Глава 18

ИСПОВЕДЬ

Запах свиной крови, наполнявший салон машины, вызывал у меня стойкое физическое отвращение. Я сделал ещё один глоток прямо из горлышка пластиковой канистры и со злостью швырнул её на пассажирское сиденье. Ещё пару недель назад, когда Кол после нашей стычки с Каэлем в лесу предлагал привезти мне этот суррогат, я наотрез отказался. Что ж. Сегодня моё эго пришлось заткнуть подальше. Терпеть голод до Испании я не собирался, а лететь в самолете, когда рядом будет Мария, было бы неоправданным риском. Пришлось давиться этой дрянью прямо за рулем, на обратном пути от фермера. Меня раздражала сама мысль, что обстоятельства вынуждают меня пить приторно-металлическое пойло. Зато теперь, по крайней мере, я мог не беспокоиться о жажде. Я припарковался на подъездной дорожке особняка и заглушил двигатель. Сумерки окончательно сгустились, и серый туман лениво выползал из-за деревьев, укутывая дом в плотную дымку. Переступив порог дома, я сразу услышал отчетливый стук деревянных зариков о доску. В гостиной царила абсурдная картина. Кол, умудрившийся где-то откопать старые нарды, вальяжно устроился в кресле и с азартом бросал кости, явно развлекаясь за счет нашей гостьи. Мария сидела напротив, сосредоточенно изучая доску. Чуть в стороне, у окна, за ними молча наблюдала Селена. Я прошел вглубь комнаты. Поймав моё движение, Кол поднял голову и довольно ухмыльнулся. — О, а вот и ты, — он откинулся на спинку кресла, подбрасывая на ладони игральные кубики. — А мы тут как раз выясняем, кто из нас лучший тактик. И должен признать, Эван, она чертовски хороша. Я подошел ближе, останавливаясь за спиной Марии. Бросил беглый взгляд на разложенную доску. Позиция у Кола была паршивой. Он явно недооценил девчонку, рассчитывая на легкую победу, и теперь его шашки оказались зажаты в углу, а Мария планомерно перекрывала ему последние пути для маневра. Она не обернулась, но я заметил, как слегка расслабились её плечи при моем появлении. Мария сосредоточенно передвинула деревянную фигурку, завершая комбинацию. — Твой ход, Кол, — спокойно произнесла она. Брат недовольно цыкнул, изучая изменившийся расклад. Нарды были одной из немногих забав, к которым он питал слабость ещё со времен нашей юности, и проигрывать в его планы явно не входило. — Эван, скажи ей, что это неспортивно, — проворчал Кол, лениво бросая зарики на доску. Выпал дубль, но поставить шашки ему было уже некуда. — Она заперла мой дом. — Она просто умеет думать на два хода вперед, в отличие от тебя, — невозмутимо отозвался я. На лестнице послышались шаги — со второго этажа спустился Питер. Я перевёл взгляд на него. Он едва заметно кивнул, напоминая, что время не ждет. — Закрывай доску, Кол, — сухо скомандовал я, проходя к столу, где лежали готовые паспорта. — Нам пора ехать. Мария подняла на меня глаза, а затем с легкой иронией бросила моему брату: — Считай, что тебе повезло, Блэйн. — Ух, какая дерзкая, — Кол довольно ухмыльнулся, складывая деревянную доску и пряча зарики в карман. — Ладно, признаю, в этот раз ты меня умыла. Я проигнорировал их пикировку, забирая со стола наши новые документы. Бумаги были оформлены безупречно, впрочем, как и всегда. С нашими вековыми связями раздобыть пару чистых паспортов на новые имена было минутным делом. Селена наконец оттолкнулась от стены у окна. Её ледяной взгляд скользнул по мне, а затем на мгновение задержался на Марии. — Машина у входа, — коротко бросила она, направляясь к дверям. — Поторапливайтесь. Я перехватил дорожную сумку Марии, коротко попрощался с Питером, и мы вышли из дома. На подъездной дорожке нас ждал черный джип. Кол по-хозяйски устроился за рулем и привычным движением завел двигатель. Селена села на пассажирское сиденье рядом с ним, а мы с Марией заняли заднее. Как только машина выехала за кованые ворота особняка и взяла курс на юг, в сторону Лондона, в салоне воцарилось молчание. Дорога до Хитроу обещала занять несколько часов. Сумрачный пейзаж с его унылыми холмами быстро растворялся в наступающей ночной темноте, но я едва ли замечал то, что происходило за стеклом. Я скосил глаза на Марию. Она сидела рядом, тихо и