Только странная, почти пугающая отстраненность бессмертного, для которого слово «когда-то» давно потеряло привычный земной смысл. Я почувствовала усталость, тяжело давившую на плечи, и неприятную ломоту во всём теле. Вчерашний день словно выжал из меня все силы. Голова и спина всё ещё ныли после сильного удара. — Где у тебя душ? — спросила я, пытаясь перебить навязчивое кружение собственных мыслей. Эван чуть приподнял бровь, будто только сейчас заметил, насколько измученно я выгляжу, а затем молча сделал шаг в сторону коридора, предлагая следовать за ним. Мы прошли мимо высоких окон. Я опять поймала себя на мысли, до чего бесшумно он двигается. Эван остановился у одной из комнат, распахнул дверь и сразу достал из шкафчика чистое полотенце и запечатанную зубную щетку. Я подозрительно прищурилась. — Часто девушек водишь к себе? Он перевел на меня спокойный взор. — Ни разу. — Тогда откуда щетка? — Всегда держу запасную, — невозмутимо ответил он, протягивая её мне. — Но поздравляю. Ты первая, ради кого она всё-таки пригодилась. С этими словами он развернулся и скрылся в коридоре, оставив меня наедине со своими мыслями. Я вздохнула, повернула замок и наконец решилась посмотреть на своё отражение. Из гладкого стекла на меня глядела измученная, растерянная девушка. Тушь предательски размазалась под глазами темными кругами, будто я не спала несколько суток. Волосы спутались после беспокойной ночи, а бледное лицо, покусанные губы и потерянный взгляд довершали картину полного эмоционального краха. Скинув футболку, я уже собиралась шагнуть под струи воды, но замерла, заметив в зеркале лиловые пятна на боку и спине. Синяки. На светлой коже они выделялись особенно ярко — болезненный след вчерашнего удара о стену. Я осторожно тронула пальцем один из них и поморщилась. Да уж. Маскарад явно удался. Мне отчаянно хотелось смыть с себя всё — остатки макияжа, липкий страх, усталость и образы, которые никак не желали успокаиваться. Теплая вода мягко заскользила по телу, и я наконец позволила себе закрыть глаза. Шум струй немного приглушал гул в голове, но память всё равно подбрасывала обрывки вчерашней ночи — музыку, крики, ощущение смертельной опасности, от которого кровь до сих пор стыла в жилах. Я быстро распахнула веки и резко выдохнула, прогоняя навязчивые видения прочь. Хватит. Когда я вышла из ванной, завернувшись в большое махровое полотенце, внутри действительно стало немного легче. Влажные волосы прилипали к шее и плечам, оставляя прохладные капли на коже. Я машинально промакивала их мягкой тканью, возвращаясь обратно в комнату, и тут же замедлила шаг. Эван стоял у стены возле кровати, держа в руках стопку чистой одежды, будто всё это время преданно ждал меня. В его руках была темная футболка и серые домашние шорты. — Думаю, это будет удобнее, чем продолжать терроризировать меня видом полотенца, — невозмутимо произнес он, протягивая одежду. Я едва не закатила глаза. — Ты невероятно заботливый хозяин. — Стараюсь изо всех сил. Я перехватила вещи. Ткань оказалась мягкой и свежей, пахнущей прохладной лавандой — едва уловимым, но уже знакомым ароматом, который принадлежал ему самому. — Спасибо, — пробормотала я. Эван чуть склонил голову набок, явно не собираясь уходить. Я прищурилась. — Ты сейчас серьезно? — А что такое? — Выйди. В его взгляде мелькнуло откровенное веселье. — Мария, ты уже стоишь передо мной в одном полотенце. Хочу теперь увидеть и без. — Сейчас увидишь летящую в тебя вазу, если не исчезнешь, мерзавец. Он тихо усмехнулся, подняв ладони в примирительном жесте. — Ладно, ладно. Уже ухожу. Но стоило ему сделать шаг за порог, как я быстро захлопнула дверь и повернула замок прямо перед его носом. С той стороны коридора послышался приглушенный смешок. Я показала закрытой створке средний палец, закатив глаза, и только после этого начала переодеваться. Футболка оказалась на мне как платье — рукава доходили почти до локтей, а край спускался до середины бедра. Шорты держались только благодаря завязкам, зато были невероятно удобными. Я глянула на своё отражение в зеркале и невольно фыркнула. Без макияжа, с влажными прядями и в одежде Эвана я выглядела скорее как подросток, сбежавший с ночевки, чем человек, который вчера узнал о существовании вампиров. Закончив со сборами, я приоткрыла дверь. Эван стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене. Услышав щелчок