V

      

V

      У Токано было множество причин испытывать по отношению к Трейдттору стойкую неприязнь, и для воображения себе этих причин даже не нужно являться гением психологии. Всё начиналось с простого: властелин хотел и пытался его убить, вероятно, хочет до сих пор, он неоднократно вмешивался в его жизнь и вставлял палки в колёса, он же, наконец, любил над ним поиздеваться просто так. Этих пунктов Токано вполне достаточно, чтобы сторониться своего невольного спутника в путешествии.       Однако совершенно внезапно для самого себя он поступил в корне наоборот. Он просто взял и согласился помочь «одному хорошему знакомому Трейдттора с развитием компании» и упустил момент размышлений, когда это решение было принято. Может, властелин умеет как-то связываться с его потаёнными уголками сознания, влияя на мыслительный процесс через эту метку на затылке? Токано хотелось, чтобы подобного рода умозаключение оказалось ложью.       В пользу решения «да» он нашёл всего два аргумента: на неделю не хватит денег, на неделе всё равно нечем будет заняться. Впрочем, почти сразу же оба аргумента он опроверг, потому что изначально находил себя достаточно смелым, чтобы, например, отчаянно броситься в совершенно непродуманное путешествие на небеса, в абсолютную неизвестность, и всё ради ответов на пару вопросов. Зависела ли его жизнь от этих ответов? Очень даже.       Организация, куда Трейдттор захотел его пристроить в качестве свободных рабочих рук, называлась Независимый Комитет Правозащиты (аббревиатура НКП) и в основном занималась самостоятельными расследованиями по делам политических деятелей, в частности в Лимбассаде, если те вдруг пересекали границы дозволенного и как-нибудь вредили населению. Не сказать, что в Лимбассаде нашлось так уж много органов местного самоуправления, но Комитет всё равно успешно находил себе козлов отпущения. Токано раньше о такой организации не слышал. Возможно, Домина после визита Ассамблеи ей подобные Комитеты видеть у себя не хотела.       Ещё НКП срочно требовалось международное признание хотя бы у двадцати стран, когда на материке к настоящему времени образовалось тридцать девять государств. И если у Ассамблеи разрешения получены даже сверх меры, установленной ею же, то Комитету было, чему завидовать. Именно поэтому Трейдттору пригодился бы помощник в его деловых поездках заграницу.       - Иначе говоря, в этом нет ничего необычного. Ты же хотел знать, откуда у меня деньги? Я дал тебе ответ, - властелин захлопнул стеклянную дверь за его спиной. – Человек, который возглавляет Комитет, по моему скромному мнению, заслуживает небольшой помощи со стороны. Сложно сказать, что это акт альтруизма, потому что я, в конце концов, получаю за свою работу деньги. Когда ты приехал в Довер, я только вернулся из командировки в Крастмале.       - Крастмале? – переспросил Токано. Он разглядывал небогато обставленный холл офиса. Здесь не было ничего необычного: серые диванчики, стойка администрации, глянцевые журналы в карманах металлического стеллажа со всякими лимбассадскими звёздами кино и эстрады.       - Крастмала – небольшая северная страна, которая находится немного южнее Крайны. Едва ли она отличается от таких же унылых в привычном человеческом понимании других северных стран.       - Никогда о такой не слышал.       - Тебе бы побольше книжек читать.       Трейдттор даже не попытался скрыть очень заметную насмешку на своём чересчур наглом лице. Он оставил оскорблённого сидеть на диване, в уединении смотрящего в стену, а сам решил обратиться к администратору.       - Доброе утро. Мистер Раптис у себя?       «Мистер Портной», - подумал Токано. Потом ему захотелось ещё посмеяться с босса властелина: «Подумать только, как мог сын портного, или кого там, достигнуть таких высот. Даже заполучил себе этого… этого высокомерного Трейдттора себе в подчинённые».       - Здравствуйте. А вы, мистер Трейдттор, уже вернулись? Как прошла поездка? – вежливо поинтересовался администратор. На губах у него играла вымученная улыбка, изображающая такой же наигранный интерес.       - Нормально. У Вадитаса получить подпись проще, чем кажется, - он пожал плечами. – Мистер Раптис у себя?       - Да. Он недавно пришёл. Думаю, за успешно выполненное задание он обязательно назначит вам премию.       - Надеюсь, - Трейдттор усмехнулся. – Вам он определённо назначит премию за длинный язык, не так ли? Продолжайте в том же духе. В Лимбассаде любят болтливых, у вас даже получается вписываться в местный контингент несмотря на происхождение.       - Простите? Мне счесть это за комплимент?       Только сейчас Токано заметил, что администратор выглядел весьма колоритно – он был краснокожим. Нет, не красный, как клетка на его жилете, скорее смуглый с красноватым оттенком. Из всей своей жизни Токано знал только одного человека такой же расы.       - Да. Это хорошо, что у вас получается жить относительно свободно после побега. И вам очень повезло, что вы получили политическое убежище в Лимбассаде. Мандрит здесь ни во что не ставят, - легко рассудил властелин. – Предупредите мистера Раптиса, что я к нему сейчас заскочу.       - Хорошо. Вы с этим молодым человеком?       Трейдттор через плечо оглянулся на поднявшего голову Токано.       - Да.       - Хорошо. Прошу, проходите.       Офис Комитета находился в соседнем от Меркатура районе – район Опера. Он назывался так вовсе не из-за расположения поблизости оперных театров или прочих культурных центров, отнюдь; на лимбассадском наречии оперой называли ещё и труд. Здание Ассамблеи тоже возвели именно здесь, но гораздо ближе к резиденции президента, на самой дорогой во всём Довере земле, так что эмблему ВА разглядеть можно было почти из любого уголка города, а с подсветкой по ночам так подавно. Впрочем, из офиса Комитета вид тоже открывался впечатляющий.       Кабинет некого мистера Раптиса находился на самом последнем этаже. На хиленьком лифте ехать пришлось долго.       - А почему «мистер Трейдттор»? – спросил Токано, разглядывая себя в зеркале. Он встряхнул свои вьющиеся тёмные волосы, чтобы кудри не лезли в единственный глаз. – Я думал, «мистер» - обращение по фамилии. Не с именем же.       - Всё правильно, - властелин, между прочим, в зеркале тоже отражался, хотя Токано ожидал, что вот сейчас, при взгляде через стекло, он точно станет похож на чудовище.       - В каком смысле? Разве тебя не Трейдттор зовут?       - Трейдттор – это фамилия, - он пожал плечами. – Странно, что ты так и не додумался об этом спросить.       Токано медленно развернулся. Теперь он руками вцепился в холодный поручень, пока лифт шатало из стороны в сторону, да ещё и напряжение в мышцах отдавало режущей болью по ранам. А ведь он почти про неё забыл…       - Серьёзно? И ты мне всё это время не рассказывал? Просто ужас! Я почти доверил тебе какую-нибудь свою тайну, даже не зная имени.       - Если тебе так интересно, то меня зовут Саторин, - спокойно ответил Трейдттор. – Что же, теперь ты думаешь, что мне можно доверять? Нельзя придавать знанию имени такое большое значение.       - Не знать имени тождественно не знать человека совсем. Ладно, может, не человека, но в любом случае, - Токано нахмурился, - я правда думал, что тебя зовут Трейдттор. Но твоё настоящее имя звучит лучше.       - Мне счесть это за комплимент? Как искренне.       - Думай, что хочешь, - он фыркнул, оттолкнувшись от стены. – Говоришь также, как тот парень за стойкой администратора. Странный у него цвет кожи.       - Он был рабом в Мандрите, - прояснил Трейдттор. – Не знаю, как ему удалось сбежать, но этот парень успешно доехал до Довера, и военные силы Республики даже ничего ему не заявили в ответ на такой побег. Хотя обычно они радикально обходятся с рабами, которые решают, что им всё дозволено.       - Интересно, зачем вообще таким государствам быть союзниками. Военная хунта Мандрита, вроде как, терпеть не может капиталистов, а лимбассадские демократы борются против вот таких вот угнетателей.       На маленьком табло справа высветился номер пятнадцатого этажа. Раздался звон, и двери лифта со скрипом разъехались в стороны.       - Скажем так, они находятся по одну сторону медали. Даже твой любимый Винтегрейнд там, только не все готовы это признать, - Трейдттор покачал головой. – Что Главнокомандующий в Мандрите, что президент в Лимбассаде, будь они хоть женщинами, хоть мужчинами, они оба остаются ультраправыми угнетателями и узурпаторами. Лимбассаду нужны полезные ископаемые, а Империя вдруг обиделась? Хорошо, начнём качать тоже самое из Мандрита. Не хватает рабочей силы, а на Хатуле отказались продавать рабов за мелочь, да ещё и денег на мелкую войну с ними нет? Ладно, придётся обратиться к транзитной державе, они, кажется, хотели какие-то наши ресурсы. Вот и вся суть.       - В Лимбассаде хотя бы не попёрли из Комитета этого милматала.       - Выперли из других приличных организаций, вот и пошёл, куда взяли, - властелин любезно приоткрыл Токано ещё одну стеклянную дверь в длинный тёмный коридор. Под потолком зазвенели ромбовидные украшения. – Не думаю, что народ милмата, который пытается сбежать из этой пустыни под островом, когда-нибудь найдёт своё освобождение.       Токано решил скромно промолчать. По большей части ему нечего было сказать об этом, потому что в Винтегрейнде он уже насмотрелся на угнетение коренных народов и наугнетал их своими же руками, так что со временем его юношеский пыл борца за справедливость потух с концами, и даже от слабенького огонька ничего не осталось. Ни народ имала, который спокойно жил и варился в своих националистских настроениях после переезда из цивилизованных стран Сентрума, ни милмата, который страдал от гнёта колонизаторов, его совсем не волновали.       Кабинет мистера Раптиса находился в самом конце, а табличка с надписью «Босс м. Раптис Крайман» была единственным источником света во всём длинном коридоре. Под конец пути у Трейдттора в руках вдруг появился тонкий чемодан с торчащими наружу документами, а лицо будто по щелчку пальцем приобрело уставший после поездки вид. Что же, с ролью дипломата он справлялся отлично. Властелин костяшками постучал по толстой деревянной двери, скорее из вежливости, и без вербального дозволения дёрнул за ручку. Открыто.       Первым делом взгляд Токано наткнулся на самого мистера Раптиса. Он представлял собой самого обычного лимбассадца: мужчина в коричневом костюме, с чёрным галстуком, с пуленепробиваемой серьёзной гримасой за работой и прямоугольным лицом. Ещё рядом лежала такая же коричневая шляпа, и с момента, когда Токано заприметил шляпу, мистер Раптис Крайман начал ему отчётливо кое-кого напоминать. Впрочем, Даррен тогда выглядел несколько иначе – у него костюм был на тон светлее и кармашек не с той стороны. Получается, вся политическая элита Лимбассада выглядит абсолютно идентично?       - Можно? – спросил Трейдттор. Он захлопнул за собой дверь, чтобы Крайман оторвался от бездумного разглядывания бумажек и обратил на него внимание. – Поездка завершилась успешно. Вот подпись в нескольких экземплярах.       Он сунул мистеру Раптису под нос помятые документы. Одна бровь его вопросительно изогнулась, и взгляд нехотя пополз вверх. Не будучи серьёзным, Крайман выглядел не внушительнее вымогателя из неблагополучного района, который нацепил такой-то дорогой костюмчик. Токано осторожно оставался стоять позади.       - Здравствуй? Я что, разрешил тебе войти? Даже без стука! – возмутился мистер Раптис. – Иди выйди и зайди нормально. Даю одну попытку. И будь добр в следующий раз сначала обращаться к моей секретарше, прежде чем наносить визит. Давай, шагай.       Трейдттор не изменился в лице и не сделал ни шагу назад. Он скрестил руки на груди, сверху вниз наблюдая за Крайманом, и тут-то в его облике что-то явно начало меняться: фрак снова посинел и даже перекроил себе фасон, кожа в момент выцвела. Токано ожидал, что сейчас Трейдттор достанет свой могучий меч и разрубит мистера Раптиса пополам, но стоило ему потереть глаз, так внешний вид властелина сразу стал похож на человеческий.       Крайман откашлялся.       - Так, о чём же я? – он поднял лицо и приветливо улыбнулся. – Да, молодец, Трейдттор. Потрясающая работа. Да ты профессиональный дипломат! И где ты только учился, говоришь? В Фисоунсе? Да, у них очень хорошие молодые специалисты. Я обязательно назначу тебе премию после ещё одной поездки. Остался самый грозный враг, теперь ты…       - Боюсь, если вы хотите отправить меня в Мандрит, то придётся назначить мне помощника, - перебил Трейдттор. – И я как раз привёл его самостоятельно.       