VI

      

VI

      - Нет.       - Что, простите?       - Нет. Я не могу подписать вашу петицию, - для уверенности главком Маркс отрицательно покачал головой. – В вашей программе написано, что Комитет Правозащиты планирует бороться с рабством на международном уровне, а также регулировать соблюдение гражданских прав, с чем я, как представитель Партии, не могу согласиться. Знаете ли, «борьбу с рабством» я могу даже счесть за неуважение и выдворить вас из страны раньше положенного срока. Перед приездом в Мандрит следует прочитать историю Республики и уяснить, что народ милмата в рабстве не от того, что власть народа имала их терроризирует, а потому что они выплачивают свой долг тем людям, кто помог им остаться на родной земле.       Трейдттор едва заметно закатил глаза. Если бы сам главком Маркс увидел этот некомпетентный жест, то сразу же выгнал бы обоих из своего кабинета. Времени оставалось мало, так что пришлось поторопиться с уговорами.       - Я не ручаюсь, но могу сказать, что слова о борьбе с рабством скорее относятся к Винтегрейнду, нежели к Республике Мандрит. Мы осведомлены в истории страны, - заверил он. На Маркса это не произвело никакого эффекта, а его лицо осталось таким же скучающим, как и минуты разжёвываний целей и задач Комитета Правозащиты назад.       - Прошу вас, не стоит переводить стрелки. Империя Винтегрейнд – хорошая страна с хорошими дипломатами, - пусть это и звучало как оскорбление, Токано просветлел, - так что не представляйте северян всегда в плохом свете. Знаете ли, к чужому устройству социальной иерархии надо относиться с уважением, даже если она кого-то не устраивает. В особенности это касается тех случаев, когда стеклянный потолок для среднего класса в каком-нибудь государстве больше всего волнует гражданина соседней страны, будь он политиком или таким же представителем среднего класса, неважно. Я хочу сказать, что это просто не его ума дело, гражданина Лимбассада не должна волновать повседневная жизнь северян.       - Подобные нарративы не могут признаваться в международной организации по правозащите, на то она и международная, - Трейдтор нахмурился. В кабинете главкома было душно, в отличие от холодного воздуха на улице. – И вернёмся к теме. Комитет действует на законных основаниях, даже у Ассамблеи нет никаких вопросов к нашей деятельности.       - И вы в этом уверены?       - Да.       Маркс прищурился и почесал свою бороду. В помещении он не снимал шляпы – может, обычай такой. Его скептический взгляд, которым он уже успел съесть Трейдттора и выплюнуть обратно, не сулил совершенно ничего хорошего. А никому не хотелось быть арестованным и ещё больше не хотелось звонить мистеру Раптису с просьбой приехать и забрать своих непутёвых сотрудников.       - Нет.       Весь вид Трейдттора сразу же помрачнел. Со стороны даже казалось, что тени на его лице моментально стали гуще. Токано неловко поёрзал на стуле.       - Нет?       - И всё же, мой ответ неизменен, - Маркс покачал головой, словно ему было жаль. Лжец. – Я уже объяснил, почему мы не можем согласиться с программой Комитета, и я рассчитываю на ваше понимание. Мы не станем ссориться с представителями союзника, так что не принимайте это за объявление вражды. Если это всё, я попрошу вас удалиться.       Трейдттор поднялся с насиженного места напротив Маркса и протянул ему ладонь для рукопожатия. Токано мигом последовал его примеру, но получилось скомкано и нелепо, хотя он, в конце концов, привык быть телохранителем, а не дипломатом.       - Благодарю за уделённое время. Всего хорошего, - сухо отозвался властелин.       - До свидания. И ещё, - Маркс вытащил из-под стекла брошюру, подобную тем, что Токано видел в пересадочном терминале, - вы можете воспользоваться своей деловой визой для посещения достопримечательностей в течении четырнадцати дней с текущего момента. Считайте это неким утешительным призом. В любом случае, вы обязательно найдёте, на что посмотреть.       - Спасибо.       Выдворение без повода всегда ощущается неприятно, Трейдттор знал это. Кроме того, как стиснуть зубы и молча уйти из резиденции, вариантов больше не осталось, так что вместе со своим помощником дипломат быстро ретировался прочь. Как бы сам Главком не нахваливал Ир-Хабиру, смотреть за стенами города было не на что. Ир-Хабира – самое крупное поселение на острове, единовременно здесь проживало пять миллионов людей и ещё полтора имели прописку в столице, однако находились где-нибудь в странах Орьенса в рядах регулярной армии. Несмотря на такое огромное количество жителей для такого маленького острова, никакого фантастического разнообразия еды, украшений, развлечений и прочих вариантов досуга найти здесь бы не получилось, а ни в какое сравнение с Ресоль-Мали – столицей Альфаравилы – этот город не шёл. Всё самое интересное для любителей развлечений наедине с природой находилось за пределами стен. Для посещения туристических мест, вроде памятников, воистину живописных лугов и деревень у подножия гор, где искусственно выведенная со временем культура народа имала сохранилась в своём изначальном виде без вмешательства военной хунты, требовалось обязательно найти транспорт и гида по соответствующему направлению. Транспорт для туристов предоставлялся отдельный, нежели чем для местного населения. Сплошной мандритский национализм.       