Глава 16

[Дорогой дневник, Сейчас Деви спит. Она сказала, что мы завтра куда-то пойдём. Только вдвоём. У меня такое чувство, будто электрический угорь свил гнездо у меня в животе. Я не могу перестать думать о ней, о ней, о НЕЙ, О НЕЙ, О НЕЙ, О НЕЙ!!! У меня в голове словно овсяный суп. Кипит, бурлит, лопается пузырями, хлюпает… БЕЗ КОНЦА! Ей понравился торт, который я сделал. Она много улыбалась. Её волосы снова чёрные. В МОЕМ МОЗГУ ШЕРШНИ!!! ЧТО БУДЕТ ЗАВТРА? Она обняла меня. Так долго держала меня в объятиях. Мне хочется содрать с себя кожу и отдать ей — она бы распорядилась ею куда лучше меня. Стоит одеться поприличней?] — Вчера было ТАААК ВЕСЕЛО!! Надо делать так каждые выходные. — радостно пропела Тенна. Она развалилась поперёк крышек нескольких свободных стиральных машин в прачечной подвала, весело барабаня ногами по металлу. Деви закатила глаза к потолку. — Ты совсем рехнулась, если думаешь, что я буду ходить по клубам раз в неделю. — фыркнула она, запихивая ещё одну охапку чёрной одежды в серую мыльную воду стиральной машины перед собой. — Этой вылазки мне хватит на целый год. Может, на два. — ДА НЕЕЕТ! — простонала Тенна со своего насеста. — Ну ла-а-адно. Раз в месяц? — Пас. — Деви с хлопком захлопнула крышку. — Ты меня убиваешь. — трагично пожаловалась её подруга, соскальзывая с громоздкой техники. — Я вообще-то пытаюсь собрать компанию! Я познакомилась с одной девушкой на прошлой неделе и сказала, что мы можем сходить потанцевать! — Так… сходи с ней? — Деви приподняла бровь, держа на бедре теперь уже пустую корзину. Они направились к лестнице, пока Тенна болтала без остановки. — Так мы и пойдём! Сегодня! Ты ТОЧНО не хочешь с нами? — Абсолютно. — Деви отвела взгляд с улыбкой. — Я и так сегодня иду гулять. — Ты....ЧТО? Моя драгоценная затворница, моя любимая ворчливая пещерная ведьма, ты выходишь из дома два вечера подряд!? И БЕЗ МЕНЯ?? Деви тихо фыркнула в сторону, поднимаясь по ступенькам с неожиданным энтузиазмом. — Да, выхожу. — Она чуть выше подняла голову, довольная собой. — Мы с Джонни идём в кино. Может, потом поужинаем. Тенна замерла на лестнице и уставилась на неё в шоке. Через несколько секунд неверия она бросилась наверх, снова поравнявшись с Деви. — ДА НУ НАХЕР. — Тенна ахнула так, будто услышала самую возмутительную вещь в жизни. — Типа… СВИДАНИЕ? Или… ты снова придумала какую-то новую штуку для удерживания маньяков и решила её протестировать? Смирительную рубашку? Намордник как у Ганнибала Лектера? Кожаные штаны без задницы? — Ну… это вроде как тест, наверное. — Улыбка Деви осталась на месте, пока она старательно избегала смотреть ей в глаза. Тенна была ПОТРЯСЕНА тем, что Деви даже не попыталась отрицать слово «свидание». — О БОЖЕ МОЙ. Я ЖЕ ГОВОРИЛА, ЧТО ЭТО СЛУЧИТСЯ! — Она распахнула дверь на третий этаж, обвиняюще ткнув пальцем в сторону подруги. — ТЫ ВСЁ ЕЩЁ ЕГО ЛЮБИШЬ! Вы оба так приторно ПРИЛИПЛИ друг к другу! Эти поддразнивания только расширили улыбку Деви. Она не стала вдаваться в подробности, но сейчас всё это было ужасающе правдиво. Держать его в объятиях прошлой ночью было опьяняюще. Почти очищающе. После всей их долгой, мучительной истории. Чувствовать, как он дрожит и цепляется за неё — не в слезах, не в истерике — было именно тем, чего ей когда-то хотелось, ещё тогда, когда она вообще позволяла себе фантазировать о подобных липко-сентиментальных вещах. И сама мысль о том, что она снова куда-то идёт с ним, что они проводят время как нормальные люди, а не как два психа, измученные демонами и жаждой убийства… это тоже будоражило. После слов той жирной экстрасенши Деви уже почти смирилась со своей судьбой — с судьбой художницы-одиночки. И даже после того, как они с Джонни снова сблизились, сама идея «может-быть-свидания» всё ещё казалась ей нереальной. Ещё месяц назад что-то хоть немного романтическое казалось столь же вероятным, как если бы её укусил вампир и у неё выросли моржовые клыки. И кто знает — может, ничего романтического и не будет. Может, они просто приятно проведут вечер и спокойно поговорят. Даже после того, что случилось вчера. Хи-хи. Кого она