Глава 3

Деви лениво посасывала свой Brain-Freezy, глаза устремлены никуда, а Джонни продолжал радостно черкать на полу с места своего сиденья. Она убила его. Она действительно это сделала. Ну, вроде как. Было неприятное ощущение, метафорическая кровь на руках. Даже даже учитывая то, как вокруг неё люди теряли глаза и мозги или вспыхивали пламенем рядом с ней, ни одно из этих кровавых происшествий никогда не было её виной - кроме приступа астмы, вызванного мелом, который убил бедного Спинджея Саймонса, и этого было достаточно ужасно. Самое жестокое, на что Деви когда-либо шла, - это избивать человека, сидящего всего в нескольких футах от неё, почти доводя его до смерти, что он, безусловно, заслуживал во всех отношениях, даже этого не отрицая. Поэтому было странно так переживать из-за того, что один этот шаг довела до фактической смерти - случайно или нет. Суть в том, что Джонни возложил всю ответственность за свою временную гибель исключительно на неё, и, возможно, именно поэтому это так её беспокоило. То, что Джонни был более чем рад, что именно она стала непреднамеренным «командующим» за реальный триггер, озадачивало её, но, конечно, он, что вполне ожидаемо, чувствовал себя гораздо комфортнее с концепциями убийства и смерти, чем она. В какой-то момент он расценивал убийство как средство для достижения горьких, отвратительных целей, поэтому для него фантазия о том, что она вычистила из его головы все ужасные, злые вещи одним выстрелом, должна быть просто ахуеть какой романтичной. Деви, вероятно, бы стошнило, если бы она не была так дезориентирована. Ей нужно было обсудить это с кем-то, и был лишь один человек, которому она могла бы доверить всю эту помойку именуемую её головой. Она согнула ноги, поднимаясь, чтобы сесть. — Ээээй, Нни. Голова Джонни тут же поднялась, и снова её желудок сжался от тревоги при его нетерпеливой реакции. — Я забыла, что я… обещала навестить своего соседа-друга. Крысы стали настолько наглыми, что я волнуюсь, что они начнут грызть ей ноги во сне. Деви посмотрела в сторону, надеясь, что эта глупая ложь пройдёт как странная правда. Джонни некоторое время наблюдал за ней, пытливо оценивая её язык тела, прежде чем наклонить голову с пониманием и снова обратить внимание на страницу. — Да, крысы так делают. Они всегда начинают с щиколоток, — ответил он. Деви сдерживала отвращение, вызванную тем, как уверенно и осведомленно он говорил на эту тему. — ВЕРНО, — сказала она с дрожью. — Так что я собираюсь сбегать проверить её, пока, знаешь, крысы не добрались. Ты просто, эм, оставайся здесь, продолжай работать, я постараюсь сделать это быстро. Джонни выглядел менее уверенно с мыслью остаться одному, но согласился так спокойно, как мог. Деви не колебалась и поспешила наружу, чтобы что-то глупое снова не помешало ей добраться до цели. Даже если Тошнота была аккуратно усмирена сейчас, она не забывала, на что этот маленький паразит был способен, превращая коридоры здания в непроходимый лабиринт дерьма. Её шаги ускорялись, не замечая этого, чем ближе она подходила к квартире Тенны, и сердце постепенно билось в сумасшедшем ритме, когда до неё дошло, насколько ситуация серьёзна. Кулак сильно ударил по двери, отчаянно стуча по дешёвому материалу. Единичный встревоженный писк был первым ответом, что хотя бы подтвердило - Тенна дома и не спит. — Тенна, это я, открой! — Деви шептала как могла громче. Дверь открылась всего через несколько секунд. — Боже мой, Деви, он тебя убил, да!? — Тенна ахнула, но не получила ответа, кроме как быть толкнутой обратно в дом. Деви отпустила руки подруги, чтобы начать нервно ходить по гостиной, бормоча ругательства про себя. Тенна наблюдала за её большими ошеломлёнными и глазами. — Окей, значит, он явно тебя не убил, — прокомментировала она, становясь всё более обеспокоенной, пока Деви шипела и плювала на пустоту. — …Ты его убила?? — Нет! — Деви посмотрела на неё, опустошённая. — Я ИМЕЮ В ВИДУ - ДА! Тенна прикрыла рот в ужасе, и Деви рухнула на