Глава III. Драконий нрав

Так повествует кастелян Эшфордского замка,

кропотливо готовящийся

к открытию турнира

Эшфорд, 209 от З.Э.

      Время близилось к полудню. В обеденном зале стоял мерный гул: слуги торопливо расставляли блюда и кувшины на длинном дубовом столе, заканчивая приготовления. В воздухе смешались запахи жареного мяса, пряностей и свежего хлеба.       Лорд Эшфорд давал последние указания стюарду перед вечерним открытием турнира, то и дело поглядывая на тяжелые двери зала. Пламмер старательно заносил распоряжения в свиток, не упуская ни одной детали перед скорым началом празднества. А на высоком стуле, обитом тёмно-зелёным бархатом, сидела виновница торжества — леди Гвейн, мечтательно рассматривая точёный профиль Молодого Принца.       Приезда Валарра Таргариена девочка ждала с особым трепетом. Будущий наследник престола, известный своим благородством, был назван одним из пяти её рыцарей-защитников. Но даже присутствие внука Короля временами меркло рядом с другим подарком судьбы — визитом Дерии Мартелл. С первой минуты дорнийка захватила всё внимание ребёнка. За свой короткий век, дочь Роджера не раз слышала рассказы о Солнечной Принцессе — прекрасной, своевольной и почти сказочной женщине, и рисовала в воображении едва ли не божественный образ. Навострив уши, она молчаливо прислушивалась к беседе гостей.       Дерия стояла у глубокой оконной ниши в компании племянника. Весеннее солнце, пробиваясь сквозь узкое окно, ложилось на её лицо мягким золотом, подчёркивая южные черты. Обед не начинали — никто не решался сесть за стол без Десницы и его младшего брата, принца Мейкара. — Кира не присоединится к нам? — обеспокоенно спросила принцесса, коснувшись ладонью теплого камня подоконника.       Валарр выглядел подавленным. Он смотрел не на Дерию, а куда-то вглубь двора, где конюхи обихаживали их лошадей после долгой дороги. — Увы, она пожелала остаться в покоях, — тяжело вздохнув, он обернулся к женщине. — Дорога оказалась трудной. После потери мальчиков её здоровье оставляет желать лучшего.       Принцесса расстроенно взглянула на племянника. Его молодая жена, леди Кира из Тироша, готовилась стать матерью и осчастливить всю семью будущими наследниками. Но боги решили иначе, вновь наказав женщину за грехи её предков — двойня оказалась мертворождённой. Оба малыша не издали ни единого крика, лишив молодых родителей каких-либо надежд. — Я не настаивал, но подумал, что смена обстановки поможет ей отвлечься и забыть хоть на время о пустых колыбелях. Теперь же, видя её бледность, я не уверен, что вообще стоило это затевать.       Дерия положила руку на его плечо. Взгляд её смягчился, а губы растянулись в понимающей улыбке. — Нет, ты всё сделал правильно, Валарр. Рано или поздно боль оставит её сердце, но забыться куда легче вдали от стен, что нашёптывают воспоминания. Нужно лишь набраться терпения и подождать.       Дорнийка старалась подобрать правильные слова. Тяжесть таких потерь была ей не известна, но и её собственная ноша не каждому пришлась бы по силам. Проведя шесть лет в браке, девушка так и не смогла понести от законного мужа, смирившись с клеймом бесплодной. Те годы её жизни были переполнены слезами, отчаянием и бесконечными молитвами у алтарей септы. Тем не менее, ни просьбы её матери и тётки Мирии, ни её собственная мольба услышаны не были.       Дерии никогда не суждено было стать матерью. — А дороги… дороги всегда утомительны. Пусть девочка отдохнёт в тишине, — принцесса одобрительно похлопала юношу по плечу. — Вам ли говорить об усталости, — Валарр заметно приободрился. — Перейти Костяной Путь, толком не сходя с лошади, и даже не остановиться в Замке у деда. Матарис успел отправить мне письмо в летнюю резиденцию: едва ли вы провели подле Короля больше пары вечеров.       Дерия тихо фыркнула, отворачиваясь к окну. Яркий свет ударил в глаза, и она недовольно прищурилась. — Трястись неделями в душной повозке было бы для меня большим испытанием. — И всё же, скорость вашего прибытия поражает, — парень покачал головой. — Сир Алан уверял, что вы едва позволяли отряду передохнуть. Неужели вы возлюбили турниры?       На этих словах принцесса рассмеялась — негромко, но искренне. Даже слуги невольно обернулись на звук её голоса. — О, нет! Ты же знаешь — я этот маскарад цинизма не признаю никогда! — она вновь посмотрела на племянника, ища понимания в его глазах. — Турниры любят только те, кто не познал настоящей крови. — К чему тогда была такая спешка? — Валарр пытливо зыркнул на неё.       Дерия замялась, растеряно обдумывая уместный ответ. Рассказывать мальчишке о своих тревогах она не желала, чтобы окончательно не навести смуты после недавних выступлений Дейрона. Девушке хотелось уберечь каждого из них от опасности, но маловероятно, что её собственное беспокойство поможет молодым рыцарям на поле боя.       Оставалось лишь играть на публику, что дорнийка умела делать особенно искусно. — От Стены до берегов Летнего моря твердили о молодых драконах, что сойдутся на ристалище друг против друга. Как можно пропустить такое зрелище?       Женский голос отдавал лукавством. Принц чувствовал это, но терпеливо молчал, примирившись с услышанным ответом. Заметив на его лице некоторое сомнение, она тихо выдохнула. — Просто я очень скучала по вам, — оттенок грусти послышался в словах, но Валарр вряд ли понимал подлинность её страха. Он взял руку Дерии в свою, крепко сжал её и улыбнулся. — Вас тоже не хватало, принцесса. Нам всем.              