steve walks warily down the street

      Он предполагал, что люди практически обязаны вести личные дневники. Не то чтобы это было прописано у них в генетическом коде: нет, однако — каким же тогда образом они могли проследить за всем тем хаосом, что творился в их жизни? За всеми многочисленными, но очень ненужными встречами; за собственным здоровьем, за состоянием бюджета и дома, за многочисленными юридическими неурядицами, всплывающими в жизни каждого взрослого человека — и список можно было продолжать до бесконечности.       …некоторые использовали личные дневники для того, чтобы изливать в них свои чувства. Таким баловством Кира Йошикаге никогда не занимался, не считая подобное в хоть какой-либо степени толковой задачей — но если бы некто «Косаку Каваджири» озаботился хотя бы этим, — он был бы ему весьма благодарен.       Даже если бы их содержание состояло из сплошного и занудного ворчания на работу, коллег, семью или супругу — Кира Йошикаге бы поглотил его с большим усердием, чем трудолюбивый выпускник в последнюю ночь перед экзаменом на госслужащего.       Но некто «Косаку Каваджири», видимо, за всю свою жизнь так и не нашел ничего, достойного упоминания. Из тех однотипных, дешевых ежедневников, что удалось выудить из нижних ящиков письменного стола, ясно было только одно: как и большая часть населения Японии, Косаку был обыкновенным саларименом.       Неважно, занимался ли он финансами, логистикой, маркетингом или закупками. Судя по тем небольшим и неструктурированным фрагментам, которые удалось реконструировать из личной документации Косаку Каваджири, неизвестный ему мужчина был как-то связан с работой с клиентами.       Этот факт вызывал лишь тяжкий и смиренный вздох. Коммуникация с людьми ему давалась достаточно легко: на доску почета, разумеется, никто бы его фотографию не повесил, да и никогда Йошикаге к этому и не стремился — но никаких жалоб на него не поступало. Кто-то мог бы даже порекомендовать обратиться именно в это отделение «Каме-Ю» для улаживания каких-либо споров, возникших по поводу возврата вещей.       Он был неплохим менеджером, не был слишком близок с местными продавцами, держался на хорошем счету у бухгалтерии и делал все возможное для того, чтобы подответственный ему департамент не мелькал ни в одной из значимых сводок головного офиса.       Косаку Каваджири определенно занимал более скромную должность, и, соответственно, и внимание к себе привлекал только в тех случаях, когда начальнику немедленно требовалось слить на кого-то весь накопившийся негатив.       Выдавшиеся выходные — что, к слову, было весьма удачным стечением обстоятельств, ведь иначе процесс адаптации проходил бы в куда более стесненных условиях, — выдавшиеся выходные Кира Йошикаге посвятил доскональному изучению жизни своего новоприобретенного облика. Ему нужно было знать ровно столько, сколько было бы достаточно для оформления наиболее полной и достоверной биографии Косаку Каваджири — автобиографии, если выражаться точнее.       Некоторая S-Corp, указанная на бейджике сотрудника, занималась торгово-дистрибьютерской деятельностью, а значит, продавала всякий шлак, начиная от офисной канцелярии и заканчивая бытовой химией. Возможно, когда-то он даже замечал это название в номенклатуре «Каме-Ю», но то ничем не выделялось среди сотен таких же мелких фирм.       Накладные, заявки, счета, согласования поставок — работа не могла доставить ему никаких проблем. Более того, работа была наименьшей из проблем, с которой пришлось столкнуться Кире Йошикаге.       Выдавшиеся выходные — что, к слову, было крайне неудачным стечением обстоятельств, ведь не-совсем-его супруга и точно-не-его-сын оставались дома, — выдавшиеся выходные Кира Йошикаге провел в состоянии весьма неожиданного для него давления.       …в то время как с Косаку Каваджири он успел хотя бы приблизительно познакомиться — дата и место рождения, отец и мать, жившие в другом городке, отсутствие, слава Богу, всяческих братьев, сестер, кузин и кузенов в непосредственной близости — некто «Шинобу Каваджири» представляла из себя абсолютно неопознанный объект.       