A Mercy for the Damned

      Этой ночью сон стал для Арии непозволительной роскошью. Едва ли она сомкнула глаза хотя бы на час: новая информация, обрушившаяся на неё, требовала немедленного осмысления и кропотливого, почти лихорадочного анализа. Она методично перепроверяла каждую деталь, каждый отчет и файл, созданный под бдительным надзором Кроуфорда.       Мысль о том, что он может быть причастен ко всей той грязи, что расползалась по миру, оседала в горле горьким привкусом. Ария пыталась уцепиться за спасительную соломинку: а вдруг он — лишь еще одна пешка в чьей-то чужой, масштабной игре? Но холодный рассудок раз за разом возвращал её к реальности. Кроуфорд был единственным, кто обладал достаточной информацией, чтобы догадаться о намерении Вудс создать антивирус. В уравнении, где фигурировали ограбление и слежка, он оставался самой логичной, самой неоспоримой фигурой.       И всё же внутри всё протестовало. В её сознании образ предателя никак не желал накладываться на образ человека, на которого она привыкла равняться. Она почти боготворила его, искренне уважала и, что было самым болезненным, считала своим другом. Верить в его причастность было равносильно признанию собственной слепоты. Но слова Криса эхом отдавались в мыслях, отрезвляя: порой личная симпатия теряет всякий вес, когда чаша весов под тяжестью фактов неумолимо идет вниз.       Для Леона эта ночь тоже выдалась бесконечной. Стены квартиры давили, и, не выдержав, он отправился в офис, чтобы переговорить с Ханниган.       Ингрид, в отличие от многих, не была так очарована Вудс. Она признавала, что содействие и помощь девушки — это ценный актив, но профессиональное чутье подсказывало ей: ситуация стремительно выходит из-под контроля. Кеннеди не стал ходить вокруг да около и выложил всё как есть, рассказав о контракте и о её родителях.       Ханниган сосредоточенно листала бумаги, принесенные Леоном. Лишь сухой шелест страниц нарушал тишину кабинета. Она всегда славилась своей выдержкой, железным самообладанием и хладнокровием, которые не покидали её даже в самые критические моменты. Но сейчас, вчитываясь в строки документов, она на мгновение замерла. Леон внимательно наблюдал за ней, ловя малейшее изменение в выражении её лица. Он видел, как за маской непроницаемости промелькнуло нечто, похожее на тревогу.       Даже сердце Ханниган, привыкшее к ужасам их работы, не могло остаться равнодушным к подобному. В такие моменты становится ясно: есть вещи, которые способны пробить любую броню.       — Бедная девочка… она знает? — голос Ингрид прозвучал приглушенно.       Она с негромким, сухим хлопком закрыла папку, но руку убирать не спешила, словно придавливая ладонью тяжёлую правду. Ханниган подняла на Леона взгляд, в котором на мгновение промелькнула редкая для неё растерянность.       Она видела его насквозь. В этом кабинете, среди графиков и бесконечных потоков данных, Ингрид была уверена в одном: чувства Кеннеди к Арии Вудс давно перешагнули черту профессиональной этики. Леон привязался к ней — иначе и быть не могло, когда делишь с человеком не только риск под пулями, но и общий быт.       — Нет, пока нет. Я не могу ей рассказать... не сейчас, — ответил он, чеканя слова.       Всё это время Леон старательно избегал взгляда своего координатора, изучая что-то в полумраке угла. Его плечи были напряжены, пальцы едва заметно подрагивали.       — Мы можем как-то повлиять на эти документы? — наконец спросил он, и в его голосе прорезалась глухая надежда. — Суд, возможность оспорить?       Ингрид тяжело, со свистом выдохнула и сняла очки. Она принялась устало потирать переносицу — в залитом холодным синеватым светом мониторов офисе DSO этот жест казался признанием их общего поражения перед бездушной бюрократической машиной прошлого.       — Оспорить? — она горько усмехнулась, не открывая глаз. — Леон, ты же сам прекрасно понимаешь, кто стоит за этим. «Амбреллы» официально не существует, это призрак. Но юристы, составлявшие этот контракт, теперь занимают кресла в советах директоров крупнейших мировых холдингов.       Она снова коснулась папки кончиками пальцев, тут же отдернув их, словно от раскаленного металла.       — Чтобы оспорить этот контракт в суде, нам придется сделать его публичным достоянием общественности. Ты понимаешь, что это значит? Мир узнает, что Ария Вудс — не просто талантливый вирусолог, попавший в переплет. Для них она станет «соучастницей». СМИ разорвут её на части. Для толпы она не будет жертвой — она станет идеальным козлом отпущения. Все неискупленные грехи «Амбреллы» повесят на её.       Ингрид сделала паузу, вновь надев очки и внимательно изучая лицо Кеннеди. Он стоял неподвижно, застыв каменным изваянием, но это внешнее спокойствие больше не могло обмануть её. Она видела, как под этой маской контроля пульсирует живое, почти осязаемое отчаяние.       — Даже если нам удастся нащупать хоть какую-то лазейку… подписи её родителей подлинные. И поставлены они были добровольно или под дулом пистолета — для закона это уже не имеет значения. Ни один судья в здравом уме не признает это рабством.       Ханниган медленно подошла к окну. За стеклом расстилался ночной город, его огни казались колючими, холодными искрами. Она замерла, вглядываясь в пустоту.       — Значит, мы в тупике? — голос Леона прозвучал надломленно, почти безжизненно. Он так и не шелохнулся, словно физически ощущал тяжесть этих слов.       — Юридически — да. Мы безоружны, — Ингрид начала мерить кабинет шагами, словно это движение помогало ей связать воедино обрывки мыслей. В её тоне, обычно сухом и исполнительном, вдруг прорезалась редкая, почти материнская теплота. — Если мы попытаемся разорвать эту связь прямо сейчас, не имея четкого плана, мы просто выставим её под перекрестный огонь. И вдобавок упустим, пожалуй, нашу единственную зацепку во всей этой чертовщине.       Она подошла и положила ладонь на плечо Кеннеди. Хватка её была крепкой, требовательной, заставляющей его наконец поднять голову и встретиться с ней взглядом.       — Единственный способ выкупить её свободу — это не суды, — произнесла она негромко, но твердо. — Нам нужно нечто более весомое, чем закон. Нам нужен такой компромат на правопреемников «Амбреллы», который заставит их самих, дрожащими руками, сжечь этот проклятый документ.       Леон на мгновение накрыл ладонь Ханниган своей — жест признательности, почти бессознательный, — но тут же отстранился. Он подошел к столу и тяжело оперся на него обеими руками, низко опустив голову. Казалось, тяжесть открывшейся правды давила на его плечи сильнее, чем любая тактическая броня, которую ему доводилось носить.       — Компромат… — Леон выдавил горькую, лишенную тепла усмешку, не сводя глаз с папки. — Ингрид, мы говорим о призраках, которые десятилетиями подчищали за собой следы по всему земному шару. У них в руках всё: бесконечные счета, политическая власть, лучшие юристы и целые армии наёмников. Чтобы заставить их уничтожить этот контракт, нам мало просто пригрозить. Нам нужно приставить пистолет к самому виску их структуры.       — И именно этим ты сейчас и занимаешься, не так ли? — Ханниган поправила очки, и в её голос мгновенно вернулись сухие, строгие нотки профессионала. Она вновь была координатором, видящим поле боя на несколько ходов вперед. — Таково и было твое задание с самого начала — найти и наказать виновных.       — Ты втянул в это и Криса. Я уже знаю, что он запросил данные по облачному архиву «Раккун-Сити». Леон, вы вдвоем копаете так глубоко, что земля под нашими ногами начинает дрожать.       Кеннеди медленно выпрямился. Его лицо застыло, превратившись в непроницаемую маску, а взгляд стал ледяным и пугающе решительным — тем самым взглядом, который Ханниган видела лишь перед его самыми самоубийственными миссиями. В этом взгляде больше не было сомнений, только расчетливая ярость человека, которому нечего терять.       — Мы… просто ищем зацепки, — Леон запнулся.       Короткая пауза в его речи выдала его с головой. Он понимал, что не может раскрыть ей истинную цель запроса Криса — ради которой они рискнули нырнуть в цифровой ад «Раккун-Сити».       — Леон, будь осторожен, — Ханниган подошла и её голос упал до едва различимого шепота, словно стены офиса могли их подслушать. — Ты сейчас ставишь на кон не только свою карьеру и значок. Для тебя… — она на мгновение замолчала, тщательно подбирая слово, которое не звучало бы слишком сурово, — …для тебя она стала чем-то большим. И это делает тебя уязвимым. Твоё сердце теперь — твоя самая слабая точка.       — Я знаю риски, Ингрид, — отрезал Леон.       В его голосе лязгнул металл, пресекая любые попытки воззвать к его благоразумию. Он не хотел слышать о своей уязвимости. И он не хотел, чтобы Ингрид лезла и анализировала его душу.       — Но я не позволю ей и дальше гнить в этой клетке. Она заслуживает знать, что её жизнь принадлежит только ей, а не призракам подохшей корпорации, которые до сих пор тянут к ней свои руки из могилы.       Ингрид долго, изучающе смотрела на него. В его глазах она прочла решимость. Отговаривать Кеннеди было не просто бесполезно — это было бессмысленно.       — Хорошо, — она наконец отвела взгляд и тяжело опустила плечи. — Я попробую неофициально «пробить» старые связи той юридической фирмы, что заверяла контракт. Посмотрим, кто из «бывших» до сих пор кормится с этих счетов и получает свои кровавые дивиденды. Но помни: в ту секунду, когда они почуют прямую угрозу, ты останешься один. Официально DSO не имеет к твоему расследованию никакого отношения.       — Как и всегда, — Леон коротко, понимающе кивнул. Он протянул руку и забрал папку со стола. Тонкий пластик в его пальцах казался тяжелее свинца. — Спасибо, Ингрид.       Леон уже коснулся дверной ручки, когда голос Ингрид заставил его замереть. На этот раз в нём не было ни сухости, ни координатора — лишь простая, почти болезненная человечность. — Леон, послушай меня, — он остановился, наполовину скрывшись в густой тени коридора. Ханниган сделала паузу, словно взвешивая каждое слово. — Люди вроде Арии… они способны пережить любую правду, какой бы уродливой она ни была. Но такие, как она, никогда не прощают одного: когда за них решают, что им положено знать, а что нет. Если она узнает об этом контракте не от тебя, Леон… ты потеряешь её. Навсегда.       Кеннеди ничего не ответил. Он лишь хмуро, едва заметно кивнул, и тяжелая дверь кабинета отсекла его от света офиса.       Он был согласен с Ингрид. Каждое её слово попадало в цель, бередя и без того натянутые нервы. Он должен ей всё рассказать — эта мысль пульсировала в висках. Но сейчас, в этот самый момент, время было их злейшим врагом. У них были задачи, требующие от Арии максимальной концентрации, едва ли не самоотречения. Антивирус — вот ключ, решение почти всех проблем, которые нависли над миром.       Однако её личность по-прежнему оставалась для него загадкой с множеством неизвестных. Какова её истинная роль во всей этой паутине? Почему все зацепки, все нити расследования неизбежно сводятся к ней и на ней же обрываются? Ария находилась в эпицентре бури, и Леон кожей чувствовал исходящую от неё опасность. Было неясно, какие планы на неё строят те, кто держит поводок, и на что именно готовы пойти эти люди, чтобы не позволить ей довести работу над вакциной до конца.       Леон гнал по ночным улицам, привычно игнорируя скоростные ограничения. Рев мотора заглушал шум города, а огни фонарей сливались в длинные, размытые полосы. Он лихорадочно пытался разложить крупицы информации по полочкам, выстроить стратегию, понять, каким должен быть следующий шаг.       Просто ждать удара в спину больше нельзя. Это не выход. Нужно было вырвать инициативу из рук невидимого противника и начать действовать на опережение, пока тьма прошлого не поглотила их обоих окончательно.       Как только Крис добудет данные по Т-вирусу, Ария с головой уйдет в активную фазу разработки. Леон не сомневался: она в любом случае обратится за содействием к этому Хэйлу, чтобы получить доступ к специфическому оборудованию. Было больно признавать, но Ария доверяла ему. Для Кеннеди Хэйл оставался мудаком, которого хотелось держать на прицеле, но сейчас он был жизненно необходимым инструментом для достижения их общей цели. Леон поклялся себе не спускать с него глаз, пока тот ошивается рядом с Вудс.       Роли были распределены. Ингрид вгрызалась в прошлое, выискивая в юридических дебрях контракта способ спасти Арию и наказать тех, кто превратил её жизнь в собственность. Сам же Леон должен был выяснить, кто такой Алистер Кроуфорд в этой кровавой партии — кукловод или всего лишь очередная пешка.       Леон крепче сжал руль, костяшки пальцев побелели. Стрелка спидометра лениво перевалила за сотню, и город за окном окончательно превратился в сюрреалистичные, размытые полосы неона. Прежде чем вывалить на Арию правду, он был обязан понять мотивы. Почему её родители — неглупые, выдающиеся люди — подписали этот проклятый договор? Что могло заставить их поставить подпись под приговором для собственной дочери?       Агент припарковал машину у обочины, не доезжая пары кварталов до дома. Мотор смолк, и в салоне мгновенно воцарилась тишина. Он устало откинулся на сиденье и закрыл глаза, но долгожданная темнота не принесла покоя. Вместо неё перед внутренним взором вновь поплыли сухие строки из отчетов.       «Остин и Элизабет Вудс. Ведущие вирусологи».       Если они были ценным активом для «Амбреллы», почему их не эвакуировали из лаборатории вместе с остальной верхушкой? Леон чувствовал, как в горле закипает подозрение. Их гибель не была трагической случайностью — она была выгодна. С их смертью Ария автоматически переходила под полный контроль корпорации.       Что, если родители Арии владели чем-то настолько колоссальным, что «Амбрелла» предпочла избавиться от создателей, чтобы забрать их наследие себе? Или они оставили дочери нечто такое, что корпорация до сих пор жаждет заполучить, используя её саму как ключ к сейфу, о существовании которого она даже не подозревает?       Эти мысли терзали Леона, выжигая остатки самообладания. Кто бы мог подумать, что обычная слежка за объектом, рутинное, казалось бы, задание, обернется таким шквалом проблем? Кто знал, что вся жизнь Арии — это не просто биография талантливого ученого, а сплошная, липкая паутина из тайн.       Леон тяжело вздохнул и с силой потер лицо ладонями, пытаясь разогнать оцепенение. Мысли невольно, вопреки его воле, вернулись к самой Арии. Он отчетливо представлял её сейчас там, за закрытыми дверями его квартиры. Возможно, она всё ещё ждет его, прислушиваясь к звукам в коридоре, или уже уснула, свернувшись калачиком под пледом на диване, который за последние дни стал «её» местом.       Он знал, что сегодня намеренно сбежал. Позорно отступил, лишь бы не сталкиваться с тем самым взглядом, которым она провожала его у двери. В нём было слишком много надежды и безоговорочной веры в него. А Кеннеди больше всего на свете боялся именно этого — не оправдать её надежд, оказаться тем, кто принесет ей окончательную погибель вместо спасения.       Ария в этот момент действительно спала. Но перед тем как провалиться в тревожный сон, её мучили вовсе не призраки прошлого и корпорации. Её мучил Кеннеди.       Она слишком хорошо понимала его: он покинул квартиру намеренно, лишь бы не оставаться с ней наедине. Это ранило сильнее, чем любая угроза. Её расстраивало это вечное бегство, эта невозможность просто поговорить — как два взрослых человека, которых неумолимо тянет друг к другу. Они могли сколько угодно искать оправдания в работе, но Ария знала горькую истину: «подходящего момента» не будет никогда. В их мире его просто не существует.

