Часть 10. Потеря

      Леди Кора́л Бар-Эммон гораздо лучше выполняла свои задачи наставницы, и жизнь в Красном замке потихоньку приобретала свои краски. Хотя обязанности фрейлины всё ещё оставались для Элиры размазанным понятием — она лишь иногда помогала Её Величеству выбрать платье утром, советовалась по поводу меню и сопровождала её на молитвы. Мэсси козней более не строила. Девушка даже однажды услышала, как она отчитывала своих дочерей:       — Вы две полные идиотки! Я вас в монастырь сошлю к молчаливым сёстрам, если не можете нормально справиться с одним лишь заданием! Вы должны были не запереть девчонку там на весь день, а лишь задержать.       До этого Элира подумывала об ответном шаге, считая, что всё же она за себя должна была постоять. Сама. Но после услышанного поразмыслила, что оно того стоить не будет, хотя обида разъедала её изнутри. Отца она так и не могла поймать — он ускользал от неё в письмах и в замке, хотя она точно знала, что он всё ещё был здесь.       Назначение десницы отложили на неопределённое время из-за разразившегося скандала с принцем Мейкаром. Элира не особо вникала во дворцовые сплетни, но всё ещё любопытно вострила уши, когда кто-то о чём-то говорил.       Сегодня она была свободна и, немного освоившись, уже спокойно передвигалась по замку, изучив свой маршрут до комнаты из основных важных мест. И сейчас гуляла по открытым коридорам главной террасы, возвращаясь из Богорощи. Неожиданно навстречу ей выбежали двое маленьких детей — девочка гоготала, гонясь за мальчиком. Те проскочили мимо, точно два урагана, её даже не заметив, а следом за ними выбежала запыхавшаяся служанка, пытаясь остановить.       — Принц Эйлор, принцесса Эйлора! Прошу вас, остановитесь.       Посторонившаяся Элира проводила их глазами, ненадолго задерживаясь у одного из парапетов. Редкие придворные тихо проходили мимо неё, каждый вовлечённый в свои собственные дела. Засмотревшись на красивое закатное небо, Элира резко встрепенулась, услышав снизу знакомые голоса. Отец и Мэсси выходили с нижней террасы во внутренний двор.       — Ты должна была держать её подальше, как и договаривались, любыми способами…       — Ха, — усмехнулась Мэсси, игнорируя недовольный тон отца, — твоя девка такая же своенравная, как и твоя шлюха-жена!       «Шлюха?» — у Элиры загудела кровь, она вцепилась в каменные перила до побелевших костяшек, уставившись в седой затылок отца, ожидая его ответа, защиты. Но тот промолчал.       — И ты позволишь ей называть маму шлюхой? — достаточно громко спросила она, чтобы они и все редкие придворные, окружавшие их, обернулись. Отец не испугался, не побелел от неловкости, обернувшись, он с неизменным выражением лица недовольно и бесстрастно посмотрел на дочь.       — Мы поговорим позже, — лорд Селтигар, будто не слышавший вопроса, сказал это и сразу же продолжил идти. А Мэсси кинула через плечо взгляд, скривив рот в усмешке. У Элиры побелело перед глазами от нахлынувшего гнева. Мэсси может изводиться над ней до конца жизни, запирать её, обзывать её. Но не мать.       — Какая жалость, — флегматично подметил певучий женский голос слева. Элира резко обернулась, готовая оскалиться, но осеклась, заметив, что говорившая по всем внешним признакам была Таргариен. Высокая, стройная, с длинными посеребрёнными волосами, она чуть насмешливо смотрела на неё двумя разноцветными глазами. — Или вернее, жалкий? Не хотела бы я такого мужа и отца.       Элира тоже больше не хотела. Сжав челюсти, чтобы не съязвить в ответ, она поклонилась и поспешила в свои покои. Незнакомка жалостливо на неё посмотрела, но больше ничего не сказала.              Стыд заливал щёки, гнев клокотал в груди, как безумный, пока Элира неслась по коридорам, едва избегая столкновений. Полностью избежать их не получилось, и за очередным поворотом, сосредоточенная лишь на каменной напольной плитке, Элира лбом влетела в чью-то грудь, точно таран. Неловко ойкнув, она не упала, уцепившись руками за стену, а вот несчастный, не издавая ни звука, завалился на пол.       Принц Дейрон, несмотря на падение, умудрился удержать бокал с вином в вытянутой вверх руке абсолютно вертикально. При этом же он будто абсолютно смирился со случившимся и подниматься не спешил — откинув голову, лежал, уставившись в потолок. Испугавшись, что лишила принца чувств или вообще убила (на бокал в его руке она обратила внимание не сразу), Элира, ахнув, присела рядом, склонившись над ним.       — Вы в порядке, Ваше Высочество?       Мужчина нехотя перевёл на неё взгляд уже подёрнутых хмельной пеленой глаз и, рассмотрев лицо Элиры над собой, склонил голову набок, улыбнувшись ей во весь рот.       «Он теперь умалишённый?» — мрачно подумала Элира, неуверенно улыбнувшись в ответ. Весь гнев на отца тут же испарился под страхом собственной казни из-за того, что она покалечила принца.       — Кажется, всё-таки мало сегодня выпил для таких чётких снов, — вполне членораздельно и здраво проговорил он, рассматривая её лицо. — Я как раз шёл от ваших покоев. Мне никто не открыл.       — Ну да, меня же там нет, — резонно заметила она, не сразу осознав сказанное. Дейрон тем временем продолжил:       — Я вам стих написал, хотите — прочитаю?       — Стих? Мне? — уже более обескураженно переспросила Элира. — Постойте, зачем вы приходили к моим покоям?       Принц её не слушал, уже принялся шарить по карманам, кажется, в поисках стиха. А она не знала — ей сейчас пугаться, злиться или стесняться. Но осознание их положения, резко пришедшее к ней, подсказало ей, что скорее — спасать. Перехватив бокал из рук принца, Элира поднялась на ноги, протягивая Его Высочеству руку.       — Я бы с вами поболтала, принц Дейрон, но боюсь, нас не так поймут, лёжа на полу. Встать сможете?       — Послушаете стих? — вопрос звучал скорее как форма шантажа, нежели невинная просьба, и Элира поспешно затрясла рукой, уже чувствуя себя неловко.       — Да-да, все ваши стихи и любую прозу, вставайте только.       Вновь улыбнувшись, Дейрон поднялся по стене, не принимая её руку. Откинув от лица мешающие пряди, он вновь улыбнулся, глядя на девушку. Кажется, с их последней встречи принц чем-то был обрадован и сейчас пребывал на лёгком веселе. Ну или уже был достаточно пьян. Хотя нет, в прошлый раз, напившись, он непонятно мямлил, а сегодня говорил вполне внятно. Только глаза, блестящие от выпитого, выдавали его состояние.       Элира невольно отвела глаза в сторону от такого пристального разглядывания, протягивая ему обратно кубок с вином. Внимание принца, пусть и такое резкое, немного льстило. Но больше настораживало — только недавно он пугал её призрачными видениями, а теперь говорил о каких-то стихах.       Принц перехватил кубок с благодарным кивком, чуть задев её пальцы, и Элира поспешно их одёрнула.       — Вы в порядке, Ваше Высочество? Ничего не повредили?       — Только свою гордость, — Дейрон тут же поморщился от сказанного, — вернее, то, что от неё осталось.              Девушка снисходительно улыбнулась на это — принц многое говорил и делал так, что она не знала, как на это реагировать. На Эшфорде её это смущало, в первую встречу здесь пугало, но к этому моменту она поняла — это просто то, каким был Дейрон. Глядя на него, ей казалось, что он сам часто путался в том, о чём думал.       — Вы что-то хотели мне сказать, Ваше Высочество, — подсказала Элира, уже не выдерживая затягивающегося молчания.       — А, да, — Дейрон вскинул палец, призывая девушку немного подождать, и вновь принялся шарить по одежде. Но едва он вытащил из внутреннего кармана жилета аккуратно сложенный лист, из поворота вышла её служанка, тоже едва не налетев на них. Поклонившись принцу, Джесс сразу же обратилась к Элире.       — Ваш отец, миледи, срочно желает вас видеть, — отчитавшись, она тут же замерла, сложив руки на переднике.       — Ну, — Дейрон досадливо поджал губы, — видимо, в следующий раз. Хотя, знаете, возьмите, — он протянул лист ей, — вы же будете сегодня на празднике?       Элира неуверенно забрала стих, утвердительно кивнув.       — Буду, Ваше Высочество, — она несмело улыбнулась принцу, прежде чем скрыться за поворотом, следуя за служанкой. Принц вернул улыбку в ответ.