Дом, который он нашел по адресу прописки, к счастью, соответствовал месту жительства. Стандартная планировка частных коттеджей невысокого качества, которых понастроили в Морио в годах так восьмидесятых, никаких подозрений не вызывала, и Кира Йошикаге точно знал, что на первом этаже будет располагаться объединенная с гостиной кухня, а на втором — спальня, детская, кладовая и одна ванная комната.       Возможно, внизу будет ещё и уборная для гостей. Чердак, подвал —       кроме того, как оказалось, на первом этаже ещё и располагалась капризного вида женщина, очевидно, домохозяйка, и, очевидно, его жена.       …по крайней мере, именно эта гипотеза была наиболее вероятной. Если бы это была сестра или попросту сожительница — в любом случае, он решил ровным счетом никак к неизвестной не обращаться.       Она сама, в целом, сняла с него любые подозрения, окинув недовольным взглядом и вяло махнув рукой в сторону кухни: исходя из данных штампа в паспорте, перед ним действительно находилась некая Шинобу Каваджири.       На вид — около двадцати девяти или тридцати лет. Следит за собой, но не слишком усиленно, не старается привлечь мужа или очаровать кого-то на стороне, вероятно; не имеет заметных с первого взгляда увлечений или интересов.       Смотрит однотипные сериалы по телевизору, вероятно, даже не вдумываясь в смысл происходящего.       Отказывается, как оказалось, готовить супругу ужин. Возможно, в этой семье было попросту принято другое разделение обязанностей —       …нет, судя по реакции этой женщины, никакого подобного разделения обязанностей в этой семье не существовало. Она заметно удивилась, когда он принялся готовить из содержащегося в холодильнике безобразия что-либо, отдаленно напоминавшее достойный прием пищи, но поворачивать назад было уже поздно.       …в конце концов, и начинать свой первый день в этом доме со скандала было не слишком этично. Он разлил вино, этикетка которого не внушала Йошикаге ни малейшего энтузиазма и говорила лишь о полном отсутствии вкуса у её владельца, и, не показывая ни малейшего признака сомнений, после трапезы прошел в освободившуюся гостиную.       Щелк. Щелк-щелк.       Эта женщина крайне вовремя оставила клиппер для ногтей в ближайшем доступе.       Щелк.       Как ему показалось на первый взгляд, Шинобу Каваджири не блистала интеллектуальными способностями, за что он был ей весьма благодарен. Чужая поверхностность мышления не раз играла Йошикаге на руку, но именно в этот раз было особенно важно, чтобы повстречавшаяся ему незнакомка держала рот на замке, не выказывала никаких подозрений — и вела себя максимально тихо.       Щелк.       Разобраться с ней было бы несложно.       Просто — утомительно.       …но неимение гениального интеллекта Шинобу Каваджири с головой компенсировала какой-то феноменальной внимательностью. Возможно, не нужно быть семи пядей во лбу для того, чтобы догадаться, что на место твоего супруга пришёл кто-то совершенно иной — но, как нашептывала ему то ли паранойя, то ли здравый смысл, — для совершенно незаинтересованного в супружеских отношениях человека Шинобу обращала на него слишком много внимания — и в слишком неподходящие моменты.       Он успешно переоделся и даже со второй попытки превосходно определил ту полку, где Косаку хранил рабочий портфель и карточку доступа. Он нашёл спальный комплект, но пижама выглядела так, будто бы в последний раз ее надевали еще в первую годовщину брака. Очевидно, Косаку делил постель со своей женой в одном нижнем белье —       и Йошикаге мельком понадеялся, что хотя бы эту черту с супругой они не делят. Ему бы было несколько дискомфортно лежать в одной кровати — вообще с кем-либо, — но если бы это была ещё и эта женщина в каком-нибудь замысловатом пеньюаре…       В третий раз за считанные полчаса в этом доме Кира Йошикаге устало и тяжело вздохнул.       Это было бы крайне неприятным сюрпризом.       Шинобу Каваджири не особенно привлекала его даже в качестве жертвы, поэтому о других вопросах не хотелось даже задумываться.       …остаток дня, к облегчению, прошел в полнейшем одиночестве, за исключением двух моментов: выглянувшего исподтишка мальчишки, который зыркнул на него так, будто бы Косаку был ему не родным отцом, а нелюбимым и злобным отчимом — и эпизода с зубной щеткой.       