замка, он поднял голову. Его взгляд скользнул по мне, на миг задержавшись на безразмерной ткани и выглядывающих из-под неё серых шортах. — Ну вот, — спокойно произнес он. — Теперь хотя бы выглядишь как человек. Я снова закатила глаза, хотя уголки губ всё равно предательски дрогнули. — Твои шутки неуместны. Он оттолкнулся от стены и кивнул в сторону коридора: — Пойдем. Пока блины окончательно не остыли. Когда мы зашли на кухню, я невольно замедлила шаг. Просторная светлая комната выглядела безупречно — современная, дорогая, но при этом удивительно уютная. Холодные серые поверхности сочетались с теплым деревом и мягким светом. В воздухе витал густой аромат выпечки и кофе, отчего желудок тут же напомнил о себе голодным урчанием. На стенах висело ещё несколько холстов, совсем не похожих на те, что украшали спальню. Здесь были запечатлены спокойные природные виды — туманное озеро на рассвете, горы под низким серым небом, сосновый лес после дождя. В них отсутствовала прежняя мрачная давящая атмосфера, но почему-то от этих полотен всё равно веяло тихой грустью. Я поймала себя на мысли, что это наверняка его работы. В центре кухни стоял большой обеденный стол. Тарелка с блинами, чашка кофе, джем и идеально ровно разложенные приборы выглядели слишком аккуратно — в духе болезненной любви к порядку. Эван молча отодвинул для меня стул. — Садись. Я устроилась на предложенном месте и осторожно попробовала первый кусочек. И почти сразу удивленно подняла глаза. Еда оказалась потрясающей. Правда. Тонкие, теплые блины, с легкой сладостью — совсем не то, чего я ожидала. Эван внимательно наблюдал за моей реакцией, опершись локтем о темную столешницу. — Ну? — лениво спросил он. — Мне уже начинать оскорбляться или всё не настолько плохо? Я невольно улыбнулась. — К сожалению для тебя — всё слишком хорошо. Он сдержанно хмыкнул, убрал локоть со стола и расслабленно откинулся на спинку стула. — Это звучало почти как комплимент. — Не обольщайся. — Поздно. Я спрятала усмешку за чашкой, делая глоток горячего кофе. Некоторое время между нами висела тишина. Я чувствовала, как Эван молча наблюдает за мной, будто ждал, когда я снова начну расспросы. И в итоге не выдержала первой. — А где твоя семья? — осторожно поинтересовалась я. — Если честно… мне немного неловко. Наверное, они не слишком рады таким гостям. Эван лениво повел плечом, словно сама тема не стоила его внимания. — Они уехали в город по делам. Скоро вернутся. Я робко провела пальцами по теплой кружке. — Их вообще не смущает, что я здесь? — Мария, если бы меня волновало чужое мнение, я бы не прожил так долго. Я невольно фыркнула. Почему-то после этой фразы напряжение действительно спало. Когда с завтраком было покончено, я отодвинула пустую тарелку и сделала последний глоток кофе. — Спасибо. Всё было потрясающе вкусно. Хотя, честно говоря, до сих пор не укладывается в голове, что ты умеешь готовить. Тебе ведь обычная еда вообще не нужна. Эван чуть приподнял бровь. — В моём распоряжении слишком много свободных столетий, чтобы не научиться паре полезных вещей. Я понимающе улыбнулась, поднимаясь со стула. — Тогда я хотя бы помою за собой посуду. Подойдя к раковине, я потянулась, чтобы включить воду, но в следующую секунду почувствовала холодные пальцы у себя на талии. Эван оказался совсем рядом. Так близко, что я кожей ощущала исходящую от него волну лаванды. По телу тут же пробежали мурашки. Я медленно повернула голову, и наши лица оказались в каких-то сантиметрах друг от друга. Эван смотрел на меня с тем знакомым выражением, от которого внутри всё начинало странно сжиматься. А потом он вдруг подался чуть ниже. Моё сердце предательски ускорилось, и я почти перестала дышать, уверенная, что ещё мгновение — и он меня поцелует. Но в следующую секунду Эван спокойно забрал тарелку из моих рук и невозмутимо поставил её обратно на столешницу. — Положи посуду, Мария, — лениво произнес он. — Я сам всё помою. На мгновение я просто застыла, пытаясь осознать произошедшее. А потом услышала его тихий смешок. — Ты издеваешься надо мной, — прищурилась я. Во взгляде Эвана откровенно мелькнуло довольство. — Совсем немного. Я схватила подвернувшееся под руку кухонное полотенце и со злостью швырнула в него. Он легко перехватил ткань на лету одной рукой, даже не сдвинувшись с места. И, что раздражало больше всего, выглядел при этом абсолютно невинно. Нашу