───────── ♛ ─────────

      Рабочая комната отца в одной из башен была мрачна, Алдриан Селтигар полностью соответствовал окружающей его мрачности всем своим видом — чёрная одежда, потемневший злобный взгляд фиалковых глаз и сурово сведённые на переносице белые брови. Когда слуги объявили о приходе его дочери, он оторвался от заполнения каких-то документов, исподлобья взглянув на Элиру.       — Подойди, — он головой указал на пустое место рядом с собой у стола.       Утихшая от встречи с принцем злоба вновь полоснула по груди драконьим пламенем, и девушка не подошла, а яростно пролетела полкомнаты, остановившись напротив отца. Алдриан медленно дописал предложение, поднялся, возвышаясь над дочерью. А затем комнату оглушил хлопок пощёчины.       От удара Элира едва не упала на стол, пошатнулась, машинально прикрыв горящую щёку рукой. С губ закапала кровь, а перед глазами заплясали мошки — её отец пусть и не был самым крупным мужчиной в королевстве, отличался ростом и недюжим размахом плеч. Осознавал он этого или нет, но с ужасом Элира поняла, что он мог её убить, приложи чуть больше силы.       С ледяным ужасом осознания вместо страха вдруг нахлынула бо́льшая злость — она вскинула на отца полные ненависти глаза, точно такие же, как у него. Голова всё ещё слегка кружилась, и Элира несмело выпрямилась, опираясь другой рукой об стол. Алдриан тем временем заговорил:       — Бранвен слишком вас распустила. А я позволил. Что слуги, что вы — своего места не знаете, суётесь туда, куда не надо, — он резко перехватил её правую руку, которую она прижимала к лицу, наклонился ниже, чтобы смотреть ей прямо в наполненные слезами глаза, — ты здесь не гостья, не обманывайся. И чтобы больше меня не позорила при всём дворе.       Отпихнув её, он сел обратно за стол, дёрнул рукава на запястьях, поправляя их, и принялся снова что-то писать, безразлично махнув рукой.       — Если будет синяк, скажешь Джесс замазать его, она знает, что делать. На празднике сиди тише воды, ниже травы, — он недовольно поджал губы, — тебя там вообще не должно было быть…       Элира, удерживая непролившиеся слёзы, утёрла кровь с губ рукавом и, не сказав ни слова, не посмотрев на отца, вышла прочь. Отец всегда был жесток, всегда их наказывал, иногда бил — в основном братьев, но то были обычные тумаки, максимум несколько ударов плетью за особо сильную провинность. Но никогда ещё до этого он не поднимал руки на неё. И она не могла поверить, что он мог даже допустить мысль, чтобы позволить кому-то называть свою жену шлюхой. Она его больше не узнавала.