пыталась обмануть? Тенна шагнула в коридор, но придержала дверь достаточно открытой, чтобы снова высунуть голову на лестницу и добавить: — Если ты сегодня же НЕ НАПИШЕШЬ мне, как всё прошло, я припрусь к тебе в квартиру прямо из клуба. Пьяная и шумная. Просто имей в виду. Деви рассмеялась. — Пожалуйста, избавь меня от пьяных бредней. Я тебе напишу. Надеюсь, хорошее. — ВОТ И ОТЛИЧНО. — Тенна ухмыльнулась. — Повеселииись~ Дверь захлопнулась, и Деви вздохнула, пытаясь успокоить нарастающее возбуждение. Это было странно — возвращаться домой и радоваться тому, что скоро пойдёшь гулять с парнем… когда этот парень буквально живёт у тебя в квартире и торчит там целыми днями. Хотя плюс был: по крайней мере, он точно не сольётся и не продинамит её. Но вот собираться на свидание, пока сам приглашенный сидит буквально за стенкой, — это уже делало всё ужасно неловким. ТЕМ ЖЕ ВЕЧЕРОМ: Колено Джонни бесконечно дёргалось вверх-вниз, пока он сидел на диване. Его волосы были зачёсаны набок и всё ещё влажные после того, как он «нормально» принял душ — как настояла Деви. Он до сих пор не понимал, что плохого в том, чтобы умываться мочалкой у раковины, но ладно. Чем ближе подходил час их выхода, тем сильнее тело дёргалось от растущей тревоги. Он даже одеться пока не мог — все его хорошие футболки сушились внизу. И делать тоже было нечего. Только сидеть, почти парализованным, если не считать привычного дёрганья колена, и мучительно ждать, пока пройдёт время. Из комнаты Деви доносился звон и шуршание — она чем-то там возилась, — и это его БЕСИЛО. После душа ей ведь понадобилась бы всего минута, чтобы что-нибудь надеть, так почему она до сих пор не вышла!? Она сказала, что наряжаться не нужно, обычной одежды хватит… но с тем временем, которое она там проводила, Джонни подозревал, что она всё-таки снова прихорашивается. Может, ему тоже подвести глаза… Дверь комнаты Деви приоткрылась, и всё внутреннее нытьё Джонни о том, что она слишком долго собирается, мгновенно исчезло — его полностью затопили нервы от одной мысли, что он сейчас её увидит. Она выбросила пустую корзину для белья в гостиную, но сама не вышла. Джонни подался вперёд, вытягивая шею, чтобы понять, чем она занята. — Эй, Джонни, — Деви показалась только в дверном проёме. — Не мог бы ты— Её перебил совершенно внезапный телефонный звонок. Деви замерла, приподняв бровь в сторону стационарного телефона. Джонни тихо вдохнул и мысленно отругал себя за то, что так нервничает. Нечего было так заводиться. Деви выглядела как обычно — кроп-топ и штаны-карго. — Подожди секунду. — сказала Деви. Она вернулась в комнату, схватила с полки среди кучи хлама гарнитуру и надела её на ухо. — Алло? — безразлично произнесла она, возвращаясь к корзине в гостиной. — Мм? …О! Привет, Арт! Улыбка, которую она подарила своему наушнику, заставила Джонни сморщить нос. — Да, я могу поговорить минутку, подожди. Она подошла к Джонни, который сидел на диване, и протянула ему корзину. — Нни, можешь сходить забрать бельё? Пальцы Джонни скользнули вокруг ручек корзины, а Деви прикрыла микрофон гарнитуры ладонью и прошептала: — И, пожалуйста, веди себя хорошо. Ладно? После этого она развернулась и ушла обратно в свою комнату, уже болтая с этим «Артом» о том, как прошёл день у каждого из них, и о каких-то планах, о которых Джонни ничего не знал. Вопреки всякому здравому смыслу, в груди Джонни тут же вспыхнула ревность. Кто, чёрт возьми, такой «Арт»? Он встал и уставился на дверной проём её спальни. Его первым порывом было ворваться туда и засыпать её вопросами, чтобы успокоить внезапное раздражение, но ноги остались словно приклеены к ковру. Это был ещё один маленький шанс доказать ей, что он способен справиться. Ещё один — так скоро после прошлого. И на это не уйдёт даже десяти минут. В нём жило такое срочное, почти болезненное желание снова взрастить её доверие к нему, даже пока мозг плескался неприятными мыслями об этом загадочном звонящем. Он выдохнул — длинно и медленно, из самой глубины горла, растянув звук почти как аллигаторское шипение, — и только потом резко отвёл внимание от спальни и