неподвижно, уставившись на пролетающие мимо огни дорожных указателей. Кажется, она всё ещё беззвучно воевала со своим страхом, и её пальцы, лежавшие на коленях, едва заметно подрагивали. Переступив через собственное упрямство, я молча потянулся к её руке, накрывая её ладонь своей и слегка сжимая. Мне просто хотелось унять её дрожь, заставить переключить внимание. Мария вздрогнула от моего прикосновения, но руку не убрала, наоборот, крепко сжала мою ладонь в ответ. — Кол, прибавь газу, — негромко бросил я вперед, глядя на отражение брата в зеркале заднего вида. Тот мимолетно покосился на меня и ухмыльнулся: — Что, боишься опоздать? — С таким успехом мы только к рассвету доберемся. — Какая неблагодарность, — фыркнул он. Потом повернул голову к Марии. — Кстати, а ты вообще раньше была в Испании? Мария покачала головой. — Нет. Никогда. — Тогда поздравляю, — довольно заявил Кол. — Твое первое путешествие за границу в компании крайне сомнительной личности. — Если будешь продолжать болтать, я лично выброшу тебя из машины на ближайшей заправке, — не выдержав его издевок, бросил я и отвернулся к окну. На переднем сиденье Селена тихо усмехнулась, явно разделяя моё желание придушить Кола хотя бы на несколько минут. К счастью, после этого брат всё же угомонился. Мария сидела рядом, отстраненно наблюдая за мелькающими за окном огнями. Иногда её плечо едва заметно касалось моего на очередном повороте дороги. Она была рядом. Но почему-то этого всё равно было недостаточно. Я скользнул взглядом по отражению её лица в темном стекле. Обычный человек. Как бы всё было проще, будь я таким же обычным человеком. Без прошлого, которое невозможно исправить. Без понимания того, чем всё это, скорее всего, закончится. Я прижался лбом к холодному стеклу раньше, чем эта мысль успела укорениться слишком глубоко. — О чем думаешь? — тихо спросила Мария. Я моргнул, возвращаясь в реальность, и повернул к ней голову. Она внимательно смотрела на меня. — О том, что Кол отвратительно водит. — Врунишка, — неожиданно усмехнулась она. — Наглая девчонка. Её улыбка стала шире. И этого оказалось достаточно, чтобы напряжение внутри меня немного ослабло. Впереди мелькнул дорожный указатель на Лондон. До аэропорта оставалось около часа. Разговор постепенно сошел на нет. Даже Кол, что было редкостью, не предпринимал новых попыток действовать мне на нервы и сосредоточился на дороге. За окнами тянулись бесконечные полосы ночного шоссе. Редкие огни встречных автомобилей вспыхивали и тут же исчезали во мраке. Я почувствовал, как пальцы Марии в моей ладони постепенно расслабляются. Усталость всё-таки брала свое. За последние сутки ей едва удалось нормально поспать. Некоторое время она ещё пыталась упрямо бороться со сном, но её веки окончательно потяжелели. Голова девушки медленно качнулась в сторону, и спустя мгновение её висок уже покоился на моем плече. Она даже не проснулась — лишь тихо выдохнула и устроилась удобнее. Я замер. Кол, заметив происходящее в зеркале заднего вида, ухмыльнулся так широко, что мне захотелось немедленно свернуть ему шею. — Ни слова, — спокойно предупредил я. — А я ничего и не сказал. Селена закатила глаза. — Заткнитесь оба. После этого в машине снова воцарилась тишина. Я замер, боясь сделать лишний вдох. Не потому, что она бы проснулась. Просто не хотел её тревожить. Мягкие темные кудри рассыпались по моему плечу, несколько непослушных прядей упали на лицо. Не задумываясь, я осторожно убрал их за ухо. К счастью, вампиры могли позволить себе часами застывать без движения. Поэтому остаток пути я не двигался. Просто смотрел на проносящиеся за окном огни и машинально перебирал пальцами мягкие завитки ее волос. Огни ночного Лондона становились всё ярче. Машин на дороге прибавилось, а знакомые указатели начали мелькать один за другим. Спустя некоторое время Кол свернул к терминалу аэропорта. Мария всё ещё спала. Я осторожно коснулся её плеча, и она тихо нахмурилась, не открывая глаз. — Эй, мы приехали. Ресницы девушки дрогнули, и несколько секунд она растерянно смотрела перед собой, явно не понимая, где находится. А потом резко выпрямилась: — Я уснула? — Угу, мы уже