В окружении толпы охранников Трейдттор на пару с Токано быстро покинули территорию резиденции. Они медленно брели по главной улице города, Токано лениво поглядывал на скудный арсенал недорогих сувениров, – казалось, будто сделали их только ради того, чтобы были – а властелин пытался найти лавку с прессой. Ему было очень интересно узнать, какого мнения о ситуации с оппозицией в Кишваре придерживались местные журналисты.       Ни для кого не секрет, особенно для людей западного мира, что Мандрит активно вёл очень агрессивные военные конфликты по совершенно пустым причинам в странах Орьенса, но поскольку на это обилие восточных национальностей большинству было наплевать, так как среднестатистический слушатель радио в Сентруме придерживался неких расистских настроений в их отношении, новости об очередной операции в Кишваре до тех же среднестатистических читателей жёлтой прессы доходили с трудом. Разумеется, находились смельчаки, которые интересовались положением дел. Таких тоже нашлось достаточно, они даже объединились в особые оппозиционные организации и выступали резко против всяких войн. Никому не было дела до их мнения, хотя и количество таких оппозиционных организаций не уменьшалось, а лишь прибавлялось.       Операция в Кишваре оказалась такой же, как и все предыдущие, прошедшие по Мемлекету, Юхиваду и Аль-Мунтежау. Стоило солдатам Республики пересечь Хатульский хребет, как у жителей ряда государств с не менее агрессивными властями начинало сжиматься одно место. Сначала имала спокойно вели переговоры; например, они пытались договориться об обеспечении государства буровыми установками для добычи полезного ископаемого на условиях, которые обязывают продавать это полезное ископаемое по заниженным ценникам Мандриту в ближайшем будущем. Такая перспектива никого не устраивала, и как только власть отказывалась, с пеной у рта крича о своём суверенитете, начинались так называемые «воспитательные работы» - война. Не то чтобы Мандриту когда-то нужна была причина для войны. Дело в том, что их вложения в перевооружение сильно превысили вложения в образование и медицину, а также и в другие области, и единственным способом окупить подобные инвестиции оказался вооруженный конфликт. До кучи по мнению хунты маленькие победоносные войны должны принести не только обилие ресурсов для процветания скромного государства в небе, но ещё и укрепить общий патриотический дух. Второй плюс вытекал исключительно из того факта, что народ имала был и будет сообществом расистов и националистов.       Трейдттор распахнул первую попавшуюся газету с кричащим заголовком: «Победа уже близко! Мандритские войска успешно отбили контрнаступление и продвигаются в столицу!» На самом деле, в газете речь шла не только про войну, здесь было достаточно интересной информации. Вот тут у нас колонка про успехи в развитии образования, вот здесь вы можете подсмотреть рецепт какого-то забытого национального блюда – разве оно вообще существовало? – под названием «дувдан», чуть левее прочитайте, пожалуйста, об успехах в развитии науки, особенно касательно медицины, и в самом конце, наконец, специальный раздел для туристов, содержащий подробные описания и историю бесконечного количества цветочных полей за стенами Ир-Хабиры. Первые страницы редакторы целиком отвели собственным рассуждениям про ход войны:       «…обещают прорыв на южном фронте в направлении Пойтахта. Наши войска успешно справляются с подавлением народного сопротивления Кишвара, и уже к концу этого месяца военные аналитики из Лимбассада прогнозируют очевидную победу Мандрита…»       «…что до непосредственной победы, отмечает известный историк и военный аналитик Вильям Азарий, нам остаётся лишь справиться с любыми мерами сопротивления местного населения, и тогда и только тогда Мандрит ожидает очередная неминуемая победа в продолжительной спецоперации. Также хочу напомнить, добавляет он, что чем ближе эта победа ко всему народу имала, тем прочнее закрепляется наше благотворное влияние среди бедных нецивилизованных народов Орьенса. Эта рука помощи, которую мы протягиваем, станет единственным их путём в светлое будущее; по мимо всего прочего…»       «…говорит специалист по инновационному развитию военных технологий Лимбассада. Республика Мандрит – молодая и перспективная страна, имеющая на таком раннем этапе существования огромный потенциал для крайне положительных результатов в будущем. После вступления в Альянс «Оксиденс» по новой программе для бывших членов предыдущего Альянса «Сентрум», объединение сил с Республикой Мандрит обещает всей организации составить внушительное сопротивление Империи Винтегрейнд, наращивающей свою военную мощь. Как вы знаете, от северян можно ожидать ножа в спину любого размера, и для нас никогда не будет лишним перестраховаться в случае…»       «…и к теме о формировании Альянса «Оксиденс». В ближайшее время в ходе политики новой избранной либерально-консервативной партии Лимбассада мы ожидаем переход от республиканской формы государственного устройства к федеративному. Специальный комитет также озабочен подготовкой совершенно новой программы для совместного развития всех стран, которые добровольно войдут в Альянс, в то