ушёл в подвал, как его попросили. Не было абсолютно ничего, из-за чего стоило так заводиться, но он ничего не мог с собой поделать. Это было неважно, и, честно говоря, скорее всего, просто из-за того, что после вчерашней ночи его эмоции были перекошены, но всё равно это ползало у него под кожей. Кто, чёрт возьми, звонил ей так, что Деви действительно была рада это слышать? Джонни ворчал, спускаясь по лестнице, надеясь избежать встречи с тупоголовыми соседями Деви, поэтому и не стал пользоваться лифтом. Нет, нет, НЕТ! Это идиотизм, решил он. Обычный телефонный звонок не испортит ему настроение за час до того, как они пойдут куда-то вместе. Он ждал этого! Он просто спросит Деви об этом, и все эти раздражающие вопросы, колющие его голову, исчезнут — сразу же, как только он заберёт это дурацкое бельё и вернётся в квартиру. К сожалению, когда Джонни распахнул дверь подвала, его встретил ещё один раздражитель. Вдоль стены с сушильными машинами стоял жирный на вид мужчина, наполовину залезший в одну из машин и что-то там вынюхивавший. Джонни подкрался ближе, уже подозревая, что намерения этой твари столь же мерзки, как подсказывало его воображение, и его интуиция тут же подтвердилась: мужчина вытащил голову из пасти сушилки, прижимая к лицу пару женского белья. Радужки Джонни сузились от отвращения, и первой мыслью было: «Лучше бы это не принадлежало Деви». Он вытянулся повыше, чтобы издалека заглянуть мужчине через плечо, и увидел, что сушилка была набита исключительно розовыми, кружевными, пушистыми вещами. Определённо не их с Деви бельё. Ладно. Если это вещи какой-то случайной женщины, тогда он просто..проигнорирует это, каким бы тошнотворным оно ни было. Джонни проглотил свой яд и желание забить соседа до смерти каким-нибудь тупым предметом и продолжил путь к другой сушилке, чей цикл уже завершился. Внутри он обнаружил только одежду тёмного и полосатого вида, и, насколько он мог судить, троглодит позади его не тревожил. Хорошо. Отлично. Он когтями вытащил одежду в корзину, уже желая поскорее закончить это поручение, но его ужасный разум не унимался, уже возвращаясь к навязчивым подозрениям. Джонни никогда не знал никого, кроме её отца или Тенны, кому Деви отвечала бы по телефону хотя бы с малейшим энтузиазмом. ТАК КТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТАКОЙ «АРТ»? Вопрос прокручивался в голове снова и снова, как бы он ни пытался отмахнуться от него как от чего-то неважного. Джонни скрипнул зубами. Всё нормально. Буквально совершенно нормально! Это вообще не имеет значения, если Деви приветствует кого-то с такой лёгкой, привычной теплотой — кого-то, о ком она, очевидно, никогда не сочла нужным упомянуть за всё время, что он её знает! Когда он встал, Джонни вплёл пальцы в сетку корзины, сжимая её так сильно, что кожа побелела, отчаянно пытаясь успокоиться. Раньше, когда он погружался в подобное недовольство, немного физического насилия всегда быстро приводило его в порядок. Он мрачно уставился на сушилку перед собой, словно именно она была виновата в его внутреннем хаосе, и с гулким КЛАЦ! захлопнул дверцу ударом ботинка. Это маленькое проявление агрессии заставило его почувствовать себя чуть лучше, но этого было недостаточно. Все его уродливые чувства поднимались, размазываясь по внутренностям, как смола, и искали выход, который соответствовал бы их уродству. Но Деви специально сказала ему вести себя хорошо! Ему просто нужно вернуться в квартиру, и разговор с Деви вылечит его от этих бессмысленных мучений. УГХ! Он снова пнул нижнюю часть машины от раздражения, и подвал отозвался ещё одним громким БАМ! Шум не отпугнул соседа, который в этот момент воровал трусы, и, похоже, даже не дал ему понять, что он не один в комнате — если ему вообще было не всё равно. Когда Джонни проходил мимо него к выходу, новые сопящие звуки и довольное похрюкивание ударили ему по ушам, и кожа встала дыбом, пульсируя от отвращения. Он бросил на мужчину ядовитый взгляд и увидел, что его голова так идеально снова наклонилась внутрь сушилки — прямо туда, где должна захлопнуться дверца. О-о-о, и как же он