диван, спрятав лицо в руках. Тенна быстро подскочила к подруге и обвила её в неуклюжей, но тёплой позе. — О, блять, Деви! Это - очень плохо!! Но, я уверена, он что-то сделал, чтобы это случилось, верно? Верно? — поспешно спросила она. Деви оперлась локтями на колени и повесила голову. — Черт, черт, черт, блядь, БЛЯДЬ, — дрожащим голосом произнесла она. — Нет, Тенна, он не мёртв. Но я его убила. Я! Я убила его. — …Эм, что? Деви снова содрогнулась, качая головой. — Ты помнишь ту ночь, когда ты сказала мне позвонить ему? И мы услышали выстрел и крик? — Дааа? — Тенна смутилась, вспомнив. — Выстрел был из пистолета. Он что-то замутил так, что если бы ответил на звонок, это выстрелило бы в него… и убило. Он умер той ночью. — Деви уставилась в пол. — Говорить вслух было ужасно. — Но так как у него были эти мозговые штуки - или, может, первобытный демон в его чёртовых стенах - ему дали второй шанс. Сатана вернул его сюда, почти без паразитов. Фантастика. Тенна могла лишь смотреть на Деви с нарастающей тревогой. — И он реально убедил тебя во всём этом? Деви тут же отстаивала свою уверенность в невероятной истории. — Тенна, нет, он типа… переживал эпифанию у меня в гостиной! Ты бы его видела - он полностью терял контроль, упал на колени, вопил, что я спасла его от безумия и всякое такое. о, Боже. Она рухнула на диван, распластавшись на боку. Тенна грустно похлопала её по руке. — Чёрт, Тенна, во что я вляпалась? — простонала Деви в подушку. — Он всё ещё торчит у меня дома, и я понятия не имею, как вернусь туда. — Бедная, бедная, глупая Деви. — Тенна вздохнула и продолжила утешительно поглаживать. — Ну да. Он был таким странным, Тен. Смотрел на меня как на своё спасение. Как будто я святая, или что-то вроде того. — С другой стороны, по крайней мере, он не попытается убить тебя снова, если думает, что ты Святая Разрушительница Мозгожопных Паразитов, верно? — Тенна задумалась. — Он ведь пытался тебя убить, потому что ты была его единственной радостью, или как-то так, так что… Деви на несколько секунд закричала в подушку дивана, потом села снова, теперь спокойнее. — Нет, я не думаю, что он попытается убить меня. — сказала она просто. — По крайней мере, пока нет. Кто знает, каким он будет дальше, пока эти… «уроки» продолжаются. — Тоесть ты всё ещё собираешься помогать ему? — Ну да, наверное! — Деви махнула руками в раздражении. — Если я сейчас скажу ему идти к чёрту, это, наверное, только разозлит его. Я даже не знаю, оставит ли он меня в покое теперь, когда я ему так нравлюсь. Тенна ощутила отторжение, исходящее от Деви, с особым ударением на «нравлюсь». — Фу, ты не думаешь, что он будет… приставать? Ну когда он весь такой воодушевленный? — Фу, нет. Слава Богу. — Деви посмотрела в потолок. — Это одна из причин, почему он мне так нравился в начале. Он никогда не пытался типо... инициировать контакт. Ни схватить меня за руки, ни прикоснуться, ни заставить меня прикоснуться к нему. Он даже не приглашал меня на свидание, это я его пригласила . И этот дурацкий… поцелуй, я сама и инициировала. Это было моей идеей.. — ТЫ хотела поцеловать другого человека? — глаза Тенны сверкнули игриво. — Мммггг, не мучай меня. — Ты действительно его любила. — Уууу… — Деви снова опустилась. Почему её жизнь была настолько ужасно несправедлива к ней? «Ни один из этих УЖАСНЫХ выборов сейчас не имеет значения. — думала Деви, выдыхая. — Я просто психую из-за того, что вроде бы убила этого парня, и ещё из-за того, что он совершенно в восторге от этого». Она выдохнула. — Мне просто нужно было… выпустить это, наверное. Потому что теперь я застряла с ним на неопределённое время. Деви встала и потянулась, разминая руки и шею, пока шла по комнате. Тенна надула губы, наблюдая за подругой. — Так ты просто вернёшься туда…? — на мгновение Тенна задумалась, стоит ли пытаться убедить Деви остаться подольше или вообще не возвращаться, но любое препятствие вряд ли сработало бы, зная Деви, если только у неё не было бы пару недель, чтобы постепенно