Он отошёл на маленький шаг в сторону и кивнул Токано, чтобы тот показался своему без пяти минут работодателю. Крайман скептически прищурился, однако почему-то больше возмущаться с наглости своего подчинённого не решил.       - О, да, как приятно познакомиться, - мистер Раптис довольно закивал головой. Токано не мог отделаться от мысли, что сейчас его попросят вывернуть карманы. – Это твой друг, Трейдттор? Удивительно, я думал, ты не заводишь себе друзей.       Всего секунду он раздумывал, кем назвать своего невольного спутника.       - Да, друг. Товарищ, если вам так угодно, - сухо отозвался Трейдттор. – Вы можете устроить его на пол ставки, уверяю, дольше недели он в Довере не задержится. У нас же оплата по завершению задания, да? Моему другу такой вариант как раз подойдёт.       - Надеюсь, моему лучшему работнику можно доверять, ха-ха, - похихикал мистер Раптис. – Паспорт, прописка с собой? Медицинские документы? У вас есть действующие загранпаспорта или визы куда-нибудь, мистер, э…       - Рейн. Мистер Рейн Токано, - учтиво кивнул он.       - Интересное имя, - Трейдттор откуда-то достал паспорт Токано с гербом Лимбассада и ещё целую папку документов, связанных с его личной жизнью. Даже виза в Мандрит здесь была! – О, спасибо, благодарю. Так, посмотрим…       Отныне Токано стал студентом Лимбассадского Университета Международных Отношений, который с отличием закончил все четыре курса и в поисках работы забрёл в Комитет. Вернее, Трейдттор, дорогой друг, привёл его сюда. Ещё Токано был совершенно здоров и никогда не имел никаких патологических заболеваний, регулярно занимался спортом и имел хорошую репутацию. Чтобы не заморачиваться, властелин решил указать, что будущий помощник – сирота.       - А резюме? – спросил Крайман, как только дочитал рекомендательное письмо из ЛУМО. – И ещё, мистер, покажите, пожалуйста, что у вас под повязкой на глаз.       Токано занервничал. Вряд ли мистеру Раптису хотелось бы знать, что действительно он прятал под повязкой, вернее, чего там в помине не было. Он неловко скосил взгляд на Трейдттора. В голове тут же прозвучали слова, будто его голосом: «Сними, не волнуйся. Он не заметит». Токано повиновался.       - И зачем она вам? Плохо видите? – допытывался мистер Раптис. – Ну, может, это такой новое веяние моды у молодёжи, вам решать. Главное, что глаз на месте. Больных на работу не берём.       Второго глаза у Токано никогда не было. Даже в тот момент, когда Крайман оценивающе разглядывал его половинку лица, обычно скрытую под чёлкой, он не смог его почувствовать.       - Всё нормально. Как видите, по справкам он жив и здоров, - очень убедительно заверил Трейдттор. – Значит, мы едем в Мандрит?       - Именно, - вместе с подписанным протоколом мистер Раптис выдал своему подчинённому ещё и загранпаспорт с визой. – Для твоего помощника будет готово чуть позже. Вечером зайдёшь. Мистер Рейн, вы, я так понимаю, в Сити живёте? Если в Дормиторе, то можете не приезжать, далековато будет, да ещё и дорого. Эти умники задолбали со своими тарифами на проезд. Почему поезда и железнодорожные пути не принадлежат государству? Рынку нужна железная рука лидера! Не какой-нибудь Арривы, конечно, нормального лидера.       - Главком Республики оповещён о нашем визите?       - Главком? Ну да, разумеется, - Крайман почесал затылок. – Я звонил его секретарю на досуге. Вроде, они не против. Мы же не какие-нибудь послы Винтегрейнда, чтобы вас вдруг не пустили. Мандрит – хороший союзник. У них огромная военная мощь. Тем не менее, будьте осторожны и не влезайте в передряги. С полицией тоже лучше не связываться. Попадите на приём к Главкому, получите подпись и поезжайте обратно в Довер.       - Будет сделано. Есть ли какие-то гарантии, что в случае форс-мажора нас вытащат? – удостоверился Трейдттор.       - Разумеется. Ну, если что, свяжитесь со мной. Я что-нибудь придумаю. В конце концов, вы можете обратиться в местный комитет Ассамблеи. Всё, больше нет вопросов?       Трейдттор отрицательно покачал головой.       - Замечательно. Всё, вы свободны. Шагайте. И можете ещё попросить секретаршу сделать мне кофе, а? Ей поменяли кабинет, теперь она не может бегать ко мне через дверь, а жаль, - мистер Раптис огорчённо вздохнул.       - Попробуйте найти себе жену, может, кофеиновая зависимость пойдёт на спад, - властелин беспечно пожал плечами. Он сказал это достаточно громко, но Крайман, казалось, не услышал. У него было очень важное дело – дочитать утреннюю газету. Или чем там ещё капиталистические боссы занимаются?       Когда дверь за ними захлопнулась, Токано словно сбросил с плеч тяжкий груз. Ему с огромными усилиями давались встречи и общение с людьми, особенно с теми, кого он давно не видел или не видел вообще. Стоит сказать, это всё потому что жизнь в четырёх стенах (или без стен, как угодно) воспитала в нём достаточно скованного и неразговорчивого человека. Единственный, с кем он любил поговорить – Трейдттор, но тот вряд ли разделял его желания.       - И что ты с ним сделал? – спросил Токано. – Сначала он был таким хамом, а потом резко начал себя вести как шёлковый. Я, конечно, заметил, что ты вдруг стал сам на себя не похож, но вряд ли это как-то влияет на окружающих…       - Ты ошибаешься, - Трейдттор нажал на кнопку вызова лифта. – Это как раз то, кто я есть. Люди подсознательно боятся чего-то, что выглядит, как человек, но им не является. Скажем так, это эффект зловещей долины, ты о таком не слышал. Я не люблю так делать, но иначе разговор с Крайманом бы не удался.       - Эффект зловещей долины? Звучит страшно, - он скорчился. – Ну, знаешь, я не силён в психологии.       Трейдттор вздохнул, громко и долго выдыхая воздух.       - Да, именно этот эффект. Ты бы тоже испугался, увидь ты меня «властелином», а не человеком. Мне не хочется жить в отшельничестве, так что приходится идти на некоторые меры.       - Я не верю в тебя, - серьёзно заявил Токано. – Если властелины сильнее Секина, то почему ты до сих пор не убил его и не улетел восвояси? Я понимаю, что тебе нужен меч, и ты даже можешь убить меня, чтобы получить его, потому что… в общем, странно, что с такой великой нуждой ты сдерживаешь свои способности. Что, у тебя их нет вовсе?       - А тебе так хочется умереть? – спокойно спросил он, не поднимая глаз. – Я думал, ты ищешь смысл жизни, а не верную погибель.       Токано замолчал. Хороший вопрос: ищет ли он смысла или просто хочет от себя избавиться, чтобы не заморачиваться с поисками?       - Нет. Я не буду искать лёгких путей. Если поставлена цель, значит, я должен её достигнуть любой ценой, а не опускать руки, - рассудил он. Токано не был уверен в своих словах полностью, но ему хотелось, чтобы Трейдттор оценил такой энтузиазм. – И мы, вообще-то, говорили о тебе.       - Твоё стремление к цели похвально, - согласился властелин. Казалось, на короткий миг его лица коснулась лёгкая улыбка. – Если тебе так хочется разговора по душам, то знай, что не подхожу в роли собеседника. Может, мне просто нечего сказать, а может, я просто не хочу, чтобы ты меня знал.       Двери лифта отворились. Теперь им предстояло вернуться обратно, домой к Трейдттору. Токано понятия не имел, чем можно заниматься ещё целый день. Город он не знал, да и ездить из стороны в сторону в одиночку побаивался – кто знает, не выпотрошат ли его карманы в каком-нибудь районе на окраине? К тому же, свой меч он использовал только в крайних случаях, когда того требовал приказ, а за последние двадцать с лишним лет этих крайних случаев произошло настолько много, что он сбился со счёта и только знал, как терпеть боль в руках и запах разлагающейся кожи. Ещё у Токано был револьвер, но его с собой он брать не решился.       Вообще, Токано – не безжалостный убийца, так ведь? Так ведь, да?...       Проезд на мини-поезде – в Довере их называли трамваями – стоил до неприличного дорого. Учитывая, что лимбассадская валюта по текущему курсу оценивалась как пятьдесят единиц валюты Винтегрейнда, то за проезд в одну сторону среднестатистический гражданин Империи мог с лёгкостью отдать половину своего заработка за день. Конечно, курс лонды – так лимбассадская валюта и называлась – никогда не шёл в вровень с винтегрейндовской (с гельдами), но такой огромный отрыв и такие неоправданно высокие цены вгоняли Токано в неописуемый шок. Трейдттор потом его успокоил, сказав, что на улице, по которой проходит этот трамвайный путь, одно очень крупное предприятие возвело себе штаб-квартиру и решило повысить цену за проезд, а в более отдалённых от центра частях города цены кусаются не так сильно. И если вдуматься как следует, то цена складывается из всех заявок на свою долю предприятий, так что виновник в грабеже не один.       Машинист водить откровенно не умел. Трамвай всю дорогу качало из стороны в сторону, что Токано даже не смог разглядеть потрясающие виды знаменитого Довера с моста. Вдобавок от напряжения у него опять разболелись руки, причём с такой силой, что казалось, будто мышцы просятся из открытых ран наружу. Когда сквозь рукава рубашки на пол закапала ярко-красная жидкая кровь, появились причины для явного волнения. Токано не смог сдержать стон боли.       - Часто у тебя такое случается? – спросил Трейдттор. В целом он выглядел незаинтересованным, только глаза выдавали слабый проблеск тревоги.       - Нет. То есть… - он зашипел, сжав кисть руки, - да, если сильно напрягать руки. Не знаю, как это работает. Разве не должны болеть мышцы предплечья?       - Ты просто везунчик, так что у тебя, видимо, болит всё и сразу. Я придумаю что-нибудь, как приедем. Только кровью не истекай, водителю потом убираться.       - Да ты сама благодетель, Трейдттор, - проскрипел он недовольно, скрючившись.       - Друзья познаются в беде, не так ли? – поучительно изрёк он. – Твоя смерть не в моих интересах, иначе до меча я просто так не доберусь.       «С другой стороны, сейчас у меня несколько иные планы. На этой планете будет поинтереснее, чем в одиночестве или с другими странноватыми властелинами в бескрайнем космосе», - подумал Трейдттор, но мысли решил не озвучивать. Не обо всех его планах, даже не о половине от них Токано следовало знать.       - Простите, сэр, вам нехорошо?       Они единовременно обернулись на взволнованную дамочку в шляпе. Внешне женщина очень походила на других жительниц Лимбассада, но лицо выдавало в ней нечто большее, чем рядовую домохозяйку или жену какой-нибудь важной политической шишки из Ривьеры – так назывался прибрежный район, где обычно жили самые главные и самые крутые чиновники, министры и дипломаты. Чего греха таить, сама дамочка оказалась Дей Арривой.       - Спасибо за беспокойство, всё в порядке. Это, эм, бывает иногда, - Токано нервно улыбнулся. Судя по лицу президента, вышло не очень.       - Вы уверены? Знаете, нечасто увидишь, как у какого-нибудь джентльмена без видимых повреждений вот такое кровотечение, - она нахмурилась. – Вам точно не нужна помощь?       - Мне? Нет, нет. Не нужна. Уверяю вас, со мной всё будет в порядке, - он покрутился по сторонам, наклонился к Арриве поближе и прошептал: - Простите за такой нескромный вопрос, я просто приезжий, да и как-то непривычно, но, э-э… в Лимбассаде все президенты передвигаются на общественном транспорте?       Дей Аррива смутилась так, словно во всём остальном мире за пределами Винтегрейнда уважающие себя лидеры государств передвигались вместе с простым народом на трамваях. Как и для Токано, для неё такие вопросы были в новинку.       - Вы северянин? – спросила Аррива.       - Да. Я из Крайны. Ну, знаете ли, нечасто я там вижу, как наш… монарх передвигается по столице на таком мини-поезде. На трамвае, я имел ввиду. Это же так называется?       - Не вижу в этом ничего необычного. Хотя почём знать, - президент пожала плечами. – Если вас это так волнует, то у меня есть охрана и всякое такое. Тем не менее, вряд ли кто-то захочет покуситься на мою жизнь, так ведь?       - Я слышал, что местные джентльмены, как вы их назвали, желали бы видеть в лице президенты мужчину, - Токано прижался к перилам на очередном подскоке.       - И вы опасаетесь, что они могут причинить мне вред? – Аррива добродушно улыбнулась, и он кивнул головой. – Нет причин для переживаний. Со мной всё будет хорошо. В конце концов, мой президентский срок начался не так давно, и я готова поручиться, что к его концу они изменят своё мнение обо мне. Для этого и существуют президенты – делать жизнь народа лучше. Существует много несогласных с нынешней идеологией граждан, например, с этими ценами за проезд, так что в моих интересах исправить это. Не граждан, идеологию, я имею ввиду.       - Ваше право.       В глубине души Токано мог бы с ней согласиться. На её поверхности он стойко считал, что все противники государства, в частности его лидера, должны быть непременно устранены. Этому его нехотя научила Домина, и сложно было её за такое мнение осуждать.       - Наверно, то, что народ может выбирать между идеологиями и этот выбор ему позволяют делать, в некоторой степени хорошо, - добавил он.       - Я тоже так считаю, - Аррива поправила свою широкополую чёрную шляпу. – Я представительница либеральной партии, и в последнее время она набирает обороты популярности среди лимбассадцев. Будь я самовыдвиженкой, ничего бы не вышло.       - Один мой друг говорил, что все лимбассадцы ультраправые, так что этот факт удивителен.       - Вот этот ваш друг?       Трейдттор вопросительно приподнял брови. Он искренне надеялся, что Аррива его не заметит, однако надеждам не суждено было сбыться. При взгляде на знакомого, такого же друга, что и для Токано, лицо президента заметно повеселело.       - Я не знала, что у вас есть друг-северянин, Трейдттор, - она радостно пожала властелину руку. – Что же, это хорошо. Вы помогли ему перебраться из Крайны? Это очень хорошо, похвально. Свободный народ Лимбассада должен помогать несвободным народам прийти в цивилизованный мир. Как идут дела в Комитете?       - И вам доброе утро, - весьма равнодушно отозвался он. – Неплохо. Вы знаете, прошлое задание увенчалось относительным успехом. Впрочем, такой результат зависел не от нас.       - Да, я прекрасно это понимаю. Не думаю, что это можно оставлять просто так. В следующий раз соответствующие органы напрягутся как следует, иначе я просто распущу этих придурков, - Аррива недовольно цокнула. Она тоже приходилась выше Трейдттора. Со стороны это выглядело несколько унизительно.       - Это будет справедливо.       - Я тоже так думаю. Хорошо, что мы понимаем друг друга, да? – президент улыбнулась. – Вот и моя остановка. Хорошего дня, мистер Трейдттор.       - И вам того же. Берегите себя.       Как беспечная птичка, Дей Аррива радостно выпрыгнула из трамвая в сопровождении своих охранников. На фоне огромных бугаев в чёрных костюмах она казалась совсем худенькой и тощей девушкой, хотя на самом деле ей было под сорок. Просто пример женщины, которая хорошо сохранилась; может, это потому что этого требовала её профессия.       Трейдттор со своим гостем вышли на следующей остановке, ровно напротив резиденции. Кровотечение Токано почти удалось остановить – он железной хваткой сжал себе руку ниже локтя до посинения кончиков пальцев. Это приносило некие неудобства, но зато кровь больше не хлестала по его единственной презентабельной одежде. Впрочем, дорогущая рубашка всё равно была безвозвратно испорчена, вряд ли её получится отстирать.       С ним властелин больше ни словом не обмолвился. Он до сих пор выглядел нейтрально, прямо в своём репертуаре: Трейдттор не хмурился, не кусал лишний раз нижнюю губу, не теребил фрак тонкими пальцами и не пытался без повода заправить выпадающую из хвоста прядь чёрных волос. Токано знал, что в действительности у властелина волосы белые, но с тёмной шевелюрой он отчего-то выглядел привлекательнее. Такие тонкие черты лица альбиносам не шли.       Трейдттор любезно пропустил Токано вперёд. Даже наедине с ним, кто вряд ли бы удивился его настоящему облику, он не желал его принимать. Не задавая вопросов личного характера, – а ему очень хотелось – Токано уселся на красный диван с выжидающим выражением лица. Он увлечённо смотрел, как властелин снимает фрак, как тот принимает прежний синий цвет, как он вешает его на плечики и убирает в шкаф. Ещё Трейдттор расстегнул пуговицы на рукавах, однако этого Токано уже не смог вынести. Он терпеть не мог такую давящую тишину и такого молчаливого властелина. Будто он собирался залезть к нему в душу или что-то вроде того.       Когда Трейдттор уселся рядом и попросил повернуться, он позволил себе выпустить наружу тихий выдох облегчения.       - Вытяни руки, - скомандовал он. Теперь у властелина на голове красовался высокий хвост с резкой заколкой. Видимо, очередной сувенир из Альфаравилы.       Трейдттор рывком стянул нарукавники. На одной руке он промок почти насквозь, даже учитывая некую плотность ткани, из которой те были сшиты — и в огонь и в воду, ещё и в холод Империи. Изначально функция этих нарукавников была исключительно эстетическая, чтобы Токано не так кривился в лице, пока смотрел на свои забинтованные до локтя руки. Именно поэтому он очень не любил мыться. По крайней мере, делал это не каждый день. Властелин бросил нарукавники на пол и принялся разматывать бинты.       Картина там тоже оказалась не из прекрасных. Если чёрную ткань пришлось бы выжимать над раковиной, то бинты подлежали моментальной утилизации. Нитки марки прилипли к запëкшейся крови, и Трейдттор под тихую брань Токано еле как их отодрал, стараясь быть осторожным. На самой пострадавшей руке, на правой, ситуация с повязкой была ещё хуже, но к удивлению бинт отошёл легко. С противным хлюпаньем властелин отправил его вслед за нарукавниками на паркет. От брезгливости Токаро машинально отодвинул ногу в сторону, избегая растекающейся луже крови. У него слегка кружилась голова.       — Не трясись, — приказал Трейдттор. Он терпеливо держал ладони гостя навесу и разглядывал раны с внутренней стороны, где кара, видимо, оторвалась по полной. — Держи руки вот так. Не опускай их.       Токано сглотнул. Вид такого сосредоточенного на нём властелина побуждал в нём самые странные и неожиданные чувства — от смущения до приятного удивления. А ведь сначала он предлагал вылечить его раны в обмен на меч… Это что, аукцион невиданной щедрости, где Токано назначил самую высокую цену? Впрочем, покупатель отказался от своей суммы.       