этого заслуживал: настолько открыто выставлять свою сексуальную мерзость напоказ, так явно демонстрировать, насколько мало для него значит чья-либо жизнь, кроме его собственной. Было бы так приятно дать ему немного кармы за то, что он такой мерзкий. Он точно заслужил это, ебаная свинья… Джонни не смог удержаться. Он протянул руку к дверце сушилки и с огромной силой захлопнул её, ударив мужчину по черепу с обеих сторон и разбрызгав кровь по белью внутри и полу под ним. Сосед рухнул на землю, не произнеся ни одного внятного слова, но его растерянное бульканье подсказало Джонни, что он жив. Джонни оказал ему скромную услугу — носком ботинка подтолкнул его сломанную голову в сторону, чтобы тот не задохнулся собственной кровью. Какой же он всё-таки хороший парень! Жестокая улыбка приподняла его губы, он самодовольно фыркнул и вышел из подвала, чувствуя себя гораздо лучше.

***

Когда Джонни вернулся в квартиру, Деви уже закончила разговор и втирала гель в волосы. Он перекатился на пятках, задержавшись у двери ванной, теперь уже полностью отвлечённый от прежнего раздражения. Деви переоделась, пока его не было: кроп-топ остался, но мешковатые штаны сменились гораздо более узкой чёрной парой. О Господи. — Спасибо, Нни, — сказала она, глядя на себя в зеркало. — Просто брось их на кровать, потом сложим. Джонни сделал, как она сказала, и одним движением вывалил бельё в кучу. Он опустил колено на матрас и стал рыться в ещё тёплой ткани, пока не нашёл одну из своих более приличных футболок с «Z?». На улице было слишком жарко и душно, чтобы надевать под неё лонгслив, как ему нравилось, так что придётся обойтись этим. Он ушёл переодеваться в мастерскую, решив заодно надеть свои наименее выцветшие чёрные джинсы. И был благодарен за этот мгновенный выбор, потому что иначе не заметил бы небольшое количество крови на металлической части своих ботинок, когда сел, чтобы расстегнуть их. Джонни сглотнул, внезапно ощутив раскаяние из-за своего неосторожного акта насилия — не из-за того протожизненного существа, которого он травмировал, конечно, а из-за того, что не сумел сохранить самообладание за те несколько минут, пока был один. Деви доверяла ему вести себя правильно, и она так расстроилась бы, если бы узнала, что он сделал, даже если этот чёртов придурок это заслужил. Наверное, всё будет нормально, если он просто… не упомянет об этом. По крайней мере не сейчас! Да, он подождёт, чтобы рассказать о той маленькой порции увечья. Или, может, вообще никогда не скажет, если это само собой не всплывёт. Парень ведь не умер, так в чём вред? Деви не нужно об этом волноваться. Когда он переоделся и избавился от компрометирующих кровавых пятен, Джонни вернулся к двери ванной и увидел, что Деви наносит макияж. Он несколько секунд наблюдал за ней с застенчивой улыбкой, а потом вспомнил свои размышления о подводке. Осторожно он проскользнул мимо Деви в угол её маленькой ванной. Он надеялся, что это не слишком нагло — спросить: — Можно одолжить это? Его палец указал вниз, на лежащий на столешнице чёрный карандаш. Деви лишь мельком посмотрела на него и снова вернулась к своим небрежным теням с улыбкой. — Бери. Она промычала это, нанося большим пальцем блестящие фиолетовые тени на веко. Джонни взял карандаш и наклонился рядом с ней, пытаясь как следует увидеть свой глаз в зеркале. Деви тихо фыркнула: они стояли плечом к плечу, и её забавляла вся эта бытовая интимность. — Скажи… — пробормотал Джонни, проводя тёмную линию вдоль ресниц. — А кто это был по телефону? Вопрос теперь прозвучал довольно непринуждённо, после того как он немного выпустил пар. Деви перешла к помаде. — Мм? А, Арт? Она сжала губы, пока не осталась довольна цветом. — Я делала для него тот проект, помнишь? Он снова звонил насчёт галереи. После всего, что произошло в последнее время, Джонни совершенно забыл об этом. Его грудь наконец отпустило, освобождая рёбра от оставшегося тревожного напряжения. Он знал, что раньше вёл себя иррационально, просто голова его не слушалась. Конечно Деви была рада слышать человека, который собирался ей платить. Очевидно. И дело было