Немногим позже тяжёлые двери зала всё же распахнулись. Разговоры заметно стихли, а несколько слуг поспешно выпрямились — само присутствие вошедших требовало большей расторопности.       В проеме показались три фигуры, столь похожие и столь же разные одновременно. Бейлор шел первым, сохраняя на лице легкую, уверенную полуулыбку, которая так шла Деснице Короля. Следом, чеканя шаг, появился Мейкар; его тяжелый взгляд почти сразу нашёл Дерию — от девушки не укрылись ни усталость, ни отчаяние в его глазах. Замыкал процессию Эйрион. Юный принц двигался с ленивой грацией хищника, а на губах его играла та самая едва заметная усмешка, заставляющая принцессу непроизвольно сжимать пальцы: мальчишка улыбался так лишь когда замышлял что-то неладное.       Пустующие места за столом мгновенно исчезли. Бейлор радостно поприветствовал всех собравшихся, Мейкар ограничился коротким кивком и молча занял место ближе к брату. Эйрион же задержался взглядом на дорнийской принцессе — дольше положенного, нехотя смиряясь с мыслью, что слухи о приезде девушки оказались правдой.       Обед наконец начался и зал наполнился звоном серебряных приборов. Слуги принялись разносить блюда: тушёную оленину с луком, речную форель, запечённых перепелов и сладкие пироги с яблоками. Вино наполнило кубки так же скоро, как наполнилась разговорами палата.       Лорд Эшфорд, стараясь разрядить обстановку, завёл пространную беседу о состоянии дорог и обилии рыцарей, прибывших на его зов. Бейлор и Валарр охотно обсуждали с хозяином открытие состязаний и меры безопасности при перемещении юной леди Гвейн. Другой молодой дракон, Эйрион, откровенно скучал, рассеянно водя пальцем по краю кубка. Его не интересовала светская беседа, но откровенно цепляло молчание отца и его кузины, нервно переглядывающихся друг с другом.       Принц Мейкар почти не прикасался к еде, лишь изредка пригубливая вино. Он сидел неподвижно, временами наблюдая, как сын небрежно ковыряет остриём ножа кусок оленины. Всё остальное время его взгляд неизменно возвращался к сидящей напротив Дерии. Находясь в его поле зрения, девушка никак не находила себе места. Мало ей было переживать за исчезнувших племянников — теперь же приходилось гадать, что творится в голове у кузена.       Встречаясь с ним глазами, принцесса всякий раз испытывала противоречивые чувства. С одной стороны, ей нравилось овладевать его вниманием: вечно хмурый и погружённый в собственные мысли, он мог теряться от одного только её неловкого вопроса. С другой стороны, Мейкар не уставал отвечать ей той же монетой, и под его пристальным взглядом терялась уже сама Дерия.       Нынче, неосознанно вызвав интерес у кузена, ей кусок в горло не лез. Всем своим телом она ощущала, что Мейкаром сейчас движет не одна лишь тревога за пропавших мальчишек. Было в нём и другое чувство, заполняющее мужчину как керамический сосуд. У принцессы имелись определённые догадки, но признаваться в них даже самой себе было опасно.       Если молчаливость младшего сына Короля была скорее обыденностью, то безучастие Дерии в обсуждении насущных тем насторожило буквально каждого. Чтобы разрядить обстановку, лорд Эшфорд обратился к гостье с вежливой улыбкой. — Принцесса, как поживают ваши родители? — спросил он, аккуратно разделывая перепёлку. — Боги милостивы к ним, — принцесса благодарно кивнула, принимая этот мостик к спокойной беседе. — В Дорне не бывает такой зимы, как здесь, но тепла там ждут ничуть не меньше вашего. Впереди много забот об урожае и содержании людей. Родителям хватает хлопот. — А ваш брат, принц Дарон! — тут же оживилась Гвейн, подавшись вперёд. Глаза девочки сияли любопытством. — Он ещё не женился? — Гвейн! — предостерегающе нахмурился лорд. — Тебе ли интересоваться подобными темами?!       Девочка смущённо потупилась, но интерес её никуда не исчез. На губах Бейлора и Валарра появились улыбки, вызванные детской непосредственностью, а Эйрион издал короткий, едва уловимый смешок. Дерия лишь мягко улыбнулась ребёнку, стараясь развеять неловкость. — Всё в порядке, милорд. Поверьте, этот вопрос волнует каждого второго, с кем мне доводилось беседовать, — она отпила немного вина, прежде чем продолжить. — Дарон почти не отходит от отца и усердно готовится перенять главенство семьи в будущем. Что же касается его женитьбы… возраст брата позволяет ему пока не тревожить себя подобными заботами. Думаю, всему своё время.       Дерия поймала на себе взгляд Эйриона — тот смотрел с нескрываемым вызовом, выжидая момента, чтобы зацепиться с ней в словесной перепалке. Пусть окружающие не предавали этому значения, но девушка хорошо знала своего племянника, и просчитывала каждый шаг юнца наперёд. — Но если вы вдруг задумываетесь о перспективах такого брака, я бы настоятельно не советовала связываться с ним! — дорнийка чуть прищурилась, а в голосе её зазвучало знакомое лукавство. — Боюсь, с его характером нас ждёт ещё не один побег невесты из-под венца… Вам такие беды ни к чему, миледи.       За столом послышались смешки. Даже на губах Мейкара мелькнула тень улыбки, а Бейлор тихо покачал головой, явно не удивлённый подобным описанием южного принца.       Гвейн же только шире распахнула глаза, окончательно покорённая откровенностью Дерии. — Принцесса, я совсем забыла! — внезапно воскликнула девочка, едва не подпрыгнув на месте. — Я ведь кое-что подготовила для вас. Отец, вы позволите? — Конечно, милая, ступай, — добродушно кивнул Роджер.       Подхватив юбки, Гвейн поспешила прочь из зала. Дерия проводила её взглядом, облегчённо выдохнув. Внутреннее чутье подсказывало ей, что юной леди, возможно, следует пропустить мимо ушей некоторые моменты их беседы. И, пожалуй, к счастью для самого ребёнка, дальнейший разговор начался уже без её присутствия.       