время как прочие особые органы, сформированные персонально для этого перехода, занимаются организацией предварительного этапа выборов муниципальных властей. Федерация Лимбассад будет разделена на тринадцать штатов, а те, в свою очередь, на несколько областных округов в зависимости от расположения крупных городов внутри конкретного штата. Таким образом, подобные реформы, заявляет в интервью президент Лимбассада Дей Аррива, должны привести к повышению уровня жизни и общего ощущения свободы среди граждан, а также способствовать укреплению международных отношений…»       По мере того, как составители и редакторы статьи отклонялись от изначальной темы рассуждений, Трейдттор стремительно терял интерес к чтению. Обо всех грядущих реформах он давно знал, ещё до того, как Дей Аррива объявила это в своём последнем выступлении в ходе специальной пресс-конференции с Квинтом. Он считал эти планы разумными; так или иначе, Лимбассад не может долго оставаться республикой, поскольку власть слишком озабочена внешней политикой, тогда как внутренняя и обстановка в стране в целом не получает должного внимания. Иными словами, это такой красивый ход, чтобы скинуть на кого-то свою же ответственность и больше не работать.       Они прошли под мостом, повернули налево и застыли прямо перед дверьми отеля, где мистер Раптис соизволил выделить им номер… один. Трейдттор случайно сказал, что они не собираются оставаться на ночь, но вышло всё совсем не так.       - Так… мы всё же собираемся остаться? – осторожно спросил Токано, стараясь не смотреть властелину в глаза. Не косить взглядом в низ, он имел ввиду.       - Да. К сожалению. Ничего страшного, билет на поезд можно купить и утром, а сейчас, я думаю, мы никуда не уедем.       - Это ещё почему?       - Из города нельзя выйти ночью. Так называемый комендантский час, - Трейдттор пожал плечами. – Ни зайти, ни выйти. Более того, даже на улицу выходить нельзя. Знаешь, я рассчитывал, что этот мистер примет нас пораньше, а не во второй половине дня.       Это было правдой – они прождали Маркса до вечера, с выразительными лицами сидя в коридоре, пока Главком занимался приготовлениями к какому-то важному государственному фестивалю. Трейдттор догадался, что ни о каком визите мистер Раптис его не предупредил, но даже если бы он сделал это, вряд ли что-то бы изменилось. Маркс выглядел как человек, которому всё равно на иностранных дипломатов, кем бы они ему ни приходились.       - Ну и правила… - он сморщился, - как в тюрьме. Мало того, что заняться нечем, так ещё и сбежать нельзя. Сущий ад.       - Сущий ад не здесь, а под нами, - Трейдттор указал пальцем вниз, и Токано опустил взгляд под ноги. – Народ милмата живёт гораздо хуже, чем эти переселенцы. Что бы ты выбрал, а? Жить в нищете без стен или в достатке, но со стенами?       Токано медленно поднял на него взгляд.       - Я…       - Не начинай рассуждать о том, как плоха золотая клетка. Иногда это единственный выход. Пусть мне и нравится свобода, я бы всё равно выбрал второе, потому что за любые стены можно выбраться, стоит только захотеть. А нищета – плен похуже любых решеток.       Трейдттор молчал, и его спутник тоже замолк, не успев раскрыть и рта. Выражение собственного мнения никогда не было сильной стороной Токано, так что обычно тот предпочитал просто согласиться с тем, что озвучено. Обычно. Но не всегда он поступал так, как надо.       - Нет. Золотая клетка никогда не будет выбором. Крайняя мера – да, но не выбор, - он качнул головой, нахмурившись. Тон Токано изменился, будто тот обрёл второе дыхание для спора. – Может, я и смогу разрушить эти стены, когда захочу, но что, если не получится? Не все обладают такой безграничной смелостью, как ты, Трейдттор. Так что я выбираю второе.       - Ты так и не сказал, почему жить в нищете тебе больше нравится. Ты никогда с этим не сталкивался.       - Мне нравится жить на свободе, а не в нищете, - парировал он, - и за стенами я тоже жил. Сейчас я на свободе, но без гроша в кармане. Тем не менее, это гораздо лучше, чем сидеть во дворце на горе золота.       Властелин усмехнулся. Они так и стояли у отеля, подпирая стену, пока по громкоговорителям распинались про комендантский час и штраф за нарушение правила. Интересно, как власть обосновала наличие таких мер гражданам, когда они живут на самом защищенном острове, буквально парящем в небе.       - А ты бы сказал это в лицо Домине? – вдруг спросил Трейдттор, прежде чем распахнуть дверь.       Токано удивленно уставился на него.       - Я бы… нет. Мне кажется, она не будет рада услышать такое. Я бы никому такое не сказал, особенно на родине. Они же убьют меня!       - Зато мне ты с радостью готов озвучить свои рассуждения. Ты – самый настоящий предатель, Рейн, - он хитро хихикнул. Трейдттор скрылся в вестибюле, а ошеломлённый Токано последовал за ним.       В номере действительно оказалась всего одна кровать. Ровно одна тумбочка, одна душевая кабинка, одно зеркало, один шкаф для верхней одежды. Конечно, они уже успели заскочить сюда перед тем, как отправиться к Марксу, однако только сейчас пришлось всерьёз задуматься над тем, как провести эту долгую ночь после не менее долгого и, чего прочего, выматывающего дня.       