***

      Ария проснулась от того, что яркое утреннее солнце слепило ей глаза. За панорамными окнами уже давно кипела жизнь мегаполиса, гул которой едва пробивался сквозь стекло, но девушка в последнее время позволяла себе непозволительную роскошь — спать дольше обычного.       Вчера она так и не дождалась Леона. Но он точно возвращался. Она почувствовала его присутствие во всем: плед был заботливо накинут на нее, ноутбук, с которым она заснула в обнимку, аккуратно отставлен на край стола, а рядом на столике лежала аптечка. Леон оставил её на самом видном месте — немой приказ не забыть сделать перевязку сразу после пробуждения. Эта молчаливая забота грела душу.       — Спасибо, Леон… — едва слышно прошептала Ария в пустоту гостиной. В её голосе сквозила не столько благодарность, сколько тихая, щемящая тоска.       Она поднялась с дивана, стряхивая остатки сна, и заставила себя погрузиться в утреннюю рутину. Пора было прекращать сидеть сложа руки, прячась в коконе чужой заботы. У неё были планы на этот день, и неопределенность, в которой она жила, начала душить её сильнее, чем любая внешняя угроза.       Ария запустила кофемашину, и кухню наполнил бодрящий аромат, который, впрочем, не принес облегчения. Взяв в руки телефон, она замерла на мгновение. Был один нерешенный вопрос. С ним нужно было покончить как можно скорее. Пальцы быстро пробежали по экрану. Ария:  Приветик, кажется, нам пора поговорить.

Хэйл:

Привет, Ария. Абсолютно согласен. Смею предположить, что встреча в офисе будет сейчас… неуместной.

Ария:  Да, рада, что ты это понимаешь. Когда и где тебе удобно?

Хэйл: 

Сегодня в 7 вечера. В «L’Éclat» на углу 5-й авеню. Там достойный кофе и достаточно шумно, чтобы случайные уши нам не помешали.

Ария:  Буду вовремя.

Хэйл: 

До встречи.

      Ария отложила телефон на столешницу, словно тот стал непомерно тяжелым. Чувство дискомфорта не отпускало: Хэйл теперь знал слишком много. Недопустимо много. А значит, у него неизбежно возникнут вопросы — острые, прямые, неудобные. Те самые, на которые Ария совершенно не хотела отвечать, а на многие из которых и сама не знала ответов.       Она прислонилась к столу, обхватив себя руками. Её окружение стремительно менялось. Раньше в круге доверия была только Кейт — предсказуемая и верная. Теперь там обосновались Леон и Крис… и Ник?       Она закусила губу, чувствуя, как внутри ворочается сомнение. Может быть, она ошибается на его счет? Но ведь Кеннеди, при всей его параноидальной подозрительности, ни слова не сказал против него. Леон никогда не дал бы Нику в руки оружие, считай он его «плохим» парнем. Он не отпустил бы её с ним на ту конференцию, если бы чувствовал угрозу.       Но в этом мире, где факты перевешивали симпатии, верить собственному чутью становилось всё опаснее.       Ария дала слово быть честной и больше ничего не скрывать от Леона. Она слишком дорожила тем хрупким доверием, что начало строиться между ними, чтобы разрушить его недомолвками. Сделав глубокий вдох, она вновь взяла телефон и набрала номер Кеннеди, который до сих пор так и не появился дома.       Гудки тянулись мучительно долго. Ария уже собиралась сбросить вызов, боясь, что отвлекает его от чего-то жизненно важного, но в трубке наконец щелкнуло, и она услышала его дыхание.       — У нас заканчивается кофе, — это было первое, что сорвалось с её губ.       Она не знала, как начать этот разговор, и тут же мысленно ударила себя по лбу за подобную глупость. С каких пор обычная беседа с ним стала для неё таким испытанием? С каких пор слова начали застревать в горле?       — Добавлю в список покупок, — отозвался Леон. В его голосе не было раздражения, напротив, Ария почти физически ощутила его усталую, но едва уловимую мягкую улыбку. — Будут еще пожелания?       Ей мгновенно стало легче, словно груз с плеч упал. Она прикусила губу, прислушиваясь к фоновому шуму на той стороне: гул оживленной улицы, далекий, надрывный вой сирены... Леон явно был не в офисе.       — Еще нам нужно снотворное для тебя... или ответ на вопрос, когда ты наконец вернешься, — голос Арии стал серьезнее, лишаясь утренней легкости.       — Пока не знаю. Что-то случилось? — тон Леона мгновенно изменился. Он сразу понял, что дело не в списке покупок. Между строк промелькнула тревога, заставившая его внутренне подобраться.       — Я договорилась о встрече с Хэйлом. Сегодня в семь, кафе «L’Éclat», — Ария произнесла это быстро, на одном дыхании, но в её голосе звенела уверенность. После короткой паузы она добавила тише: — Решила, что ты должен знать. Не хочу ничего от тебя скрывать.       В груди Леона что-то болезненно кольнуло. Она открывалась ему, доверяла безусловно, без оглядки на риски. А он… он стоял посреди города, в машине лежала папка, которая могла разрушить её мир, и он не мог ответить ей той же монетой.       — Леон? — позвала она, когда тишина на том конце провода затянулась сверх меры.       — Я иду с тобой, — четко, стальным тоном ответил он. Это не было предложением — это был приказ, не терпящий возражений.       — Нет! — так же резко отрезала Вудс, и в её голосе Леон услышал ту самую упрямую искру, которая ему нравилась и одновременно раздражала. — С этим я разберусь сама.       Леон не сдержался и глухо выругался в пустоту. Опять она затеяла свою игру в героя — впрочем, иного от Арии Вудс ждать не приходилось. Он сбросил вызов, так и не удостоив её ответом; в голове пульсировало лишь одно желание — вразумить её, пока не стало слишком поздно. Сделать это по телефону было невозможно: ему нужно было видеть её лицо, поймать её взгляд, как бы мучительно это ни было в свете последних открытий. Кеннеди сорвался с места и рванул к машине.       Ария же, оставшись в звенящей тишине квартиры, чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Она ожидала, что Леон попытается её отговорить, приведет сотню доводов «против», но его безапелляционное «я иду с тобой» выбило её из колеи. Неужели он настолько ей не доверяет? Или он всерьез полагает, что она не в состоянии справиться с Хэйлом — человеком, который, скорее всего, даже не знает, с какой стороны подходить к пистолету?

