Часть 11 Фрида ищет приключения или неудачный поход на рынок

***

Утро среды началось с того, что Леви Аккерман совершил нечто из ряда вон выходящее: он вручил Лив небольшой кожаный кошель и плотный листок бумаги с печатью, которая выглядела официально. — Это твоё временное удостоверение, «Фрида», — Леви скрестил руки на груди, прислонившись к косяку входной двери. — Я договорился. Теперь ты официально числишься моей помощницей по закупкам. Если тебя остановит патруль — показывай бумагу и молчи. Если начнут задавать вопросы — делай вид, что ты покупаешь чай для лавки и очень торопишься, потому что твой хозяин — тиран и мизантроп. — Про «тирана» мне даже врать не придется, — Лив радостно крутанулась на месте, отчего подол её нового платья взметнулся, едва не задев полку с чашками. — Леви! Это же мой первый самостоятельный выход в свет! Я увижу Либерио без твоего надзора. Я обязана прочувствовать этот город! — Этот город — концентрация подозрительности и нищеты, Лив, — охладил её пыл Капитан. — Не заходи в переулки за четвертым кварталом. Не разговаривай с матросами и солдатами. И ради всего святого, не пытайся докучать людям своими советами. — Слушаюсь, мой капитан! — Лив шутливо отдала честь и, прежде чем он успел вставить очередное замечание, выскользнула за дверь.