Едва за девочкой закрылась дверь, воздух в зале словно загустел. Эйрион решил, что необходимость играть роль радушного гостя исчезла, и более не пытался скрыть своего истинного настроения. Мейкар, напротив, не изменился в лице — лишь хмуро сведённые брови говорили о новом потоке мыслей в его голове. — Какие нынче заботы у дорнийского принца? — Бейлор первым нарушил тишину.       Дерия неторопливо водила пальцем по краю кубка, наблюдая, как вино лениво качается в тонком серебре. Взгляд её чуть приподнялся. — Приграничные земли вновь ожили, — голос её стал серьёзнее. — Нам доносят, что на горных тропах костры жгут чаще обычного — а это, как известно, дурной знак. Каменные жители вновь что-то замышляют. — Новые восстания? — Валарр обеспокоенно посмотрел на родственницу.       Принцесса едва заметно повела плечом, привлекая внимание обоих кузенов. Разговор о возможной бойне мгновенно вернул внимание Мейкара к происходящему за столом. — Кто знает. Отец старается держать всё под контролем, но… Короли-Стервятники ещё не растеряли своих последователей, — она задумчиво склонила голову.       На мгновение за столом повисла тишина. Эйрион тут же поднял взгляд, полный желчи, на Дерию. Самодовольно хмыкнув, он наконец решил вмешаться в разговор. — И тем не менее, вам открыты все дороги, — юноша небрежно ковырял обеденным ножом край стола. Подозрения так и сочились из его голоса. — Вопреки легендам об опасности Костяного пути, не слишком ли уютно вы чувствуете себя в гостях у Айронвудов?       Дорнийка почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Намек был прозрачен: Хранители Каменного пути испокон веков оставались самыми ненадежными вассалами Мартеллов, часто занимающими сторону врага.       Принцесса медленно перевела взгляд на юношу. — Свобода моего перемещения — это заслуга длительных переговоров принца Марона и прекрасной дипломатии твоего деда-Короля, — отчеканила она. — К слову, второму тебе бы следовало у них поучиться.       Уголок губ Эйриона дёрнулся. — Для этого у нас существует Десница, не так ли, дядя? — парень откинулся на спинку стула, небрежно швыряя на стол серебряный прибор. Лорд Эшфорд вздрогнул от неожиданного звона. — Я же имею полное право говорить человеку в лицо то, о чем думаю.       Дерия нервно засмеялась, поражаясь смелости мальчишки. Даже тяжелый взгляд Мейкара, выжигающего дыру в нём, совершенно не смущал юнца. Девушка не нашлась, чем возразить, лишь удивленно покачала головой. — Дипломатия ещё никому не вредила, Эйрион, — мягко произнёс Бейлор, не желая превращать возникший спор в конфликт. — Особенно за столом, где мы пьем в честь именин леди Гвейн. — Извольте, дядя, но повсеместная дипломатия — удел слабаков, неспособных прямо и честно высказывать своё мнение. Это не попытка удержать порядок, а скорее желание сохранить собственное имя незапятнанным.       Молодой дракон, как он сам величал себя, ходил по тонкому льду, испытывая терпение всей своей семьи. Очевидно, первым из себя рисковал выйти его собственный отец. — Эйрион, — голос мужчины прозвучал с холодом, в надежде остудить сына. Но мальчишка был неумолим. — История редко хранит память о святых. Она помнит пламя, кровь и тех, кто не боялся принимать верные решения — пусть и грязным путём, — в глазах юноши вспыхнули дикие огоньки, а сам он был до краёв переполнен уверенностью в своей правоте.       Лорд Эшфорд заметно осунулся от нарастающего напряжения. В глубине души он благодарил богов за то, что те увели его дочь от этой перепалки. Роджер знал о непростых характерах представителей королевской семьи, но до последнего надеялся, что их пребывание здесь будет мирным. Мужчина хотел было вклиниться в диалог, желая вновь разрядить обстановку, однако его опередила принцесса, больше не желавшая хранить молчание.       — Так вот отчего именем короля Бейлора Благословенного пугают детей по ночам, — Дерия почувствовала, как внутри начинает возрастать раздражение. — Воистину — воплощение ужаса! — она проговаривала это с едким сарказмом, не отрывая взбешённого взгляда от племянника. — Он был скорее исключением, — мгновенно отрезал Эйрион. — Но молитвами войну он не остановил. Как и те, кто продолжает верит в милосердие к предателям. — Парень, ты забываешься! — голос Мейкара прозвучал как треск ломающегося льда. Он развернулся к сыну вполоборота, из последних сил держась, чтобы не ударить кулаком по столу. — Нет, отец. Я всего лишь говорю о том, чего не принято озвучивать, — принц даже не попытался смягчить тон. — Но ведь ты и сам прекрасно понимаешь, что порой именно такое мягкосердечие приводит к фатальному исходу.       Бейлор нахмурился, чувствуя, куда клонит племянник. Разговор более не возможно было обратить в шутку. — Мир, который принёс наш отец, держится на прощении, а не на плахах, Эйрион, — взгляд Десницы потяжелел, а голос ощутимо снизился. — Это не мягкосердечие, а мудрость.       Парень лишь недовольно закатил глаза. В его планы не входила ссора с дядей, чей авторитет было невозможно подорвать. Да и открытый конфликт с дорнийкой Эйрион поначалу тоже не планировал, желая просто пощекотать женщине нервы. Но кто мог предположить, что взгляды их будут разиться настолько сильно. — По-твоему, порядок зиждется на отсеченных головах каждого, кто посмел думать иначе? — Дерия слегка подалась вперед, её темные глаза встретились с лихорадочным взглядом племянника. — Это противоречит всем законам порядка. — Порядок держится на верности, принцесса. Оставлять в живых предателей короны, поддержавших восстание чёрного бастарда — вот что является самым громким противоречием порядку, — Эйрион качнулся навстречу, игнорируя очередной предупреждающий взгляд отца. — Пока Дорн покровительствует мятежникам, наши люди будут платить кровью за вашу «дипломатию» во всех последующих восстаниях!       