Кира Йошикаге никогда бы в жизни не смог предположить, что такой простой предмет быта сможет вызвать у него какие-либо затруднения, однако…       У Шинобу не было типично-женской зубной щетки с блестками, узорчатым дизайном или чем-либо ещё, что могло бы выдать принадлежность хозяйке. Перед ним в стакане стояли ровно два варианта: нечто зеленого и нечто фиолетового цвета.       Возможно, как рассудил Кира Йошикаге, та, что стояла дальше, принадлежала именно Косаку: если принимать во внимание длину руки и приблизительное местоположение перед зеркалом —       …нет, на таком сомнительном базисе нельзя было строить свои рассуждения. Возможно, можно было бы и оценить, какая из щеток была все ещё влажной: ведь в постель Шинобу легла до него, а значит, уже успела провести все необходимые гигиенические процедуры —       (он искренне понадеялся на то, что его новоприобретенная пассия все-таки этим занималась. По крайней мере, она не производила противоположного впечатления).       …но и тут Йошикаге наткнулся на совершенно неожиданную проблему.       Крышечки.       Крышечки-колпачки, которыми накрывали щетки. Для того, чтобы определить нужную, ему все равно придется взять одну из них руки, и все это при условии того, что на своей спине он ощущал чей-то изучающий и крайне пристальный взгляд.       Глядя на свое отражение в упор, Кира Йошикаге предположил, что израсходовал все адекватное время, которое могло бы быть отведено среднестатистическим человеком на разглядывание собственного лица в зеркале. Немного скованно помыв руки, он потянулся за одной из щеток почти вслепую.       …это был неправильный выбор. Его безупречная интуиция моментально выдала подобный вердикт, едва лишь заметив кусочек слегка нахмурившегося лица Шинобу в отражении.       …       Что ж, всегда можно сделать вид, что ничего не произошло. В конце концов, кто в этом мире не ошибается.       …К счастью, «супруга» не стала задавать ему никаких вопросов, развернулась лицом к стене и почти моментально уснула. Он выждал ещё немного времени, прислушиваясь к равномерности чужого дыхания, издавая небольшие шорохи для того, чтобы удостовериться, что Шинобу от них не проснётся — и приступил к куда более важным и куда более комфортным делам, нежели попытки побороть бессонницу в такой непосредственной близости с живым человеком.       Она шумно дышала. Раздражающе шумно дышала, переворачивалась, потом передумывала переворачиваться, наматывала на себя одеяло — в общем, Кира Йошикаге предполагал, что для нормального качества сна ему перед этим придется доводить себя до изнеможения, чтобы полностью изолироваться от мешающих ему звуков.       …вследствие небольшого расследования удалось установить, что проживающий с ним в одном доме Хаято Каваджири являлся учеником начальной школы в Морио. В свои одиннадцать лет наибольшие успехи он проявлял в математике и естествознании, как гласил оставленный где-то среди барахла этой женщины табель.       Пришлось, стиснув зубы, вернуть все бумажки в тот же бессистемный хаос, в котором они находились до этого.       Комнату ребенка в первую же ночь он обследовать не решился. Мальчишка выглядел замкнутым и излишне любопытным, и, вдобавок, отчего-то у Киры в стенах этого дома возникало навязчивое ощущение того,       что за ним кто-то наблюдает.       …возможно, это был лишь некоторый пост-травматический эффект после пережитого нападения со стороны этих школьников, которым повезло обзавестись стендом. Или того мужчины, Джотаро Куджо, который обещал доставить ему немало неприятностей —       но, как с едва наметившейся на губах усмешкой замечал «Косаку Каваджири», такое обещание с большой вероятностью придется нарушить.       …о Шинобу же информации нашлось крайне мало. Большая её часть была выведена путем поверхностного изучения неглубоких и не несущих никакой культурной ценности романов, парочки фотографий не с мужем, а с подругами, ещё с университетских времен, гардероба и обстановки гостиной.       