внезапно начавшуюся перепалку прервал звук открывающейся входной двери. Я вздрогнула и резко обернулась. В прихожей послышались шаги, и мгновение спустя в гостиную прошли трое. Я сразу узнала парня с русыми волосами и девушку с длинными темными прядями — именно их я видела в лесу. Те самые, кто помог Эвану прошлой ночью. Третий мужчина был мне незнаком. Он выглядел заметно старше остальных: высокий, со спускающимися к плечам смоляными волосами и глубоким, внимательным взглядом. Эван, стоявший рядом, едва заметно приобнял меня за плечи, словно безмолвно напоминая, что я под его защитой. — Мария, познакомься с моей семьей, — спокойно произнес он. — Питер, Кол и Селена. Тот, кого звали Питером, первым сделал шаг навстречу. Его лицо оставалось сдержанным, но без открытой враждебности. — Добро пожаловать, Мария, — сказал он, протягивая мне руку. Я неуверенно пожала его ладонь, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё неприятно сжималось от этого леденящего прикосновения. — Спасибо, — тихо ответила я. Кол тем временем уже успел вальяжно прислониться к краю кухонной столешницы, рассматривая меня с плохо скрываемой досадой. Его усмешка была знакомой — колючей и откровенно язвительной. — Не могу сказать, что мы в восторге от происходящего, — бросил он. — Но Эван, как обычно, решил никого не спрашивать. Я мгновенно почувствовала себя лишней. Воздух в комнате будто стал тяжелее. — Я не хотела доставлять вам проблемы… — начала я, опуская лицо. — Мария, — перебил Эван. Всего одно слово, но в его интонациях прозвучало жесткое предупреждение. Я подняла голову. Он смотрел уже не на меня — на брата. Спокойно, но так, что продолжать эту тему Колу явно расхотелось. Селена всё это время молчала. Она стояла чуть позади остальных, скрестив руки на груди, и её взгляд казался холоднее осеннего воздуха за окнами. Она изучала меня так пристально, будто пыталась понять, почему именно я оказалась здесь. Я невольно сглотнула, стараясь не показывать, насколько мне не по себе. Кол, видимо заметив моё оцепенение, решил перевести разговор в другое русло. — Кстати, — произнес он уже спокойнее, — это ведь тебя мы встретили тогда в лесу? Честно говоря, я до сих пор удивлен, как Эван вообще тебя терпел в тот момент. Я нахмурилась. — В смысле? Кол уже собирался ответить, но Эван тут же жестко оборвал его: — Кол, заткнись. — Нет, подожди, — я сразу повернулась к Эвану, требуя объяснений. — О чем он говорит? Кол довольно ухмыльнулся. — О, вот теперь мне точно интересно развивать эту тему. Эван тяжело выдохнул, едва заметно сжав челюсти, будто уже сожалел обо всём происходящем в этой гостиной. — Кол. — Да ладно тебе, — невинно протянул тот. — Мария имеет право знать, каким отвратительным ты был в тот день. Я скрестила руки на груди, не сводя с него глаз. — Продолжай. Кол театрально кивнул. — В общем, наш дорогой Эван тогда не смог нормально поохотиться. Из-за тех двух придурков, с которыми ты уже успела познакомиться. Я сразу сообразила, о ком идет речь. — Каэль и Лукрецио? — Именно. Эти идиоты начали убивать местных лесников, и у нас случился… небольшой конфликт. — Небольшой? — сухо вставил Эван. Кол фыркнул. — Ну, если не считать того момента, когда ты впечатал лицо Каэля ботинком в землю. Я невольно моргнула. — Что? — Полегче с удивлением, — лениво бросил Кол. — Им крупно повезло, что они пересеклись не с Эваном веков триста назад. Так вот, — как ни в чем не бывало продолжил он, — к тому времени уже начинало светать, мой брат был голодный, злой и готовый прикончить всё, что движется. И когда мы возвращались обратно ни с чем, наткнулись на тебя. Я медленно перевела взгляд на Эвана. Он демонстративно отвернулся в сторону. — Мы вообще хотели просто внушением вывести тебя из леса, — продолжил Кол. — Чтобы он случайно не сорвался на человека. Но потом Эван услышал твой голос и примчался к нам раньше, чем мы успели что-нибудь натворить. Кол усмехнулся, качнув головой. — И вот это уже было действительно странно. Никогда не видел, чтобы он так себя сдерживал. Несколько секунд я молчала. — Я… не знала. Эван лениво повел плечом, будто это вообще не имело значения. Но Кол уже оживился: — Кстати, раз уж мы заговорили об этом… Это правда, что на тебя не действует внушение? Не могу поверить, пока сам не проверю. Я напряглась. — Похоже что да. В глазах Кола тут же вспыхнул почти детский восторг. — Серьезно? Можно