Трейдттор предпочитал действовать. Оглянувшись по сторонам, он быстро снял фрак, расстегнул пару пуговиц на рубашке и небрежно бросил верхнюю одежду на застеленную коричневым покрывалом кровать. В целом, да, комната выглядела весьма симпатично и уютно: сплошь мебель из тёмного дерева, в цвет приятные тёмные обои с незамысловатыми узорами, люстра под потолком… свет от неё исходил слабый, перед глазами у Токано рябило чёрными пятнами. Он заглянул в душевую, – там освещение сделали на славу, всё было прекрасно видно – включил и выключил воду, удостоверился, что в унитазе ничего не плавает, на всякий случай ещё и за штору заглянул. Иногда Токано приходилось читать фильмы ужасов с до слёз банальными сюжетами, где какой-нибудь бедолага, заходя в ванную, обязательно натыкался на нечто крайне безобразное и, к сожалению, умирал. Никому бы не хотелось повторять его участь.       За шторой ничего подозрительного он не обнаружил. Самая обычная душевая с белой плиткой на стенах и кое-как сделанным полом из той же плитки, только большой и местами потрескавшейся. Ничего тривиального.       Единственное, что Токано волновало – сон. Ну, не столько сам процесс, сколько ужасающая необходимость заснуть с Трейдттором в одной комнате, возможно, даже бок о бок. При возникновении этой мысли у него возникали очень противоречивые чувства, не поддающиеся логическому здравому объяснению. Токано медленно вышел из душевой, закрыв за собой дверь.       - Может, я посплю на полу? – робко предложил он.       Властелин прежде копался в своём чемодане, в обуви усевшись на кровать. Что он там пытался найти, если раньше этого чемодана у него вообще в руках не было, Токано даже не хотел воображать. Трейдттор лениво поднял на спутника взгляд.       - Зачем? Спи на кровати. Спину ещё прохватит, - и он невозмутимо продолжил дальше перебирать бумажки. Стояла такая угнетающая тишина, что слышно было только шорох и лязг молнии на дипломате властелина.       - А как же ты?       - Я? Мне не нужно спать. Если тебя смущает, что я топчу ногами твою кровать, то не волнуйся. Просто хотел удостовериться, что все документы вернулись на место, - Трейдттор свесил ноги, и обувь мигом испарилась, - а то воссоздавать такие сложные объекты сложно.       - И чем ты собираешься заниматься всю ночь? – Токано прищурился. Не было нужды подходить ближе, потому что дверь в душевую и без того находилась едва ли в метре от кровати. Настолько тесен одноместный номер.       Трейдттор беспечно пожал плечами.       - Буду смотреть в стену или вроде того, - он усмехнулся. Проверка закончилась, и властелин сунул свой дипломат под кровать.       Почти расслабившись и, видимо, решив, что угроза миновала, Токано с облегчением выдохнул. Он прошёлся до кровати и устроился рядом с Трейдттором.       - Ну, если тебе нужно идти прям на такие меры, то почему бы не поспать, как человек? – спросил вдруг он с глупой улыбкой. Властелин не разделил чужого приподнятого настроения.       - А ты хочешь, чтобы я спал с тобой в одной кровати?       Повисла звенящая тишина. Даже птички за окном не щебетали – комендантский час, как никак.       - Я не это имел ввиду… - Токано отсел подальше. Трейдттор недовольно цокнул.       - Откуда мне знать, что у тебя в голове? Первое слово дороже второго, Рейн. Ты сделал свой выбор. Можешь стелить себе жилет на полу, подушку сам найдёшь. А я буду спать на кровати, как и полагается высокопоставленному дипломату в ходе важной дипломатической миссии.       - Что? Ты серьёзно сейчас? Я не… я не хочу спать на полу!       - Ты сам предложил. Никогда не смей отказывать от своих слов, ясно? Мужик сказал – мужик сделал, и никак иначе.       - Я пошутил! Это просто вежливость. Я ожидал, что ты уступишь, тебе же всё равно не нужно спать. Ну, я не был уверен, но догадывался.       Трейдттор округлил свои серые глаза, пристально смотря на Токано снизу вверх. Он резко вытянул руку и дёрнул его за ворот рубашки, притягивая ближе, как бы тот ни пытался отстраниться.       - Вообще-то, я тоже устал. Если бегать кросс весь день под палящим солнцем, будучи человеком, то силы не возникнут в теле так внезапно, обратись ты обратно во властелина, - Токано с ужасом заметил, что он даже не моргает. Трейдттор правда умеет злиться или просто шутит?       - Так бы и сказал. Откуда же мне знать?       Властелин скорчил недовольное лицо. Он заломил брови, что хватило силы, прищурился, даже нос вздёрнул в отвращении к такой беспросветной тупости.       - Например, подумать?       - Хорошо… хорошо! – запищал Токано. – Я был не прав. Прости. Ложись. Отдохни и всё такое. Выдался длинный день. Я не подумал, что ты тоже можешь уставать, ты же… не совсем человек.       - Я больше человек, чем ты, - снисходительно заявил Трейдттор. Его презрительное выражение никуда не делось, но что-то в глубине блеклых глаз определенно треснуло пополам.       - Могу я поинтересоваться, почему?       Он отрицательно качнул головой в ответ.       - Ты скоро сам всё узнаешь. Наверно. Я не умею предсказывать будущее, - он мельком скосил взгляд на напряженные руки Токано. – Покажи-ка.       - Руки?       - А есть что-то ещё для демонстрации? Конечно, руки.       