Когда-то, вероятно, эта женщина пыталась как-то преобразовать стандартный облик дома. Почти полностью выгоревшие, но зачем-то всё ещё валяющиеся где-то по ящикам свечки, вышитые, кажется, вручную прихватки, похороненные под грудой однотипных полотенец, и прочие сомнительные попытки в декор, давно позабытые владелицей, намекали на то, что атмосфера в этом доме была не самой дружелюбной.       Признаться, Йошикаге было трудно судить, сыграет ли эму этот факт на руку или нет. С одной стороны, у него возникало достаточно поводов оправдывать свое поведение обыкновенным незнанием и безразличием Косаку —       с другой стороны, если семья была скандальной — вряд ли бы ему удалось без предварительных тренировок отыграть достойного оппонента.       …он вообще мало что знал о семейных ссорах. Существовал также и риск того, что пара Каваджири входили в ранг тех, о ком говорят «милые бранятся — только тешатся», поэтому в текущий момент Кира Йошикаге принял наиболее рациональное и выгодное для него решение.       Перепроверив первозданный вид всего того, к чему он прикасался, мужчина вернулся в постель и перетерпел шумный аккомпанемент со стороны своей «супруги», успешно погрузившись в сон.       …воскресное утро встретило его ворвавшейся в ванную Шинобу, которая в руках несла ещё и какого-то драного уличного кота. — Ты опять выпустил нашу кошку, — громко и обвинительно пожаловалась эта женщина, стискивая несчастное животное так, что, как казалось Кире, у того скоро лопнут глаза.       На мгновенье он зажмурился, глубоко вдохнул и, не найдя ни поводов, ни нужных навыков для достойной конфронтации, спокойным тоном извинился.       В конце концов, не ссорились же они из-за таких малозначительных вещей.       …       Глаза «жены» недоверчиво округлились, и она, переступив с ноги на ногу, вновь исследовала уже не только его лицо, но и тело, что вызывало в нем желание срочно вышвырнуть её за дверь.       Подобное можно было сравнить с тем, как тебя обыскивают сотрудники службы досмотра в аэропорту. Ничего особенно противного, но и приятного в таком развлечении мало. — Хорошо, — с сомнением процедила Шинобу, из последних сил сдерживая рвущееся на свободу животное. — …кошкам не нравится вода, — предупредил её «Косаку», проследив взглядом за тем, как на тыльной стороне ладони у женщины проступают кровавые капли от неглубоких царапин. — А? — подняв голову и рефлекторно отступив на шаг назад, откликнулась Шинобу, наконец перестав терзать несчастное существо. — Да, да, я знаю… Раньше наш малыш так никогда себя не вел…       …она ещё и подбирала наиболее отвратительные формулировки, с каждым днем все больше теряя в каких-либо очках репутации, если и вовсе могла таковые набрать.       Прикрыв глаза, Кира Йошикаге вновь повторил самому себе, что эта женщина была ему крайне нужна и полезна. Она обеспечивала ему должную конспирацию, не слишком-то и мешала спокойной жизни, не требовала излишней тактильности, и, возможно, была одной из наиболее подходящих кандидатур на роль ненастоящей супруги. — Закрой, пожалуйста, дверь, — обратился он к ней напоследок, и Шинобу, как-то засуетившись, метнулась между коридором и ванной, будто бы не зная, схватиться ли ей за ручку или выловить взбесившегося кота — заскользив подошвой тапочек по кафелю, женщина ожидаемо потеряла равновесие и впечаталась лицом прямо ему в грудь.       …учитывая текущую ситуацию, это было не худшим исходом.       …у-чи-ты-вая текущую ситуацию, это было не худшим исходом.       Половина туловища от таких несуразных маневров со стороны супруги, казалось бы, задеревенела, и несмотря на то, что рефлекторно он все-таки подхватил её под руки, Кира Йошикаге прикладывал неимоверные усилия для того, чтобы не отшвырнуть неуклюжую даму куда-то в сторону двери.       Ему не были приятны её прикосновения, но он мог — немного потерпеть.       Это стоило того, чтобы потерпеть. Это стоило того, чтобы по-тер-петь.       Покрасневшая от пара Шинобу, не зная, куда деть глаза, что-то промямлила себе под нос, и, слегка приоткрыв рот, пришла в себя всего лишь спустя считанные секунды. — Спасибо?.. — бросила она, не оборачиваясь, и поспешила на выход.       …меньше, чем за сутки, она успела нарушить спокойный ход его жизни больше, чем некоторым удавалось за месяц.       Не будь Шинобу Каваджири той, кем она является, — она бы давно уже была мертва.