Руки у него покрылись открытыми ранами вдоль и поперёк, хотя чаще, пожалуй, они шли вдоль. Будь Токано обычным человеком, он бы давно умер. В этом Трейдттор нисколько не сомневался. В голове он резво перебирал варианты, как может помочь и может ли вообще; если на нём такие раны, понятное дело, затягивались, то с его гостем такое не пройдёт. Он на несколько уровней ниже по живучести. Поэтому единственной умной мыслью стало просто медицинское вмешательство — убрать весь гной, зашить самые крупные раны и приложить немного своих усилий, чтобы эффект продержался дольше. Хотя бы неделю.       С чего бы ему вообще заботиться о нём? Для Трейдттора Токано был всего лишь расходным материалом в его глобальной сделке. Как бы ни хотелось обратного, желание помочь одолевало холодный рассудок, швыряло его в нокаут с первых минут.       Странно, что с другими людьми Трейдттор никогда не был так добр. Доброте в его понимании вообще имела относительный характер.       Токано шипел от боли и постоянно вертелся на месте, пока властелин старательно собирал весь гной по уголкам ран. Повезло, что эдакой желто-серой субстанции накопилось не так много, словно перед отъездом он попросил Домину посодействовать своими механическими ручками. И к слову, пальцы Трейдттора отзывались у него в душе с большей благодарностью, чем холодная ткань перчаток императрицы. В человеческом обличии властелин хотя бы становился тёплым.       — Хватит дëргаться. Я ничего плохого с твоими ручками не делаю, — сурово произнёс Трейдттор. — Если почувствую ещё хоть одно шевеление, то лечения тебе не видать.       — Хорошо-хорошо, — запищал он в ответ. Руки от этого начали трястись только сильнее. — Ну, знаешь, я не привык, что ты оказываешь мне такую услугу.       — Считай это компенсацией за предстоящие события, — Токано вопросительно изогнул бровь. — Я уже говорил, что ты не можешь мне доверять. Но ты делаешь это, однако теперь я не собираюсь брать ответственность за твоё доверие. Выбор есть всегда, Токано. Твоя задача лишь сделать правильный.       — Тебя потянуло на философские рассуждения? Как занятно.       — Странно слышать это от человека, который находится к экзистенциальном кризисе, — Трейдттор хихикнул. — Ты выглядишь таким потерянным, что мне почти тебя жаль.       — Ты прав, — он выдохнул. Стоило властелину резко вонзить лопатку в рану, как Токано вскрикнул. — Иногда очень тяжело вставать по утрам. Домина говорила, что мне нужно больше работать, но от этого ещё хуже.       - Иногда всем просто нужно поплакать в чужую жилетку. И не уходи от темы, - властелин грубо дёрнул его за указательный палец. Затем у Трейдттора в руках появился свежий моток плотных бинтов и стеклянная баночка с медицинским спиртом. – Я начал говорить о том, что тебе следует быть осторожнее. Это так. В тот момент, когда ты предложил мне сделку, хорошо ли ты подумал над этим? Что тебя подвигло на такие меры? Поразмысли на досуге. Ты всё ещё можешь отказаться от моей «помощи» и уйти своей дорогой. Я тебя не держу.       Токано инстинктивно отпрянул назад. Раны от спирта защипало, однако после медицинского вмешательства они стали выглядеть чуть лучше, если такое выражение можно было применить к такого рода заболеванию. Хотя бы волдыри на запястьях исчезли. Трейдттор держал его крепко, словно на самом деле у него не было выбора, уходить или оставаться. Лицо властелина выражало крайнюю степень волнения.       - Что? Что ты хочешь этим сказать? – смутился он. Голос у Токано едва ли не дрожал. – Я… мы же уже договорились. Разве можно просто уйти, если я вдруг передумаю?       - Да. Ты сам волен выбирать, что делать. Это зависит не от контрактов или договоров, - Трейдттор скосил взгляд на его руки. Он размотал бинт, отрезал прямо пальцами кусок – у него что, руки-ножницы? – и промокнул оставшуюся на поверхности кровь.       - Договор важнее моих желаний. Знаешь, я полжизни жил с этим убеждением, так что я не могу просто поменять своё мнение. Это кажется мне несколько… неправильным.       - Как хочешь, - он пожал плечами. Тревожное выражение мигом сползло с его лица, уступив место спокойствию. – Ты остаёшься? Ты уверен, что хочешь продолжить этот путь со мной? Подумай хорошенько. Любое твоё решение несёт за собой определённые последствия.       - Я уверен. Если бы я считал, что надо поступить как-то иначе, я бы это сделал. Что мне мешало уйти тогда, на станции? Ничего. Но я не ушёл, - Токано серьёзно покачал головой. – Конечно, ты, Трейдттор, не самая приятная личность или спутник для путешествия, но у меня просто нет выбора. Я готов обменять меч на истину.       Соврал ли Токано? Может быть. Сказал ли он правду? Может быть. Токано и сам не знал, являлись ли его слова правдой, потому что сам себе доверять на слово не мог. За душой у него ничего не было: ни чёткого мнения, ни каких-то ярких впечатлений от своей однообразной жизни, ни даже чувства раскаяния за все грешки от мала до велика. Насчёт последнего пункта он иногда сомневался, но очень быстро приходил к мнению, что всё-таки не жаль.       Ну, разве что время, проведённое с Трейдттором, немного возвращало его к жизни.       Властелин промолчал. Бинты он отложил в сторону, а вместо этого взял тоненькие нитки и такую же тонкую иголку. Токано сглотнул.       - Что ты будешь делать? – осторожно спросил он.       - Эти нитки созданы из моей собственной энергии. Такая штука, благодаря которой я живу. Думаю, если я попробую зашить твои раны с помощью частички себя, то это должно сработать, - пояснил Трейдттор. Он продел кончик чёрной нитки в ушко иглы. – Ещё было бы неплохо передать тебе часть этой энергии напрямую. Она будет поддерживать швы.       - Тебе, наверно, виднее…       - Разумеется.       Токано фыркнул и отвернулся. У него не было проблем с тем, чтобы смотреть, как кто-то зашивает ему раны, но вот боли он побаивался. Игла вошла в кожу без особого сопротивления. Трейдттор на скорую руку сделал самый простецкий шов на самой большой ране, с которой возился дольше остальных, откусил край нитки и сделал маленький узелок. Эти нитки в самом деле держались прочнее. Обычные бы давно разъело.       - Неплохо. Он даже не расходится, - Токано повертел рукой. Она всё ещё болела. – Ты будто учился на врача. Есть ли что-то, чего наш потрясающий властелин не умеет?       - Не исключено. Например, я не умею изготавливать народные инструменты племён Норденского архипелага, потому что такой навык мне ни к чему.       - А вышивать крестиком? Умеешь?       - Да. Это легко. Занятие не для всех, да и точно не для тебя, потому что нужно иметь выдержку, - Трейдттор усмехнулся. – У меня было несколько работ, пока я жил, эм, в космосе. Потом один мой подчинённый продал их на какой-то планете и начал раздавать вырученные деньги всем беднякам… словом, экономика в той стране явно пошатнулась.       - Ты его уволил?       - Нет. Я не могу увольнять своих подчинённых в привычном значении этого слова. Существуют некоторые меры наказания, но мне некуда их уволить, потому что я не работодатель. Это сложно объяснить простому человеку. Иными словами, такие подчинённые скорее похожи на рабов, потому что мне нечем им платить.       Токано поморщился. Он осторожно сложил руки на колени и остался разглядывать расслабленное лицо властелина. Тот сегодня будто стал добрее, чем обычно, хотя скорее Токано склонялся к мысли, что это всё из-за его человеческого облика, который определённо вызывал у него симпатию. Сложно спорить с фактом, что Трейдттор привлекателен, с какой стороны на него ни посмотри. Интересно, он умеет менять свою внешность?       - А они не обижаются? – глупо спросил Токано.       - Обижаются? Не на что. Скорее нужно обижаться на то, как долго я пропадаю где-то без вести, да ещё и на чужой территории, - властелин снова взял бинт. – Не отвлекайся. Сейчас я забинтую тебе руки и сделаю новые нарукавники. Только не плачь, но твоим старым уже ничем не помочь, как бы дороги они тебе ни были. Я сделаю идентичные.       На перевязку много времени не ушло. Властелин ловко завернул руки Токано по локоть в марлю и заправил концы под слои бинтов. Нарукавники у него получились в самом деле похожие, разве что жёлтый ромб на правом немного косил в сторону, но ему уже было непринципиально. Главное, что эти повязки никто из-под нарукавников не видел и лишних вопросов не задавал.       Трейдттор посмотрел на него, застёгивающего рукава рубашки, как-то очень странно. Он нахмурился, потом расслабился, потом снова нахмурился. Волосы у властелина побелели вместе с кожей – не самое приятно зрелище, Токано стоило это признать пораньше, когда тот предупреждал. Его даже сковал подсознательный страх. Трейдттор пощёлкал пальцами на правой руке и… внезапно воткнул ладонь Токано в живот. Этого он точно не ожидал. Ощущения были донельзя странные, такие, что он даже не мог внятно описать: будто кишки перебрали и сложили в обратном порядке, а в желудок влили лишних пять литров жидкости. Когда Трейдттор вынул руку и принял человеческий вид, Токано закашлялся и согнулся в три погибели.       - Сильно плохо? – спросил властелин.       - Сильно плохо? Да просто ужасно! – он снова кашлянул. – Ты предупреждай, когда так делаешь! Знаешь, я совсем не ожидал, что ты будешь передавать мне какую-то там энергию именно таким способом. Это кошмар! Меня чуть не вырвало!       В ответ на все недовольные возгласы Трейдттор лишь усмехнулся.       - Если бы я сказал, что буду делать, ты бы отказался. Ничего бы не вышло.       - Я думал, что эта рука помощи будет выглядеть иначе, - сконфуженно ответил Токано. – Ну, знаешь, как во всяких романтических книжках и всё такое.       - Что, прости? В романтических книжках? – он неподдельно удивился. – Интересно, почему в твоей голове вообще возникают подобные мысли.       - Да ладно тебе, любой бы об этом подумал. Это же очевидно. Что, нет? – Трейдттор отрицательно покачал головой. – Ты просто не читал. Мелодрамы заслуживают особого внимания. Я думаю, они помогают людям ощутить себя нужными, мол, если у героев получилось, то и у читателя получится.       - И какой же твой любимый тип таких мелодрам?       - «От врагов к возлюбленным». Интересная тема, жаль, не каждый автор может её хорошо раскрыть, - Токано развёл руками. – Раньше я много читал, пока не надоело. Вернее, во дворце просто не было других дел в свободное время, так что, когда научная литература закончилась, я перешёл на художественную. Впрочем, сейчас чтение не приносит мне никакого удовольствия.       - Оно и ясно, - равнодушно отозвался Трейдттор. Он откинулся на спинку дивана, развернувшись. – Ты хочешь, чтобы твоя жизнь была похожа на сюжет простенькой мелодрамы?       - Иногда. Иногда я думаю, что хотел бы найти любящую жену, завести детей и жить в мире и спокойствии. Понятное дело, что никакая хорошая девушка не выйдет за такого, как я, - он вздохнул. На властелина смотреть не было никакого желания.       Трейдттор уже открыл рот, чтобы добавить очередную поучительную реплику, но вдруг остановился, замерев. Слова Токано отдавались в его голове колокольным звоном, тяжёлым, как во время бедствия. Властелин поспешил принять позу лотоса и глубоко вдохнул.       Время перевалило за двенадцать часов дня.              Единственный кратчайший путь до Ир-Хабиры – столицы Мандрита – скоростное железнодорожное шоссе, которое проходило через всю западную часть Лимбассада, пересекало Патрию и Эстадо, а затем шло по наклонной вверх. Сам остров парил на небольшой высоте и для надёжности имел под собой некие укрепления, так что возвести лифт на половине этого подъёма труда не составило. Собственно, в этом маршрут и заключался: сначала вы садились на поезд в Довере, проезжали через страны Альянса Оксиденса с несколькими остановками, поднимались повыше и садились в лифт. Желающих поехать в Мандрит находилось достаточно, поэтому таких лифтов построили побольше и пополняют их количество регулярно. Как бы того не хотелось, но даже страна с военной хунтой у власти для западных туристов со временем стала более привлекательным местом, чем Винтегрейнд. Справедливости ради в Мандрите было, на что посмотреть, в отличие от заснеженной пустыни.       