на месте. Селена первой выбралась из машины. Я открыл дверь со своей стороны, обошел джип и забрал из багажника наши вещи. Несмотря на поздний час, возле терминала всё ещё было многолюдно. Пассажиры спешили к входам, катили чемоданы, негромко переговаривались. Несколько секунд мы стояли молча. Наверное, впервые за весь вечер брат выглядел серьезным. — Будь осторожен, Эван. Я коротко кивнул: — Буду. Селена перевела взгляд с меня на Марию. — Постарайся снова не влипнуть в неприятности, — сухо бросила она. Мария удивленно моргнула. — Постараюсь. Селена лишь коротко кивнула. Для неё это уже было почти проявлением дружелюбия. Кол внезапно шагнул вперед и крепко обнял меня за плечи. — Не заставляй нас лететь в Испанию и вытаскивать тебя из неприятностей. — Тогда тебе придется заскучать. — И то правда. Когда он наконец отпустил меня, я перевел взгляд на Марию. Она наблюдала за нами с плохо скрываемым удивлением. Похоже, ей всё ещё было непривычно, что мы способны вести себя как нормальная семья. — Ладно, — Кол хлопнул ладонями по карманам. — Проваливайте уже. А то ещё немного, и я начну скучать. Селена закатила глаза. Я подхватил дорожную сумку и посмотрел на Марию. — Пойдем.

❦ ❦ ❦

Аэропорт встретил нас слепящим светом, бесконечным гулом объявлений по громкой связи и привычной человеческой суетой. Несмотря на поздний час, огромный зал жил своей жизнью. Толпы пассажиров теснились у стоек регистрации, кто-то сонный проверял документы, другие дремали в креслах, устроившись прямо возле панорамных окон. Регистрация и контроль безопасности заняли гораздо меньше времени, чем могли бы. Благодаря связям Кола нам удалось миновать общие очереди. Уже через полчаса, отдохнув в VIP-зале, мы первыми проходили по рукаву на посадку. Мария шла рядом молча, с любопытством рассматривая всё вокруг. Её внимание цеплялось за каждую мелочь — огромные стеклянные стены терминала, ряды самолетов за окнами, светящиеся табло. Когда мы поднялись на борт, она невольно замедлила шаг. Я прекрасно понимал её реакцию. Салон первого класса больше напоминал небольшой гостиничный номер, чем самолет. Вместо привычных рядов сидений здесь располагались отдельные просторные зоны с высокими перегородками. Широкие кожаные кресла легко раскладывались в полноценную кровать, рядом находились небольшие столики из темного дерева, индивидуальные экраны и лампы с приглушенным освещением. Даже шум двигателей сюда почти не проникал. Мария медленно осмотрелась и тихо присвистнула: — Ничего себе. — Что такое? Она посмотрела на меня с подозрительным прищуром. — Теперь я начинаю понимать, насколько ты старый. Я невольно усмехнулся: — Какая связь между моим возрастом и этим самолетом? — Прямая. Такая роскошь обычно доступна только людям с очень внушительным состоянием. — Ну, у меня было достаточно времени, чтобы ни в чём не нуждаться. Она усмехнулась и удобнее устроилась в кресле. На самом деле деньги никогда не были для меня проблемой. Даже будучи человеком, я не знал бедности. Моей семье принадлежали земли, поместье и титулы задолго до того, как я стал вампиром. За последующие столетия состояние лишь росло, поэтому вопрос богатства давно превратился в нечто настолько привычное, что я не особо задумывался о тратах. Через несколько минут самолет начал движение. За иллюминатором медленно поплыли огни взлетной полосы. Мария почти сразу повернулась к окну, завороженно следя за происходящим. В её глазах мелькнуло то самое искреннее любопытство, которое она обычно старалась скрывать. Я сделал вид, что ничего не замечаю. Самолет плавно развернулся, двигатели загудели мощнее, и начался разгон. Несколько секунд приятной тяжести в теле — и земля осталась далеко внизу. Лондон постепенно рассыпался под нами тысячами золотистых точек, превращаясь в огромную светящуюся карту. Тонкие нити дорог тянулись через темную ночь, пока облака окончательно не скрыли эту картину. Только когда самолет набрал высоту и погасло табло «Пристегните ремни», Мария наконец расслабилась в кресле. Почти сразу в нашу зону бесшумно заглянула бортпроводница, вежливо протягивая меню для позднего ужина. Я перевел взгляд на девушку: — Поешь. Она удивленно посмотрела на меня. — Я не голодна. — Врешь, упрямая. — Не вру. — Мария. Она закатила глаза: — Что? — Ты ела только утром. — Эван... — М? Несколько секунд девушка смотрела на меня так, будто всерьез размышляла, стоит ли спорить. Я уже хорошо знал этот взгляд. Именно так она выглядела каждый раз, когда понимала, что переубедить меня всё равно не получится. Наконец она тяжело вздохнула. — Ты всегда такой зануда? — Только когда речь идет о людях, которые совершенно не умеют заботиться о себе. — Мне кажется, ты слишком серьезно подошел к роли заботливого дедушки. Я медленно повернул голову. — Дедушки? Мария тут же рассмеялась: — Ну извини. Учитывая твой возраст, сравнение напрашивалось само соб... Моя рука метнулась вперед прежде, чем она успела закончить фразу. Пальцы жестко обхватили её подбородок, вынуждая замолчать и заставляя запрокинуть голову. Она резко вздрогнула, и смех мгновенно оборвался. Зрачки Марии мгновенно расширились, почти скрыв радужку. Наглая маска с неё слетела, обнажая то дикое, томительное напряжение, которое всегда вспыхивало между нами. Она прерывисто сглотнула, глядя на моё лицо с явным, неосознанным вожделением. — Лучше замолчи, — процедил я, наклоняясь так близко, что она почувствовала мое дыхание. — Пока я не продемонстрировал тебе весь опыт своего возраста прямо в этом кресле. Поверь, мне плевать, сколько людей будет вокруг. Мария испуганно мазнула взглядом в сторону. В нескольких шагах от нас стояла бортпроводница, которая, мгновенно сориентировавшись в двусмысленности ситуации, неловко кашлянула и непринужденно отвернулась к соседней стойке. Щеки девушки вспыхнули густым румянцем от стыда и беспомощности. Я медленно разжал пальцы, напоследок скользнув подушечкой большого пальца по ее нижней губе, и откинулся назад. Мария тяжело перевела дыхание. Ее руки, потянувшиеся к бумажному меню, заметно дрожали. — Если я что-нибудь съем, ты перестанешь мне досаждать? — спросила она, пытаясь вернуть прежний дерзкий тон, но ее голос все еще дрожал. — Минут на десять. Пока я держу себя в руках. — Какое щедрое предложение. Я удовлетворенно откинулся в кресле. Оставшаяся часть полета прошла в удушающей, но уже мирной тишине. Мария, больше не решаясь испытывать моё терпение, молча съела ужин под моим тяжелым взором, после чего усталость окончательно сморила её. Она снова уснула, отвернувшись к иллюминатору, а я всю дорогу гипнотизировал взглядом её мерно вздымающиеся плечи.

❦ ❦ ❦

Шасси с глухим стуком коснулись асфальта, заставив Марию резко вздрогнуть и проснуться. Наш самолет приземлился в закрытом секторе аэропорта Малаги. Ночная Андалусия встретила нас мягким, обманчиво теплым морским воздухом, в который отчетливо примешивался запах соли. Я первым спустился по трапу, ведя Марию за собой и неосознанно сканируя глазами полутемную парковку у взлетно-посадочной полосы. Наш встречающий обнаружился сразу. Даниэль, как и всегда, оставался верен себе. Он вальяжно прислонился к крылу блестящего угольно-черного внедорожника, скрестив ноги в идеально скроенных темных брюках. Белая рубашка с небрежно закатанными рукавами, внимательные карие глаза, безупречно зачесанные назад волосы — он выглядел слишком холеным для этого ночного часа. Заметив нас, Даниэль тут же расплылся в своей фирменной широкой улыбке и сделал шаг навстречу, раскрывая объятия. Его взгляд на долю секунды мазнул по Марии, оценивающе и цепко, отчего внутри меня глухо зарычал пробудившийся собственнический инстинкт. Я чуть сильнее сжал локоть девчонки, притягивая её ближе к боку. — Эван, друг мой! — воскликнул Даниэль. В его бархатном голосе с легким испанским акцентом звучала та самая старомодная изысканность, которую невозможно было скрыть. Я коротко улыбнулся, ответил на объятие и крепко хлопнул друга по плечу. Из всех, кого я знал в Европе, Даниэль был едва ли не единственным, от кого точно не стоило ждать ножа в спину. — Даниэль, рад тебя видеть. Он отстранился, его глаза весело блеснули, и он снова перевел взгляд на притихшую рядом со мной Марию. — Ну, — Даниэль склонил голову в изящном, почти королевском поклоне, глядя на неё