Глава 4

Он не сделал домашнее задание. Деви хотелось бы сказать, что она удивлена. Если говорить буквально, то всё, что он ей предложил, - это один единственный лист линованной бумаги, на котором он нацарапал разрозненные, перечёркнутые панели попыток комиксов и уродливые карикатуры на своих соседей. Так что дело было не в том, что он не выполнил «задание», а скорее в том, что он его не закончил. Она уже давно не ходила в школу, но была почти уверена, что большинство этих заскорузлых учителей государственных школ поставили бы за такое двойку. — Джонни. — Деви произнесла это с заметной строгостью. Он нервно втянул голову в плечи. — Ты ведь не уточнила, что именно это за… э-э… «домашнее задание», — слабо оправдывался Джонни. Даже если это было правдой, он знал, что её ожидания от него гораздо выше, чем нечто, больше похожее на каракули с исправлениями, чем на настоящие рисунки. Хотя бы что-то законченное. Деви застонала и сжала переносицу, отчего его плечи поднялись ещё выше. — Да, конечно. Ладно. Плевать. — наконец сказала она, опуская руку. Джонни тихо выдохнул с облегчением. Деви сдержала раздражение и попыталась заставить себя быть довольной его жалкими попытками. Учитывая, что у них была всего одна полноценная художественная сессия, она сомневалась, что неполный набор каракулей за три дня сможет разрушить какое-либо «творческое исцеление», если оно вообще произошло. Возможно, это даже помогло -;ведь без её вмешательства он, скорее всего, вообще бы ничего не сделал. Это лучше, чем ничего, напомнила она себе. Какая-то доля самостоятельности в его творческом процессе лучше, чем её полное отсутствие. За время их разлуки она решила посвятить себя этому масштабному делу по схеме: три дня подряд ночных занятий с её будущим учеником - и затем три дня без Джонни, чтобы нормально работать над своими фриланс-проектами. Мысль о трёх днях подряд с ним утомляла её уже заранее, но ради тех трёх прекрасных дней, когда она могла не думать о нём (или, по крайней мере, думать меньше), она была готова терпеть. Сжимая в руке лист бумаги, она отвела его от входа в квартиру в гостиную. Джонни снова устроился перед журнальным столиком, изогнув колени под какими-то странными углами, которые, по непонятной причине, были для него удобны, а Деви изо всех сил старалась игнорировать тот факт, что теперь это станет её новой нормой. СЛЕДУЮЩАЯ НЕДЕЛЯ: Занятия - если это вообще можно было так назвать - шли неплохо. Деви испытывала лёгкую гордость за свои усилия и, надо признать, за усилия Джонни тоже. Да, в первые два вечера у него были срывы, но жаловался он на собственную неумелость, а не на её методы обучения. К третьему вечеру он уже лучше справлялся со своей горечью по отношению к собственному искусству и смог закончить несколько вещей без того, чтобы она на него орала. И, как она и ожидала, три дня, проведённые в одиночестве, были заполнены почти непрерывным потоком мыслей о Джонни. Эти навязчивые «а что если» ужасно мешали ей, пока она рисовала обложку для местного андеграундного журнала. Она старалась игнорировать это и работать - с переменным успехом. Работа, конечно, была закончена, но заняла куда больше времени, чем ей хотелось бы. Всё было бы сделано гораздо быстрее, если бы у неё не появился новый «паразит», отнимающий её свободное время, которое должно было принадлежать её собственному творчеству. И, зная, что Джонни придёт сегодня вечером, она ужасно спала - с раннего утра до самого дня. Ей не нравилось, что его приближающееся появление всё ещё вызывает у неё всплеск адреналина. Деви упрямо отказывалась бояться его, но её тело всё равно реагировало - неприятным сжатием в животе, холодным потом и учащённым сердцебиением. Он был слишком непредсказуем. Джонни клялся в своей благодарности после того телефонного разговора, но Деви обладала здоровой - или, возможно, нездоровой - долей цинизма и сомневалась, что его слова вообще что-то значат. Она намеренно игнорировала все приятные моменты прошлой недели - например, как Джонни отметил её фиолетовые волосы и сказал, что ей идёт этот цвет, или как они вместе смеялись над какой-то ерундой, смотря телевизор во время перерыва. Последнее, что ей было нужно - это хоть немного привязаться к нему. Она и так уже вкладывала в него слишком много эмоциональных сил. Без нескольких минут шесть вечера в дверь постучали, и Деви с лёгким разочарованием вздохнула - Джонни оказался пунктуальным. — Привет! — радостно поздоровался Джонни, как только дверь открылась. — У меня была найстраннейшая поездка сюда. Кажется, та маленькая чихуахуа опять меня преследует - хотел бы я знать, чего она от меня хочет, но уж точно не буду останавливаться и спрашивать, — тараторил он, проходя в гостиную. Деви приподняла бровь на его странные слова, но решила проигнорировать их и закрыла дверь. — Это уже было раньше, — продолжал Джонни. — Может, год назад. Она шла за мной квартал за кварталом! Мне пришлось бежать, чтобы от неё отделаться! Жуткая мелкая… Деви слушала его вполуха, наблюдая, как он размахивает руками, пока вдруг не заметила одну важную деталь. — Джонни, ты не принёс свою работу? — спросила она. Он резко замолчал, его и без того широко раскрытые глаза стали ещё шире. Деви нахмурилась, заметив его нервный взгляд. — Э-э… ну… — он потер ногой пол. — Я не смог… ничего… придумать. Зрачки Деви сузились от раздражения. — ЧТО!? — закричала она. — Это просто… сложнее, когда я один! — Джонни оглядывался по комнате, избегая смотреть ей в глаза. — Я пытался, но ничего не получалось, так что я… больше ничего не делал. Он сказал это с виноватой улыбкой. Деви вскипела. — Ты ИЗДЕВАЕШЬСЯ надо мной, Нни!? — её голос стал ещё громче. — Ты три дня сидел и НИЧЕГО не делал? Джонни отступил назад, стараясь уйти от её раздражённого шага вперёд. — Я же сказал! Я пытался, просто — И ты блять называешь это «пытался»?Начал один раз и сдался!? Сколько ты вообще «пытался»? — резко спросила она. — Не знаю, ну… час?? — неуверенно ответил он. Почему её всегда так сложно успокоить? — ЧАС. — прошипела Деви. — Один ЦЕЛЫЙ час из каких-то семидесяти двух! Ты хотя бы вспотел!? Джонни почувствовал, как знакомый жар стыда поднимается к щекам. — Тебе легко говорить! У тебя это получается! — У тебя тоже могло бы получаться, если бы ты хоть немного старался, идиотина!! — Деви резко откинула руки назад. — Мне что, нянчиться с тобой круглосуточно, чтобы ты окончательно не поехал крышей!? Джонни не понравилось, что его назвали идиотом, и намёк на то, что он как ребёнок. — ТЫ…ТЫ…! — он попытался сдержаться, но не смог. — ТЫ так стараешься только ради своей выгоды! Не делай вид, будто тебя волнует моё психическое состояние! Деви издала сдавленный крик и вцепилась в волосы, затем резко повернулась к нему. — КОНЕЧНО, ради своей выгоды!! — выкрикнула она. — Ты пытался меня УБИТЬ, придурок! И чем быстрее ты возьмёшь под контроль свой блятский ЧЕТВЁРТЫЙ голос и исчезнешь из моей жизни - тем лучше! Как ты вообще это представлял?? Весёлое совместное рисование!? Я пытаюсь держать твою безумную задницу под контролем! Он знал, что это правда, но услышать это так грубо было больно - настолько, что у него сжался живот, а руки задрожали. Джонни уставился в пол, его зрачки метались, а в голове крутилась буря мрачных мыслей