Сброшенные маски

Коридор тонул в мерцающем гуле люминесцентных ламп. Дежуривший у палаты Смита офицер поднял взгляд, когда подошли Беккет и Касл. — Райан вам звонил? — спросила Беккет уставшим голосом. — Да, звонил, — ответил офицер, открывая дверь. Внутри палаты пахло спиртом, слышался мерный писк мониторов. Майкл Смит полулежал на подушках — изломанный, в синяках и обмотанный марлей, — но его широко раскрытые глаза смотрели на удивление ясно. — Вы живы, — прохрипел Смит, впившись взглядом в Кейт. — Добро пожаловать в клуб, — пробормотал Касл. Дыхание Смита было неглубоким. Он не стал тратить время на любезности: — Что насчёт второго файла? Касл взглянул на Беккет. Она коротко, резко кивнула. — Мэддокс открыл сейф, — подтвердил Касл. Смит издал хриплый выдох, и на его избитом лице застыло мрачное удовлетворение. — Мы смогли собрать достаточно фрагментов, чтобы понять: Брэкен брал грязные деньги, — сказала Беккет, шагнув в круг света у кровати. Смит тяжело вздохнул. — Закройте дверь.

Касл быстро подчинился, щёлкнув замком. — Ирония в том, — прошептал Смит сквозь боль, — что именно на эти деньги он профинансировал свою первую кампанию в Конгресс. Он построил свой трон на выкупах за монстров. Беккет подалась вперёд; её челюсти были плотно сжаты. — Нам понадобятся доказательства. Настоящие, неоспоримые. Вместе со всем остальным, что он похоронил за эти годы. Смит посмотрел на неё с пустой, призрачной улыбкой. — Доказательств нет, детектив. Беккет почувствовала, как воздух покинул лёгкие. — Но есть вы, — настаивала она, и в её голосе зазвучала отчаянная убеждённость. — Вы можете дать показания.

***

Внезапно черты лица Смита начали менять форму. Кожа натянулась, глаза расширились, превращаясь в тёмные многогранные сферы, а челюсть заострилась, напоминая жвалы насекомого. От его вибрирующего тела пошёл низкий ритмичный гул. Беккет в ужасе отшатнулась, едва не опрокинув кардиомонитор. — Кейт, что такое? Что не так?! — лихорадочно спрашивал Касл, переводя взгляд с дрожащей Беккет на Смита, который в его глазах по-прежнему выглядел просто избитым стариком. Смит издал хриплый вздох, и его лицо снова приняло человеческий облик, хотя взгляд оставался пронзительным. — Вы ничего о нас не знаете, — прохрипел он, не отрывая глаз от Беккет. — А если вы не знаете о нас ничего, значит, вы не знаете ровным счетом ничего. Мы — Медоносы. Нас связывают уникальные древние узы с вашим родом. С Гриммами. — Гриммами? — вмешался Касл, нахмурившись. — Я... Гримм? — прошептала Беккет, теряя голос. — Да, — твёрдо сказал Смит. — Я не могу сейчас объяснять историю. Знайте только одно: наша цель — ваша защита. Мы обеспечиваем вашу безопасность всей силой роя. Мы — предвестники грядущего. Но Брэкен... он слишком могущественен. Он вам не под силу. Рой тоже был одним из нас. — ЧТО?! — в один голос воскликнули Касл и Беккет. — Да. И мы подчиняемся напрямую Матриарху… Королеве. — Подождите… — выдохнула Беккет, и в её памяти всплыло лицо жены Монтгомери. — Вы имеете в виду Эвелин? — Вы проницательны, — заметил Смит. — Да, Эвелин. Она направляет нас. Рой годами пытался защитить Джоанну, но он совершал ошибки, и наёмник Брэкена добрался до неё. Дик Кунан был Сокрушителем — огром невероятной силы. Но он был хитёр и умел скрываться у всех на виду. Пуля в сердце с близкого расстояния для них смертельна, как и для любого человека. — Но… — начал Касл. — Их носы тоже уязвимы, — парировал Смит, предвосхищая вопрос. — Рой годами защищал тебя в участке, Кейт. Он подстраивал события так, чтобы ты была в безопасности. А когда судьба переплела твою жизнь с Каслом, Эвелин осознала истину: он привязан к тебе навеки. Рой сделал всё, чтобы ты не оттолкнула его слишком надолго. Касл и Беккет стояли в оцепенении; мир, который они знали, рушился на глазах. — Мэддокс как-то вышел на меня вчера, — продолжил Смит. — Обычно мои пчёлы разорвали бы его в клочья. Но, скорее всего, его защищал чистокровный Колдун. Обычные ведьмы нас мало заботят, но Колдун — совсем другое дело. — Ведьмы? Колдуны? — Касл запнулся. — Вы имеете в виду магию! — вскрикнули они вместе. — Да. И если Брэкен один из них или находится под их защитой, он неприкосновенен. Голова Смита бессильно упала на подушку, силы оставили его. — Я устал. Вам пора идти.