Тишина, на миг охватившая зал, стала почти осязаемой. Где-то в дальнем углу слуга слишком резко поставил кувшин и тут же побледнел, поймав рассерженный взгляд Мейкара.       После высказывания Эйриона, отец медленно повернул голову к нему. Услышанное окончательно выбило его из колеи. Мужчину пугала не дерзость или вспыльчивость юноши, к которой он давно привык. Страшнее оказалось разглядеть в этом ребёнке самого себя: ту же жёсткость в глазах, то же презрение к слабости, ту же самозабвенную уверенность, будто порядок можно удержать лишь страхом и силой.       Было время, когда Мейкар и сам разбрасывался подобными рассуждениями — тогда он был моложе, злее, и ещё совсем не знал, как долго порой приходится отмывать кровь со своих рук.       Но Эйрион всё это лишь приумножал с большей охотой, лишённый даже той малой осторожности, которую жизнь всё же сумела вбить в его отца. И от этой мысли внутри неприятно защекотало нечто, похожее на страх. Перед ним сидел собственный сын — его кровь и плоть.       Внешне мужчина казался беспристрастным, однако внутри него бушевал настоящий ураган. Война между мальчишкой и Дерией длилась последние несколько лет, вынуждая принца жить, словно между двух огней. Он по сей день с трудом понимал, когда эти двое перешли от тёплых дружеских бесед до язвительных перепалок, касающихся теперь и остальных.       После отъезда принцессы, Мейкар проводил много вечеров с сыном, в попытках объяснить ему самые элементарные вещи и заставляя открыть глаза — мальчик искал врага не там, где следовало. Но нрав Эйриона оказался ещё сложнее, чем у самого отца, и каждая из проведённых у камина бесед оказалась лишь глухим эхом в дремучем лесу. Его сын не признавал своей вины и грубости, которую допускал в общении с родной кровью. Гордость и ревность, тянувшиеся ещё с детства, давно застлали ему глаза.       Мейкар уже был готов высказать сыну всё, что накопилось за эти годы, но рука брата на его плече остановила принца. Бейлор медленно выпрямился, и серьёзно взглянул на племянника. Обвинения в сочувствии Блэкфайерам, брошенные в лицо Дерии, уже нельзя было списать на юношескую горячность. — Если бы мы рубили головы каждому юнцу, чье сердце забилось не в такт закону, в Вестеросе остались бы одни палачи, — он строго взглянул на парня, поглядывая временами и на собственного сына. — Ты обвиняешь в измене половину королевства, Эйрион. Это тяжёлые слова для того, кто еще не носил доспехов в настоящем бою.       Спокойствие дяди, смешанное с холодностью его глаз, заставило светловолосого принца впервые за весь разговор ощутить, что возможно он действительно зашёл слишком далеко. Но Эйрион не привык отступать так легко, особенно когда дело касалось его собственных принципов. Масла в огонь подливал и тот факт, что отец сейчас стоял вовсе не на его стороне. — Либо ты сейчас приносишь свои извинения принцессе и лорду Эшфорду за устроенный балаган, — Мейкар наклонился к сыну, почти шёпотом процеживая каждое слово, — либо я сам лично выведу тебя от сюда, пока ты окончательно не опозорил имя своего дома. — Мейкар, пожалуйста, — Дерия схватилась за кубок как за соломинку, чтоб не утонуть в потоке мыслей. — Не надо…       Она знала, что рано или поздно это произойдёт. После смерти Дианны мальчик переменился, и толком не объяснившись, выстроил между ними непробивную стену. Она пыталась ломать её, стучала что есть мочи — всё тщетно. Эйрион даже слушать её отказался. А после того как остальные дети Мейкара открыто встали на сторону Дерии, защищая её от нападок брата, он и вовсе сделал из неё своего злейшего врага.       Юноша молча провёл языком по зубам под плотно сжатыми губами, словно проглатывая ругательство, лезущее наружу. — Простите мне мою прямоту, тётушка, — он намеренно подчеркнул обращение, превращая его в слабо скрываемую насмешку. — Я совсем не желал оскорбить вас — просто запамятовал, что вам собственными глазами довелось увидеть, на что готов был Деймон Блэкфайер. Вы находились среди тех, кто оказался в самой гуще этого кошмара.       Он подался чуть вперёд, изучающе разглядывая дорнийку, проглатывающую тяжёлый ком в этот момент. — И потому удивительно слышать, как сегодня вы защищаете тех, кто однажды вновь выроет нам общую могилу. Сегодня один дом. Завтра — уже дюжина. А расплачиваться за всё короне, — он вновь откинулся на спинку стула, самодовольно ухмыльнувшись. — Ваша жизнь перенасыщена пряностями, я же говорю о запахе измены, витающем в воздухе.       Мейкар, завидев смятение кузины, пугающе громко вздохнул. Он медленно повернул голову к сыну — в глазах мужчины более не было ни ярости, ни злобы, только тяжелая усталость и разочарование в собственном поражении. На лице Эйриона не проступило ни рыцарской доблести, ни праведного гнева — там красовалось лишь упоение чужой болью. «Что за чудовище я вырастил?» — читалось в его взгляде, который разительно отличался от всех, брошенных им ранее. Юноша вдруг осёкся, наконец признав, что зашёл слишком далеко. Но возражать отцу было поздно — он видел это в его заигравших желваках.       