Авелина Крейн?

Пир не заканчивался. Музыка становилась быстрее, громче. Голоса — грубее. Вино лилось без меры. Смех звучал чаще, чем нужно. Авелина сидела за главным столом неподвижно. Рядом с ней лорд Харвин Крейн пил за двоих. За троих. За весь зал. Он отвечал на каждый тост, громко, с удовольствием, с тем же тяжёлым смехом, который теперь казался ещё громче, чем прежде. Иногда его рука ложилась на её ладонь. Сжимала. Проверяла. Она не реагировала. Только смотрела. Сквозь людей. Сквозь свет. Сквозь этот шум, который уже перестал быть реальным. В какой-то момент он наклонился к ней. Слишком близко. Запах вина, мяса и чего-то гнилого ударил в дыхание. — Пора, — сказал он тихо. Не вопрос. Не предложение. Она не ответила. Только поднялась. Сразу. Без колебаний. Стул отодвинулся с коротким скрипом. Несколько человек обернулись. Кто-то усмехнулся. Кто-то поднял кубок выше. Это было привычно. Так всегда происходило. Авелина сделала шаг. Крейн уже стоял рядом. Он не предложил руку. Просто пошёл. Она последовала. Они вышли из зала, и шум остался за дверями. Сразу. Как будто его отрезали. В коридоре было тише. Прохладнее. Реальнее. Шаги звучали глухо по камню. Позади, у выхода, стояла Кассандра. Она не сказала ни слова. Не подошла. Только смотрела. И в этом взгляде было всё. Понимание. Боль. И решение, которое уже нельзя было изменить. Авелина выдержала этот взгляд всего мгновение. Потом отвернулась. И пошла дальше. Коридоры тянулись один за другим. Факелы горели неровно. Тени двигались по стенам, будто жили своей жизнью. Он шёл впереди. Тяжело. Не спеша. Но уверенно. Как человек, который уже получил то, за чем пришёл. Они подошли к лестнице. Главной. Высокой. Каменной. Ступени поднимались вверх, в полутьму. Крейн остановился. Повернулся к ней. И вдруг — улыбнулся. Не так, как раньше. Шире. Медленнее. Он отступил в сторону. — После вас, моя леди, — произнёс он с показной вежливостью. Слишком правильно. Слишком поздно. Авелина на мгновение замерла. Поняла. Конечно. Он хотел видеть. Как она поднимается. Как она идёт. Как будто уже владел этим. Она ничего не сказала. Поднялась. Ступень. Ещё одна. И ещё. Она чувствовала его взгляд на спине. Тяжёлый. Липкий. Он пошёл следом. Шаги его были громче. Неровнее. Камень под ногами отозвался глухо. Один шаг. Второй. Третий— И вдруг звук изменился. Резко. Скользко. Как будто что-то сорвалось. Авелина обернулась. В тот самый момент, когда его нога ушла в сторону. Слишком резко. Слишком неуклюже. Он не удержался. Тело качнулось. Руки дёрнулись в воздухе, пытаясь за что-то схватиться — за камень, за перила, за саму реальность. Не за что. Он тяжело упал на ступени. Глухо. Но это было только начало. Вес потянул его вниз. И он покатился. Ступень за ступенью. Тело билось о камень. Резко. Жёстко. Без остановки. Звук был неправильным. Не похожим ни на что. Как будто ломалось не только тело. Последний удар был тише. Глухим. Окончательным. Тишина. Авелина стояла наверху. Не двигаясь. Смотрела вниз. Долго. Очень долго. Он лежал неподвижно. Слишком странно. Слишком… не как живой человек. Голова была повернута под неправильным углом. Слишком. Она медленно спустилась. Шаг за шагом. Не спеша. Как будто боялась, что если поторопится — всё исчезнет. Или, наоборот, станет реальным. Когда она подошла ближе, она уже знала. Ещё до того, как увидела. Глаза были открыты. Но в них не было ничего. Совсем ничего. Она остановилась. Смотрела. И вдруг… Поняла. Внутри стало легче. Тихо. Почти… спокойно. Это было неправильно. Она это знала. Чётко. Ясно. Так нельзя. Так не должно быть. Но это было. Она стояла над ним. Смотрела в его пустые глаза. И чувствовала, как уголки её губ едва заметно дрогнули. Как будто… Как будто это было освобождение. И от этого становилось только страшнее.