═══════ ▷ ▷ ▷ ═══════

      Небольшие странности продолжали случаться. Стоило только Шинобу расслабиться, увидев, что её забывчивый муж снова не закрыл окно в коридоре и их милая Бусинка вновь сбежала на улицу, как ей вновь пришлось столкнуться с необъяснимым стечением обстоятельств.       Косаку пользовался электрической бритвой, и она хорошо запомнила этот нюанс. Как-то раз он выдал ей несколько вяло-недовольных комментариев после того, как она по ошибке приобрела ему обычную версию. Дескать, кожу раздражает, а пена для бритья ему противна, деньги сэкономить лучше на более долговечной опции, бла-бла…       И с каких пор он вновь передумал?..       Этот нюанс она подметила с самого утра, опередив Косаку на подлете к ванной: это было даже несколько зловредным поступком, но супруг его со всем нехарактерным ему достоинством проигнорировал.       Намыливая на коже пузырчатую пену от геля, Шинобу краем глаза и подметила, что на знакомом месте привычной электро-бандуры больше не было. Вместо неё в аккуратном чехле лежало поблескивающее лезвие, от использования которого Косаку давным-давно отказался.       Если бы, как одна из её старых однокурсниц, госпожа Каваджири была поклонницей всяких фильмов про инопланетян и суперспособности, она бы точно предположила, что её мужа кто-то подменил. Кто-то, кто наверняка потом окажется очень заботливым и любящим — именно такое развитие событий обещали бы обожаемые ею романы.       На руках её будет носить, внимание проявлять, подарками заваливать — в общем, все по этому списку.       Но учитывая то, что Шинобу не отличалась особой суеверностью и склонностями к оккультизму, в подмены ей не очень-то и верилось. К тому же, Косаку оставался почти таким же холодным, только — чуть под другим углом.       Он вновь её избегал. Как ей стало казаться — почти нарочно.       Назло такому поведению она ворвалась со своими совершенно оправданными возмущениями прямо в душевую, даже не постучавшись — и, к её удивлению, муж даже бровью не повел.       Она бы даже сказала, что на его и без того не самом эмоциональном лице навек застыло одно и то же спокойное выражение, не поколебавшееся даже под пылом её нотаций.       Он согласился с претензиями. Даже пообещал не повторять своей ошибки, и в этот раз Шинобу даже хотелось ему поверить.       Возможно, чуть изменившийся тон звучал более убедительно. Возможно, она частично ослабила оборону, съехав по неосторожности взглядом с его лица на — достаточно, к слову, широкие плечи и ниже —       в общем!       Н-неважно. С этими плечами ей пришлось даже поближе познакомиться, потому что этот негодяй разлил столько воды на полу, что она едва не упала, чудом не лишившись пары зубов.       Он её поймал и деликатно попросил удалиться.       …весь оставшийся день Шинобу постаралась с мужем не пересекаться. Выловила откуда-то из закромов вышивку, и просидела с ней в спальне до тех пор, пока он зачем-то вновь туда не явился — бегло выдохнула и протараторила что-то про то, что ей пора в супермаркет, даже проигнорировав вопрос про планы Хаято —       с ней определенно тоже творилось что-то странное. Очень легкую и хрупкую, но наклевывавшуюся заинтересованность к своему супругу после стольких лет она начала испытывать вновь.       …быть может, потому что всех нас привлекает что-то новое. Изменения в характере, в поведении, в одежде — именно поиск «чего-то нового» толкает людей на измены, а потому нет ничего удивительного в том, что Косаку за прошедшие пару дней стал занимать чуть больше места в её голове, чем положено.       Это пройдет так же быстро, как и началось, продолжала убеждать себя Шинобу, и никаких веских опровержений против этой позиции у неё не было.       Возможно, это попросту эффект особенно удавшихся выходных — накопившуюся усталость им обоим повезло сбросить, да и сын вел себя, как обычно, весьма тихо, и домашнее задание она его проглядела мельком, через строчки, постоянно отвлекаясь на какие-то неоформившиеся, тревожные, но одновременно волнительные мысли.       В понедельник, сказала самой себе Шинобу, все обязательно изменится. Вот ведь, первые симптомы: он снова засиживается допоздна, не ложась к ней даже в одну постель.       Чуть обиженно надув губы, женщина помотала головой и отвернулась к стенке. Ей, в общем-таки, не особенно такое было и нужно — пусть хоть до рассвета шкрябает что-то там в своих бумажках.       Ей — абсолютно точно — полностью все равно.