Дерия, сжимая дрожащими пальцами кубок, тревожно взглянула на Бейлора. Он едва заметно кивнул, безмолвно давая понять, что вмешиваться ей сейчас не стоит. Десница знал своего брата, и был знаком с методами его воспитания: раз Эйрион не пожелал закончить миром, пришло время пожинать плоды своих стараний. — Откуда тебе известно, как пахнет измена? — голос Мейкара звучал тихо, но каждое слово ударяло словно хлыст. — Единственный запах, который ты знаешь, Эйрион — это аромат розовой воды в твоей купальне и благовоний в покоях.       Он на мгновенье замолчал, плотно сжав челюсть. Сын растеряно потупил взгляд, не находя слов оправдания. Он был уверен, что отец не решится на показательную порку. — Ты не стоял в крови по щиколотку, когда знамёна с чёрным драконом топтали в грязь. Ты не слышал, как кричат люди, когда им вскрывают животы под палящим солнцем.       Мейкар чуть наклонился вперед, и тень от его массивной фигуры легла на лицо сына. — Предательство пахнет гарью и кишками, а не вином за столами лордов. Те, кто действительно был в этой шкуре, — он коротко, почти незаметно кивнул в сторону Дерии, — знают цену миру. А те, кто только болтает о могилах, обычно первыми спотыкаются о собственный плащ на поле боя.       Эйрион дёрнулся так, будто получил пощёчину. Дерия же осталась сидеть неподвижно и вновь принялась рассматривать племянника. Упоминание о восстании отозвалось в груди острой болью.       Мейкар долго держался, но в этот раз занял её сторону, и это только увеличивало тревогу. Мальчишка не смирится с подобным раскладом, а значит — им вновь предстоит воевать. — Мои вассалы — моя забота, Эйрион, — спокойно произнесла девушка, делая глоток вина. — Могилы давно вырыты для тех, кто жаждет обнажить клинок против короны. Но не тревожься, тебе это не грозит, — оскоблённая речами юноши, Дерия более не подбирала слов. — Там будут стоять истинные воины, знающие о чести и доблести, которая не выражается только в умении махать клинком.       Она переглянулась с Мейкаром, разочаровано отводя взгляд. Высказываться ему привселюдно они никогда бы не стала, но вину мужчины в случившемся ясно ощущала и не собиралась закрывать на это глаза. Сейчас девушка отчётливо понимала — Эйгон не просто так писал ей с жалобами. Отыскав более удачный момент, она обязательно укажет кузену на все промахи в воспитании Эйриона. — Обещаю, твой следующий турнир состоится у самых границ Дорнийских марок, — Мейкар последовал примеру кузины, смачивая пересохшее горло. — Поверь, мне по силам это устроить.       Эйрион заметно побледнел. Его тонкие пальцы впились в край стола, но юноша промолчал. В наступившей тишине раздался легкий смешок Бейлора. Мужчина вновь растянулся в снисходительной улыбке, удовлетворённый финалом беседы. — Полно, брат, — произнес он, качая головой. — Нашему племяннику просто не терпится выйти на ристалище. В нем столько энергии, что она бьёт через край, не находя иного русла, кроме как в дерзких речах.        Десница схватил чашу, показательно поднимая её перед всеми присутствующими. — Эйрион так уверен в своей победе завтра, что решил начать триумф уже за обедом.       На какой-то миг в зале вновь повисло молчание. Кто-то с головой погрузился в собственные размышления, кто-то попросту боялся проронить хоть слово, нарушая момент примирения. Валарр прикрыл глаза, мысленно моля Семерых о завершении вспыхнувших споров.       Мейкар поднял свой взгляд на девушку, ища в её глазах прощения, но та лишь рассеяно смотрела сквозь него. Наблюдая за этой печальной картиной, Бейлор обратился к хозяину замка. — Лорд Эшфорд, простите нас за это выступление, — он глянул на кузину. — Дерия, надеюсь, это досадное недоразумение не испортит твой аппетит? — У вас отменные сыры, Роджер, — принцесса коснулась пальцами салфетки, возвращая себе самообладание с поразительной скоростью. — Вряд ли я смогу отказать себе в удовольствии и окончить трапезу, не испробовав все.       Лорд Эшфорд, доселе молчаливо наблюдающий за происходящим, расплылся в улыбке. Мысль о том, что праздник может окончиться ещё до своего начала, перепугала его. Всё это время он лихорадочно перебирал в голове десятки вариантов, как склеить драконий сосуд, трескающийся у него на глазах. Но стараниями самых мудрых из присутствующих здесь, беды удалось избежать. По крайней мере — сегодня.       Мужчина поспешил вернуть беседу к яствам и вине, разбавляя напряжение. Немногим позже тяжелые двери зала вновь распахнулись, прерывая только возобновившийся разговор. Стражник в цветах дома Таргариенов торопливо вошёл и, склонившись к самому плечу Мейкара, что-то прошептал. И без того мрачное лицо принца совсем осунулось. Появились вести о пропавших сыновьях — Дейроне и маленьком Эгге.       Дослушав караульного, Мейкар поднялся из-за стола и, переглянувшись с братом, кивнул остальным. — Эйрион, ты идешь со мной, — он сухо бросил сыну, направляясь к выходу.       Юноша медленно встал, не отрывая глаз от принцессы, коротко поблагодарил за обед, и живо пошагал за отцом. Эхо их шагов постепенно затихало.       Вслушиваясь в треск дров, тлеющих в камине, Дерия размышляла о случившемся. Брошенные племянником слова жалили, словно жёлтые скорпионы, выпускающие свой смертоносный яд. В какой-то момент девушке даже показалось, что спор этот не прекратится никогда — с детьми тяжело заканчивать словесные перепалки. А в Эйрионе она сейчас видела лишь испуганного, злого ребёнка, который пытается казаться драконом, скаля зубы. — Знаете, Роджер, — Бейлор нарушил тишину, звенящую в ушах, — я всё чаще начинаю думать, что боги посылают нам мир только, чтобы успеть подготовиться к безумию собственных детей.       