Охраной границу государства не обделили. Внушительные солдаты с огнестрельным оружием стояли на блокпосте у места, где начинался подъём вверх, а дополнительно у самой станции с лифтами. С нужными документами пройти не составляло труда, хотя дипломатов и журналистов часто разворачивали, в особенности журналистов из Линдсаата. Из Лимбассада же их нехотя терпели. О каких-нибудь гостях из Орьенса речи вообще не шло, потому что для них Мандрит закрыл границы с приходом хунты к власти под предлогом защиты от терроризма.       Вид со станции над землёй впечатлял. Токано удивляло, что люди смогли возвести такое, но так и не догадались, на чём им передвигаться по небу, хотя у предыдущей цивилизации, на чьих костях стоял новый мир, такие приспособления имелись. «Новым» людям мало что пришлось придумывать самим. За них это сделали очень-очень дальние предки, а никто и не подумал сказать им простое человеческое «спасибо».       С такой высоты за панорамным стеклом можно было разглядеть всю безжизненную Ребелионскую пустыню под островом, видны даже мелкие поселения местных рабов и дома чуть побольше – для вахтовиков-хозяев. Поодаль проходила наземная граница Мандрита, которая представляла собой глубокую расщелину, образовавшуюся внезапно, вроде как, после испытания этого сверхмощного лимбассадского оружия во второй раз. Именно из-за такой физической границы народ милмата не мог покинуть свой развалившийся по кирпичикам дом и остался в самой настоящей западне. Ни войти, ни выйти.       Токано отлип от стекла. В утро буднего дня на станции толпилась целая куча людей. Вот вам и граждане Крайны, его выдуманные соотечественники, вот здесь у нас уроженцы Фисоунса, каждый из которых художник, музыкант или ещё какой-нибудь деятель искусства, вот ещё туристы из Эстадо, – они же смуглые, кто их пустил? – ещё и гости из Мадлепатрии, добро пожаловать. Любой уважающий себя гражданин среднего и выше достатка из приграничных государств считал своим долгом хотя бы раз в жизни съездить в Мандрит и никогда не оставался недоволен поездкой. Примерно такое же содержание было у огромного агитационного плаката с абстрактным изображением Главкома. Так и не скажешь, что туристическая страна…       В буклетике со стойки информации для приезжих было сказано, что Республика Мандрит – молодая и стремительно развивающаяся страна с большим потенциалом, которая не обделена природными красотами и с радостью готова принять в гости любого гражданина стран Альянса, получившего визу, на срок до четырнадцати дней. Мелким шрифтом добавили: «По истечению срока все иностранные граждане будут выдворены к границе внутренними силами обороны Республики Мандрит». Токано ещё немного позаглядывал красочные фотографии бескрайних цветочных лугов с подписями местонахождения достопримечательностей, а потом сложил буклет пополам и сунул в карман брюк. Их очередь ехать на лифте почти подошла.       Изнутри лифт, конечно, слабо походил на лифт в привычном значении слова. В просторную кабину можно было отдельно выгрузить свой багаж, а себя пристроить в соседнюю дверь, которая открывалась автоматически. Из плюсов: лифт не ехал вверх, пока кто-нибудь не нажимал на кнопку «закрыть двери» внутри. Из минусов: весь путь наверх в двадцать минут приходилось стоять и качаться, а если при этом пассажира ещё и укачивало, то плохо было всем.       Трейдттор стоял в перила с таким лицом, будто ездил в Мандрит каждый день, пока Токано сдерживал рвотные позывы. Ещё один хоть каплю похожий на рвоту звук, и, он уверен, остальные мужчины в деловых костюмах вышвырнут его в Пустыню через окошко.       На острове он первым делом выблевал весь скудный завтрак в ближайшие кусты за тротуаром. Ландшафт оказался самым обычным и весьма скучным: огромный луг с некошеной травой, высокие горы где-то на горизонте и очень сильный холодный ветер. Сами по себе погодные условия на острове не радовали, потому что климат здесь сильно отличался и от суровых морозов Винтегрейнда, и от тепличной атмосферы Лимбассада; здесь почти без остановки дули холодные ветра. Воздух, сухой и неприятный, пробирал до костей. Токано остановился и скривился.       - Почему здесь так холодно? – недоумённо спросил он. – Я думал, что чем ближе к солнцу, тем теплее. Тут замёрзнуть можно быстрее, чем в какой-нибудь там северной Империи.       Трейдттор его мнения не разделял. Пока Токано крутился по сторонам, бегал за кусты и разглядывал пейзажи на выходе со станции непосредственно на острове, он успел одеться в серый свитер вместо лёгкой рубашки и совсем не мёрз.       - Свет от Таками сюда почти не попадает, так что Мандрит сложно назвать курортом, - властелин пожал плечами. – Ты же не ожидал, что на такой высоте будет тепло?       - Ожидал. Разве это не логично? Я плохо разбираюсь в географии, но высотная поясность, по-моему, работает именно таким образом.       Властелин закатил глаза.       - Нет, наоборот. Чем выше, тем холоднее. Не путай. И я к тому, что свет, отражённый от Таками, мог бы исправить ситуацию, но не удалось такое провернуть, - незаинтересованно объяснил Трейдттор. – Просто оденься потеплее. Когда мы зайдём в город, проблема с ветром исчезнет.       - Почему это?       - Видишь стены? – он указал на город, обнесённый высоким каменным ограждением. – Это Ир-Хабира. Снаружи выглядит неприглядно, но это буквально столица-крепость. Иначе все дома сдуло бы.       - Наверно, неудобно жить взаперти. Не оставляют же там ворота открытыми? – Токано всмотрелся вдаль. Песок, попадающий в глаз, мешал ему посмотреть нормально.       - Это большой город. Почти такой же, как Довер. Поэтому у местных жителей не возникает переживаний по поводу своей «золотой клетки». Не жить же им снаружи, где ветер снесёт любое твоё строение? – парировал он. – Вот и они так решили.       - Не сомневаюсь, что там есть, чем заняться, - съязвил Токано. – Жить в четырёх стенах, должно быть, так увлекательно.       - А тебе не понравилось? Прайм-Винтегрейнд представляет собой буквально такой же город-крепость, я думал, ты уже привык.       - Что? Нет! Прайм-Винтегрейнд обнесён забором от вторжений вражеских войск, а не от людей, которые хотят его покинуть.       - Ты заблуждаешься. Всё в корне наоборот.       Токано обиженно фыркнул, но комментировать не стал. Им стоило бы поспешить, пока Ир-Хабира радушно принимала гостей, иначе ворота захлопнутся прямо перед носом.