Часть 2

Начинать новую жизнь оказалось мучительно сложно. Новую — одинокую, без него. Ничто так не разрушает человека изнутри, как измена. Шесть лет. Шесть лет быть верной, покорной, порядочной — для него. А для него ты не девушка любви и сердца, а всего лишь послушная собачка, которая ждёт его дома. Ира собиралась на работу. Она приняла душ и нанесла на кожу лосьон с кокосовым маслом. Это был её маленький ритуал — родной и успокаивающий. Будто ты покрываешь себя невидимой бронёй, которая защищает от всего мира. Далее — макияж. Обычно Ира выбирала что-то нежное: лавандовые тени, лёгкое мерцание. Такой макияж был отражением её души — мягкой, светлой, спокойной. Но сегодня всё было иначе. Душа была разбита, расплавлена и рассыпалась на тысячи мелких осколков. И сил искать их больше не было. Поэтому — чёрные острые стрелки, подчёркнутые скулы и пыльно-розовая помада. Она уже другая. Сильная. Независимая. Гардероб тоже был строгим: белая рубашка, прямые чёрные брюки, коричневые кожаные туфли на небольшом каблуке. Только волосы — рыжие, солнечные — совсем не подходили к её образу холодной королевы. Они мягко обвивали плечи, ложась нежными локонами. Ира посмотрела на себя в зеркало и едва не заплакала. Как он мог её бросить? Как мог так мерзко с ней поступить? Она надела очки, глубоко вздохнула и тихо сказала своему отражению: — Ира, ты такая красивая… такая прекрасная. А он… и грамма тебя не стоит. Напротив туалетного столика стояла фотография в деревянной рамке. На ней Ира была вместе со своей сестрой-двойняшкой. Обе — в оранжевых платьях, на фоне бескрайнего макового поля. На рамке был приклеен маленький стикер: «Ты лучшее, что со мной было! Твоя сестра Катя». Ира часто смотрела на эту фотографию и мысленно возвращалась в детство: к речке, к теплице за домом, к смеху за бабушкиной стеной, к велосипедам и терпкой облепихе. От этих ностальгических мыслей её отвлёк звон будильника. — Точно… работа! Ира надушилась духами с нотами ванили и лаванды, быстро бросила в сумку записную книжку и жвачку и поспешила вниз. Сев в машину и положив руки на руль, она прокручивала в голове каждое действие: как войдёт в школу, как поздоровается с коллегами, как представится директору и классу. Для неё было важно выглядеть сильной — чтобы никто не понял, что её бросил парень, а родная сестра уехала жить во Вьетнам. Навсегда. Парковка. Ира вышла из машины. Ноги чуть-чуть подкашивались. «Зачем я надела эти каблуки? Ира, дура…» Второе сентября. У лестницы небольшой школы шумела жизнь: подростки бегали, парковали велосипеды, встречались после каникул, обнимались и громко смеялись. Ирина Алексеевна начала подниматься по лестнице, и сразу со всех сторон послышался гул голосов: — Доброе утро! — Ирина Алексеевна, здравствуйте! Она могла только улыбаться. Было так приятно чувствовать уважение и внимание, будто ты не одна. Хотя Ира прекрасно понимала — это лишь иллюзия. Она поднялась в учительскую на третьем этаже. Посреди комнаты стоял круглый стол: на нём — чайник, сахарница и старая хрустальная ваза ещё с советских времён. В ней лежали конфеты, которые, казалось, уже лет пять никто не ел. Рядом стоял диван, а в углу — компьютерный стол. Кабинет был светлым, выкрашенным в цвет сливочного масла, но местами на стенах виднелись тонкие трещины. На диване сидела пожилая женщина с грузным телом. Она пила крепкий чёрный чай и с озорной улыбкой наблюдала за окружающими. У её голубых глаз расползались морщины — почти на пол лица. Это была Анастасия Александровна, заместитель директора гимназии. — О-о, Иришка прискакала, козочка наша! — сказала она, не отрываясь от кружки. Ирина улыбнулась и поставила сумку на диван. — Анастасия Санна, вы в таком прекрасном настроении бываете очень редко. Может, поделитесь своим счастьем? Замдиректора отложила кружку и широко улыбнулась всеми своими золотыми зубами. — Ирина, у меня для вас две замечательные новости! Так хотелось ещё в воскресенье вам позвонить и всё рассказать, но я решила не тревожить. Ирина приподняла рыжие брови и внимательно посмотрела на счастливую женщину. — Завтра к нам приходит новый физрук. Молодой, красивый… высокий! Два метра ростом! Анастасия Александровна даже слегка подалась вперёд, будто готова была захлебнуться собственным восторгом. — Я вам даже завидую. Хотя кто знает… может, он и за мной бегать будет! Ирина Алексеевна откинулась на спинку дивана, скрестила руки и ноги. В голове промелькнула мысль: «Мне тут ещё романов с физруками не хватало. Красив — значит, скорее всего глуп. Наверняка с мамой живёт. Без секса я как-нибудь переживу». — А вторая новость? — спросила она. — Ой! — спохватилась Анастасия Александровна. — К вам в классное руководство мы отдаём десятый «Б». Ирина резко подняла брови. — Что? Какой ещё десятый «Б»?! — А вы что думали? Вы молодая — точно найдёте с ними общий язык. Физрука в помощники возьмёте! Всё! — она уже вскочила из-за стола и направилась к компьютеру. — Это ваша работа, милочка. Они все… как на подбор. Весёлые, шумные. Многие литературу сдавать будут. Я в вас верю! Ирина отвернулась и промолчала. Разрыв с бывшим. Отъезд сестры. Самый трудный класс в школе. И какой-то «секси физрук» в довесок. Прекрасно. Просто замечательно. — Анастасия Александровна, я вас поняла. Позвольте мне пройти на своё рабочее место. В мой любимый класс. Не дожидаясь ответа, Ирина встала и вышла. По коридору она шла уверенно, но внутри будто скребли кошки. Ирина Алексеевна подошла к своему кабинету. Возле двери толпились подростки: кто-то сидел на полу, уткнувшись в телефон, кто-то громко смеялся. Ирина открыла дверь и громко сказала: — Заходим в класс! Ученики начали заходить — один за другим. Но когда последняя ученица вошла, учительница замерла на месте. Ира обомлела от ужаса.