Лорд нервно усмехнулся, не до конца понимая, дозволено ли смеяться над этим умозаключением в присутствии Таргариенов. — Радует, что завтра на поле Эйриону придётся сражаться копьём, а не языком, — Валарр, молчаливо наблюдавший за перепалкой родственников, откинулся на спинку стула и взглянул на пустующее место брата. — Оружием он владеет куда сноснее, чем своим словом.       На сей раз смех прозвучал свободнее, и даже несколько слуг склонили головы, пряча улыбки. Когда светские беседы вновь заполонили пространство, Мейкар вернулся к столу, молча заняв своё место. Скорость его прибытия говорила об отсутствии хороших новостей. Дерия проглотила тяжёлый ком, отгоняя самые страшные мысли о судьбе пропавших — он молчит, значит и худшего пока не произошло.       Наполнив кубок вином, мужчина осушил его разом и тяжело вздохнул. — Надеюсь, за этим столом закончили обсуждать достоинства моих сыновей, — его голос сочился сарказмом, как единственным оружием с собственным бессилием. — Боюсь, вся надежда теперь на дочерей и их здравый рассудок.       Стоило ему вспомнить о женской половине своей семьи, как в проёме тут же показалась леди Гвейн, освящающая своей широкой улыбкой этот тёмный зал. В руках её красовался яркий венок — знак благосклонности, который девушки дарят отличившимся в бою рыцарям. — Вот, ваше высочество, — девочка протянула изделие Дерии, остановившись между ней и Бейлором. — Я сделала его для вас. Мне подумалось, что вы вряд ли успеете сплести свой венок в дороге. Но ведь сегодня открытие турнира, и наверняка найдутся желающие заполучить ваше внимание.       Принцесса бережно приняла подарок. Венок оказался удивительно красивым — тонкие веточки двух разносортных растений переплетались с бледным пером по краям. — Ох, милая… — дорнийка с восхищением стала рассматривать работу, поражаясь внимательности ребёнка. — Он просто чудесен! Но не думаю, что я имею такое право. На этом турнире именно ты прозвана королевой Любви и Красоты, и биться будут за твоё внимание. Что до меня… — девушка растеряно взглянула сначала на Бейлора, а затем — на его брата, чей взгляд был полон противоречивых эмоций. — Мне дозволено появиться на трибуне лишь с рассветом. А сегодня мужчины сойдутся копьями в поздний час, — голос Гвейн отдавал грустью и разочарованием из-за решения отца. — В этот вечер всё внимание будет вашим, — она посмотрела на гостью глазами, полными надежды. — Не отказывайтесь, прошу. — Спасибо, — Дерия по-доброму улыбнулась девочке, приобнимая её. — Обещаю, я подарю его самому достойному из рыцарей! — он сказала это с наигранной серьёзностью, вызывая улыбку на лице именинницы.       Просидев ещё немного за столом, принцесса покинула зал, поблагодарив всех за прекрасную компанию. У неё не оставалось сил продолжать эту игру, и она лишь безмолвно наблюдала за мужчинами, слушая вполуха.       Прихватив с собой венок, девушка поспешно двинулась к выходу, про себя подмечая, что взгляд Мейкара теперь чаще задерживался на изделии, аккуратно хранящемся с краю стола, нежели на присутствующих за ним.       Затея ребёнка пришлась ему не по душе.

. . .

      Покои, отведённые Дерии, тонули в мягком свете свечей. За распахнутыми ставнями давно сгущались сумерки, а лёгкий вечерний сквозняк свободно гулял по комнате. С улицы доносился приглушённый гул толпы, стекавшейся к турнирному полю.       Бетти суетилась вокруг принцессы, поправляя длинный подол её платья. Девушка стояла перед зеркалом, устало опираясь ладонью о столик. Рассматривая отражение, она не узнавала саму себя. Поникший взгляд, осунувшиеся плечи и усталый вид — разговор за обедом слишком выбили её из колеи.       Стук в дверь отвлёк её от размышлений. Прождав немного времени, Дерия услышала ещё один, и махнула служанке, чтобы та впустила гостя.       Бейлор вошёл молча, окинув коротким взглядом покои кузины. Сняв дорожный плащ, он небрежно кинул его на кровать и сложил руки на груди. — Это вроде бы турнир, а не смотрины, Дерия, — он шутливо свёл брови. — Давно ли смена платья стала требовать столько времени. Все ждут тебя одну.       Девушка даже не обернулась. — Признаться честно, я сама не знаю, зачем мы надеваем это платье, — на выдохе молвила она.       Служанка, удивлённая ответом госпожи, потянула шнуровку сильнее, и дорнийка раздражённо цыкнула. — Ехать куда-либо я уже совершенно не настроена. Передай мои извинения лорду Эшфорду, — она нетерпеливо одёрнула ткань на плечах, будто пытаясь высвободиться от тугих лент. — Быть может, завтра, когда распогодится, я присоединюсь к вам.       Бейлор хмыкнул себе под нос, устало закатывая глаза. Мало ему было выслушивать часовой монолог от младшего брата, находящегося в полной растерянности после случившегося. Теперь же предстояло наставлять ещё и кузину. — Извинения? О, непременно! — он не сдвинулся с места, но Дерия затылком ощущала, что на мужском лице теперь плясала ехидность. — Я обязательно сообщу Роджеру, что наша солнечная принцесса внезапно испугалась вечерней прохлады. Или, что куда вероятнее — пары ядовитых слов одного заносчивого мальчишки.       Дерия зыркнула на него, недовольная таким умозаключением. Она надеялась на его понимание и полное согласие с её решением. — Я не желаю проводить вечер в компании Эйриона. Это вполне очевидное решение. — Очевидное? Возможно. Но ужасно жестокое по отношению к леди Гвейн, — мужчина подошёл ближе, надеясь выловить хотя бы отражение девушки.       