Приглашение.

Прошло почти два года. Время в Тайдхолле текло иначе, чем в Красном замке. Здесь его не считали днями. Его измеряли ветром. Приливами. Работой верфей. И за эти два года многое изменилось. Авелина ни разу не ступила на земли дома Крейн. Но её влияние там только росло. Кассандра ездила сама. Не часто — но достаточно. Она возвращалась с новостями. С людьми. С решениями, которые уже нельзя было оспорить. Корабли Крейнов один за другим покидали Чёрноводную. И приходили в гавани Тайдхолла. Сначала — под предлогом ремонта. Потом — для «временного размещения». Затем — просто потому, что так было нужно. Мастера уходили вместе с ними. Корабелы. Плотники. Те, кто знал, как строить флот, а не просто владеть им. Контракты с короной выполнялись. Деньги приходили. Дом Тайдхолл поднимался. А дом Крейн… оставался с пустыми причалами. Это видели все. И не все молчали. Сначала — разговоры. Тихие. Потом — громче. — Женщина не может держать такой дом. — Она даже не жила там. — Это не её земля. Слова множились. Становились острее. — Брак не был завершён. — Ночи не было. — Значит, он недействителен. Это уже говорили не шёпотом. Это повторяли. С уверенностью. Как будто чем чаще произносишь ложь — тем ближе она к правде. Лорды Крейна начали действовать. Они не выступили открыто. Они сделали иначе. Обратились выше. К тем, кто имел право решать. К главному дому этих земель. К Ланнистерам. Ответ не заставил себя ждать. Ланнистеры не любили, когда их земли ослаблялись. А Чёрноводная ослабевала. И это было видно. Они приняли сторону лордов Крейна. Не из жалости. Из расчёта. Если дом не может удержать свои земли — значит, их нужно передать тому, кто сможет. Они отправили письмо в столицу. К короне. В письме было всё. Сомнения в законности брака. Обвинения в злоупотреблении ресурсами. Утверждение, что земли и верфи Крейна используются не во благо их дома, а в пользу другого. И предложение. Чёткое. Холодное. Ланнистеры готовы взять Чёрноводную под своё управление. Временно. Или… навсегда. Взамен они предлагали больше, чем слова. Людей. Золото. И главное — поддержку короне в будущих войнах. Ту, которую ослабленный дом Крейн уже не мог дать. Письмо не осталось без ответа. Корона слушала. Всегда. Особенно, когда речь шла о людях. Особенно, когда за словами стояли Ланнистеры. Решение было принято быстро. Без лишнего шума. В Тайдхолл прибыл гонец. Он не задержался. Передал приказ. И уехал. Авелина стояла в зале, когда ей зачитали письмо. Голос слуги звучал ровно. Как будто он читал обычное распоряжение. Но слова меняли всё. Корона вызывала её в столицу. Не как гостью. Как главу дома Крейн. Чтобы она ответила. Чтобы доказала. Или потеряла всё. Тишина в зале стала глубже. Кассандра не говорила сразу. Она смотрела на дочь. Долго. Внимательно. Как тогда. Два года назад. Но теперь всё было иначе. — Вот и пришло время, — сказала она тихо. Авелина не отвела взгляд. Внутри не было паники. Только ясность. Та самая. Которую она почувствовала тогда, у ворот. — Они хотят забрать это у нас, — произнесла она. Не вопрос. Факт. Кассандра кивнула. — Конечно. Пауза. — Они всегда забирают, если видят слабость. Тишина. Авелина сделала вдох. Медленно. — Тогда им придётся увидеть не её. Её голос был спокойным. Но уже не прежним. Кассандра чуть улыбнулась. Едва заметно. — Вот теперь ты говоришь правильно. Письмо лежало на столе. Тяжёлое. Как приговор. И как вызов. Авелина подошла ближе. Посмотрела на печать. На знак короны. И впервые за долгое время… почувствовала не страх. Интерес. Игра становилась больше. И опаснее. А значит — по-настоящему начиналась.