***

Касл убрал телефон, закончив разговор с Райаном. Он подошёл к Беккет, которая в лихорадочном беспокойстве мерила шагами линолеум. — Это был Райан, — негромко сказал Касл. — У них ничего нет. Ни бумажного следа, ни логов звонков — никакой прямой связи между Мэддоксом и Брэкеном. — Конечно, нет, — ответила Беккет, застыв на месте. — И мы её не найдём. Брэкен не строит мосты, он их сжигает. — Смит — это и есть связь, Кейт. Он и Эвелин. — Да, но они не станут сотрудничать, Касл. Смит ясно дал это понять. Они играют по своим правилам, и дача показаний в суде в них не входит. — Это его единственный шанс выжить, — настаивал Касл. — Он достаточно умён, чтобы это понимать. Нам просто нужно немного… подтолкнуть его. Беккет тяжело вздохнула, не отрывая взгляда от пола. Наконец она подняла глаза. — Ладно. Давай попробуем ещё раз. Они повернули к коридору, ведущему в реанимацию, и увидели офицера, охранявшего дверь, — тот направлялся к выходу. — Эй, подождите! — окликнула его Беккет, инстинктивно потянувшись к поясу, где раньше висел её значок. — Почему вы не со Смитом? — Диспетчер вызвал, — ответил офицер, сверяясь с часами. — Сказали — отбой. Охрана снята. Беккет побледнела. Она не стала ждать объяснений и бросилась мимо него, Касл последовал за ней по пятам. Они резко затормозили у палаты. Внутри медперсонал уже увозил реанимационную тележку. Мерный, мучительный гул прямой линии на мониторе эхом отдавался от стерильных стен. — Записывайте время смерти, — сухо бросил врач. Пока медсёстры убирали оборудование, врач накрыл лицо Смита белой простынёй. Беккет рванулась вперёд, схватив медсестру за руку. — Подождите! Что случилось? Его состояние было стабильным! Он только что разговаривал с нами! — Похоже на обширный инфаркт миокарда, — ответила медсестра голосом, привыкшим к рутине. — Мы сделали всё возможное, но сердце просто не выдержало. Она ушла, оставив их в оглушительной тишине палаты. Зацепка исчезла. Их свидетель больше ничего не скажет. Внезапно телефон Беккет завибрировал. У неё перехватило дыхание, когда она взглянула на экран. Сообщение от Эвелин: «Гейтс можно доверять. Мы уходим в подполье».

***

Лицо Брэкена заполнило экран телевизора, источая лощёный шарм человека на пике власти. Он стоял перед переполненным залом, а рядом с ним — вице-президент Соединённых Штатов. — Дамы и господа, — голос Брэкена разносился по лофту, — я с гордостью представляю вам вице-президента США, мистера Джона Рассела. Беккет нажала на паузу. Кадр замер на торжествующем лице сенатора. Пульт выскользнул из её рук и с глухим стуком упал на ковёр. Касл подошёл сзади, окутывая её своим молчанием, словно плащом. — Я наконец поняла, кто он такой, — прошептала она, глядя в застывший экран. — Человек, который убил мою мать… и я ничего не могу с этим поделать. Она помолчала, осознавая тяжесть ситуации. — Райан говорил с тобой? Он проверил камеры наблюдения возле палаты Смита? Касл внутренне сжался. — Да. Она повернулась к нему, ища правду в его глазах. — И? — Камеры были отключены, — негромко произнёс Касл. Беккет даже не вздрогнула. Она оставалась пугающе спокойной. — Понятно. Значит, они придут за мной. — Райан выставил две группы снаружи, — напомнил ей Касл, осторожно касаясь её плеча. — А что будет завтра? — спросила она глухим голосом. — И послезавтра? — Позволь мне отвезти тебя куда-нибудь, Кейт. Туда, где ты будешь в безопасности. Она издала долгий, прерывистый вздох и прижалась головой сначала к его подбородку, а затем — к груди. Он крепко обнял её. — Видимо, я — Гримм, — прошептала она, слушая мерный стук его сердца. — Я больше никогда не буду в безопасности.