Токано не хотелось разматывать бинты и снова смотреть на тот ужас, который обычно охватывал его конечности, но боли в последние часы он не наблюдал совсем; невольно закралась мысль, что, быть может, те методы Трейдттора действительно помогают. Слабая надежда теплилась в его душе. Он закатал рукава рубашки, стянул нарукавники и начал медленно, очень медленно разматывать слой за слоем…       - Быстрее.       - А если вместе с кожей отойдёт, а?       - Не отойдёт у тебя ничего. Разматывай быстрее.       Долго властелин терпеть не стал, и пока Токано ковырялся с завязками на правой руке, он взмахнул пальцем, как канцелярским ножом, и все старательно наложенные слои марли попадали вниз. Не предел возможностей Трейдттора, но всё равно впечатляет.       Токано ахнул. Та рука, где всего сутки назад у него открылась огромная гнойная рана, теперь совсем зажила, а на месте пореза остался разве что розовый уродливый рубец. Такого с ним прежде не случалось, какие бы способы во дворце даже самые выдающиеся врачи не пробовали. А властелин сделал это за сутки. Глаза Трейдттора при взгляде на продолговатый шрам заискрились странным блеском.       - Она действительно затянулась, - Токано расплылся в счастливой улыбке. – Ты… я сначала не верил в то, что такое возможно. Казалось, будто это на всю жизнь.       - Никогда не сомневайся в моих методах.       Несмотря на позитивный оттенок ситуации, отчего-то властелин выглядел обеспокоенным, и беспокойство это теплилось в глубине его человеческой черепушки.              Это была самая тяжёлая ночь. Токано не пришлось спать с Трейдттором в одной кровати, потому что тот просто собрался и куда-то ушёл, а вернулся только утром, но всё равно остался некий… неприятный осадок. Словно стало стыдно, но недостаточно стыдно, чтобы попросить прощения – а свою вину Токано признавал редко, вернее, почти ни разу не признал – у властелина, который действительно хотел спать. Таким уж выглядели его говорящие синяки под глазами.       Утром он вернулся, свежий и бодрый, как всегда. Не совсем в своём человеческом облике, так что Токано даже испугался, прежде чем Трейдттор окончательно порозовел до нормального своего состояния. Он постеснялся спросить, где тот пропадал всю ночь.       Крайман встретил их с самой недовольной гримасой, которую Токано только доводилось видеть на чужом лице. Можно сказать, Крайман был зол, зол настолько, что зубы у него скрипели, а лоб сморщился, как у древнего старика. В неудачной поездке и потраченных зря средствах нельзя было обвинять только исполнителей приказа – сам работодатель тоже отличился и в самом деле даже не попытался позвонить Марксу или какими-нибудь иными способами уведомить его о предстоящем визите своих подчинённых. Этот косяк мистер Раптис не признал и признавать не собирался.       Он со всей силы ударил кулаком по столу, так, что стеклянная подложка под бумаги пошла мелкими трещинами.       - Просто возмутительная дерзость! Ты чем думал, а, Трейдттор? Зачем дал этому… этому… некомпетентному уроду нашу программу? Один вопрос – зачем? – злостно прошипел Крайман. – Знаешь, не на что не хочу намекать, но есть такой вариант, понимаешь ли, под названием «устная презентация». Что, так сложно было рассказать эту программу самому, упустив пункты про рабство? Сложно, да?       Трейдттор закатил глаза.       - Понимаете ли, - передразнил он, - после нескольких часов в душном помещении, да ещё и смотря в стену, разговаривать не особо хочется. И почему так вышло, что нам пришлось ждать? Вы обещали совсем другое время встречи.       - Я тут тебе не ясновидящий, чтобы предугадать, когда этот Главком освободиться! Сказано, что занят, значит, занят.       - Если бы вы реально его предупредили, он бы не был занят.       - Да ну, правда, что ли? Всё же так просто решается! Взял и бросил подготовку к фестивалю, конечно. Побежал, прямо пятки сверкают.       - В любом случае, нет нашей вины в том, что он отказался подписывать. Можете сами спросить у моего помощника – я пытался сделать всё, что было в моих силах.       Когда Крайман резко перевёл по=прежнему озлобленный взгляд на Токано, тому пришлось подавить в себе желание попятиться назад. Уж очень неприятным задался диалог.       - Ну, мистер Рейн, подтвердите.       - Э-э, Трейдттор, он… ой, мистер Трейдттор, он правда пытался, - Токано прикусил губу, думая, что ещё такого убедительного сказать, - просто, вы поймите, Маркс – человек строгих убеждений, и вряд ли бы он стал поддерживать всех подряд. Скажем так, у него достаточно независимое мнение.       На мистера Раптиса это слабо, но подействовало. Он громко выдохнул и уставился в побитую столешницу, прежде чем поднять взгляд обратно на своих подчиненных.       - Хорошо. Ладно. Да, Мандрит не та страна, от которой следует ждать поддержки. Это была заведомо провальная идея. Но вот, что я вам скажу – это ещё не конец. До получения признания на международном уровне нам осталось всего две подписи, и я уже позаботился, где можно их получить. Эстадо и Эстабелисменто. Мистер Трейдттор в курсе о плане касательно Эстабелисменто, так что вы отправитесь туда, знаете, просто чтобы проконтролировать ход сделки. Это на три-четыре дня. К выходным вернётесь.       - А вы? – уточнил властелин.       - А я поеду в Эстадо. Идёт? Идёт, конечно. Давайте, удачи.       - Всего хорошего.       