***

Либерио при свете дня выглядел… просто. Это был город, который не пытался казаться лучше, чем он есть. Серые стены, покрытые трещинами, белье, сохнущее на веревках между домами, и вечный гул голосов. Лив шла по мостовой, чувствуя себя героиней исторического романа, которая случайно попала в главу с плохим финалом, но твердо решила переписать концовку. Её целью был рынок специй и тканей. Леви выдал ей список, написанный его безупречным, острым почерком: Марля — 5 метров. Корица палочками (не труха!). Сахар. Мыло. Последний пункт был подчеркнут трижды. — Ну что ж, Фрида, не подведи фамилию, — прошептала она себе под нос, вдыхая густой воздух города. Рынок встретил её как родную. Торговцы кричали, зазывая покупателей, дети сновали между телегами, а марлийские патрульные прохаживались с видом хозяев. Лив старалась держать лицо «деловой помощницы Аккермана», но её глаза то и дело расширялись при виде вещей, которые в её мире считались антиквариатом, а здесь были предметами первой необходимости. — Почем ваша корица, почтенный? — она подошла к лавке старика с невероятно длинной бородой. — Две марки за связку, госпожа. Прямо с южных плантаций! — старик хитро прищурился. — А вы не местная? Акцент у вас… как у горного ручья, который споткнулся о камень. — Я из северных провинций, — быстро соврала Лив, вспоминая наставления Леви. — Мой хозяин — господин Аккерман, он очень строг в вопросах качества. Если корица окажется плохого качества, он заставит меня пересчитать все ваши зубы. Старик вздрогнул. Имя Аккермана в Либерио уже начинало обрастать легендами — то ли о его чистоплотности, то ли о его способности убить взглядом. Корица была выдана самая лучшая, а цена магическим образом снизилась на полмонеты. «Работает!» — победно подумала Лив, пряча покупку в сумку. Она бродила по рынку еще час, наслаждаясь этой странной, но такой приятной свободой. Она купила сахар, долго выбирала марлю, придирчиво ощупывая каждый рулон, и даже позволила себе купить небольшой пакетик жареных каштанов. Но когда она уже собиралась повернуть в сторону дома, её внимание привлек странный шум в одном из тупиковых переулков, примыкающих к рынку. Там не было торговых рядов, только старые склады и мусорные баки. — Пожалуйста, я просто хотел… я не знал, что здесь нельзя находиться! — донесся детский, дрожащий голос. Лив замерла. В её «цивилизованном» мире она бы, возможно, вызвала полицию. Но здесь… здесь она знала, что полиция — это те, от кого нужно спасаться. Она осторожно заглянула за угол. Трое подростков в марлийской форме (явно кадеты, судя по их развязному виду) окружили маленького мальчика. Он прижимал к груди какую-то тряпичную куклу. — Элдийское отродье должно знать свое место, — сплюнул один из кадетов, замахиваясь для удара. — Ты оскорбил своим прибыванием здесь граждан Марли. За это полагается… урок. Лив почувствовала, как внутри неё закипает та самая «русская ярость», которая часто просыпалась в ней от несправедливости. В её голове пронеслось: «Леви сказал не лезть в неприятности». Но перед глазами стоял маленький мальчик, который был так похож на беззаботного Фалько. — Эй, герои! — Лив вышла из тени, уперев руки в бока. Её голос прозвучал неожиданно громко и уверенно. — А ну-ка оставили ребенка в покое! Или у вас в кадетском корпусе теперь учат воевать только с теми, кто ниже вас на три головы? Кадеты обернулись. Один из них, высокий и прыщавый, презрительно оглядел Лив. — А ты еще кто такая? Очередная элдийская защитница? Посмотри на свою кофту, ты выглядишь как овца, которая сбежала с пастбища. — он неопределенно махнул рукой на ее вязаный кардиган. — Эта «овца» — личная помощница господина Аккермана, — Лив сделала шаг вперед, её глаза за стеклами очков сверкнули холодным блеском. — И если через минуту вы не исчезнете, я пойду к нему и расскажу, что видела, как будущие воины Марли занимаются мародерством в свободное от службы время. Слово «Аккерман» подействовало как заклинание. Кадеты переглянулись. Слухи о невысоком человеке с ледяным взглядом, который поселился в гетто и заставил всех дрожать, дошли и до них. — Пойдем отсюда, — буркнул прыщавый. — Связываться с этой чокнутой — только время терять. Когда кадеты скрылись за углом, Лив выдохнула. Её руки слегка дрожали. — Ты в порядке, малыш? — она подошла к мальчику и присела на корточки. Мальчик кивнул, испуганно глядя на неё. — Спасибо, госпожа…? — Просто Фрида, — она улыбнулась. — Иди домой. И старайся больше не гулять там, где «чистые» марлийцы выгуливают свое эго. Мальчик сорвался с места и убежал, а Лив осталась стоять посреди грязного переулка, чувствуя странную смесь гордости и тревоги. Она понимала, что только что нарушила главное правило Леви: «не привлекать внимания». «Ну, по крайней мере, я не пела», — успокоила она себя. Она уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг её взгляд зацепился за фигуру, стоящую в глубине переулка, в тени старого склада. Человек был одет в длинный серый плащ, а его лицо скрывал глубокий капюшон. Но что-то в его осанке, в том, как он стоял — неподвижно, как скала — заставило сердце Лив пропустить удар. Человек медленно вышел из тени. Когда свет упал на его лицо, Лив едва не вскрикнула. Это был мужчина лет сорока. Его лицо было испещрено мелкими шрамами, а левый глаз закрывала повязка. Но правый глаз… он был пронзительно-голубым и смотрел на Лив с такой интенсивностью, что ей захотелось зажмуриться. — Ты… — голос мужчины был хриплым, как скрежет камня о камень. — Ты сказала «Аккерман». Лив застыла. Она узнала этот голос. Или ей показалось? В мире «Атаки Титанов» было много раненых солдат, но этот человек излучал такую мощную, подавляющую ауру, что сомнений быть не могло. — Я… работаю на него, — выдавила она, пятясь к выходу из переулка. — Аккерман, — мужчина произнес фамилию так, будто пробовал на вкус старое вино. — Значит, он всё-таки выжил. И даже завел себе… женщину. — Кто вы? — спросила Лив, чувствуя, как холодный пот катится по спине. — Откуда вы его знаете? Мужчина горько усмехнулся. Он сделал шаг к ней, и Лив увидела на его плече под плащом старую, затертую эмблему. Это был не «Разведкорпус». Это был герб Военной Полиции Парадиза, но в каком-то странном, искаженном виде. — Скажи ему… — мужчина замолчал, глядя на небо. — Скажи Аккерману, что старые долги не забываются. И что Подземный город иногда возвращает из мертвых. Прежде чем Лив успела что-то ответить, мужчина развернулся и с удивительной для его хромоты быстротой исчез в лабиринте складов. Лив стояла, прижав сумку с покупками к груди. Корица, сахар, мыло… Всё это внезапно стало таким незначительным. Она знала, кто это был. Или, по крайней мере, догадывалась. Тень из прошлого Леви, о будущем которого не было написано в официальной манге. Тот, кто знал его еще до Стен, до Эрвина, до всего. — О боже, — прошептала она. — Леви… кажется, я «спойлернула» саму смерть. Она побежала домой так быстро, как только позволяли её ноги и тяжелая сумка. Её первый самостоятельный выход закончился не просто покупками. Он закончился тем, что прошлое, которое Леви так старательно запирал в комоде, само вышло ей навстречу на грязных улицах Либерио.