Расстроено поджав губы, принцесса встретилась с его взглядом. — Она души в тебе не чает, с раннего утра расспрашивая каждого второго, всем ли ты довольна? Даже венок этот плела полночи, никому не сказав, — он взял украшение в руки, и стал рассматривать его, прищурившись. — Не поедешь, и окончательно испортишь девочке праздник.       Девушка опустила голову, тяжело вздохнув. Бейлор решил зайти с козырей, зная её мягкосердечность и любовь к детям. Слишком расчётливо, как для такого святоши. — Это ночное открытие турнира, — она упрямо вскинула подбородок. — Наверняка, девочка уже давно в постели и готовится ко сну. — Ох, неужели? — кузен удивлённо повёл бровью. — Странно. Готов поспорить, она только что кралась по коридору с венком под мышкой. И надета не ней была тёплая накидка, а не ночная сорочка. Вряд ли леди отходят ко сну в подобном виде.       Дерия впервые с начала их беседы позволила себе короткую улыбку. Недоумённо качнув головой, она вновь взглянула на мужчину. — Боги… откуда в ней столько смелости? Роджер не оценит её выходок. — Ей есть у кого поучиться, — Бейлор хитро прищурился. — Сама-то давно сбегала перед сном на улицы Теневого города? — Я сбегала от нудных проповедей Лоры — это ли не веская причина? — в женском голосе послышалось возмущение.       На мгновенье в покои вновь вернулась тишина, нарушаемая лишь редким треском свечей. Бетти продолжала шнуровать платье девушки. — Нет, я никуда не поеду. Останусь с Кирой и скажу, что у меня мигрень, — принцесса схватилась за виски, подыгрывая собственной легенде. — Не выйдет, — голос мужчины был пропитан спокойствием и какой-то пугающей уверенностью в собственных словах. — Мейкар уже трижды спрашивал, готова ли ты. На четвёртый раз он сам сюда заявится.       Дерия округлила глаза, удивлённая таким заявлением. Она была уверена, что кузен даже не заметит её отсутствия. — Пусть заявляется, — девушка поморщилась, завидев, что Бетти пропустила одну из петель корсета, и теперь заново принялась распутывать шёлковые ленты на её пояснице. — Тогда-то я и выскажу ему всё, о чём смолчала за обедом. Сын от отца недалеко ушёл! — Эйрион просто ведёт себя как мальчишка, которому давно не указывали его место, — Бейлор покосился на служанку, сочувственно наблюдая за её мучениями. — Но тебе ведь прекрасно известно, с чего всё началось. — Это было сто лет назад! — резко отозвалась Дерия, оборачиваясь к мужчине. — Я просто пыталась помочь: Мейкар был раздавлен, дети — потеряны и напуганы. Я делала, что могла… Чем я заслужила этот яд, которым он травит меня из раза в раз?!       Она осеклась, заметив, как Бетти старательно делает вид, что не слышит их эмоциональной беседы. Но трясущиеся руки девушки выдавали её без лишних слов.       Бейлор тоже заметил это и, помолчав несколько секунд, обратился к ней. — Леди, вы можете идти. — Но, ваше высочество… — она замялась, нерешительно поднимая голову, — платье ещё не затянуто. — Я сам ей помогу, — мягко произнёс мужчина. Подойдя ближе, он забрал ленты из рук служанки, и кивнул ей, позволяя покинуть комнату.        Бесшумно прикрыв двери, девушка предоставила наследнику Короны возможность говорить с родственницей прямо и откровенно, не играя благородного принца. — Ты не можешь прятаться здесь, — уже серьёзнее произнёс он, принимаясь за шнуровку. — Если не выйдешь сейчас к ним, просто признаешь, что слова надменного мальчишки имеют над тобою власть, — он дёрнул резче прежнего, вынуждая Дерию ахнуть и выпрямиться. — А мы оба знаем, что это не так. — Удивлена, что Десница Короля подрабатывает камеристкой, — буркнула девушка, хватаясь за рёбра. Она уже успела пожалеть, что сердилась на Бетти, сдувающую с неё пылинки.       Мужчина вновь дёрнул ленты, и девушке пришлось вцепиться в зеркало в попытке устоять на ногах. Он просто издевался на ней, заимев малейшую власть! — Я часто помогал Дженне со сменой нарядов, — он сказал это с нескрываемой тоской. — Хотя, признаться честно, снимать с неё эти тряпки было куда приятнее.       Дерия удивленно взглянула на него через зеркало. — Семеро, Бейлор! Как можно говорить такие вещи с лицом безгрешного септона? — она недовольно покачала головой.       Бейлор опустил руки ниже, переплетая ленты на её пояснице. Справлялся он ловко, пусть и уступал в скорости опытным служанкам. Принц более не дёргал девушку, вдоволь насладившись её негодованием — лишь аккуратно заканчивал начатое. — Зря я приехала сюда, — тихо сказала Дерия, опуская голову. — Зря ты уехала тогда из Летнего Замка, — он не отрывал глаз от работы, поправляя складки ткани, собравшейся на спине. — Эйрион решил, что добился своего, вытеснив тебя из семьи. И по сей день просто проверяет, как далеко ему позволят зайти.       Дерия резко обернулась, едва не вырвав ленты из мужских пальцев. В глазах её пылало недоумение, смешанное со злостью. — А что я должна была делать?! — полные слёз глаза прожигали мужчину. — Остаться и смотреть, как Эйрион ненавидит меня всё сильнее с каждым новым днём? Как сам Мейкар разрывается между памятью о жене… и мною? Это было сродни пытки!       Бейлор тяжело вздохнул, а затем мягко, но настойчиво развернул её обратно к зеркалу. Он силой затянул последний узел, запрятал ленты и приобнял её сзади, аккуратно придерживая за плечи. — Ты должна была понять, что брат не справится с ним в одиночку. Он вообще не многое смыслит в воспитании детей, как оказалось. Любить их он умеет, пусть и по-своему, — мужчина встретился в отражении с расстроенным взглядом принцессы, — но в остальном ему тяжело проявить себя. Мейкар — воин, Дерия. И ему гораздо проще командовать гарнизоном, держать строй и подавлять восстания, чем искать примирения с собственными сыновьями.       