***

Беккет пристально смотрела на старую фотографию: её мать, сияющая и полная жизни, и она сама, ещё совсем молодая, не знающая горечи утрат. Кейт запустила руку под воротник и вытянула цепочку. На ладони лежал тяжёлый и холодный кованый ключ — безмолвный свидетель тайн, которые Джоанна Кесслер-Беккет унесла с собой в могилу. Оружие уже было заряжено и заткнуто за пояс. В голове стучала только одна мысль: покончить с этим. Пуля для Брэкена, правосудие любой ценой. Но тут она посмотрела на Касла, мирно спящего рядом, и почувствовала внезапную, острую ясность. Зачем губить свою жизнь из-за монстра? Что, если Смит был прав? Что, если обычный свинец не остановит Брэкена? — Рик. Проснись. — Ещё минутку, Беккет... — пробормотал он, не открывая глаз. — Просто побудь здесь со мной... — Касл, проснись! Нам нужно поговорить. Сейчас же. Касл заставил себя открыть глаза и увидел её — одетую для охоты, стоящую над ним с убийственной решимостью во взгляде. Сон мгновенно улетучился. — Что ты задумала, Беккет? — Кажется, я чуть не совершила худшую ошибку в жизни, Касл. Я собиралась его убить. — Боже, Кейт... — голос Касла дрогнул от тревоги. — Даже не думай об этом. Это не в твоём духе. — Я знаю, Касл. Одержимость едва не победила. Но я посмотрела на тебя... и передумала. Мы не станем бросаться в огонь. Нам нужен план, чтобы заставить Брэкена отступить. Хотя бы на время. — У нас есть его имя, — сказал Касл, и его мозг уже начал просчитывать варианты. — Мы должны внушить ему, что папка у нас. Это единственный способ выиграть время, пока мы не поймём, с чем именно столкнулись. Пока не узнаем, кто он на самом деле. Тогда — и только тогда — мы решим, как его уничтожить.

***

Гостиная Беккет казалась тесной от невысказанных слов. Касл, Райан и Эспозито стояли у обеденного стола, но никто не садился — воздух был слишком наэлектризован. Эспозито замер каменным изваянием, подчёркнуто повернувшись спиной к Райану. Кевин, напротив, нервно переминался с ноги на ногу, то и дело собираясь что-то сказать, но всякий раз натыкаясь на ледяную стену молчания напарника. Беда затаилась у окна, чувствуя себя чужой в этом мире значков и разрушенных карьер. Её рука крепче сжала рукоять мачете — молчаливая защита от напряжения, к которому она не имела отношения. — Где сенатор Брэкен сейчас? — спросил Касл, перекрывая гнетущую тишину. Райан, благодарный за возможность отвлечься, выхватил телефон. — Это детектив Кевин Райан, жетон номер 42344, — сказал Кевин в трубку, избегая взгляда Хави. — Мне нужны координаты сенатора Брэкена. Живо. Он выслушал ответ и посмотрел на группу: — Он в отеле «Уиндмарк». Устраивает закрытый благотворительный вечер. Там вся политическая элита города. — Отличное место для удара, — подала голос Беда из теней у окна. Её острый взгляд был прикован к Беккет. — Охрана будет ждать угрозы с улицы, а не из бального зала. — Никаких ударов, — твёрдо отрезала Беккет. Она проверила магазин и загнала пистолет обратно в кобуру. — Мы идём туда не стрелять. Нам нужен план, чтобы заставить его отступить. Мы расскажем ему историю: Брэкен должен поверить, что Смит передал нам копию того файла перед смертью. Мы зайдём и будем блефовать. Если он поверит, что у нас есть улики, он не посмеет нас тронуть. Я пойду к нему одна. — Это самоубийство, — сказал Райан. — Тебя никто не спрашивал, — огрызнулся Эспозито, впиваясь взглядом в напарника. — Хватит! — крикнул Касл, вставая между ними. Он перевёл дыхание и повернулся к Кейт. — Одна? Ни за что, Беккет. — Касл, послушай. Ты, Эспозито и Райан будете в зале. Смешайтесь с толпой, следите за выходами. Беда, ты на периметре, снаружи. Если всё пойдёт наперекосяк, ты должна быть рядом, но Брэкен должен видеть только меня. Он должен видеть человека, которому абсолютно нечего терять.