не в том, что она никогда о нём не говорила; она просто не называла его имени, потому что это, вероятно, было неважно. Какой же он смешной. — Точно. — Джонни моргнул, и его тёмные круги под глазами теперь выглядели ещё темнее. — Это всё ещё в силе? — Хе-хе, возможно! — Деви повернулась чуть в его сторону. — Ему понравилось то, что он увидел в моём портфолио. Сказал, что это как раз то, что ему нужно, и что позже пришлёт мне информацию на почту. — О, хорошо. Он повернулся посмотреть на неё и впервые осознал, насколько близко они стоят, согнувшись вместе у раковины. Джонни побледнел и откинулся назад, прижимаясь к стене в попытке создать хоть какое-то расстояние. Деви только рассмеялась. — Готов? — Она с воодушевлением приподняла плечи и вышла из ванной, не дав Джонни шанса ответить. Джонни проверил себя в зеркале, чтобы убедиться, что волосы и макияж выглядят так, как ему хочется, а потом поспешил за ней и вошёл в гостиную как раз в тот момент, когда она собирала сумку. Его голова опустилась на уровень плеч, когда она снова достала адский ошейник. Он не был удивлён. На самом деле, как бы болезненно это ни звучало, он уже почти привык к нему. Но это не означало, что он ему нравился. Но когда Деви повернулась к нему — тёплая, смотрящая прямо в его глаза, — всякое сопротивление этой идее вышло из Джонни, как поднимающийся дым. Он, как всегда, задержал дыхание, когда Деви подошла близко — ближе обычного, он был уверен, потому что их футболки на мгновение коснулись друг друга, — и застегнула ошейник вокруг его шеи. Её указательный палец обвился вокруг металлического кольца, и она игриво потянула, наклоняя Джонни в сторону. — Всё готово? — улыбнулась она. Он молча кивнул. — Хорошо. Тогда пошли! Деви закинула рюкзак на плечо и, держа поводок в руке, вышла вместе с Джонни рядом. ГЛУБОКО ВНУТРИ БЕТОННОГО ЧУДОВИЩА: Грязно-серый седан съехал с автострады на съезд на такой скорости, что это уже начинало казаться опасным, но затем очень плавно вырулил на улицу, которая выглядела так, будто новое покрытие на неё не клали лет десять. Деви резко дёрнула руль, объезжая выбоину, и продолжила рассказывать Джонни про их первую остановку на вечер. — Это не настолько инди, как «The Camera», но всё равно довольно классный кинотеатр. Иногда у них крутят совсем странные, нишевые штуки. Она остановилась на красный свет. — Думаю, тебе понравится. — Я доверяю твоему вкусу в таких вещах, — задумчиво произнёс Джонни, не сводя глаз с бредущих по улице людей. Уже стемнело, а на этой стороне города всё ещё было слишком много народу: все куда-то шли, слонялись, раздражали одним своим существованием. Они углублялись всё дальше в город, и каждая новая улица становилась всё плотнее забитой зданиями, магазинами, ресторанами и, конечно же, людьми. Слишком многими отвратительными людьми. Деви что, снова решила его проверить? Может, это очередной тест его воли — посмотреть, как долго он сможет продержаться, не поддавшись желанию устроить массовую резню? Честно говоря, его воля действительно нуждалась в проверке, учитывая, что несколькими часами ранее он уже нанёс человеку тяжёлую тупую травму головы… Правда, Деви об этом не знала. Наконец машина свернула на парковку, огороженную сетчатым забором, и Джонни прижался к пассажирскому стеклу, мрачно разглядывая очередь людей, тянущуюся к потрёпанному маленькому кинотеатру. Деви совершенно проигнорировала его недовольный взгляд, весело выбралась из машины так, будто в мире вообще ничего не было не так. Джонни обошёл автомобиль и встал рядом с ней с водительской стороны, поводок свободно свисал спереди. Деви оставила сумку на сиденье и повернулась к нему с задумчивым выражением. Весь день она обдумывала одну идею, но не была уверена, насколько это разумно — особенно учитывая, что Джонни уже косился на толпу крайне неодобрительно. Но ведь он проявил немалое самообладание, когда самостоятельно ходил в магазин и в прачечную. Как бы ужасно это ни звучало вслух. Так что… возможно, всё будет нормально? Хотя бы чтобы проверить её идею и посмотреть, сработает ли она так же хорошо, как поводок. Позвоночник