попробовать? — Нет, — сразу отрезал Эван. — Да почему сразу нет? — возмутился Кол. — Мне же интересно! Я невольно усмехнулась. — Пусть попробует. Эван медленно повернулся в мою сторону. Его взгляд сделался тяжелым. — Мария. — Пусть попробует, — упрямо повторила я, не отводя взора. Кол победно хлопнул в ладони. — Она начинает мне нравиться. — Тебя никто не спрашивал, — холодно бросил Эван. Кол проигнорировал его и сделал шаг ко мне. — Ладно. Для начала что-нибудь простое. Он посмотрел мне прямо в глаза. Его зрачки на мгновение расширились, а голос вдруг стал тише и обрел странную, гипнотическую твердость: — Подними руку. Я продолжила стоять неподвижно, не чувствуя ровным счетом ничего. Кол озадаченно моргнул. — Хм. Он нахмурился сильнее, вглядываясь в моё лицо. — Подними руку, Мария. Я лишь иронично наклонила голову набок, безмолвно демонстрируя полный провал его попытки. Кол резко выдохнул: — Да вы издеваетесь! В его тоне неожиданно прозвучало искреннее восхищение. — Это реально не работает! Он обернулся к остальным так, будто только что обнаружил сокровище. — Я никогда ничего подобного не встречал. Кол задумчиво прищурился, продолжая изучать меня лицом к лицу. — Странное ощущение… — пробормотал он. — Как такое вообще возможно?.. — Перестань. Всё уже ясно, — резко оборвала его Селена. Я вздрогнула — её голос был холоден, как лёд. Кол лишь беззаботно повел плечом. Питер, будто не заметив повисшего на кухне напряжения, обратил на меня свой проницательный взгляд. — У тебя интересный акцент, — заметил он. — Ты не местная? Я слегка замялась, но всё же ответила: — Я из Украины. — Правда? — в его голосе прозвучало искреннее любопытство. — И как давно ты здесь? Беседа неожиданно свернула в более мирное русло. Питер расспрашивал о переезде, учебе, о том, сложно ли было привыкнуть к чужой стране. И, к моему удивлению, слушал он действительно внимательно. Я сама не заметила, как начала отвечать чуть свободнее, избавляясь от скованности. Даже Кол перестал вставлять свои бесконечные комментарии ежеминутно и только изредка ухмылялся себе под нос. Только Селена по-прежнему хранила молчание. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и изучала меня так, будто всё ещё не понимала, зачем я вообще нахожусь в этом доме. Эван до этого безмолвно наблюдал за нашей беседой, но потом вдруг выпрямился и посмотрел на брата: — Ты сделал то, о чём я просил? Кол кивнул. — Да. Осталось только забрать документы и билеты. Я нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого. — Какие ещё билеты? Никто не ответил сразу. Эта заминка мне уже совсем не понравилась. — Эван? — Мы ненадолго уедем. Внутри всё болезненно сжалось от нехорошего предчувствия. — Что значит уедем? — Мария, — спокойно начал он, — мы свернули шеи Каэлю и Лукрецио посреди особняка, набитого вампирами. Думаешь, после такого никто не станет задавать вопросы? Кол тихо хмыкнул: — Вампиры обожают сплетни. Но я смотрела только на Эвана. — И куда мы поедем? — В Испанию. К моим знакомым. — Зачем? Эван сделал шаг ближе. — Потому что там будет безопаснее. Мы переждем, пока всё утихнет, и заодно понаблюдаем за Каэлем и Лукрецио. Не думаю, что они рискнут лезть к нам сейчас, но мне спокойнее, когда ты подальше от всего этого. Я растерянно моргнула. — Но… как же учеба? — Не волнуйся, — спокойно ответил он. — Кол и Селена всё устроят. Я непонимающе перевела взгляд с одного брата на другого. — В смысле «устроят»? Кол тут же довольно ухмыльнулся: — С помощью внушения, конечно. Никто в твоем университете даже не заметит, что тебя какое-то время не было. Я невольно напряглась. Опять это слово. Внушение. За последние сутки я слышала его слишком часто, и каждый раз внутри рождалось странное, липкое отторжение. Мысль о том, что кто-то способен вот так легко вмешиваться в чужую голову и переписывать чужую память, до сих пор казалась мне дикой и неправильной. Мои эмоции, очевидно, слишком явно читались на лице, потому что Эван мгновенно отреагировал на эту перемену. — Тебе никто не собирается вредить, Мария. Я нервно провела рукой по волосам. Всё происходило очень стремительно. Ещё вчера я жила обычной жизнью, а теперь стояла посреди дома вампиров и обсуждала поездку в чужую страну, пока они решали проблемы с другими вампирами так, будто речь шла о каком-то бытовом конфликте. Это всё ещё звучало абсолютно нереально. — Эй, — уже