и обид. Деви застонала, отвернулась, потёрла лоб и убрала волосы назад. Она не хотела говорить всё это… но сказала. И теперь накопившееся раздражение висело в воздухе, давя на комнату. Ей нужно было что-то сказать, чтобы хоть немного успокоить его задетое самолюбие - как бы это ни задевало её собственное. Без какого-то извинения он вряд ли будет делать хоть что-то сегодня. — Слушай, Джонни я.. — она повернулась к нему, но слова застряли у неё в горле, когда она увидела его взгляд. Его глаза были дикими. Она едва успела заметить, что в поднятой руке он держит блестящую острую ручку, но всё же успела уклониться, когда он резко ударил вниз, целясь ей в плечо. Шок почти не дошёл до сознания Деви - она смотрела ему прямо в лицо. Джонни выглядел одновременно удивлённым и злым из-за того, что промахнулся. И это мгновенно вскипятило её кровь. Этот кусок дерьма! Он снова пытается её убить! Все его разговоры о благодарности и обещания ничего ей не делать оказались такой же ложью, как она и подозревала. Джонни снова собрался и двинулся вперёд, на этот раз пытаясь вонзить ручку прямо в лицо. Но Деви уже не боялась - её переполняла ярость. Она перехватила его запястье, когда он наносил удар. Её ногти болезненно впились в кожу, и она резко дёрнула его на себя, встречая нападавшего кулаком. Она врезала ему согнутыми пальцами прямо в грудину - удар выбил из него воздух. Но ей этого было мало. Она тут же отдёрнула руку и резко ударила ладонью снизу вверх, попав ему в челюсть и захлопнув его рот с громким стуком. КЛАЦ. Он отшатнулся назад. Деви отпустила его запястье только после того, как вырвала у него ручку. Джонни схватился за челюсть, которая гудела от боли, и начал её растирать. Этого удара хватило, чтобы вывести его из состояния ярости - но никакое «прозрение» уже не могло спасти его от гнева Деви. — ДЖОННИ, ТЫ ЧЁРТОВ УРОД! — закричала она. Он вдруг полностью осознал, что сделал. Прижимая руку к челюсти, Джонни начал отступать, но Деви шла за ним без малейшего страха. — Д-Деви, я… я не — ЗАТКНИСЬ! — резко оборвала она его. — Неблагодарная сволочь! Грязный тупой ублюдок! Джонни сжался, а страх, что Деви никогда его не простит, с каждой секундой становился сильнее. — ТЫ ПЫТАЛСЯ МЕНЯ УБИТЬ… СНОВА! — прошипела она. — После всех своих разговоров о верности и благодарности! Он нервно сжимал своё запястье, пытаясь хоть как-то успокоиться. — Деви, я клянусь, я не хотел! — его голос дрожал. Страх был для него непривычным, но Деви вызывала его с пугающей лёгкостью. — Ох не хотел!? — прошипела она. Она не могла выносить его жалкие оправдания. Один его вид - будто он просто глупец, который «не подумал» - доводил её до бешенства. Она подняла его же ручку и направила её на него, как нож. — УБИРАЙСЯ. — её голос был холодным и твёрдым. И Джонни впал в ещё большую панику. — П-подожди! Пожалуйста, Деви, прости, я… я правда… клянусь, это больше не повторится! — умолял он, всё сильнее пугаясь того, что сам разрушил своё едва восстановленное место в её жизни. Деви злобно посмотрела на него. — Можешь даже не сомневаться. НЕ повторится! — она несколько раз ткнула ручкой в его сторону. — ВОН. Джонни чувствовал, что сейчас расплачется. Он совершенно не хотел уходить, но не видел ни единого шанса, что Деви позволит ему остаться - по крайней мере сейчас. Он опустил плечи и начал пятиться к двери, не отрывая от неё взгляда, словно умоляя передумать. Но в её глазах не было ни капли сомнения. И это только сильнее разозлило Деви. Он ещё смеет строить из себя жалкого и виноватого после того, как только что пытался её заколоть? — Джонни, убирайся отсюда к чёртовой матери, пока