***

      Спустя некоторое время дверь квартиры негромко щелкнула, возвещая о возвращении хозяина. Ария была на кухне, полностью погруженная в процесс готовки. Впервые за последние дни в её движениях не было прежней вялости; она выглядела бодрой и пугающе сосредоточенной, и этот проблеск жизненных сил невольно заставил Леона на мгновение смягчиться. Он бесшумно подошел и поставил на барную стойку пачку кофе — то самое обещание, исполненное в надежде на мирный исход. Отойдя на шаг, Леон прислонился к стене и скрестил руки на груди. Он просто смотрел на неё, выжидая, испытывая её терпение своим фирменным тяжелым молчанием. Обычно эта тактика работала безотказно: его аура давления вынуждала собеседника заговорить первым. Но не сегодня. На этот раз Ария была по-настоящему обижена, и, что важнее, она не чувствовала за собой ни тени вины. — Ария, — наконец нарушил тишину Леон, понимая, что его немая осада терпит крах.       Она даже не шелохнулась. Нож в её руке продолжал методично стучать по деревянной доске, хотя звук ударов стал чуть более резким, рваным, выдавая её внутреннее состояние. Кухня уже наполнилась ароматами чеснока и поджаренного хлеба — горько-сладкая иллюзия нормальной, мирной жизни, в которую Леон ворвался со своим грозовым настроением и грузом невысказанных тайн.       — Леон, — эхом отозвалась она, наконец отложив нож.       Она медленно повернулась к нему, вытирая руки о полотенце, словно этот простой жест помогал ей собраться с мыслями.       — Если ты пришел, чтобы продолжить тот телефонный разговор, то не стоит тратить время. Я уже всё решила.       — Знаю, — он сделал шаг вперед, и этот шаг был одновременно физическим сокращением дистанции и своего рода капитуляцией в их негласной войне. — Я не стану тебя отговаривать. И я не пойду с тобой внутрь кафе.       Ария замерла, вскинув брови. Слышать от Кеннеди нечто подобное — добровольное отступление, признание её права на риск — было почти невероятно. Но она слишком хорошо знала этого человека, чтобы не почувствовать подвоха. Она знала, что сейчас последуют условия. Его глаза буквально кричали об этом: холодные, расчетливые, но при этом пугающе уставшие.       Девушка заметила, как тяжело ему сегодня держать зрительный контакт. Это было впервые с их знакомства. Даже после той ночи, о которой они оба хранили молчание, Леон смотрел прямо, пронзительно. А сейчас его взгляд ускользал. Это казалось не просто странным — это вызывало тревогу.       — Кафе «L’Éclat», — произнес он, и его голос зазвучал как технический отчет. — Стеклянные стены, два входа, открытая терраса. С точки зрения безопасности — это кошмар. Идеальное место для того, чтобы кто-то с винтовкой на крыше напротив прикончил тебя или твоего Хэйла еще до того, как принесут счет.       Ария всплеснула руками, её сдерживаемое раздражение наконец вырвалось наружу яркой вспышкой.       — Опять ты за своё! Снайперы, винтовки, засады… Леон, ради всего святого! — начала она, но не успела закончить.       Леон подошел почти вплотную. От него веяло холодом улицы, запахом крепкого кофе и чем-то ещё — тем самым глухим, непробиваемым упрямством, которое сделало его лучшим в своём деле. Он возвышался над ней, создавая вокруг них тесное пространство, где воздух, казалось, вибрировал от напряжения.       — Я не закончил, — отчеканил он. Леон не прикасался к ней. Он буквально заставил себя держать руки при себе, понимая, что одно прикосновение сейчас может разрушить ту хрупкую стену, которую он воздвиг между ними ради её же блага.       — Компромисс, Вудс. Ты идешь на эту встречу одна, как и хотела. Но я буду в зоне прямой видимости. На тебе будет активный маячок и микрофон — мы будем на связи каждую секунду.       Его голос внезапно стал мягче, утратив ту давящую властность, и Ария почувствовала в этой перемене его истинную заботу. Да, она часто граничила с тотальным контролем, порой душила, но Вудс знала, на что подписывается. С Леоном Кеннеди никогда не будет легко. Однако тот факт, что этот человек — привыкший отдавать приказы и действовать в одиночку — готов идти на уступки, говорил о многом. Ей было важно знать, что её чувства для него имеют вес. Больше всего на свете Арию бесило, когда её обесценивали, считая беззащитной фарфоровой куклой, и, к сожалению, её растущая уверенность в себе шла вразрез с его вечным, изматывающим беспокойством.       — И если я скажу в наушник «уходи», — продолжил Леон, и его взгляд снова стал непроницаемым, — ты встаешь и немедленно выходишь. Не дослушиваешь предложение Хэйла, не тратишь время на вежливое прощание. Просто уходишь.       Он понизил голос до едва уловимого шепота, в котором сквозила неприкрытая угроза — не ей, а тому миру, от которого он пытался её защитить:       — Либо так, либо ты никуда не идешь, Ария.       Леон видел, как она колеблется. Он читал по её лицу, как ей претят эти условия, как она внутренне называет это паранойей. И он не ошибался — Ария действительно считала это избыточным. Но она также понимала, что такая подозрительность не рождается на пустом месте. Чтобы стать таким, как Леон Кеннеди, нужно было пройти через столько грязи и потерь, сколько хватило бы на десяток жизней.       Она сдалась. Не ради собственной безопасности и не потому, что боялась Ника, а исключительно ради него. Если эти электронные цепи в виде микрофона и маячка подарят Леону хоть каплю спокойствия, она была готова их надеть. В противном случае, даже если бы ей удалось улизнуть на встречу тайком, он всё равно нашел бы её, и тогда последствия были бы непредсказуемыми.       Ария смотрела на него, окончательно осознав: это лучший и единственный компромисс, на который он способен.       — Договорились, Леон, — она сократила расстояние и легонько коснулась его крепкого, напряженного плеча. На её губах промелькнула мимолетная, чуть хитрая улыбка. — Но запомни: я уйду только тогда, когда сама посчитаю нужным. На иное даже не рассчитывай.       Она на мгновение задержала руку, чувствуя тепло его тела, а затем несильно похлопала его по плечу, разрывая контакт.       — Ужин на плите, — оставив Леона в компании его собственных мыслей и запаха домашней еды, Ария скрылась за дверью спальни, чтобы начать подготовку к вечеру.       Леон остался стоять в неподвижности, глядя в пустоту коридора, где только что исчезла Ария. «Этому не бывать», — мрачно пронеслось в его голове, но где-то глубоко в душе он понимал, что уже проиграл этот раунд.       Он всё же заставил себя поужинать. Это стало привычным и до странности приятным ритуалом: с появлением девушки в его жизни бетонные стены квартиры перестали быть просто холодным убежищем. Дом ожил. Ария готовила не столько для себя — её аппетит часто пропадал из-за нервов, — сколько для него, движимая искренним, почти детским желанием быть полезной и хоть как-то отблагодарить.