мягче произнес Эван, — я не заставляю тебя. Но сейчас это действительно самый безопасный вариант. Я подняла на него взгляд. И внутри рождалось горькое осознание — он абсолютно прав. Но тут в голове вспыхнула новая пугающая мысль. — А Эмили? — поспешно спросила я. — Вдруг с ней что-то случится из-за меня? Эван покачал головой. — Маловероятно. Кол и Селена присмотрят за ней. Он перевел взгляд на брата. — Да, Кол? Тот театрально вздохнул. — Да-да, не дам человеческой подружке пропасть. Можешь спать спокойно. Я всё-таки не сдержала слабую улыбку. — Спасибо… вам. Правда. Селена, до этого молча наблюдавшая за нами, сделала шаг вперед. Её лицо оставалось непроницаемым. — Не обольщайся, девочка, — холодно произнесла она. — Мы делаем это исключительно ради Эвана, а не ради тебя. На миг в воздухе повисла гнетущая пауза. А потом Селена перевела взгляд на Эвана. — Просто никто в этой семье не хочет разгребать последствия его очередных импульсивных решений. — Селена, — предупреждающе произнес Кол. Но та лишь равнодушно пожала плечами, демонстрируя, что её это мало волнует. Эван никак не отреагировал внешне. Только его взгляд стал заметно холоднее. Кол первым поспешил прервать затянувшееся молчание: — Ладно, тогда мы с Селеной пока съездим за документами. Девушка коротко кивнула, явно не горя желанием оставаться в этой гостиной ни минутой дольше. — А ты пока можешь собрать вещи, — добавил Кол, посмотрев на меня. Я уже собиралась ответить, но Эван опередил: — Не нужно. Всё, что понадобится, я куплю на месте. Я тут же возмущенно повернулась к нему. — Что? Нет! Кол тихо усмехнулся себе под нос, явно наслаждаясь нашей пикировкой. Эван остался абсолютно невозмутим, даже не изменившись в лице. — Мария, так будет проще. — Мне всё равно. Я не собираюсь позволять тебе тратить на меня такие деньги. — Такие деньги? — лениво переспросил он. — Эван, я серьезно. Он посмотрел на меня долгим, спокойным взглядом, будто искренне пытался понять, почему я вообще спорю из-за пустяков. — Ты сейчас переживаешь из-за одежды? — Я переживаю из-за того, что не хочу чувствовать себя ещё большей обузой. Эван промолчал, внимательно изучая моё лицо, и в этой внезапной тишине Кол медленно перевел взгляд с меня на брата, забавляясь ситуацией. — О, вот это уже интересно. — Замолчи, — одновременно бросили мы с Эваном. Кол довольно ухмыльнулся, поднимая руки. Я повернулась обратно к Эвану, стараясь говорить твердо: — Мне просто нужно заехать в общежитие. Там все мои вещи. И я хочу лично проверить, как там Эмили. При упоминании общежития Эван заметно напрягся. — Это не лучшая идея, — холодно сказал он. — Эван. — Мария, если Каэль или Лукрецио… — Не будут же они посреди белого дня искать меня у всех на виду. Он замолчал. Я подошла чуть ближе, заглядывая ему в глаза: — Пожалуйста. Я быстро. Эван медленно провел языком по внутренней стороне щеки — жест, который я уже начинала ассоциировать с его сильным раздражением. А потом тяжело выдохнул: — Хорошо. Напряжение внутри меня сразу сменилось облегчением. — Но я пойду с тобой. — Я и не сомневалась. Эван повернулся к Селене, которая уже стояла у самого выхода из кухни: — Прежде чем вы уйдете… Селена, одолжи ей что-нибудь из своих вещей. Её платье безнадежно испорчено, а в моей футболке она далеко не уйдет. Селена замерла на пороге, медленно оборачиваясь. Она смерила меня долгим, недовольным взглядом, оценивая то, как нелепо я выгляжу в безразмерных шортах и вещах её деверя, но спорить с Эваном на эту тему не стала. — Ладно, — холодно отозвалась она. — Идем. Подберем тебе что-нибудь, в чем ты не будешь похожа на оборванку. Кол за её спиной весело подмигнул мне, но я предпочла промолчать, послушно направляясь вслед за ней на второй этаж. Мы миновали длинный коридор и остановились у массивной двери в самом конце крыла. Когда она толкнула створку, я невольно затаила дыхание. Спальня Кола и Селены разительно отличалась от минимализма в комнате Эвана. Здесь царил изысканный, почти музейный полумрак: тяжелые бархатные шторы, резная мебель темного дерева и огромная постель под балдахином. На туалетном столике в идеальном порядке стояли флаконы, а на спинке кресла небрежно висел брошенный Колом пиджак. В воздухе витал тонкий аромат горького парфюма. Селена подошла к высокому платяному шкафу и распахнула дверцы. Она была заметно ниже меня, почти на целую голову, и сейчас, глядя