***

Беккет вошла в вестибюль с железной уверенностью. Путь в зал преграждал плотный кордон охраны. Офицер Гастингс стояла в проходе, когда из толпы внезапно возникла Беда. В своей поношенной кожаной куртке она выглядела как её мачете на шёлковой скатерти. — Эй, офицер! — рявкнула она, потянув Гастингс за рукав. — Какой-то придурок на «Лексусе» только что зацепил патрульную машину на стоянке! Я записала номера, идёмте быстрее, пока он не смылся! Застигнутая врасплох, Гастингс отвлеклась. Этого короткого окна Беккет хватило, чтобы проскользнуть мимо. Она не оборачивалась: знала, что Беда прикроет. В то же время через главный вход с другой стороны вестибюля вошли Касл, Райан и Эспозито. Райан, не замедляя шага, коротким властным жестом предъявил золотой жетон. — Детектив Райан, сопровождение консультанта и оперативная поддержка, — бросил он, даже не глядя на охранников. Его официальный статус в сочетании с безупречным смокингом Касла сработали как магия. Охрана расступилась, пропуская их без единого слова. Троица быстро рассредоточилась по залу, занимая позиции, пока Кейт пробиралась к балкону.

***

Сенатор Брэкен был в своей стихии, купаясь в обожании спонсоров. Беккет двигалась сквозь толпу и, коснувшись его лишь мимоходом, подбросила «одноразовый» телефон ему в карман. Он даже не моргнул. Когда аппарат зазвонил, Брэкен вытащил его с недоумённым видом. — Прошу прощения, буквально одну минуту. Пожалуйста, — вежливо бросил он своим спутникам. Сенатор отошёл в тень балкона и ответил на звонок. — Алло? — Это Кейт Беккет. Брэкен застыл. — Вижу, имя вам знакомо, — прошептала Беккет в трубку голосом холодным, как могильный камень. — Не оглядывайтесь. Я слежу за вами. — Не знаю, о чём речь, но мне неинтересно играть в игры. — Придётся заинтересоваться. У меня есть информация, которая испепелит вашу карьеру. И я пущу её в ход, если вы не сделаете ровно то, что я скажу. Брэкен повернул голову, всматриваясь в верхний ярус, пока не встретился с ней взглядом. С балкона она не могла отчётливо видеть его сквозь дымку огней, но воздух между ними внезапно наэлектризовался. На долю секунды лицо сенатора словно размылось, по чертам прошла влажная, склизкая рябь, а в глазах блеснуло что-то холодное и неестественное. Это была лишь вспышка — человеческая маска на мгновение соскользнула. У Беккет перехватило дыхание. Она ещё не понимала, что именно видит, но каждый инстинкт кричал: это существо — не человек.