***

      Подготовка к выходу не заняла много времени. Ария выбрала самую простую одежду; строгие костюмы, подчеркивающие её статус ученого, пока ждали своего часа в шкафу. К тому же её злейшим врагом сейчас были каблуки — стопы всё еще ныли, и обычные мягкие кроссовки казались истинным спасением. Джинсы дополняли образ, и только она знала, как удобно за их плотный пояс ложится рукоять пистолета.       Ария выпрямилась, набрасывая на плечи плащ, и скептически оглядела свое отражение в зеркале. Со стороны она выглядела как любой другой человек, решивший выпить чашку кофе прохладным вечером. Обычная горожанка, если не считать тяжести холодного металла, спрятанного за спиной.       Леон подошел к ней с небольшим кейсом в руках. Его движения стали выверенными, скупыми и пугающе спокойными. В такие моменты он менялся: мягкость исчезала, уступая место профессионалу, для которого мир состоял из секторов обстрела и путей отхода.       — Замри, — негромко бросил он, скорее как инструкцию, чем как приказ.       Он встал вплотную, вторгаясь в её личное пространство. Ария почувствовала исходящее от него тепло и знакомый аромат, но сейчас в нём было слишком много «агента» и слишком мало того Леона, с которым она делила свою жизнь. Он достал из кейса крошечное, едва заметное устройство и осторожным, почти нежным движением заправил прядь её волос за ухо. Его пальцы на долю секунды задержались, коснувшись чувствительной кожи, пока он мастерски закреплял микрофон. Сделано это было настолько искусно, что через мгновение она почти перестала ощущать инородный предмет.       Леон чуть отстранился, проверяя соединение, но взгляд его остался прикован к её лицу, изучая реакцию.       — Леон, тебе не кажется, что это перебор? — Ария не выдержала и закатила глаза, хотя близость агента заставляла её сердце биться чуть быстрее. — Это всего лишь Хэйл. Я работаю с ним. Он мой начальник, почти друг… Мы превращаем обычную чашку кофе в какую-то высадку спецназа.       Кеннеди даже не дрогнул, проигнорировав её скепсис. Его пальцы, уверенные и точные, наклеили тонкий, как чешуйка, маячок на внутреннюю сторону её воротника. Только закончив, он позволил себе посмотреть ей в глаза — взгляд его был холодным, сосредоточенным, лишенным всяких сантиментов.       — Хэйл может быть тебе хоть трижды другом, — его голос звучал вкрадчиво, но за ним скрывалась сталь. — Но он всё ещё глава «Virexion». А в твоём положении, Ария, цена доверия слишком высока. Нужно быть готовой к любому сценарию. Даже к тому, который ты сейчас считаешь невозможным. Он нажал кнопку на планшете, и в ухе Арии мгновенно раздался чистый, глубокий голос Леона. От этой внезапной близости звука, возникшего прямо внутри её сознания, по коже невольно побежали мурашки.       — Проверка связи. Как слышимость?       — Слышу, — буркнула она, поправляя воротник. — Слышу и чувствую себя героиней какого-то второсортного шпионского боевика.       — Привыкай, — Леон убрал планшет в сторону, его движения стали еще более скупыми. — И ещё… на канале будет присутствовать еще один человек. Мой координатор, Ингрид Ханниган. Она будет вести запись и мониторить ситуацию в режиме реального времени.       Не успел он закончить фразу, как в наушнике раздался новый голос — женский, безупречно спокойный и подчеркнуто профессиональный. В нём не было ни капли личного, только голые рабочие алгоритмы.       — Мисс Вудс, добрый вечер, — произнесла Ханниган. — Постарайтесь не обращать на нас внимания. Просто пейте свой кофе и узнайте всё, что необходимо.       Ария глубоко вздохнула, ощущая, как кольцо обстоятельств сжимается вокруг неё всё плотнее. Теперь она не просто шла на встречу — она шла на операцию, где каждое её слово будет взвешено и задокументировано.       — Ингрид, приятно познакомиться, — отозвалась она, стараясь привыкнуть к ощущению чужого присутствия в своей голове. — Леон, ты понимаешь, что я буду выглядеть как сумасшедшая, если начну вслух отвечать на голоса, которые слышу только я?       — Тебе не нужно нам отвечать, — Леон уже отошел к двери, привычным, доведенным до автоматизма жестом проверяя пистолет в кобуре под курткой. — Просто веди диалог с Хэйлом. Если возникнет необходимость вмешаться — я это сделаю. Если Ханниган заметит по камерам малейшее движение в радиусе квартала — она даст знать.       Он замер у самого выхода, положив ладонь на дверную ручку. На секунду его маска «ледяного агента» дрогнула, и взгляд смягчился, став почти виноватым.       — Я знаю, что в твоих глазах он «почти друг». Но для меня он — потенциальная угроза твоему завтрашнему дню. Поэтому да, считай это спецоперацией.       — Выходим через пять минут, Ария, — добавил он уже жестче, возвращая себе привычный командный тон.       Когда дверь за ним закрылась, Ария осталась в гулкой тишине комнаты, которую теперь нарушал лишь едва уловимый, призрачный шелест статики в наушнике. Она коснулась воротника, ощущая кончиками пальцев жесткое ребро маячка, и обреченно покачала головой.       — Невыносимый… — едва слышно прошептала она в пустоту.       — Я всё слышу, — тут же отозвался ровный голос Леона прямо в её ухе.       Девушка невольно фыркнула. К этому определенно будет тяжело привыкнуть: осознание того, что каждое твоё слово, каждый вздох и случайный комментарий теперь фильтруются не только Кеннеди, но и этой загадочной Ханниган. Ария ничего не знала об этой женщине, но понимала одно: раз она на канале, значит, Леон доверяет ей как самому себе. И всё же внутри всё протестовало. Игры в шпионов казались ей надуманными, пока она не поймала себя на том, что ладонь сама собой сжимает рукоять оружия, спрятанного за поясом.       Леон вел машину молча, сосредоточенно вглядываясь в зеркала заднего вида. Напряжение в салоне было почти осязаемым — он все еще не одобрял этот план, и его недовольство проявлялось в том, как жестко он переключал передачи. Ария, чувствуя его «агентское» настроение, решила немного разрядить обстановку. Она чуть склонила голову набок, с плохо скрываемым лукавством разглядывая резкий профиль Леона. На её губах заиграла едва заметная, провокационная улыбка.       — Ингрид, ты ведь слышишь меня? — вкрадчиво прошептала она, игнорируя тяжелый взгляд Кеннеди.       — Слышу тебя, Ария. Я на связи, — отозвался спокойный голос Ханниган в наушнике.       — Скажи мне, Ингрид... — Ария принялась задумчиво накручивать прядь волос на палец, с удовольствием отмечая, как на лице Леона явственно проступили желваки. — Пока мы не на «задании», не могла бы ты поделиться парочкой грязных секретов нашего сурового мистера Кеннеди? Например, за что его чаще всего отчитывают в штабе? Или, может, у него есть какая-то постыдная привычка, о которой он молчит?       Леон коротко и шумно выдохнул через нос, и костяшки его пальцев на руле побелели еще сильнее.       — Ария, не отвлекай координатора от работы, — бросил он сухим, надтреснутым тоном, в котором боролись раздражение и неловкость.       — О, брось, Леон! — Ария негромко рассмеялась, находя странное удовольствие в том, чтобы дразнить его под присмотром «третьей стороны». Она продолжала говорить прямо в микрофон, игнорируя его протест. — Ингрид, признайся: он всегда такой невыносимый зануда на заданиях? Или только со мной он включает режим «заботливого папочки», который до смерти боится, что его подопечная опоздает к комендантскому часу?       