пробить её невероятное упрямство. Она предложила Деви несколько воодушевляющих слов на прощание. — Ну, я рада, что ты провела с ним хоть час, и пока никто не умер. — Спасибо, Тен. Я… позвоню тебе, когда он наконец съебется, или что-то такое. Пожелай мне удачи. — Она вздохнула и ушла, возвращаясь к своим мыслям и самоорганизованному хаосу. ПОЗЖЕ, НАВЕРХУ: — Как тебе это? — Джонни поднял готовый комикс для проверки своей новой наставницей. Деви оторвала рот от соломинки уже растаявшего Brain-Freezy и взяла планшет, пытаясь разобрать его каракули. Это был довольно простой многостраничный комикс «Счастливый Лапшевый Мальчик», где главный герой кричал о страшных вещах на улице и совершал хаотичные акты насилия. Один из комментариев касался боли в голове, и Деви на мгновение задумалась, использовал ли Джонни только половину предназначенного диалога, а остальное - случайные мысли, проходившие через его мозг, возможно, из-за Brain-Freezy. Она решила не поднимать тему текста и сосредоточилась на усилиях, вложенных в отдельные панели. — Знаешь, даже если это просто стикмены, ты довольно хорошо понимаешь перспективу, — прокомментировала Деви с мягким кивком. Глаза Джонни блеснули от положительной оценки, но он постарался не задерживать взгляд на Деви, когда она возвращала ему рисунок. — Я думаю, твой первоначальный талант ещё где-то есть, Нни. — сказала она. — Это как капающий кран: просто нужно повернуть ручку или что-то вроде этого. — Она сделала ещё один глоток напитка. Джонни смотрел на комикс, разложенный у него на коленях. — Ты говорила, что он был «перенаправлен» раньше. — ответил он. Деви приподняла бровь, но через мгновение вспомнила их разговор на утёсе по той же теме. — Что ж, если ты не убиваешь творчески как художественный выход, остаётся только одно место для этого. — Она заглянула на него, и Джонни скромно удивлённо поднял голову. Как обычно, Деви оказалась права. По сравнению с жизнью до разрушения стены, он убивал гораздо реже и уж точно менее ярко. Раньше он выдёргивал кишки салатными щипцами на шведском столе; отрывал конечности и прикреплял их к другой жертве степлером; вставлял вещи, которые никогда не должны быть внутри человека, а потом зашивал - теперь его убийства были редкими и прямолинейными. Удар железной трубой по голове какого-то ублюдка на стоянке - это было милосердным действием по сравнению с тем, что он сделал бы год назад за то же преступление. — Думаю, да, — пробормотал он без особого энтузиазма, несмотря на растущую уверенность. — Ты просто был отвлечён, что очевидно с твоим Мясным парнем. Всё, что я делаю - это направляю твою энергию на бумагу, вместо того чтобы она улетучивалась. Джонни молчал несколько мгновений, прежде чем снова заговорить, рассеянно ковыряя рисунок пальцем. — А если это не сработает? — спросил он. Деви любопытно приподняла губу. — Сработает. — перебила она уверенно, даже если сама до конца в это не верила, учитывая, что единственное подтверждение её теории - это её собственный опыт. Но по этим статистикам, это срабатывало сто процентов времени, а это хорошие шансы, верно? Джонни не выглядел полностью убеждённым, но решил пока довериться Деви. Он ещё ни разу не ошибался с ней, и, как она намекнула раньше, он был уличным бомже-сиротой в поисках наставника, а не она. — Ладно… — пробормотал он, отводя глаза. Деви сдержала вздох. Она внезапно почувствовала себя истощённой от того, что тратит свою эмоциональную энергию, играя в психотерапевта для Джонни, и решила закончить на сегодня. — Ладно. Думаю, на сегодня с рисованием хватит! — объявила Деви, хлопнув себя по коленям. Она встала и направилась в центр комнаты, словно побуждая гостя тоже подняться. Она успешно пережила всю ночь с бывшим покушавшимся на её жизнь человеком, и, с событиями вечера, всё ещё давившими на неё, она не хотела позволить ситуации продолжаться и ожидать что-то ещё более странное. Джонни был удивлён внезапным «последним звонком» и наблюдал за ней с неуверенными глазами. Он