я не сделала тебе лоботомию этой чёртовой ручкой!! — она вытянула руку с ручкой в его сторону, угрожающе размахивая ею. Его плечи опустились ещё ниже. Он неуверенно взялся за дверную ручку, ещё раз посмотрел на Деви - нет ли в её глазах хоть тени колебания… но её не было. Он вышел и тихо закрыл за собой дверь. Деви сразу же заперла её. Она закричала во весь голос, совершенно не заботясь о том, слышат ли её соседи - или сам Джонни. Из её груди вырывался поток ругательств и первобытной ярости. В последнем всплеске злости она со всей силы швырнула его ручку в стену - та отлетела куда-то в сторону и исчезла из виду. Она ощущала то же предательство, что и в первый раз, когда он пытался её убить - но теперь без страха и без той странной привязанности, которая тогда отвлекала её. Теперь это была чистая, жаждущая крови ненависть. — Не позволяй ему выводить тебя из себя, матушка. — прошептал тихий, самодовольный голос. Глаза Деви резко распахнулись. Лицо на мгновение похолодело, а затем снова вспыхнуло от злости. — ЗАТКНИСЬ! — крикнула она в пустоту комнаты. Джонни слишком сильно её отвлекал - она не слышала голос Тошноты уже несколько недель! Этот идиот подвергал её жизнь опасности во всех возможных смыслах. Она не могла поверить, что вообще допускала мысль, будто может снова наслаждаться его обществом. Она не могла заботиться о его психическом состоянии, если это будет стоить ей собственного. Внезапно в дверь снова настойчиво постучали. — ДЖОННИ, — прошипела Деви. — Я велела тебе ОТВАЛИТЬ! Прошло несколько секунд. — Это я, Тенна, а не псих Джонни, — раздался обеспокоенный голос. Деви моргнула, будто вспомнив, что кроме неё в мире есть ещё люди. Что соседи наверняка всё слышали. Что Тенна, конечно же, пришла проверить, всё ли с ней в порядке. Она открыла дверь. Но даже вид подруги не помог ей успокоиться. — Деви, господи, что случилось!? — Тенна наклонилась ближе, оглядываясь по сторонам. — Тенна, я… я правда не думаю, что сейчас могу говорить, — резко ответила Деви, стараясь не сорваться на неё. Как обычно, Тенна проигнорировала это и прошла внутрь. — Он пытался тебя заколоть?? — прошептала она в шоке. Деви замерла, услышав это вслух, её пальцы дёрнулись, а затем она снова начала нервно ходить по комнате. — ОН ПЫТАЛСЯ МЕНЯ ЗАКОЛОТЬ, ТЕННА! — закричала она. — Он несёт весь этот бред о том, какая я замечательная, какая добрая, как он мне обязан - и потом ПЫТАЕТСЯ МЕНЯ ПЫРНУТЬ!! Она вцепилась в волосы. — Этот ублюдок! Этот чёртов ублюдок! — её тело дрожало. Руки сползли с волос на лицо. — После всего, на что я пошла ради него…!! Жжение в глазах заставило её резко подавить подступающие слёзы. Она не позволит себе плакать из-за него. Ни за что. Но горло всё равно сжалось, и она решила больше не говорить, пока не справится с эмоциями. Да, её мотивы были эгоистичными - это правда. Но он получал от этого всё, а она рисковала всем. Джонни, похоже, совсем не страдал от того, что оставался асоциальным убийцей - но если тот «мясной голос» возьмёт над ним верх… у неё не было ни малейших сомнений, что она станет его целью. Если ему нужна будет «социальная» или, не дай боже, физическая разрядка. «Потреблять без меры» - так он говорил о своём новом паразите. И она не хотела узнать, что это значит применительно к ней. Деви тяжело опустилась на диван, закрыв лицо руками. — Лучше бы он просто сдох, Тен… Лучше бы он просто… умер и остался мёртвым, — тихо сказала она. Тенна нахмурилась и села рядом, снова поглаживая её по плечу, как грустного щенка. А внизу, на тёмном тротуаре возле дома, тонкая фигура смотрела на окно Деви с тоской. А затем исчезла в темноте.