═══════ ▷ ▷ ▷ ═══════

      Пробуждение этим неестественно ранним для нее утром понедельника сопровождалось сонным взглядом на взбитые до идеальности подушки. Ровно две, одна побольше и вторая поменьше, были уложены с такой тщательностью, будто бы их постель собирались продемонстрировать на мебельной выставке.       Даже одеяло, укомплектованное в аккуратный прямоугольник, покоилось на правой стороне кровати так, что создавало впечатление, будто и проспала Шинобу всю ночь в полном одиночестве.       …для того, чтобы развеять причудившуюся ей иллюзию, женщина даже несколько раз поморгала, но следы чьего-то перфекционизма остались абсолютно нетронутыми.       Пребывая одновременно в полудреме и смятении, Шинобу перевернулась на спину и задумчиво уставилась в потолок.       Уже достаточно давно с Косаку они даже спать стали условно-раздельно: ей ночью постоянно становилось жарко, ему — холодно, и эти драки за одеяло поднадоели, признаться, им обоим. То, что юные возлюбленные преподносят как шутку — для уже закрепившихся пар не более, чем очередной повод для раздражения.       Но Косаку почти никогда не проявлял такой холостяцкой внимательности к убранству: у него за спиной стояла супруга, которая приводила спальню в порядок уже многим после его скоропостижного ухода в офис.       Пару раз она даже пыталась намекнуть ему на то, что он мог бы и немного помочь ей с этим делом — но это было настолько давно, что увидеть плоды собственных нотаций только сейчас…       Скосив взгляд на настольные часы, как заводная игрушка, Шинобу резко распрямилась, скинув с себя одеяло. Мгновенье спустя она разглядела уже упакованную в дежурную рубашку спину своего супруга, закрепляющего запонки перед единственным в их доме большим зеркалом.       Косаку, как и всегда, не обратил на её пробуждение никакого — — Доброе утро.       Он произнес это будничное приветствие, мельком поймав её взгляд в отражении, и быстро опустил глаза обратно на рукава: его костюм, казалось бы, оставался единственным, что в нем по какой-то причине не изменилось. — Признавайся — ты все-таки пил позавчера? Или вчера? Пока я была в универмаге? — с подозрением почти что набросилась на мужа Шинобу, выдержав исполненную сомнения паузу.       Не оборачиваясь, Косаку покачал головой. — В пятницу я немного задержался из-за одной задачи.       Прищурившись, она изучающе просканировала его лицо в зеркале, но то не выдало ей ни малейшего признака лжи — да и, признаться, ни одного из симптомов Шинобу не то чтобы узнать — и назвать бы не смогла.       Кажется, люди скашивают взгляд куда-то наверх и влево?.. Вправо?.. Единственной же особенностью взгляда её мужа было то, что он был направлен куда угодно, но ни в коем случае не на неё саму.       Спустив ноги в мягкие тапочки с заячьими ушками, Шинобу зашлепала в сторону супруга, приближаясь к нему медленно, но весьма неотвратимо. Косаку, явно почувствовавший и заслышавший подобное нападение со спины, застыл на пару мгновений и продолжил ещё усердней начищать пиджак, изничтожая с его ткани, кажется, любые намеки на катышки.       Принюхавшись, Шинобу подергала носом, и краем глаза заметила, как муж как-то настороженно прослеживает за всеми её поползновениями.       Ни запаха чужих духов, ни алкоголя.       Ну точно что-то скрывает. — Потратил всю зарплату на очередную чепуху? — с явным скепсисом в голосе уточнила она, и Косаку, чуть помедлив, покачал головой.       …да, такое ему в укор ставить было нельзя. Особой скрупулезностью в бюджете ее муж не отличался, но и просаживать деньги на совсем уж бездумные глупости не умел. Ни дурости, ни куража в нём не было — и, вздохнув, Шинобу прикрыла глаза и помотала головой.       Среди нерациональных поступков Косаку, которые и можно было бы поставить ему в укор, была лишь аренда дома не по средствам — да покупка машины, которой они и так почти не пользовались из-за не до конца оформленной страховки. Муж все с ней возился, но как-то вяло, а сама Шинобу в этих делах не смыслила абсолютно ничего.       Её среднестатистический супруг был способен разве что на среднестатистическую интрижку, но и то представлялось гипотезой весьма сомнительной. — Из-за какой задачи тогда задержался? — продолжила расспрашивать Шинобу, скрестив руки на груди.       Кто-то, вероятно, назвал бы её в этот момент той самой склочной бабой, о которых пишут в дешевых анекдотах — из той породы, что устраивает мужу допрос, достойный спецслужб, и постоянно изводит ему нервы.       Со своей ролью антигероини Шинобу давно смирилась. Подсознательно ей даже хотелось, чтобы Косаку почаще выходил из себя — то есть вышел из себя хотя бы раз. Может, из этого вышел бы достойный скандал, который позволил бы им выпустить пар; а, быть может, она получила бы последний толчок в спину, склонивший бы её окончательно в сторону развода.       Так или иначе, отчего-то её супруг с объяснениями запаздывал. Характерно-чёрными глазами, которые, казалось бы, потемнели ещё больше от дышащих на ладан лампочек спальни, он только молча и внимательно изучал её лицо. — Ну? — затребовала продолжения Шинобу, задрав подбородок повыше. — …прошу меня простить, — выдавил из себя Косаку, все так же неестественно долго не отрывая от неё взгляд. — Я засмотрелся. Задача касалась…       …немного оторопев, Шинобу пропустила часть каких-то смутных и скомканных объяснений мимо ушей. Косаку и так навалил в них столько сложных конструкций, что где-то на полпути она упустила нить его монотонных размышлений.       «Засмотрелся»?..       Ей оставалось разве что интенсивно поморгать и промямлить что-то про то, что она все равно ему не верит.       Фраза выглядела немного неестественной и кривой, как будто бы Косаку попытался сделать ей комплимент, но сам не до конца был уверен, стоит ли подобная афере свеч.       Комплименты с его стороны, особенно не банально-дежурные, были особой редкостью. — Точно знаю, что с тобой что-то не так. Где-то явно опять напортачил, — больше для профилактики проворчала она, развернувшись и принявшись застилать свою половину постели.       Размахивая одеялом, она ощутила мимолетно пробежавший по спине холодок, как если бы кто-то внезапно раскрыл окно нараспашку, впустив в комнату осенний сквозняк. — Я приложу все усилия, чтобы вернуть твое доверие, — абсолютно холодным и ровным голосом заверил её Косаку, и его короткое-дежурное прощание после этого подтвердилось мягким хлопком двери.       Дернувшись было в сторону лестницы, Шинобу нахмурилась и опустила голову, рассматривая собственные ладони.       …несмотря ни на что, она проводила все тот же ничего не значивший ритуал каждый день, провожая супруга на работу — когда, разумеется, успевала вставать вовремя. Не то чтобы ей это было особенно важно — но в сегодняшний день почти эфемерный укол сожаления на секунду стиснул сердце.       Приступив к уборке с чуть более явным усердием, чем позавчера, Шинобу встряхнула головой и высунулась в коридор, прокричав сыну о том, что через пятнадцать минут завтрак будет готов.       Хаято, как и всегда, не откликнулся.