встал, чтобы угодить ей, но мысль о том, чтобы оставить её сейчас, вызвала у него лёгкую тревогу. Это, возможно, было иллюзорным ощущением безопасности, но за несколько часов, проведённых в её квартире после своего «возвращения», он к нему привык, и мысль о том, что придётся уходить, всплыла только когда Деви об этом сказала. Вероятно, Джонни подумал, что Деви просто хочет поспать, что он часто забывал о других людях. Он не хотел лишать её этого, даже если сам концепт сна казался ему совершенно отвратитеным. — О, да. — Он медлил, пытаясь придумать светскую беседу, чтобы отвлечься. — Это было много рисования, по крайней мере для меня. — Это начало. — Деви улыбнулась слегка, и Джонни почувствовал гордость - как за выполненное задание, так и за то, что, кажется, порадовал Деви. Он небрежно собрал свои карандаши, затем обошёл кофейный столик, чтобы на мгновение остаться у двери рядом с ней. — Тааак… мне прийти завтра? — спросил он. Глаза Деви расширились от удивления, в основном от самой себя, что она даже не думала о времени для этого нового дополнения к расписанию. — О, э… — она попыталась сообразить. – возможно, не завтра. Деви не могла понять по выражению Джонни, огорчен ли он, или просто ждёт указаний. На самом деле он мог бы прийти завтра, но ей хотелось немного времени, чтобы осмыслить всё это и, может быть, лучше спланировать, если это вообще возможно. — Я собираюсь дать тебе, э… домашку! — улыбка Деви была неловкой. — Просто… нарисуй парочку, пока будешь не здесь, и принеси их через, э… Боже, как же ей хотелось не устанавливать себе обратный отсчёт. — Через, эм, три дня! В то же время. — Широкая улыбка появилась на лице, и она старалась не думать о том, что у неё есть всего лишь скудные семьдесят два часа без Джонни, чтобы переосмыслить свои жизненные решения. Джонни не был в восторге от такой долгой паузы, но смирился с её решением с минимальным недовольством. — Ладно, увидимся в 18:00, через три дня. — повторил он вслух, скорее чтобы запомнить. Деви кивнула и открыла ему дверь. — Отлично! Ладно, увидимся позже, Нни! — её голос едва сдерживал желание остаться одной. Джонни улыбнулся и помахал рукой в прощальном жесте возле подбородка. — Пока! — весело ответил он. Деви дождалась, пока он развернётся, и быстро закрыла и заперла дверь чуть ли не выломав её. Её рука крепко сжала последний замок, пока она, наконец, позволила себе осознать всё, что произошло этой ночью. Лоб с глухим стуком ударился о дверную раму, плечи опустились с отчаянием. Узнать, что она была причиной смерти Спинджея в детстве, было тяжело, но хотя бы медицинские - астма - это примерно как случайно дать ребёнку с аллергией на арахис кусочек бутерброда. Знать, что её действия привели к жестокой, насильственной смерти кого-то, пусть даже того, о ком она когда-то… заботилась, было отвратительно. По-настоящему тошнотворно. Её воображение было слишком живым, рисуя Джонни в крови, израненным на полу его дома, с отсутствующим куском черепа и мозгами расплывающимися по полу. Вдобавок новые воспоминания о его бодрых, воодушевлённых выражениях лица ещё больше усиливали ужас. На мгновение Деви возненавидела эти новые воспоминания о его счастье. Они напоминали ей «старого» Джонни, и она не хотела представлять его прежним - тем, каким она его видела: комически циничным киноманом и любителем искусства. Тем, с кем она любила проводить время, смеясь над глупостью людей и размышляя, есть ли в том или ином смысл. Смешивать образ его насмешливой улыбки, которую она когда-то так любила, с мыслью о том, как тот самый парень мог выглядеть в объятиях смерти, заставляло её содрогаться от боли и отвращения. Она направилась в спальню, развалилась на кровати и скрутилась в деформированный, несчастный клубок. Если бы вселенная позволила, она была бы благодарна забыть о нём на все три дня, что ей предстояло прожить без него, но Деви знала наверняка: вселенная - дерьмо, и мысли о её новом «ученике» будут преследовать её, хочет она того или нет.