снизу вверх. — А с этой прекрасной сеньоритой ты меня не познакомишь? — Это Мария, — коротко представил я её, намеренно не вдаваясь в подробности нашего приезда. — Мария, это Даниэль. Мой старый друг. И хозяин того места, где мы собираемся остановиться. — Очень приятно, — Даниэль мягко перехватил её ладонь и, едва коснувшись губами тыльной стороны пальцев, ослепительно улыбнулся. — Добро пожаловать в Андалусию. Надеюсь, этот хмурый англичанин не слишком сильно утомил вас в дороге? Мария смущенно качнула головой, тихо пробормотав слова приветствия. Даниэль наконец отпустил её руку и перевел на меня взгляд своих ореховых, чертовски проницательных глаз. Его улыбка стала чуть более лисьей, заговорщической. Когда я звонил ему из Англии, я лишь коротко обрисовал ситуацию: мне нужно на какое-то время затеряться, без лишних вопросов и свидетелей. О том, что я прилечу не один, и уж тем более — что со мной будет человек, я не обронил ни слова. В Испании наша диаспора всегда отличалась... излишней, на мой взгляд, мягкостью. Местные вампиры веками мирно сосуществовали с людьми, владели легальным бизнесом. Но даже для Даниэля увидеть меня в компании человека было шоком. — Признаться, Эван, ты умеешь удивлять, — негромко произнес он, открывая перед Марией пассажирскую дверь внедорожника. — Когда ты сказал, что тебе нужно укрытие, я не ожидал встретить тебя с девушкой, к тому же человеком. Приятно видеть, что в твоем ледяном сердце ещё осталось место для чего-то настолько... хрупкого. — Не увлекайся, Даниэль, — сухо осадил я его, закидывая сумки в багажник. Одно дело доверять другу, и совсем другое — позволять ему заглядывать мне в душу. — Нам просто не нужен лишний шум. — Как скажешь, амиго, — Даниэль примирительно поднял ладони, но его глаза по-прежнему весело блестели. — В Ронде всё готово. Мой отель на краю скалы в вашем полном распоряжении. Садитесь в машину, дорога в горы займет пару часов. Я посмотрел на Марию. Она уже послушно устроилась на заднем сиденье, с любопытством прислушиваясь к нашему разговору через открытую дверцу. Захлопнув багажник, я скользнул в салон и сел рядом с ней. Даниэль привычным, уверенным движением занял водительское кресло, завел мощный двигатель внедорожника, и мы плавно тронулись с места, покидая закрытую территорию аэродрома. Малага быстро осталась позади, уступая место кромешной темноте. Впереди нас ждал долгий, извилистый подъем в Серрания-де-Ронда.

❦ ❦ ❦

Дорога в горы заняла почти два часа. За это время мягкое тепло побережья полностью растворилось, сменившись пронизывающим, сырым горным холодом — ноябрь на высоте более семисот метров безжалостно заявлял о своих правах. За стеклом внедорожника плыли зловещие, окутанные туманом силуэты скал. — Мы почти на месте, — негромко произнес Даниэль, мельком взглянув на нас в зеркало заднего вида. Я поднял голову и посмотрел в ветровое стекло. В свете мощных фар из ночной темноты медленно выныривали очертания здания. Белые каменные стены, терракотовая черепичная крыша, узкие арочные окна и высокая, уходящая в черное небо башня — отель Даниэля выглядел безупречным образцом традиционной андалусской архитектуры. — Добро пожаловать, — с мягкой улыбкой добавил мой друг, плавно останавливая машину у тяжелых ворот. Когда мы вышли из салона, резкий порыв ветра тут же ударил в лицо. Ночной воздух Ронды пах сырыми камнями и близким ущельем. Мария мгновенно обхватила себя руками за плечи, шумно вдохнув. Я заметил, как завороженно она оглядывалась по сторонам. Небольшой внутренний сад у входа даже в темноте казался настоящим оазисом, наполненным густыми силуэтами экзотических растений, чьи ароматы смешивались, придавая этому месту особую, почти осязаемую магию. В центре двора мелодично и размеренно журчал каменный фонтан, делая тишину вокруг не такой звенящей. — Это… впечатляет, — тихо пробормотала Мария, не отрывая взгляда от величественного фасада. Даниэль удовлетворенно кивнул, доставая наши сумки из багажника, и уверенно направился к массивным дубовым дверям: — Отель, как я и говорил, сейчас наполовину пуст. Несколько номеров занимают наши старые знакомые, но они не доставят