на её миниатюрную фигуру, я поняла, что с подбором вещей будут проблемы. — У нас разный рост, так что большинство моих брюк тебе будут по щиколотку, — сухо бросила она, перебирая вешалки. — Придется импровизировать. Я молча стояла у порога, чувствуя себя неловко под её ледяным взглядом. Наконец она достала длинный вязаный кардиган свободного кроя и эластичные темные легинсы. — Держи, — Селена протянула мне одежду. — На тебе это будет смотреться иначе, но кардиган хотя бы прикроет длину. И учти, — её голос стал тише, обретая пугающую твердость, — мы все рискуем из-за тебя. Эван видит в тебе то, чего нет. Не заставляй его пожалеть о том, что он впустил тебя в наш мир. Я перехватила вещи, ощущая, как внутри закипает ответная гордость. Мне не хотелось быть причиной их проблем, но и позволять Селене судить себя я не собиралась. Я посмотрела ей прямо в глаза. — Я не просила его об этом, — тихо, но твердо произнесла я. — И уж точно не напрашивалась в ваш мир. Если Эван что-то во мне видит, это его выбор, а не моя вина. Но я сделаю всё, чтобы он не пожалел. Селена ничего не ответила. Её лицо осталось каменной маской, только в глубине темных глаз на мгновение промелькнуло удивление — она явно не ожидала от человека такого отпора. Не проронив больше ни звука, она развернулась и вышла из спальни, плотно закрыв за собой дверь. Оставшись одна, я глубоко выдохнула и наконец начала переодеваться.

❦ ❦ ❦

Когда мы подъехали к общежитию, Эван сосредоточенно припарковался и заглушил двигатель. Он сразу вышел, обошел капот и, прежде чем я успела толкнуть дверцу, уже стоял рядом, открывая её передо мной и протягивая ладонь. — Спасибо, — прошептала я, принимая его безмолвную помощь. Мы вместе вошли в здание. Внутри царила привычная студенческая суета: голоса, смех, чьи-то поспешные шаги, шелест пакетов и тихие жалобы о зачетах — мир вокруг казался таким… нормальным. Общество будто не догадывалось, что всего в нескольких метрах от него привычная реальность трещит по швам. Краем глаза я заметила, как несколько студентов с любопытством оборачиваются нам вслед. Появление Эвана в таком месте действительно вызывало резонанс. Он абсолютно не вписывался в эту приземленную картину, отчего привлекал внимание ещё сильнее. Но сам он оставался невозмутим, словно не замечал устремленных на него взглядов. Мы поднялись на мой этаж, где было гораздо тише. Я замерла перед дверью своей комнаты, глубоко вдохнула и, набравшись смелости, повернула ключ. Внутри всё оставалось прежним: постель, мои вещи, привычный уют. Эмили сидела на кровати с ноутбуком, сосредоточенно что-то печатая. Но, услышав тихий щелчок, сразу подняла голову. — Эван? — удивленно произнесла она, переводя взгляд с него на меня. — Ты здесь? Не ожидала тебя увидеть. Что-то случилось? Подруга явно не скрывала любопытства, и я почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось от тревоги. — Всё в порядке, Эмс, — поспешно ответила я, стараясь звучать как можно естественнее. Я сразу же направилась к шкафу и принялась складывать сумку, избегая смотреть ей в лицо. — Мне нужно ненадолго покинуть город. — Покинуть город? — Эмили нахмурилась, недоверчиво сощурившись. — Куда это? Я не успела ответить. Эван подошел ближе. Его голос прозвучал тихо, но с той самой пугающей гипнотической силой: — У Марии появились личные дела. Ей нужно уехать. Ты это понимаешь. Не задаешь вопросов, никому об этом не говоришь. Просто желаешь удачи. Эмили застыла на мгновение, её взгляд расфокусировался, будто она смотрела в пустоту. Затем её лицо расслабилось, и она мягко улыбнулась: — Конечно, Мария. Надеюсь, всё будет хорошо. Напиши, когда сможешь, ладно? Я оцепенела, наблюдая за этой сценой. Хотя я умом понимала, что Эмили поддалась гипнозу, увидеть это собственными глазами было… жутко. Внезапное спокойствие подруги, словно кто-то щелкнул выключателем в её сознании, вызывало гнетущее ощущение отчуждения. — Всё хорошо? — тихо спросила я, не отводя от неё вгляда. Но обращалась я уже не к ней. — Разумеется, — ответил Эван, и в его голосе не было ни тени тревоги. Будто не случилось ничего из ряда вон выходящего. Эмили снова наклонилась к ноутбуку и принялась за работу, совершенно позабыв о нашем присутствии. — Удачи тебе, Мария, — бросила она, не поднимая глаз от экрана. Когда мы покинули комнату, я ещё раз оглянулась — не ради прощания, а скорее для