***

Лив ворвалась в лавку так, будто за ней гнался титан. Дверной колокольчик не просто звякнул — он издал предсмертный звон, ударившись о косяк. Леви стоял у прилавка, методично пересчитывая пустые жестяные банки от чая. Он даже не обернулся, но его спина мгновенно напряглась. — Ты опоздала, Лив, — холодно произнес он. — Я уже начал составлять список твоих примет для полиции. Почему ты пыхтишь так, будто пробежала десять кругов по всему городу? Лив с грохотом опустила сумку на прилавок. Мешок с сахаром глухо ударился о дерево, а палочки корицы рассыпались, заполнив комнату пряным ароматом, который сейчас казался Лив удушливым. — Леви… — она прижала руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Там… в переулке… Капитан мгновенно развернулся. Его взгляд в секунду просканировал её на наличие повреждений. — Тебя тронули? Марлийцы? Патруль? — его голос понизился до опасного шепота, а рука легла на край прилавка, готовая в любой момент выхватить спрятанный там нож. — Нет, — Лив мотнула головой. — То есть да, были кадеты, они пристали к ребенку, я их прогнала… Прости, я знаю, ты просил не высовываться, но они бы его избили… — Идиотка, — выдохнул Леви, заметно расслабляясь, но тут же снова нахмурился. — Ты рискнула собой из-за уличного мальчишки? Ты хоть понимаешь, что завтра Шмидт может прийти сюда с ордером на арест? — Это не самое страшное, Леви, — Лив шагнула к нему, заглядывая в его серые, стальные глаза. — После того как они ушли… там был человек. В сером плаще. С повязкой на глазу. Леви замер. Его лицо, и без того бледное, стало мертвенно-белым. Тишина, воцарившаяся в лавке, стала такой густой, что её, казалось, можно было резать ножом. — Что он сказал? — голос Леви был едва слышным. — Он сказал… он знал твою фамилию. Он сказал, что Подземный город возвращает из мертвых. И что старые долги не забывают. Леви, кто это? Он выглядел так, будто… будто он восстал из твоих ночных кошмаров. Леви медленно обошел прилавок и подошел к окну, плотно задергивая шторы. В лавке воцарился сумрак, прорезаемый лишь тонким лучом света, падающим на рассыпанную корицу. — Кенни… — прошептал он, глядя в пустоту. — Нет, Кенни сдох в той пещере у меня на руках. Это невозможно. — Он не называл своего имени, — Лив подошла ближе, осторожно коснувшись его плеча. — Но его аура… Она была похожа на твою, только извращенную. Жестокую. Леви? Капитан едва заметно вздрагивал. Для человека, который привык быть опорой для всего человечества, это выглядело пугающе. — Подземный город — это не просто место под землей, Лив, — начал он, не оборачиваясь. — Это выгребная яма, где выживают только крысы. Те, кто умеет перерезать глотку раньше, чем противник моргнет. Я думал, что оставил всё это там. Что Эрвин… что он смыл с меня эту грязь. Он резко обернулся, его глаза лихорадочно блестели. — Ты совершила ошибку, Свенсен. Ты привела их сюда. Своим «хюгге», своими апельсинами, своим шумом… Ты сделала этот дом заметным. Свет притягивает не только друзей. Он притягивает тех, кто привык охотиться в темноте. Лив почувствовала, как по щеке скатилась слеза. Обида и страх смешались в тугой узел. — Я просто хотела помочь ребенку! Я не знала, что за углом стоит твое прошлое с ножом! — Именно! — рявкнул Леви. — Ты ничего не знаешь! Ты живешь в своих «картинках», где герои всегда побеждают. А здесь… здесь все не так. Он схватил её за плечи, и Лив почувствовала силу его пальцев — ту самую, что когда-то крошила кости титанов. — Слушай меня. Больше никаких прогулок. Никаких «рынков». Никакой «Фриды». Если этот человек — тот, о ком я думаю, он не остановится, пока не выжжет всё, что мне дорого. Ты понимаешь? Всё. Лив замерла. Эти слова — «всё, что мне дорого» — прозвучали как гром среди ясного неба. В его устах это было признанием. Жестоким, злым, вырванным силой, но признанием. — Значит… я тебе дорога? — прошептала она, игнорируя боль в плечах. В глазах собрались нежданные слезы. Леви резко отпустил её, как будто обжегся. Он отвернулся, тяжело дыша. — Ты — обуза, Лив. Неудобная, шумная, нелогичная аномалия. И я не позволю какому-то призраку из трущоб испортить мой мир только потому, что ты решила поиграть в героиню. Он подошел к комоду, вытащил ключ из ящика и положил его на стол перед Лив. — Запрись наверху. Я… мне нужно подготовить лавку. — К чему? — Лив похолодела. — К незваным гостям. Лив смотрела на него, и ей хотелось закричать, что всё будет хорошо, что она знает финал… Но в том-то и дело, что этого эпизода не было в аниме. Это была их жизнь. Непредсказуемая, опасная и чертовски реальная. Она молча собрала разбросанную корицу. Каждая палочка казалась ей свинцовой. — Леви, — позвала она его, уже стоя на лестнице. Он не обернулся. — Если он придет… не делай этого один. Мы — семья, помнишь? Аккерманы не сдаются. Леви ничего не ответил, но Лив увидела, как его плечи на секунду дрогнули. Она ушла в свою комнату, прижав к груди холодный смартфон, который теперь казался ей единственным якорем в мире, который только что треснул по швам. А внизу, в тени лавки, Леви Аккерман медленно доставал из тайника под прилавком старый, запыленный клинок, который он клялся больше никогда не обнажать. Пыль на лезвии блеснула в луче света, как предзнаменование бури.