Джонни напрягся, когда Деви положила руку ему на шею. Его внимание мгновенно оторвалось от толпы и переключилось на неё. Она спокойно улыбнулась ему и нерешительно поиграла кольцом ошейника. — Я подумала… может, сегодня… Деви замолчала, а потом быстро пожала плечами. Объяснять всё равно не было смысла. Без единого слова она расстегнула замок ошейника, и тот упал ей в руки. Джонни смог только ошеломлённо уставиться, пока она убирала его ненавистный аксессуар и поводок в рюкзак и застёгивала молнию. — Что ты- Деви, я… — Он совершенно растерялся. — Ты уверена? Ну, серьёзно? — Думаешь, сможешь сдерживаться хотя бы один вечер? Она ухмыльнулась. Его лицо тут же просияло. — Я очень постараюсь! Джонни широко улыбнулся, а Деви щёлкнула языком по зубам с хитрой ухмылкой. — Хм… не знаю, достаточно ли этого для меня. Она сделала вид, будто размышляет. Прежде чем Джонни успел произнести хоть слово в своё оправдание, Деви протянула руку к его ладони и переплела их пальцы. Рот Джонни превратился в тонкую линию, а кожа на скулах начала нагреваться с каждой секундой всё сильнее. Его огромные глаза метнулись вниз, к тому месту, где их руки были сцеплены вместе. — Так уже получше, — хмыкнула Деви себе в ладонь. Идея была глупой, но ведь теперь они всё равно были привязаны друг к другу, верно? — А… ах… ах… хаа… Джонни дрожал. Его пальцы то разжимались, то снова судорожно сжимали её ладонь, не в силах осознать происходящее. Она держала его за руку? НА ЛЮДЯХ? Она что, действительно собиралась весь вечер держать его за руку вместо того, чтобы таскать на этом унизительном поводке?! Лёгкое потягивание заставило его ноги двинуться вперёд, и в этот момент у него не осталось никакой цели, кроме как идти туда, куда его ведут. Деви направилась к зданию, явно чрезвычайно довольная собой. И было до смешного волнующе — просто идти рядом с кем-то, держась за руки. Последний раз она позволяла себе подобный смертный грех публичной нежности ещё в старшей школе. — Ты смотрел «Гончарова»? — Деви наклонила голову к Джонни, а тот всё ещё таращился на их сцепленные руки. — А? — «Гончаров». Скорсезе? Её улыбка стала шире — она едва сдерживала смех от его совершенно размазанного выражения лица. — О… эм… Точно. Кино. Они ведь шли в кино. — Нет, вроде не смотрел. — Отлично. Деви перепрыгнула через бордюр. — Его сняли ещё в семидесятых, но из-за каких-то производственных проблем он так и не вышел официально. Говорят, в этом месяце его показывают здесь. Пока они стояли в очереди к кассе, Деви рассказывала те крохи сюжета, которые за эти годы удалось собрать подпольным журналам, а Джонни рассеянно кивал. Звучало интересно — именно тот тип малоизвестного кино, который прошёл мимо внимания обычной публики и который он с удовольствием посмотрел бы в относительной тишине, пока все остальные предпочитают боевики со стрельбой или идиотские романтические комедии. Однако сейчас его разум был занят только одним. Это свидание? Они уже встречаются? Когда Деви призналась, что всё ещё испытывает к нему чувства… это сделало их парой? Он понятия не имел, как всё это работает. Насколько хватало его рваной памяти, романтических отношений у него никогда не было. Но даже без опыта ему казалось, что если люди становятся «официально» вместе, то должен быть какой-то разговор, какое-то прямое соглашение, разве нет? Нельзя же просто молча нравиться друг другу и всё равно считаться парой — даже если вы живёте вместе и проводите вместе каждую секунду бодрствования… ведь так? Джонни сглотнул. Ему так хотелось спросить. Но что если это не свидание, и он выставит себя самоуверенным идиотом? Или наоборот — если это очевидное свидание, а он своим вопросом заставит Деви почувствовать себя глупо? Оба варианта казались невыносимыми, как бы яростно мысли ни колотили изнутри его череп. Деви на мгновение отпустила его руку, и внимание Джонни тут же снова прилипло к ней — с испугом, будто она каким-то образом услышала весь его внутренний монолог. Но вместо этого он с удивлением обнаружил, что, пока он мучился своими мыслями о возможно-почти-свидании, они уже добрались до