того, чтобы убедиться, что всё это произошло наяву. Только после этого я перевела тяжелый взор на Эвана. — Вот это да… — пробормотала я, покачав головой. — Так просто? Ты можешь заставить кого угодно сделать всё, что захочешь? Эван слегка улыбнулся. — Почти кого угодно, — ответил он, направляясь к лестнице. Я следовала рядом, всё ещё переваривая увиденное. — Это как-то… неправильно, — прошептала я, бросив на него короткий взгляд. Он не ответил сразу. Мы молча миновали холл и приблизились к выходу. Эван толкнул тяжелую створку, пропуская меня вперед. — Иногда это просто необходимость, — тихо произнес он. Его голос звучал не в оправдание, а скорее как сухая констатация факта. У машины он молча распахнул передо мной дверцу. Я села на пассажирское сиденье, наблюдая, как он убирает мою сумку в багажник. Лишь когда Эван устроился за рулем и завел двигатель, он негромко добавил: — Теперь, домой. Это слово — «домой» — прозвучало неожиданно тепло. И хотя мы оба прекрасно понимали, что речь идет вовсе не о моей скромной комнате в общежитии, я ничего не стала уточнять. Машина мягко тронулась с места. Эван вел уверенно — лениво удерживая руль, а пальцами другой ладони он слегка касался моих пальцев, словно между нами уже давно существовала эта привычка. Мы долго ехали молча. Дорога рассекала залитый дневным светом пейзаж, а в салоне царил глубокий покой. Всё же первой это молчание нарушила я: — Почему именно Уитби? Эван слегка повернул голову в мою сторону, мимолетно взглянув на меня: — Что? — Ну… почему из всех мест на земле ты выбрал для жизни именно Уитби? Он снова перевел взгляд на дорогу, и в уголках его губ появилась легкая улыбка. — За века я побывал во многих странах. Но в эти края меня периодически заносило. Уитби будто всегда звал обратно. В этот раз я решил снова осесть здесь на несколько лет. Мне нравится местная природа, уединение… и почти полное отсутствие солнца. Я кивнула, невольно представляя этот старинный порт его глазами — мрачный, древний, но при этом по-своему прекрасный. Место для того, кто любит ночь больше, чем день. — А почему ты, пятисотлетний вампир, вообще решил снова сесть за парту со смертными? — спросила я с легкой усмешкой. — За эти столетия я успел перепробовать всё, что только можно. Но вечность, штука скучная, если ничем себя не занимать, — признался он. — Приходится постоянно искать новый интерес, чтобы не сойти с ума. К тому же я стал вампиром в двадцать. Мой самый естественный образ — обычный студент. Такая легенда меньше всего привлекает внимание. — И тебе это не надоедает? — удивленно посмотрела я на него. Он пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги: — Иногда. Но постоянное обучение — это своего рода бегство от рутины. И защита. Мир меняется слишком быстро, нужно успевать за ним. Я мягко улыбнулась: — Вечно молодой студент. Звучит почти как слоган с рекламного щита. Эван хмыкнул в ответ и чуть крепче сжал мои пальцы в своей ладони. Вскоре машина затормозила у знакомого особняка Блэйнов. Мужчина, как всегда, продемонстрировал безупречные манеры — обошел капот и открыл передо мной дверцу, помогая выбраться наружу. Я поймала себя на мысли, что уже начинаю привыкать к этой его молчаливой, надежной заботе. В гостиной нас уже ждал Кол. Он сидел в кресле, но, как только мы вошли, сразу поднялся. В руках он держал несколько листов, а на лице играла привычная улыбка. — Ну что, документы готовы, — сказал он, протягивая бумаги Эвану. — Всё официально-неофициально. — Спасибо, — коротко ответил Эван, пробежав глазами верхние строчки. — Быстро справились. Он перевел взор на Питера, стоявшего у окна. — Есть новости? Питер обернулся: — Кроме слухов о твоих разборках — никаких. Кол потянулся, будто только что проснулся после дневного сна, и лениво бросил взгляд на Эвана: — Я вас подкину в аэропорт. — Хорошо. После короткой паузы Эван тихо кивнул Селене и легким жестом пригласил её в другую комнату. Я не слышала, что именно они обсуждали, — лишь по выражениям лиц могла догадаться, насколько всё серьёзно. Селена держалась привычно отстраненно, а Эван выглядел немного напряженным. Прошло несколько минут, прежде чем они вернулись. — Я ненадолго отойду, — сказал он. — Нужно уладить кое-что. Как вернусь — сразу выдвигаемся. Я едва заметно вздрогнула, не в силах скрыть тревогу. — Ты… должен идти прямо сейчас? — мой голос прозвучал слабее, чем