В наушнике повисла короткая пауза, а затем послышался легкий, едва уловимый смешок Ханниган — звук настолько редкий для неё, что Леон на секунду даже ослабил хватку на руле от неожиданности.       — Ну, мисс Вудс, по протоколу я не должна разглашать личные данные агентов... — в голосе Ханниган прорезалась едва заметная, сухая ирония. — Но могу сказать, что Леон уверенно удерживает лидерство по количеству разбитых служебных машин. И по уровню упрямства, когда дело касается безопасности его подопечных.       — Вот как? — Ария бросила на Леона победный, сияющий взгляд. — Слышишь? Даже Ханниган официально признает, что ты невыносим.       Леон лишь шумно выдохнул, резко сворачивая на Пятую авеню. Челюсти его были сжаты так крепко, что, казалось, зубы вот-вот заскрипят.       — Ария, канал связи предназначен для оперативных сводок и координации, а не для обсуждения сплетен, — отрезал он.       Он притормозил у тротуара, не доезжая пары домов до сияющих витрин кафе. Мотор заглох, и в салоне воцарилась внезапная, давящая тишина. Леон медленно повернулся к ней. Салон автомобиля в мгновение ока стал казаться тесным и душным.       — Ханниган, — произнес он, не сводя тяжелого, горячего взгляда с губ Арии. — Минута тишины на канале.       — Поняла, Леон. Минута пошла, — отозвалась Ингрид, и характерный щелчок возвестил о том, что они остались одни.       Ария почувствовала, как по спине пробежала колючая волна мурашек. Леон медленно, почти лениво протянул руку и поправил воротник её куртки, но не убрал пальцы, намеренно задерживая их у самой шеи, там, где под кожей заполошно бился её пульс.       Его близость кружила голову, но слова били наотмашь, возвращая к реальности.       — Твоя игривость должна закончиться ровно в тот момент, когда ты переступишь порог этого заведения, — он заставлял её смотреть прямо на него, перехватывая её взгляд своим — ледяным, пронзительным, не оставляющим места для кокетства. — Пожалуйста, хотя бы сделай вид, что для тебя это не захватывающее приключение, а самое настоящее, задание.       Ария тяжело сглотнула. Игривое настроение, еще мгновение назад казавшееся таким уместным, испарилось без следа, вытесненное его властным напором и той первобытной тревогой, которую он больше не считал нужным скрывать. В эту минуту она остро осознала: за его занудством скрывался не контроль, а страх потерять её.       — Я всё поняла, Леон, — едва слышно ответила она, и в её голосе больше не осталось места для насмешек.       — Хорошо, — он отстранился, мгновенно возвращая себе маску холодного, отчужденного профессионала, словно и не было той секунды пугающей близости. — Выходи, пока я не передумал. И Ингрид... — он вновь активировал канал связи, голос стал сухим и деловым. — Мы возвращаемся в рабочий режим. Постарайся больше не баловать нашу гостью подробностями моей биографии.       — Принято, Леон, — в голосе Ханниган снова воцарилась привычная, стерильная серьезность. — Но признай: про «разбитые машины» — это была чистая, задокументированная правда.       Ария невольно усмехнулась, бросив быстрый взгляд на салон дорогого авто, которое было бы по меньшей мере кощунственно превращать в груду металла. Она толкнула тяжелую дверь и вышла в прохладу опускающихся на город сумерек. Леон Скотт Кеннеди действительно был невыносим — в своём контроле, в своей паранойе, в своём упрямстве. Но в одном Ингрид была права: ради её безопасности этот человек был готов перевернуть город вверх дном, а если потребуется — и весь мир. И это знание было одновременно самым пугающим и самым прекрасным.       Теперь она была готова. Ария поправила воротник, ощущая подушечками пальцев жесткое ребро маячка, и уверенно направилась к залитым мягким светом витринам «L’Éclat».       Она толкнула стеклянную дверь, и колокольчик над входом отозвался коротким, праздничным звоном. Внутри было тепло; воздух, пропитанный ароматом обжаренных кофейных зерен и свежей корицы, должен был расслаблять, но в ухе уже шелестел низкий, вибрирующий голос Леона, оставшегося там, в тени улицы.       — Вижу тебя. Садись спиной к стене, — его голос звучал ровно, как метроном. — Мне нужно видеть Хэйла и вход одновременно. Не перекрывай обзор.       Ария прикусила изнутри щеку, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза прямо на глазах у посетителей. Его инструкции преследовали её на каждом шагу.       Она послушно прошла вглубь зала к столику у окна. Николас Хэйл уже ждал её. Он выглядел непривычно, почти пугающе помятым для человека его статуса: узел галстука был небрежно ослаблен, а под глазами залегли глубокие, серые тени — печать бессонных ночей и хронического стресса. Увидев её, он порывисто поднялся. В его взгляде, обычно расчетливом и холодном, на мгновение промелькнуло нечто человеческое: острое, искреннее облегчение, за которым тут же последовала волна нескрываемой тревоги.       — Ария, — он порывисто протянул руку, словно хотел коснуться её, убедиться в её реальности, но она лишь вежливо и холодно кивнула, опускаясь на стул. — Слава богу. Как ты? После всего этого… кошмара. Я места себе не находил, обрывал телефоны. Твой внезапный больничный… ты ранена?       — Нет, — коротко отрезала она, снимая плащ.       Движения были осторожными, выверенными: она следила за тем, чтобы рукоять пистолета за поясом джинсов не ударилась о спинку стула со слишком характерным звуком.       — Я в порядке, Ник. Спасибо за беспокойство.       — Рад это слышать, искренне рад, — он торопливо подозвал официанта.       Ария заказала кофе, чувствуя, как взгляды невидимых наблюдателей буквально прожигают её затылок. Хэйл нервно побарабанил пальцами по скатерти.       — После того, что случилось на конференции, в совете воцарился настоящий хаос. Акции лихорадит, юристы в ярости. Сейчас там творится сущий ад.       — Кстати, о совете, — Ария чуть наклонилась вперед, сокращая дистанцию и фиксируя взгляд на глазах Хэйла. — Ты так и не ответил мне на вопрос. Почему они так яростно против моего повышения? И кто именно входит в этот таинственный круг, принимающий решения?       — Ария… — он прикусил изнутри щеку и сделал глоток остывающего кофе. — Я уже говорил, что не посвящен в мотивы каждого их решения. А насчет состава — поверь, ничего экстраординарного. Пара крупных инвесторов из Штатов и Европы, пара старых имен, тех, кто стоял у истоков и ставил компанию на ноги. Если бы я понимал, что именно ты ищешь и, главное, зачем… я бы постарался помочь.       Ария напряглась. Это мимолетное движение, этот микрожест не ускользнул ни от Хэйла, ни от Леона, затаившегося в тени за витриной. В наушнике стояла мертвая тишина. Они ждали её ответа.       — Я ищу ответы, Ник, — она откинулась на спинку стула, расправив плечи и стараясь излучать ту непоколебимую уверенность, которой её научил Кеннеди. — Если кто-то намеренно ставит мне палки в колеса и не дает работать, я имею право знать, почему и кому это выгодно. Мне нужны конкретные имена.       — Мисс Вудс… — голос Хэйла вдруг упал, приобретая вкрадчивую, почти опасную мягкость. Он поставил чашку на стол с сухим стуком. — О какой именно «работе» сейчас идет речь? Кажется, там, на конференции, ты наглядно продемонстрировала, что вскрывать головы зараженным и профессиональная боевая подготовка — это для тебя далеко не просто хобби.       