начала очереди. Он неловко стоял в стороне, пока Деви покупала билеты, а его обнажённая ладонь нервно сгибалась и разжималась у бедра, внезапно ощущаясь слишком пустой. Когда они направились ко входу в зал, Деви на пару драгоценных шагов взяла его за запястье, а потом обернулась и протянула ему один из билетов. Она указала на стойку с едой за спиной. — Я возьму закуски. Сможешь найти нам хорошие места? Вообще-то ничто не мешало сделать это вместе, а потом уже идти в зал. Это был ещё один маленький жест доверия — и Джонни это понимал. Оставить его одного среди людей хотя бы на пять минут было для неё огромной ставкой. Очень не похоже на Деви — отпускать его без надзора. Этот вечер был полон сюрпризов. Он невольно задумался: а это правда доверие? Или всё-таки тест, как он подозревал раньше? Она настолько хитрая и харизматичная — может, на самом деле она ему вовсе не доверяет, а просто хочет, чтобы он так думал, чтобы посмотреть, расслабится ли он и совершит ли ошибку? Может, она каким-то образом уже знает о его сегодняшнем срыве и готовит ему изощрённое наказание? Это было бы очень в её духе. Но она была такой ласковой. Такой близкой. Такой мягкой с ним. И ему не казалось, что она зашла бы настолько далеко. — Да. Он ответил коротко, не доверяя собственному языку — стоило ему сказать хоть слово больше, и тот наверняка предал бы его. Деви показала ему милый жест «окей» пальцами и ушла. Джонни проводил её взглядом и снова нервно пошевелил пальцами. Всё это ощущалось пугающе нормально. Словно они просто двое обычных людей, пришедших куда-то вместе, как и все вокруг, а не две жертвы нечеловеческих ужасов, отчаянно пытающиеся заново научиться быть нормальными. На этом вечере лежало слишком многое. Джонни почти физически чувствовал этот груз — будто Сизиф со своим проклятым валуном давил его вниз. Если всё пройдёт хорошо, тогда… может быть, она… ХВАТИТ. Ему нужно сосредоточиться на том, что происходит прямо сейчас. А прямо сейчас ему нужно найти хорошие места для фильма. Джонни протянул билет контролёру и пошёл в нужный зал, используя все силы мозга только на то, чтобы игнорировать всё вокруг. Внутри было темно, только серое мерцание экрана мигало впереди, и в креслах уже виднелись силуэты нескольких голов — редких, разбросанных, сидящих подальше друг от друга. Это было хорошо. Чем меньше людей, тем лучше. Взгляд Джонни упал на задний ряд — кресла прямо у стены. Обычно он предпочёл бы центр зала ради лучшего обзора, но этот ряд был пуст, а значит, никто не будет пинать его кресло или проливать что-нибудь сзади — именно такие мелочи обычно взрывали его, как нелегальную петарду. Джонни скользнул вдоль прохода до самого конца и занял угловое место. Стена за спиной и слева, а справа скоро будет Деви. Максимальная изоляция. Минимальный шанс, что его что-то выбесит. Теперь бы только все, пожалуйста, заткнулись во время фильма — и жизнь была бы прекрасна. Не прошло и пяти минут, как Деви присоединилась к нему с горой попкорна, сладостей и одним очень красным слашем. Джонни с благодарностью взял подделку под Brain Freezy, пока Деви устраивалась рядом. — Угловое место. Очень уединённо, — заметила она с ухмылкой. Джонни подавился воздухом вокруг трубочки. Он даже не успел ничего возразить, как экран потемнел, на мгновение погрузив зал в абсолютную тьму — фильм начался..И в ту же секунду Джонни почувствовал, как что-то скользнуло ему за руку, обвилось вокруг неё и слегка потянуло его вправо. Он повернул голову в недоумении — и увидел, как Деви второй рукой обхватывает его бицепс и полностью укладывает голову ему на плечо. Только тогда до него дошло, что она обнимает его руку. Электричество пронзило место их соприкосновения до самых костей, мгновенно превращая всё его тело в неподвижную статую. Деви почувствовала этот толчок и довольно улыбнулась, совершенно не меняя положения. Она ещё крепче сжала его руку, устраиваясь поудобнее. Джонни попытался сглотнуть — ничего не двигалось. У него органы отказывают? Это было не совсем то же самое, что когда они сидели рядом на её кровати. Хотя одновременно — именно тем же