***

Кухня представляла собой лабиринт из нержавеющей стали и искаженных теней. Брэкен шёл походкой хищника, пока тишину не прорезал лязг затвора. — Достаточно. Беккет вышла из полумрака, целясь ему прямо в грудь. Её руки не дрожали. Брэкен остановился; на его лице промелькнуло замешательство, которое тут же сменилось привычной маской политического высокомерия. — Чего вы хотите, мисс Беккет? — Правды. Брэкен издал тихий издевательский смешок. — Никогда не ждите этого от политика. Кроме того, если бы у вас действительно были сведения, разве вы бы уже не знали правду? Она сделала шаг вперёд, не опуская дула пистолета. — Рой Монтгомери, МакАллистер, Джон Рэглан, моя мать… Все, кого вы когда-либо приказали убить. Я хочу, чтобы вы в этом признались. Брэкен подошёл чуть ближе, его голос стал вкрадчивым и мягким: — Смерть вашей матери была трагедией. И мне искренне жаль, что вы понесли такую утрату. Но я не могу дать вам то, чего вы хотите, потому что я не несу за это ответственности. Он был само совершенство — воплощение государственного служащего. Беккет не дрогнула. Брэкен сделал ещё шаг, и она вскинула пистолет выше, заставив его замереть на месте. — Когда мне было четырнадцать, — начал он, впиваясь взглядом в её глаза, — у меня в округе был друг. Ламарр Докс. Славный парень. Однажды он не пришёл в школу. Я пошёл к нему и нашёл дверь открытой. Ламарр был мёртв, лежал прямо на матрасе. Его младшая сестра — тоже. Мать была в спальне… она повесилась. Оставила записку: потеряла работу, их выселяли. Я подумал: как женщина могла дойти до такого отчаяния, чтобы подсыпать таблетки в горячий шоколад своим детям? Это был тот самый момент. Момент, когда я понял, что хочу сделать жизнь людей лучше. И я сделал. Я создал систему социальной защиты. Создал рабочие места. Я совершил великие дела. Так же, как и вы. Беккет почувствовала прилив холодной, концентрированной ярости. — Как ты думаешь, с кем ты разговариваешь? — прошипела она. — Как ты смеешь оправдываться передо мной? Мою мать зарезали в подворотне из-за тебя. Она истекла кровью в одиночестве на куче мусора! Оставь свои предвыборные речи для других! Брэкен холодно улыбнулся. — Вы бредите. Но кто вы? Опозоренный коп. А кто я? Достойный человек, который заботится о простых людях. Вот кого видит публика. И я не позволю вам встать у меня на пути. — Не думаю, что вы в том положении, чтобы угрожать, сенатор. — Вы не понимаете, — сказал Брэкен, сокращая дистанцию. — Дело не в том, у кого пистолет. Дело в том, у кого власть. Вы действительно думаете, что она у вас? Беккет тяжело сглотнула, но не отступила. — У меня есть файл, — произнесла она. Брэкен замер. — У Смита была ещё одна копия. Он медленно повернулся к ней лицом. — 08672241. Номер счёта, на который вы переводили деньги. Вы правы, сенатор. Дело во власти. Я могла бы уничтожить вас этим прямо сегодня. Но я хочу остаться в живых. Так что условия такие: договор, который был у вас со Смитом, теперь наш договор. Если что-то случится со мной или с кем-то, кто мне дорог, файл станет достоянием общественности. Я ясно выразилась? Челюсть Брэкена сжалась. — Это вопрос, требующий ответа «да» или «нет». — Да, — выплюнул он. Беккет подошла вплотную, её глаза горели тёмным, хищным светом. — И ещё кое-что. Кем бы вы меня ни считали, вы понятия не имеете, на что я способна. С меня хватит страха. Теперь ваша очередь. Резким, жестоким движением она наотмашь ударила его пистолетом по лицу. Брэкен вскрикнул, схватившись за щёку; кровь начала сочиться сквозь пальцы. И в этот миг маска разлетелась вдребезги. Вспышка боли и ярости сорвала человеческое обличие. На глазах у Беккет его кожа стала болезненно-бледной, полупрозрачно-зелёной. Черты исказились, челюсть удлинилась, а зрачки сузились в тонкие вертикальные иглы. Змеиный ужас в дорогом костюме уставился на неё. — Что ты такое?! — прошептала Беккет, крепче сжимая рукоять пистолета. Брэкен, всё ещё прижимая ладонь к окровавленному лицу, смотрел на неё с первобытным ужасом. Он смотрел не на оружие. Он смотрел в её глаза — глаза, ставшие абсолютно чёрными, бездонными, отражающими тьму, которую он не ожидал увидеть. Гримм… — эта мысль отозвалась в его мозгу похоронным звоном. Он наблюдал за ней годами, убеждённый, что родословная спит, что её время прошло. Он считал её безобидной. Но сейчас он смотрел в лицо своему прирождённому палачу. И она уже пустила ему первую кровь. — Останется скверный шрам, — произнесла Беккет, и её голос прозвучал в его ушах как рычание хищника. — Каждый раз, когда будешь видеть его, вспоминай обо мне. Неровное дыхание Беккет было единственным звуком в огромной кухне. Брэкен, не отнимая ладони от разбитой щеки, медленно заставлял свою человеческую маску вернуться на место, но тяжёлый змеиный запах всё ещё висел в воздухе. Двойные двери кухни распахнулись. Ворвались Касл, Райан и Эспозито. Они замерли как вкопанные при виде Беккет, стоящей с огнём в глазах, и скривившегося от боли сенатора. — Беккет?! — рявкнул Райан, нарушая внезапную тишину. Кейт медленно опустила пистолет, не сводя взгляда с Брэкена, который теперь выглядел не более чем избитым политиком. — Мы пришли к соглашению, — сказала она голосом, напоминающим скрежет камня. — Что дальше? — тихо спросил Касл, подходя к ней. Он осторожно коснулся её плеча. Беккет повернулась к нему, и они обменялись понимающим взглядом. В этом мимолётном моменте было сказано всё: и об изменившейся реальности, и о пути впереди. — Нам нужно к Гейтс, — твёрдо сказала она. — Без жетона я официально никто. Мои руки связаны. Эспозито мрачно взглянул на Брэкена, затем снова на Беккет. Он и Райан всё ещё были привязаны к старому миру — миру улик и процедур. Они не видели того, что видела Кейт. Для них Брэкен был просто коррумпированным убийцей, а не чешуйчатым кошмаром в дорогом костюме. — Даже если Гейтс тебя восстановит, — возразил Эспозито резким тоном, — ты просто будешь в отстранении, как и я. — Посмотрим, — коротко бросила Беккет. Она развернулась и направилась к выходу, не оглядываясь. Касл шёл следом. Райан и Эспозито обменялись коротким, всё ещё напряжённым взглядом и пошли за ними, оставив сенатора Брэкена в тенях кухни — со свежим шрамом на лице и со страхом перед Гриммом в душе.