Он замолчал, ожидая реакции. В наушнике Арии раздался едва слышный, тяжелый выдох Леона — она почти видела, как он там, в тени, сжимает челюсти.       — Не отвечай прямо, — проинструктировал он, и его голос был наждачно-сухим. — Он пытается вытянуть из тебя признание в работе на другую структуру. Не давай ему этой зацепки. Разверни разговор обратно к нему.       Ария лишь слегка приподняла бровь, сохраняя на лице маску вежливого недоумения. Она сделала медленный, нарочито спокойный глоток кофе, давая себе время на вдох и усмиряя бешено колотящееся сердце.       — Ты преувеличиваешь, Ник. Когда на кону твоя жизнь, инстинкты делают за тебя половину работы. Я просто не хотела умирать, — она чуть качнула головой, отчего прядь волос задела микрофон, вызвав легкий шорох в канале связи. — А насчет подготовки… Скажем так, у меня было не самое простое детство. Мои родители всегда учили меня, что мир — опасное место. Оказалось, они были правы.       Хэйл оглянулся на витрину, за которой сгущались синие сумерки. Он выглядел как человек, зажатый в угол, мечущийся между желанием защитить себя и необходимостью прощупать почву.       — А тот парень… Леон, кажется, ты его так называла, — Хэйл снова вернулся к теме, которая явно лишала его покоя. — Он ведь не просто «старый знакомый». Я видел, как он отдавал приказы. И то, как он вложил оружие тебе в руки… это не жест вежливости. Он профессионал высшего эшелона. На кого вы работаете на самом деле? На правительство? На конкурентов, которые хотят потопить Virexion?       Ария чувствовала, как внутри начинает закипать раздражение. Слишком много встречных вопросов, слишком мало ответов. Ей нужно было перехватить инициативу, дать ему понять, что он может ей доверять, но при этом не раскрыть карты Леона.       Она медленно поставила чашку на стол. Стук фарфора о мрамор прозвучал весомо, поставив точку в его расспросах.       — Ты задаешь слишком много неважных вопросов, Ник, — тихо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Если бы я работала на конкурентов, я бы не пришла к тебе за ответами. Я бы просто забрала то, что мне нужно, и «Virexion» узнал бы об этом последним. Она сделала небольшую паузу, давая Хэйлу осознать её слова.       — Леон… Мой давний друг, который, к нашему с тобой счастью, оказался в нужное время в нужном месте.       Ария солгала, не дрогнув ни единым мускулом лица. Леон не был ей просто другом — он был человеком, который сейчас, в эту самую секунду, через микрофон слышал биение её сердца. В наушнике воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Леон, сжимавший руль в машине, почувствовал, как внутри всё скрутило от этой вынужденной лжи. Слово «друг» полоснуло по его нервам. Он ненавидел необходимость этой конспирации, ненавидел то, что Ария должна была обесценивать их связь перед этим человеком, но его агентское чутье твердило: она всё делает правильно.       — Ладно, Ария, я хочу тебе верить, — Хэйл взял салфетку и достал из внутреннего кармана ручку. — И я очень надеюсь, что у меня не будет проблем просто из-за того, что я в очередной раз повелся на твое очарование.       — Очарование — это всего лишь бонус, Ник. На самом деле ты веришь мне, потому что тебе не нравится, что что-то происходит за твоей спиной, — Ария чуть склонила голову, наблюдая за его движениями. — Что совет директоров решает за тебя в твоей же компании.       Мужчина горько усмехнулся. Вудс могла быть гениальным ученым и плохо понимать тонкости корпоративных интриг, но в одном она попала в точку: его самолюбие было задето тем, что он перестал быть хозяином положения. Ему не нравилось чувствовать себя марионеткой.       Он быстро набросал несколько имен на салфетке. Его рука едва заметно дрожала. Закончив, он сложил листок и осторожно протянул его девушке.       — Тебе нужны были имена. Вот. Я не знаю, что тебе это даст и как ты собираешься повлиять на их решение, но раз для тебя это так важно... — Хэйл замолчал, наблюдая, как Ария пробегает глазами по списку. — Но больше не впутывай меня в свои игры, Вудс.       Глаза девушки округлились, а пульс заскакал как бешеный, отдаваясь тяжелыми ударами в висках. Она не понимала, как такое возможно. Как она могла об этом не знать?       — Ария, твой пульс резко участился, — обеспокоенно отозвалась Ингрид в наушнике. — Что там?       Леон уже был на взводе. Он кожей почувствовал, что девушке сейчас не просто тяжело — она на грани шока. Но как бы он ни был сосредоточен на Арии, его взгляд профессионала зацепился за движение снаружи. К кафе медленно подкатил подозрительный автомобиль. Черная тонированная Ауди. Она была новой, блестящей, но до боли напоминала ту, на которой скрылись преследователи Вудс в прошлый раз.       — Какого... Кроуфорд в совете? — почти шепотом спросила Ария, её голос дрожал от сдерживаемой ярости и непонимания.       Хэйл лишь нахмурился, совершенно не понимая её бурной реакции на это имя.       — Ария, уходи оттуда. Сейчас же, — проговорил Леон достаточно грозно, его голос в наушнике вибрировал от напряжения.       Но девушка проигнорировала его. Ей нужен был ответ здесь и сейчас, и она не собиралась сдвинуться с места, пока не получит его.       — Ханниган, пробей Ауди на парковке, — бросил Леон, не сводя глаз с Ауди.       — Принято, — тут же отозвалась Ингрид.       Ария чувствовала себя ужасно. Перед ней сидел нерасторопный Хэйл, который тянул с ответами так мучительно долго, что ей хотелось встряхнуть его, лишь бы он заговорил. А в голове в это время беспрестанно звучали два голоса, нагнетающих обстановку, и где-то за стеклом маячила эта чертова машина.       — Номера левые, это «пустышка», — быстро доложила Ингрид. — Ария, не смотри в окно. Вставай и уходи, не стоит рисковать.       Это были четкие указания, подкрепленные логикой и безопасностью, но если Вудс только что проигнорировала самого Леона Кеннеди, то Ингрид даже не стоило пытаться её вразумить. Ария вцепилась пальцами в край стола, ожидая, когда Хэйл раскроет рот. Она не уйдет, пока не заставит его говорить.       — Да. Почему это тебя так удивляет? Разве вы с ним не близки? — спросил Хэйл, вглядываясь в её лицо. В нём проснулся азарт игрока: он чувствовал, что эта девушка знает нечто такое, о чем он сам даже не догадывается.       — Ария, это приказ! — вновь прогремело в ухе. Голос Леона стал грубее. Но Ария не реагировала. Она видела краем глаза, как черная Ауди замерла слишком близко к окнам, прямо напротив их столика.       — Это была та самая сделка? Там, на конференции... вы об этом договаривались? — Ария говорила лихорадочно, слова срывались с губ быстрее, чем она успевала их обдумывать. Она понимала: еще секунда, и Леон сорвется с места, ворвется внутрь и разрушит всё. Этого нельзя было допускать.       — Ария, пожалуйста, уходи через черный выход! Сейчас же! — уже почти умоляла её Ингрид, чье профессиональное хладнокровие дало трещину.       Девушка проклинала про себя медлительность Хэйла. Он вел себя как человек, у которого в запасе вечность: сначала думал, потом взвешивал слова, и только потом открывал рот. Времени не было. Ария уже сжала в руке сумку и плащ, готовая сорваться с места в ту же секунду, как получит подтверждение. Ник уловил эту перемену — он увидел, как его уверенная сотрудница внезапно превратилась в натянутую струну, охваченную паникой. И это ему совершенно не понравилось.       — Ария, что происходит? — он словно специально тянул время, изображая полное непонимание ситуации.       — Просто ответь! — Ария почти сорвалась на крик, и её резкий тон наконец подействовал.       — Да… Да, я же говорил, у компании сейчас серьезные трудности. Он предложил финансовую помощь и сотрудничество. Место в совете — это обычная практика для таких крупных договоренностей, — он заговорил так же быстро, заразившись её нервозностью.       Этого было достаточно. Ария коротко кивнула и, не прощаясь, рванула в сторону служебного входа, о котором Кеннеди предусмотрительно рассказал ей еще дома, во время их импровизированного инструктажа.       Едва она выскочила на задний двор, сильные руки перехватили её у самого порога. Это был Леон. Не говоря ни слова, он буквально затолкал её в машину, прикрывая собой. Ария даже не думала сопротивляться. Она тяжело дышала, прижимая к груди скомканную салфетку. Она узнала всё, что было необходимо.       Леон сорвался с места так резко, что Арию буквально впечатало в сиденье. Шины взвизгнули, оставляя на асфальте жженый след, и машина пулей вылетела из переулка.       — Так, напарники, всё под контролем, — начала девушка, стараясь говорить максимально ровным и спокойным тоном, чтобы сбить градус напряжения. — У нас есть имена совета, ничего непоправимого не случилось. Выдыхаем. Как там у вас говорится? Операция прошла успешно.       В глубине души она понимала, что успех был частичным. Она не успела выбить из Хэйла доступ к лабораторному оборудованию, но этот вопрос мог подождать, пока Крис не раскопает данные о «Прародителе». К тому же, Ария не хотела обсуждать подобные детали при Ханниган — в свои личные изыскания она не планировала посвящать еще одного человека.       — Ты ослушалась прямого приказа, и тебе чертовски повезло, что всё обошлось, — голос Леона звучал пугающе спокойно, но ярость всё равно просачивалась сквозь эту маску, заставляя его сжимать руль до побеления костяшек.       Он явно боролся с собой, пытаясь не сорваться на крик, и Ария это оценила. Образ сурового агента, раздающего директивы, порядком ей поднадоел, и она не собиралась молчать.       — Ингрид, напомни, пожалуйста, с каких пор я стала агентом, обязанным беспрекословно подчиняться приказам мистера Кеннеди? — язвительно поинтересовалась девушка.       Ханниган, проявив чудеса дипломатии, предпочла проигнорировать этот вопрос.       — Ты права, Ария, операция прошла успешно, — отозвалась Ингрид, и в её голосе послышалась едва уловимая улыбка. — Леон, жду подробный отчет. Конец связи.       Она отключилась, решив, что сейчас её присутствие будет лишним. Ингрид видела, что девушка по характеру — отражение самого Кеннеди. Было почти комично наблюдать, как Леон отчитывает её за то самое упрямство, которым славился сам. Вудс выполнила задачу: не выдала секретов, держалась профессионально, и даже потенциальная угроза в виде Ауди не заставила её отступить. Риск был оправдан.       — Я тебя предупреждала, Леон, что уйду только тогда, когда сама решу, — добавила Ария уже тише, глядя в окно на мелькающие огни города.       Леон плавно сбросил скорость, когда машина скользнула в спасительный полумрак тихого квартала. Напряжение в салоне начало постепенно оседать, сменяясь тяжелой, густой тишиной, в которой отчетливо слышалось лишь остывание мотора. Он ослабил хватку на руле и, дождавшись длинного красного сигнала светофора, наконец шумно выдохнул, позволяя напряженным плечам опуститься.       — Знаю, ты справилась, и ты молодец, — Леон выдохнул эти слова так, будто они дались ему с трудом.       Он знал её. Знал, что на её месте он сам проигнорировал бы любой приказ, если бы на кону стояла истина. Отчитывать её за это было бессмысленно — они проходили это уже не раз, и он понимал, что пришло время менять тактику. Если он хотел сохранить их связь, ему нужно было научиться принимать её такой, какая она есть.       — Но когда твой напарник говорит бежать со всех ног, к этому всё же стоит прислушаться, — добавил он уже мягче.       Ария откинулась на подголовник, чувствуя, как адреналиновый прилив медленно сменяется приятной, обволакивающей тяжестью в мышцах. Она повернула голову вполоборота, рассматривая резкий профиль Леона, по которому скользили холодные неоновые блики уличных вывесок.       — «Прислушаться» и «подчиниться приказу» — это разные вещи, Леон, — негромко заметила она, и в её голосе снова проснулась та самая лукавая усмешка. — Мы напарники. А напарники делят ответственность, а не раздают команды. Забудь слово «приказ», когда говоришь со мной. Навсегда.       Леон на секунду прикрыл глаза, словно признавая поражение. Он бросил короткий взгляд на её руки — несмотря на напускное спокойствие и ироничный тон, пальцы Арии всё еще едва заметно подрагивали. Это выдавало её истинное состояние лучше любых слов.       — А я-то думал, что суровый тон добавляет мне авторитета, — он переключил передачу, и машина плавно тронулась с места, унося их прочь от опасного района.       — Он добавляет тебе только морщины на лбу, — парировала Ария, чувствуя, как напряжение окончательно покидает салон. — И, честно говоря, заставляет меня хотеть сделать всё ровно наоборот. Так что, попробуй в следующий раз сказать «пожалуйста», может я и послушаюсь.       Леон едва заметно усмехнулся, глядя на дорогу. В этом маленьком сражении он проиграл, но, возможно, именно это поражение сделало их сегодня ближе, чем любая успешно выполненная инструкция штаба.       Леон на мгновение оторвал взгляд от дороги и посмотрел ей прямо в глаза. В этом взгляде уже не было ни капли ярости или холодного расчета — только странная, обволакивающая теплота, от которой у Арии потеплело в груди. Ей нравилось видеть эти перемены. Нравилось, как он идет на уступки, как впервые за долгое время их диалог не заканчивается ссорой из-за её безрассудства.       Он менялся. Он искренне старался видеть в ней равную, но Ария понимала: это дается ему тяжелее, чем кажется со стороны. Кеннеди буквально ломал себя изнутри. Она перестала быть для него просто «объектом под защитой» или напарницей — она стала ему слишком дорогой. И это делало его уязвимым. Леон хотел оградить её от любой опасности, запереть в самом безопасном месте мира, но это было невозможно, пока Вудс сама лезла в пекло, оставаясь главной героиней всей этой мрачной истории.       — Давай так, — он на мгновение накрыл своей ладонью её всё еще немного подрагивающие пальцы. Его кожа была грубой, покрытой мозолями от рукоятей оружия и старыми шрамами, но сам жест был невероятно бережным, почти невесомым.       — Никаких приказов. Но если я говорю, что пора уходить — это значит, что я уже просчитал десятки вариантов развития событий в своей голове, и ни в одном из них мне не нравится исход.       Ария почувствовала, как по телу прошла легкая дрожь, но на этот раз это был не холод пережитого страха. В тесном пространстве автомобиля внезапно стало не хватать воздуха. Она медленно перевернула ладонь, переплетая свои тонкие пальцы с его крепкими.       — Идет, — прошептала она, не отводя взгляда.       Химия между ними в этот момент стала почти осязаемой — густой, тяжелой и сладкой одновременно. Напряжение операции окончательно растворилось, оставив место чему-то гораздо более глубокому и опасному, чем корпоративные тайны Virexion. Леон крепче сжал её руку, словно давая молчаливое обещание, и машина плавно скользнула в темноту дворов, увозя их домой.