Крайман быстренько выставил их из кабинета, а потом проводил прямо до дверей, на выход из штаб-квартиры Комитета, аргументируя это фразами вроде «даю вам выходной», «идите развейтесь», «ну, как друзья, я не имел в виду ничего лишнего» и так далее. Токано уже успел выспаться, конечно, а вот состояние Трейдттора вызывало вопросы.       - И зачем нам в Эстабелисменто? Снова за подписью?       - Вроде того, - равнодушно отозвался властелин. В центре Довера бурлила жизнь, бурлила очень шумно и очень пыльно, что стало нечем дышать. – Я не буду посвящать тебя в подробности дела, потом сам всё поймёшь.       - Не держи меня за дурака, Трейдттор.       - Что?       - Что слышал, - Токано помрачнел. Властелин на него не смотрел, но спиной чувствовал эту резкую смену настроения. – Не надо отмазываться загадочными фразами. Я не стану тебе потакать и исполнять всякие сомнительные поручения, на которые мистер Раптис нас отправляет. Здесь что-то нечисто, не так ли?       Трейдттор притормозил.       - С каких пор ты такой смелый, а? Не хочешь ехать – оставайся здесь. Будешь жить на улице до Прямой линии. Не об этом ли ты говорил мне в Мандрите?       - Хватит переводить стрелки. Просто дай ответ на мой вопрос. Это не мне нужна твоя помощь, это тебе нужен мой меч, не забывай об этом.       - Если бы не я, ты бы истёк кровью и умер. Неужели ты так уверен в том, что сможешь добраться до истины самостоятельно? Не думаешь ли ты о том, что я единственный, кто действительно знает правду?       - Если бы ты знал, ты бы не стал тянуть. Наша сделка основана только на твоих интересах. Чем быстрее я узнаю эту правду, тем быстрее ты получишь свои меч обратно.       - Как наивно. Кроме меня тебе больше никто не поможет. Даже не пытайся избежать этого факта. Кроме меня ты больше никому не нужен.       - Никому? У меня буквально есть жена, - Токано ткнул на свой безымянный палец с тонким золотистым кольцом, - пока ты живешь в одиночестве.       - А ты, я смотрю, знаешь, откуда вообще появилась Домина. Она тебе хоть раз рассказывала?       Токано замолчал. Трейдттор, между прочим, совсем не планировал это говорить, но с языка как-то само сорвалось – он просто был слишком увлечён ссорой.       - Я не… не знаю. Это не имеет значения.       - Правда?       - Даже если с ней что-то не так, это меня не волнует. Будь она хоть кем, разницы никакой. Может, Домина и не любит меня, но зато я её люблю.       Властелин усмехнулся.       - У тебя просто Стокгольмский синдром, Токано. Пора от этого избавляться.       - Какой синдром?       Трейдттор решил промолчать. Он резко развернулся и пошёл дальше, как и планировал, к остановке. Предстояли тяжёлые дни, и пусть таких тяжёлых дней в его жизнях выдалось предостаточно, нельзя исключать факта присутствия Токано рядом – а ведь он и является причиной всех сложностей.       - Стоять! – крикнул он в спину. Трейдттор даже не собирался потакать чужим истерикам. – Хватит вести себя как… как… будто ты здесь главный! Я всё ещё помню, что ты сказал мне день назад. Это совсем не смешно, ясно? Мир вокруг тебя не вращается!       А вот тут-то слова Токано заставил его притормозить. По позвоночнику пробежался морозец, причём не от страха, а от странного ощущения, которое возникает, когда кто-то ловит на очевидной лжи. На моменте, где Трейдттор сказал лишнего. Кое-что всплыло в его голове.              Тишина. В просторном коридоре резиденции Главнокомандующего кроме двух-трёх формальных охранников, даже ничем не вооруженных, никого нет. Стоит издать хоть малейший звук, и сразу будешь обнаружен – такое-то эхо раздавалось при каждом неосторожном движении. Ни широкий красный ковёр на полу, ни картины на стенах в человеческий рост – ничего не могло заглушить его. Поэтому Токано молчал как рыба в воде. Трейдттора, видимо, их неловкое положение просто не волновало. Они сидели на одной скамейке уже несколько часов, но за всё это время так ни словом не обмолвились.       Токано становилось нехорошо. Он не любил говорить, особенно если дело касалось людных или открытых мест, где разговор могли подслушать посторонние, а здесь, в огромном зале, этих посторонних нашлось достаточно. Что будет, подумай они о нём что-то плохое? Например, узнают, что он нагло сбежал из Винтегрейнда и бессовестно слоняется по выдуманным делам непонятно с кем в чужой стране. Разве мистер Раптис вообще выдал ему нечто вроде лицензии для работы помощником дипломата? Как узнать, точно ли его взяли на работу? Зачем он вообще устроился, если не планирует задерживаться в Довере дольше, чем на неделю? Это точно не подстроено?       Минуточку…       Все эти юридические трюки, которые Трейдттор перед ним проворачивал, не вызывали ни капли доверия. Он может воссоздавать идентичные оригиналу купюры, с лёгкостью подделывает любые документы в колоссальных количествах, он даже откуда-то знает всю верхушку власти лично! Как они могли познакомиться? Чем Трейдттор занимался, пока не встретил его на вокзале? Вопросы в голове Токано множились, но ни один из них он не мог найти ответа. Конечно, он прекрасно осознавал, что властелину нельзя доверять. Он и не доверял. Во всяком случае, так он себя и утешал на протяжении их маленького путешествия.       