хотелось. Я старалась держаться, но знала — он легко прочитает моё волнение. Эван чуть улыбнулся и наклонился, ловя мой взгляд лицом к лицу: — Мне это необходимо. Но не волнуйся, никто из них тебя и пальцем не тронет. Я кивнула, хотя чувство тревоги никуда не исчезло. Эван сделал несколько шагов к выходу, потом на миг остановился, обернулся к Селене и добавил: — Селена, надеюсь, ты услышала мою просьбу? Она слегка приподняла бровь и язвительно хмыкнула — на её губах появилась мимолетная улыбка, которую едва ли можно было назвать искренней: — Обещаю быть… «ангелом». Он ничего не ответил, лишь кивнул. Кажется, этого заверения было вполне достаточно. Когда за ним закрылась дверь, в гостиной снова повисло тяжелое молчание. Его отсутствие ощущалось слишком остро — оно оставляло после себя пустоту, которую ни Кол, ни Селена, ни тем более Питер не могли заполнить. Я чувствовала, как паника опять берет верх. Чтобы хоть немного унять дрожь, я просто поднялась и вышла на крыльцо. Осенний холод тронул лицо, заставив меня невольно повести плечами. Я достала из кармана сигарету, щелкнула зажигалкой и глубоко затянулась. Позади тихо щелкнула дверь. Я обернулась. Селена вышла без единого звука, но уже без того колкого выражения лица, к которому я успела привыкнуть. Она остановилась рядом и небрежно облокотилась о деревянные перила. — Куришь? — коротко бросила она. — Иногда, — ответила я неуверенно, выпуская серый дым и пытаясь понять причину её появления. На мгновение между нами воцарилась тишина. Селена задумчиво вглядывалась в туманную даль, и я уже решила, что на этом наш контакт окончен. Но вдруг она снова заговорила, и её тон теперь казался совсем иным. — Слушай… я хотела извиниться. Я медленно повернулась к ней, не скрывая искреннего удивления. — За что? Селена тяжело вздохнула, будто решалась на признание, которого не делала уже очень давно: — За свои слова там, на кухне. И за отношение в целом. Я… уже почти позабыла, каково это — быть человеком. А ты напоминаешь мне о том, что во мне когда-то жило. И чего никогда больше не вернешь. Я замерла, обдумывая её слова. В них не было ни сарказма, ни колкости — только глубокая печаль, которую я никак не ожидала от неё услышать. Селена на миг замолчала, и её взор скользнул к окну гостиной. Там, внутри, в кресле вальяжно устроился Кол. Казалось, он просто отдыхает, но его глаза оставались предельно настороженными. При взгляде на него на лице Селены что-то изменилось — тень старой, вековой боли промелькнула в её глазах и тут же растаяла. Когда она снова повернулась ко мне, её тон стал тише: — Я понимаю Эвана как никто другой, — она сделала короткую паузу. — Я ведь тоже когда-то влюбилась в человека. — Между нами нет любви, — поспешно перебила её я, ощущая, как краска приливает к щекам. — Мы… никогда не говорили об этом. Он просто защищает меня, а я… я доверяю ему. Не больше. Селена слабо, едва заметно улыбнулась уголками губ, будто знала скрытый смысл, который мне ещё только предстоит постичь. — Называй это как хочешь, — мягко отозвалась она. — Я просто волнуюсь за него. Эван всегда держался особняком. У него тяжелое прошлое, которое ты вряд ли поймёшь. А теперь я вижу, как он меняется. И… заботится. За все эти столетия он никогда таким не был. Я опустила глаза на тлеющий огонек в руке. — А ты… — спросила я тихо, — боишься, что я ему наврежу? Селена на мгновение задумалась, не сводя с меня внимательного взора. — Наверное, ты уже дала ему больше, чем кто-либо за последние века. Но я не уверена, что этот риск оправдан. — Что ты имела в виду, когда сказала про его прошлое? — поспешно, пока она не ушла, спросила я. — Что с ним случилось? Лицо Селены тут же вернуло свою привычную непроницаемость, а голос вновь обрел ледяную дистанцию: — Не мне рассказывать тебе его историю. Спроси сама, если хватит смелости. Но будь готова к тому, что ответы тебе не понравятся. Я промолчала. Селена оттолкнулась от перил и подошла к двери. Взявшись за ручку, она на миг замерла, словно решая, стоит ли говорить что-то напоследок, и обернулась через плечо: — И, Мария… не вздумай играть с ним. Он далеко не так неуязвим, как тебе кажется. С этими словами она скрылась в доме, оставив меня в полном одиночестве. Я смотрела на пустую створку перед собой, пытаясь уложить в голове всё, что только что услышала, пока по моим венам медленно расползался липкий холод.