вам никаких хлопот. Ваша комната полностью готова, а во внутреннем дворе вас будет ждать легкий поздний ужин. — Ужин? — Мария удивленно переспросила, резко повернув голову в мою сторону. — Для тебя, — негромко ответил я, слегка подтолкнув её ладонью в поясницу и направляя к теплу открывающихся дверей. — Заходи, ты замерзла. Даниэль повел нас через просторные коридоры отеля, где теплый свет кованых светильников ложился на узорчатую мавританскую плитку пола. На стенах, украшенных картинами с андалусскими пейзажами, дрожали нежные отблески. В воздухе коридоров едва уловимо витал сладковатый аромат жасмина, доносившийся из закрытой внутренней оранжереи. Мария шла рядом, настороженно оглядываясь по сторонам. Мой слух уловил шаги редкого ночного персонала. Парень у стойки регистрации в безупречном костюме тихо перебирал документы, а из ресторанного крыла мимо нас прошел официант с пустой тележкой для посуды, направляясь на кухню. — Эван, — тихо позвала она, нахмурившись и чуть ближе прижимаясь к моему плечу. — Это ведь люди? Я замедлил шаг, на мгновение повернув голову к ней. — Да, люди. — Но почему? — в её шепоте послышалось нарастающее беспокойство. — Они... они знают, кто здесь живет? Я мысленно вздохнул. Мой взгляд стал чуть холоднее, когда я посмотрел вперед — туда, где Даниэль уже открывал массивные деревянные двери, ведущие во внутреннее патио. — У всех свои причины, Мария, — негромко ответил я, едва заметно увлекая её за собой. — Большинство из них работают здесь добровольно, ради внушительного жалованья. Но на них лежит легкое внушение. Своеобразный блок в сознании. Если кто-то из постояльцев случайно проявит свою истинную природу, персонал просто... мгновенно забудет то, что видел. Мария застыла на мгновение, явно пытаясь осмыслить услышанное. Её взгляд скользнул к горничной, стоявшей чуть дальше у стены. Женщина старалась не смотреть на нас слишком пристально, её лицо выражало лишь привычную профессиональную вежливость и сосредоточенность. — Это жестоко, — тихо произнесла Мария, резко отворачиваясь. Я чуть наклонился к уху девушки, чувствуя, как от этого возмущения воздух вокруг нас будто наэлектризовался. — Таков мой мир,— мой голос стал ещё тише. — И поверь, это далеко не худшее место в нем. Здесь их жизни, по крайней мере, почти ничего не угрожает. Впереди Даниэль обернулся, связка ключей в его руке едва слышно звякнула. На лице испанца снова заиграла безупречная улыбка гостеприимного хозяина: — Вот ваш номер. Надеюсь, он вам подойдет. Он толкнул тяжелую створку, и я шагнул следом, осматривая комнату. Даниэль выделил нам один из лучших номеров. Просторное помещение с высокими сводчатыми потолками выглядело так, словно его перенесли сюда из другой эпохи. Светлый тесаный камень стен мягко отражал сияние хрустальной люстры. В самом центре королевским монументом возвышалась широкая кровать, укрытая балдахином из легкой, почти невесомой ткани, которая едва колыхалась от малейшего движения воздуха. В углу уже уютно трещал небольшой камин, его пламя лениво облизывало поленья, наполняя пространство сухим, спасительным после горного холода теплом. Огромные окна выходили прямо на чернеющий массив леса, окутанного абсолютной ночной тишиной. — Надеюсь, здесь есть всё, что вам нужно, — добавил Даниэль, сделав едва заметный поклон в сторону Марии. Его глаза при этом заговорщически блеснули, когда он мимолетно посмотрел на меня. Мария молча кивнула, явно не находя слов. Даниэль вежливо обратился к нам обоим: — Если что-то понадобится, сообщите на ресепшен. Я оставлю вас отдыхать. Он изящно откланялся и, мягко закрыв за собой тяжелую дубовую створку, скрылся, погрузив комнату в абсолютное уединение. Наедине с тиканьем часов, треском камина и этой огромной, двусмысленной кроватью. Чтобы заглушить внезапно возникшее в воздухе интимное напряжение, я сразу прошел вглубь комнаты. А потом, не говоря ни слова, принялся разбирать багаж. Мария только успела устало опустить сумку на покрывало, как я, используя вампирскую скорость, уже с методичной точностью развешивал её вещи в шкафу и аккуратно расставлял баночки с косметикой на туалетном