Надо признать, его первая встреча с Трейдттором не задалась от слова совсем. Токано тогда едва ли начал осознавать себя полноценной личностью, припеваючи существуя на мирном отрешенном островке вместе с Секином, чей внешний вид ещё не вызвал вопросов, с Квинтом и прочими дружками своего «отца». Вспоминая ушедшие годы, та жизнь казалась ему самым настоящим высшим наслаждением, так называемый пик счастья. Пока не появился Он. Трейдттор вроде и старался договориться, но в тот момент, видимо, свои навыки дипломатии он решил засунуть себе куда поглубже. Он чуть не снёс Секину его странноватую голову, попытался сорвать обручи с глазами, почти вспорол живот, но тут обратил внимание на Токано, и глаза у властелина засверкали по-другому. Сам Токано плохо помнил, что случилось дальше, но Секину, видимо, удалось отмазаться до некоторых пор. Таких визитов Трейдттор нанёс достаточно, чтобы запомнить его, как злейшего врага; он со стороны терпеливо наблюдал, как личность Токано растёт, чтобы…       Чтобы что?       Чтобы поймать его на вокзале и согласиться на тупую сделку, которую даже Токано не мог всерьёз воспринимать? Чтобы потащить его за руку к «товарищу» и попросить помочь на работе? Чтобы сейчас сидеть в другой стране и ждать, пока её лидер явится к ним для переговоров? Он не мог в это поверить ни при каких обстоятельствах. Во всех действиях Трейдттора подвох должен был быть с самого начала, иначе он выглядел бы как самый настоящий самозванец. А властелин однозначно им не являлся.       Поэтому Токано решился открыть рот.       - Трейдттор, - тихо окликнул он.       Тот сразу откинул скучающий вид и изобразил интерес к диалогу, протянув такое же тихое «а-а?».       - Тебе действительно нужна помощь с этими дипломатическими миссиями или ты просто водишь меня за нос? – на момент Трейдттор даже показался удивлённым. – Понимаешь, я смутно помню, что было до моей жизни на материке, но зато я прекрасно помню тебя. Что тебе было нужно? Неужели этот меч?       Властелин ответил не сразу. На его лице отразилось то напряжение, которое ощущал Токано каждой клеточкой тела, а затем сменилось привычной снисходительной усмешкой.       - Конечно. А что ещё мне может быть нужно? Изначальная цель моего пребывания здесь, в этой вашей глуши – вернуть вещь, принадлежащую мне по закону.       - По какому ещё закону?       Трейдттор вежливо попросил его подождать секунду и полез за шуршащей бумажкой к себе в карман. Он вытащил сложенный вчетверо документ, изрядно помятый и подпорченный местами. Видимо, до этого он ни разу не доставал свою бумажку из шорт.       - Вот. Этот документ подтверждает, что меч Янокагояки, каким я его сделал, а также всё, что с ним как-либо связано, полностью принадлежит мне. Одна… как бы сказать… важна контора заверила моё скромное имущество, - он выразительно ткнул пальцем в свою размашистую подпись внизу. Вместо фамилии «Трейдттор» в ней проглядывалось имя «Саторин». – Так что никто, даже ваша недоразвитая цивилизация, не смеет перечить моему праву на свою вещь. Но поскольку я официально являюсь членом руководства кое-какой альтруистичной организации, чтобы не портить имидж компании я решил не разворачивать конфликт и обойтись исключительно переговорами.       Брови Токано стремительно ползли вверх. Он даже не знал, с какого вопроса в такой ситуации следует начать, потому что Трейдттор вмиг уничтожил его маломальскую надежду остаться при мече. Более того, он только что узнал, что этот меч официально ему не принадлежит.       - Погоди. Стой. Это правда? Ты хочешь сказать, существуют какие-то другие цивилизации? И этот документ… я даже не хочу предполагать, у кого ты его заверил.       Трейдттор сморщился.       - Вы не одни такие особенные, как кажется. Придёт время, и все ваши народы объединятся, чтобы найти способ войти в контакт с другими такими же людьми. Так было с тысячами планет. И с вами будет, если вы себя не уничтожите, - он хихикнул. – Пока я здесь, можешь не рассчитывать на перспективы присоединиться к остальным развитым цивилизациям в их футуристичном мирке.       - Говоришь так, словно можешь на что-то повлиять.       - Потому что я могу. Более того, я уже это делаю. Среди всех жителей этой планеты, как вы её там называете, Калестис, я единственный, кто может прямо сейчас направить вас в хорошее и безбедное будущее. Но я не хочу.       Теперь пришла очередь Токано морщиться. Пока властелин убирал помятый документ обратно в карман шорт, он оглянулся по сторонам, примечая, не подслушивает ли кто, а потом наклонился ближе:       - А вот с этого места подробнее.       - Тебе прям всё расскажи, - Трейдттор лениво пихнул его в бок, смеясь. – Я люблю прогресс, но ещё больше мне нравится вмешиваться в чужую политику. Здесь, на остатках погибшей цивилизации зародилась новая, и это редкость, однако вы снова и снова повторяете ошибки своих предшественников… потому что я этого хочу. Если бы я не давил на тормоза, наступая желанному прогрессу на пятки, вы бы слишком быстро выросли, а тогда я больше не смогу заниматься здесь чем попало, да ещё и безнаказанно. Вот и вся суть.       - И тебе не кажется, что это жестоко? Вряд ли высокопоставленные сотрудники альтруистической организации стали бы так поступать, - скептично заметил Токано. – Значит ли это, что ты самозванец?       - Ни в коем случае. Я – это я. Трейдттор Саторин. Когда наша сделка подойдёт к логическому завершению, я просто оставлю вас и вернусь к волонтёрской деятельности. Быть может, мне выпадет шанс снова вернуться, но не хочу ничего обещать, - он развёл руками.       - Не только сделка тебя останавливает, не так ли?       Это было очень смелое предположение, у Токано даже скатилась капля холодного пота по виску. Он не получил ответа ни на один из своих вопросов, только добавил себе ещё кучу.       - Верно подмечено, - самодовольно хмыкнул Трейдттор. – Ты очень догадливый. Есть ещё вопросы? Осталась последняя попытка. Думаю, Маркс скоро вернётся.       - Я… нет. Нет смысла это спрашивать, просто хочу, чтобы ты знал…       - Ну?       - Меня очень смущает вся эта деятельность. Дипломатические миссии и всё такое. Вернее, моё в них участие. Ничего так просто не случается, правда же? – Токано скосил на него взгляд. – Просто пообещай, что не собираешься строить против меня козни. Я нужен тебе целым и невредимым.       Трейдттор посмотрел на него в ответ, недобро прищурившись.       - Я не могу нести ответственность за твой выбор. Пойми, что это ты со мной путешествуешь, а не наоборот. И, как я уже сказал, будь моя воля, сюда бы наведалась служба по защите прав собственников, только её мощь в разы бы превышала ту, которую ты себе представляешь. Речь и идёт о межгалактической службе.       Недовольно закатив глаза, – вернее, глаз – Токано отвернулся. Он продолжил смотреть себе под ноги, всё такой же нервный и напряженный, а теперь ещё и задающийся сотней вопросов о личности Трейдттора. Вообще, он понятно выразился о должности и примерном положении в обществе, разве что разговоры о других цивилизациях доверия не вызывали.       - Я уже понял, что ты важная шишка где-то там.       - Правильно понял. Даже без организации сопляков я остаюсь «важной шишкой», причём местной политики это тоже касается.       Казалось, тогда Трейдттор хотел добавить ещё одну пафосную фразу, но в коридоре эхом раздались тяжёлые шаги – Маркс вернулся.              - Ну и что с того? – крикнул он. – Может, я и правда главный. Ты всё равно ничего с этим не сделаешь, ясно тебе?       Токано догнал его под козырьком остановки, резко схватив за руку. Властелин мог бы с лёгкостью вырваться, но по какой-то причине не стал.       - Что ты от меня хочешь, а, Рейн? – Трейдттор дёрнул рукой. – Если тебе так не нравится моё общество – ступай своей дорогой. Посмотрим, куда она тебя приведёт.       - На твоём месте я бы так сильно не надеялся на смерть человека, который мне ещё нужен, - Токано схватил его за подбородок, задрав голову ещё выше, чтобы властелин не отвёл взгляда. Повезло, что в пик рабочего дня на остановке никто не торчал, хотя они и рисковали нарваться на полицию.       - На твоём месте я бы не измерял собственную важность в желании кого-то ещё мною завладеть. Даже если есть причины, - голос его звучал смешно из-за сдавленных щёк; впрочем, он и не планировал молчать. – Знаешь ли, Токано, когда я был молод, как ты, я тоже совершал необдуманные поступки. Например, позволял одному ублюдку распоряжаться моей жизнью. Если память мне не изменяет, ты делал тоже самое какие-то там двадцать пять лет. И здесь только один выход – начать себя уважать. Ты же не хочешь, чтобы тобой пренебрегали? Так перестань пренебрегать собой.       У Токано заскрипели зубы. Хватка усилилась, словно он совсем позабыл, на что Трейдттор способен, стоит лишь его хорошенько достать. А он поездил по чужим нервам достаточно.       - Нечего сказать, да? Я прав? – он скомкано рассмеялся, едко и мерзко. – Твоя любимая Домина тебя ни во что не ставит, как и вся твоя «родина». Винтегрейнд – могущественная империя, у неё был большой потенциал, но сейчас этот потенциал легко продаётся и покупается. Так имеет ли он смысл? Имеешь ли ты смысл после этого, если тебя можно купить? Для всех остальных Рейн Токано не представляет из себя ничего, кроме оружия в руках, потому что у тебя есть то, что людям необходимо. У тебя есть сила, а значит, есть и власть. Поверь, даже Квинт не отличается от массы. Но вот твоё спасение, твой ключик к желанному – это я. Только я могу дать тебе то, чего ты действительно хочешь.       - И чего же я хочу? – пробормотал Токано.       - Свободы.       Трейдттор пнул его ногой в живот, совершенно бесстыдно и неожиданно. Несмотря на невнушительное подростковое телосложение, которое сохранилось у властелина с давних пор, в ударах в живот он был мастер, так что Токано пришлось ошарашенно отшатнуться.       - Так что выбор за тобой, - спокойно продолжил Трейдттор, потирая подбородок. – Либо ты остаешься здесь, как я уже говорил, терпеливо ждешь прямой линии, либо следуешь за мной, и мы вместе получаем то, что хотим. Я не позволю тебе выбирать трижды. Это твой последний шанс.       Он подошёл ближе. Перед лицом Токано замаячила дружелюбно протянутая рука, как и полагается любому альтруисту и не-самозванцу. Токано хотел ему поверить. Токано хотел последовать за ним. Токано хотел узнать всё, что Трейдттор так старательно скрывал за ширмой просто начитанного человека среди людей и «важной шишки» среди своих знакомых там, за горизонтом. Токано хотел свободы.       Поэтому он сжал его руку.