самым и было. Только в этот раз всё ощущалось в тысячу раз интимнее: тёмный кинозал, люди вокруг, её тело прижатое к нему, её руки, сцепленные вокруг его плеча. Это определённо было свиданием. Он был таким идиотом. Ну конечно это было свидание. Джонни резко откинул голову на стену, будто удар мог перезапустить его мозг. Бедный бесполезный механизм в его черепе и так пережил слишком много ударов за последние двадцать четыре часа. Стук о стену наконец вернул ему дыхание, и он жадно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Тело Деви рядом казалось мучительно тёплым и притягательным, и он мысленно проклинал себя за то, что не надел кофту с длинными рукавами. Контакт кожи с кожей сводил его с ума. На периферии зрения двигался фильм: мужчины в тёмных пальто, русские акценты, что-то иностранное… Европа, наверное? Кому какое дело? Сейчас единственное, что действительно существовало для него — это ощущение кончиков пальцев Деви на его руке. Деви пыталась хоть немного унять собственный восторг, но это было бесполезно. Ей было слишком весело. Держать Джонни вот так, чувствовать, как он буквально вибрирует от нервного напряжения — настолько сильного, что его можно было намазывать на хлеб. Ещё на их первом свидании ей ужасно хотелось его сожрать живьём, но тогда она держала руки при себе так долго, как только могла — вплоть до самого его дома. Если бы их вечер тогда не прервали два дерьмовых мозговых паразита, кто знает, чем всё могло закончиться. Воспоминание о том, насколько сильно она тогда его хотела, было чудовищно смущающим — даже сейчас, когда она снова осторожно прощупывала почву. Она не хотела выглядеть отчаявшейся по ласке или чему-то подобному. Но каждый раз, когда Джонни вздрагивал от её прикосновения, это было слишком захватывающе. Она всегда представляла, что он окажется именно таким: нервным, пугливым, застенчивым. Деви повернула голову. Её губы оказались мучительно близко к его уху. — Нни, — прошептала она. И тут же прикусила губу, чтобы не расхохотаться, когда его голова дёрнулась от неё так далеко, как только могла. — Мм!? — пискнул он уже с «безопасного» расстояния, кое-как собрав остатки самообладания. — Попкорн? Деви невинно улыбнулась и потрясла коробкой перед ним. Плечи Джонни немного опустились — он наконец понял, что вопрос был совершенно безобидным. Через несколько секунд он осторожно вернулся обратно в центр кресла. — А… — Его голос стал тихим. — Д-да, конечно. Левая рука Джонни неуверенно дрожала, пока проходила поверх другой — той, что сейчас была намертво прикована к подлокотнику вместе с Деви — и осторожно тянулась к коробке у неё на коленях. Она не двигалась. Но всё равно ему казалось, будто он вторгается на чужую территорию. Будто слишком нагло лезет в её пространство, словно имеет на это хоть какое-то право. Хотя именно она сама разрешала ему это делать — и всё равно ему казалось, что этого недостаточно. Наконец он набрал полную горсть попкорна и тут же отдёрнул руку обратно так быстро, словно обжёгся, после чего поспешно затолкал всё в рот. Он молился, чтобы вкус искусственного масла хоть немного отвлёк его от мучительных мыслей о социальных сигналах и от соблазнительного ощущения чужого тепла — тепла единственного человека, от которого он вообще мог это принять. Ммм. Флавакол. Он быстро втянул через трубочку красный слаш, запивая попкорн, и наконец его голова начала хоть немного приходить в порядок. Он был потрясён — это ещё мягко сказано — внезапной публичной нежностью, но уж точно не был против неё. Всё это ощущалось как какая-то фантазия: Деви сама хотела его касаться. Хотела прижимать к себе. Ему стало невероятно легче от того, что его дёрганье не заставило её отпустить его руку. Наоборот. Казалось, её только забавляло то, как он извивается от волнения. Какая же восхитительно садистская у него «спутница». Его спутница. Джонни нервно поджал губы в улыбке и, как раньше, наклонил голову, осторожно прижимаясь щекой к её волосам. Он почувствовал, как её тело снова вздрогнуло от приглушённого смешка, и изо всех сил постарался не развалиться на части прямо здесь.