столике. Для меня это было секундным делом. — Ты серьезно? — ошеломленно спросила она. Я обернулся. Мария стояла посреди комнаты, глядя на идеально организованные вещи так, словно я только что совершил фокус. — Ты вообще дышишь? — вырвалось у неё. На моих губах промелькнула едва заметная усмешка. — Вампирам не нужно дышать, — ответил я, выпрямляясь. — Это скорее… привычка. Она закатила глаза, но так и не смогла скрыть улыбку. Отвернувшись, девушка отошла к окну. Лес за стеклом стоял абсолютно неподвижный, зловещий и величественный, полностью поглощенный ночью. Я бесшумно приблизился к ней со спины, намеренно останавливаясь в шаге. — Пойдем, — мой голос невольно стал мягче. — Ужин уже ждет. Тебе нужно набраться сил после перелета. И… это место действительно стоит увидеть. Ночью патио Даниэля выглядит по-настоящему волшебным. Мария молча кивнула и позволила мне взять себя за руку. Я повел её обратно по коридорам отеля. Чем дальше мы продвигались, тем гуще и насыщеннее становился аромат ночного жасмина. Приглушенный свет, льющийся сквозь открытые арочные проемы, окутывал нас, создавая иллюзию абсолютного уюта. Когда мы переступили порог и вышли во внутренний двор, я скосил глаза на её лицо, любуясь реакцией. Патио Даниэля действительно напоминало ожившую старинную сказку: массивные каменные стены были сплошь оплетены густым, сочным плющом, а распустившиеся бутоны щедро заполняли прохладный воздух своим нежным, дурманящим шлейфом. Всё это пространство выглядело совершенно уединенным. В самом центре раздавался тихий, убаюкивающий плеск фонтана. Вода в его чаше матово блестела, отражая мягкий свет старинных кованых фонарей, расставленных вдоль вымощенных круглой галькой дорожек. — Здесь красиво, правда? — тихо спросил я, заметив, как окончательно замерла Мария, завороженно разглядывая дворик. Наш столик был приготовлен с особой, чисто андалусской изысканностью. Накрахмаленная белоснежная скатерть контрастировала с темнотой ночи, а тонкие хрустальные бокалы мягко поблескивали в ожидании гостей. В центре возвышался серебряный подсвечник с высокими свечами, чьё живое пламя лениво колыхалось от легкого горного ветра. Над головой были протянуты гирлянды из крошечных лампочек, добавлявших этой уединенной атмосфере ещё больше теплого, интимного очарования. Для Марии повар приготовил легкий ужин: салат из свежих овощей, украшенный ломтиками мягкого козьего сыра и каплями темного бальзамического уксуса. Рядом темнела плетеная корзинка с ещё горячими, ароматными багетами и небольшая тарелка с сочными нарезанными фруктами. Для меня же предназначалась лишь бутылка коллекционного красного вина из местных погребов. Я мягко потянул её за руку, подводя к столу. — Садись, — тихо предложил я, отодвигая для неё стул. Мария опустилась на сиденье, и я уловил, как её пульс снова выдал легкое волнение. Девушка неловко отвела глаза, поправляя непослушную прядь волос: — Я… наверное, немного не вписываюсь во всё это, — тихо пробормотала она, словно извиняясь за свой вид. В этом изысканном патио, среди хрусталя и свечей, простая дорожная одежда и бледное, усталое лицо заставляли её чувствовать себя чужой. Смертные так предсказуемо пасовали перед аристократической роскошью. Я сел напротив. На моих губах промелькнула едва заметная усмешка. Протянув руку через стол, я накрыл её прохладные пальцы своей ладонью. — Это «всё это» не вписывалось бы сюда без тебя, — негромко произнес я. — Ты там, где я хочу тебя видеть. Этого достаточно. Мария подняла голову, встречая мой прямой взгляд. В колеблющемся пламени свечей её карие глаза казались жидким янтарем, в глубине которого отражались искорки огня. Она потянулась за своим бокалом. Я взял свой, и тонкий хрусталь отозвался мягким, чистым звоном, когда мы коснулись краями стекол. Густой аромат выдержанного темпранильо смешался с прохладным ночным воздухом. — Здесь так красиво, — тихо сказала она, снова оглядывая окутанный мягким светом двор, словно пыталась защититься от тяжести моего внимания. — Словно другой мир. — Рад, что тебе нравится, — я слегка улыбнулся, наблюдая, как лицо девушки едва заметно разгладилось. Мария потянулась за салатом и попробовала его. Судя по тому, как расслабились её плечи, вкус свежих овощей с тонким бальзамическим оттенком и козьим сыром пришёлся ей по душе и идеально сочетался с терпким вином. Некоторое время мы молчали. Она сидела напротив, медленно вращая ножку бокала между тонкими пальцами, и я по её сосредоточенному лицу видел, что какие-то вопросы не дают ей покоя. Наконец она решилась озвучить свои мысли: — Эван, ты говорил, у вампиров есть законы. Но Даниэль… он кажется совершенно доброжелательным. Почему он помогает? Это не… опасно для него? Я откинулся на спинку стула. Спокойная, интимная атмосфера между нами мгновенно изменилась, наполнившись привычной тяжестью. — Большинство бессмертных не вмешиваются, если дело их не касается напрямую, — ответил я, задумчиво глядя на рубиновую жидкость в своём бокале. — Чужие проблемы для них остаются чужими. — То есть ему всё равно, что ты со мной? — переспросила она, упрямо пытаясь уловить скрытый подтекст. — Не совсем. Скажем так, Даниэль уверен, что твоя компания пойдет мне на пользу, — я сделал паузу, чувствуя, как в моем голосе против воли проскользнула едва уловимая нотка грусти, заставившая Марию замереть и перестать крутить бокал. Я поднял на неё глаза. — И он мне доверяет. Я заметил, как посерьезнел её взгляд, и негромко продолжил: — Но не все такие, как Даниэль. Есть те, кто соблюдает правила не из страха перед законом, а по глубокому убеждению. Для них люди — это пища, не более того. А всё остальное... слабость. Она крепче сжала пальцами хрустальную ножку бокала, отчаянно пытаясь подавить внезапно накатившую тревогу. Но вместо того чтобы замолчать и спрятаться за едой, девчонка проявила неожиданное упрямство. Сделав глубокий вдох, прямо встречая мой взгляд шоколадными глазами. — Перед отъездом... Селена кое-что сказала мне, — тихо произнесла она, и её голос слегка дрогнул. — Она сказала, что у тебя тяжелое прошлое. И что мне его никогда не понять. Мои пальцы, державшие бокал, на долю секунды замерли. В воздухе патио мгновенно воцарилась удушающая, звенящая тишина. Даже журчание фонтана будто отступило на задний план. — Селене стоит поменьше совать нос в чужие дела, — ледяным тоном отозвался я, отставляя бокал в сторону. — Ты рассказал мне о вашем мире, о ваших законах и слабостях, — упрямо продолжала Мария, проигнорировав моё предупреждение. Она подалась немного вперед, и пламя свечи осветило её взволнованное лицо. — Но ты ничего толком не рассказал о себе. Как ты стал таким, Эван? Каким ты был... до того, как... Она не успела договорить, как я перебил её, полоснув ледяным тоном: — Уж поверь, ты не хочешь это слышать. — Нет, не решай за меня, — в её голосе внезапно вспыхнула такая отчаянная, злая сила, что я невольно заставил себя вслушаться. Мария решительно сжала кулаки. — Мне это нужно, Эван. Да я на тот гребаный маскарад попала только потому, что пыталась хоть что-то о тебе узнать! Я хочу знать о тебе всё, и будь то что-то хорошее или плохое — это не имеет значения. Я смотрел на неё сквозь колеблющееся пламя свечи и понимал, что эта девчонка понятия не имеет, в какой чертов ящик Пандоры пытается залезть. Она смотрела на меня чистыми, теплыми карими глазами, ожидая услышать трагическую историю, которой можно сострадать. Но правда, которую я до сих пор нес в своей памяти, была уродливой. В ней не было места романтике. Реальность моего обращения была соткана из лжи, предательства, омерзительного животного страха, хруста ломающихся костей и рек чужой крови. Моё рождение как вампира было беспримесным адом, способным навсегда сломать её хрупкую человеческую психику и выжечь то тепло, которое я так бережно пытался в ней сохранить. Пространство патио сковал такой тяжелый, осязаемый холод, что гирлянды над нами будто стали гореть тускнее. — Ты действительно хочешь это знать, Мария? — мой голос прозвучал пугающе тихо. — Ты ищешь сказку о прекрасном принце, которого прокляли? Её не будет. Я не рождался монстром. Меня им сделали те, кому я верил больше всего на свете. И если я расскажу тебе, как именно это произошло, ты, возможно, захочешь сбежать от меня прямо сейчас.