Девушка молчаливо слушала кузена, отказываясь мириться с реальностью. Былая уверенность в своей правоте спешно покидала её, уступая место признанию собственной вины. Дерия прекрасно понимала, что стоило лишь немного постараться, и ей удалось бы переломать мальчишку, вернув их прежние тёплые отношения.       Сквозь призму стыда она вспоминала, что в дни траура даже позволила себе сорваться на Мейкара, обвинив его в отрешённости и неспособности взять себя в руки ради детей. Она сама дала ему понять, что он терпит поражение как отец. А затем ей просто заблагорассудилось сбежать, оставив мужчину один на один со всеми проблемами. — Он ни слова не сказал после обеда. Даже не пришёл поговорить, — гордость не позволяла принцессе признать и свою вину в этой истории. — Конечно! Ему было не до этого — он развлекал меня эмоциональным монологом о том, как вы все старательно выводите его из себя. — Ещё чего! — Дерия мгновенно покрылась пунцом, возмущённо отодвигаясь от кузена. — Это я, значит, вывожу его из себя? Каков мерзавец! Бейлор вновь скрестил руки на груди, широко улыбаясь. Кажется, ему удалось коснуться нужных струн её души. — А разве нет? Ты же делаешь всё, чтобы он лопнул от ревности, — принц насмешливо сузил глаза. — Или будешь отрицать?       Девушка была уже краснее спелого яблока, надуваясь от недовольства. Подбоченясь, она стала мерить комнату широкими шагами. Тишину разбавил шум тяжёлой юбки, скользящей по каменному полу. — Ты говоришь несусветную чушь, Бейлор! Я ничего такого не предпринимаю, — тон её звучал особенно резко, словно перед ней стоял виноватый мальчишка, а не наследник Короля. — А брат твой — невыносимый дурак! — Безусловно, — он внимательно следил за каждым движением кузины, не двигаясь с места. — Храбрый воин, верный брат и прекрасный сын, но абсолютный дурак во всём, что касается семейных драм. Ему кажется, что молчание скорее погасит разгорающееся пламя. — Но так нельзя! — воскликнула дорнийка. — Его молчание лишь всё усугубляет.       Десница закатил глаза, скрепя зубами. Бороться с южным характером этой девушки становилось всё труднее, и он начинал терять всякое терпение. — Выходит, ему нужно было начать войну с собственным сыном на глазах у лорда, чтобы потешить твоё самолюбие? — он недовольно взглянул на девушку, выжидая ответа. — Какая к чёрту война! — раздражённо выдохнула она. — Я лишь хочу понять, на чьей он стороне? И что на самом деле думает обо всём этом? — Тогда позволь мне избавить тебя от лишних сомнений: он целиком и полностью на твоей стороне, — мужчина тяжело опёрся на деревянный столб у края кровати. Глаза его продолжали наблюдать за нервной поступью сестры. — И война между ними, увы, давно начата. Просто оба понимают, что открытый конфликт повлечёт за собой уйму слухов, и старательно скрывают это.       Дерия медленно опустилась на край кровати, пряча лицо в ладонях. Она до последнего надеялась, что её опасения не оправдаются, а историю можно будет закончить лишь коротким разговором с Мейкаром. — Их отношения особенно испортились после твоего отъезда. А дерзость Эйриона за столом была лишь попыткой отыграться на тебе, так как он уверен — отец не станет позорить его перед чужими людьми. — Что за несносный ребёнок… — прошептала девушка. — Так и есть. Но и он достаточно пострадал в этом конфликте, — Бейлор чуть пожал плечами. — Остальные дети встали на твою сторону после твоего скорого отъезда. Братья ополчились на Эйриона, убеждённые, что ты оставила их только из-за его козней. Мальчик обзавёлся клеймом изгнанника в собственном доме.       Дерия застыла, не решаясь пошевелиться. Она не имела ни малейшего представления о том, чем обернётся её решение вернуться в отчий дом после временного пребывания в стенах Летнего Замка. Тогда это казалось единственным выходом. — Я… я не знала таких подробностей. Я ведь просто хотела избежать грязных слухов, которые могли навредить ему, Бейлор! — она подняла на кузена испуганный взгляд.       Мужчина опустился на кровать рядом с ней, поворачиваясь к девушке. — Это уже не имеет значения, Дерия, — он мягко взял её руку в свою, успокаивающе поглаживая большими шершавыми пальцами. — Я всё же считаю, что тебе не следовало уезжать тогда. Но сделанного не воротишь.       От досады горло вновь защекотало, а глаза предательски заблестели. Не желая показывать этого брату, девушка спрятала лицо, уткнувшись в его широкое плечо. — Ты нужна ему. Быть может сейчас даже больше, чем когда-либо.       Они сидели в полной тишине. Во дворе прибавилось людей, послышалось ржание лошадей и лязг металла. Отдышавшись и проглотив подступившие слёзы, Дерия выпрямилась, глядя на Бейлора. — Значит, едем смотреть, как мужчины ломают копья в угоду собственному тщеславию? — тихо спросила она, но решимости в женском голосе заметно прибавилось. — Так-то лучше, — мужчина крепче сжал её руку, по-доброму улыбнувшись. — И венок свой не забудь.       Он махнул головой в сторону тумбы, где аккуратно лежало плетёное изделие. — Я не могу пропустить это событие! — в глазах его мгновенно заплясали хитрые огоньки, насторожившие дорнийку.

. . .

      Только недавно над лагерями рыцарей догорали последние полосы закатного света, как теперь всё пространство турнира утопало в золотом мерцании сотен факелов. Холодный ночной воздух был пропитан запахом дыма и влажной весенней земли. Шум толпы заглушал топот копыт, и звук литавры, сбивая с толку.       Главная трибуна возвышалась над полем, украшенная тёмно-оранжевыми полотнищами дома Эшфордов. Гордо улыбаясь, Роджер первым появился наверху, встречая приветственные крики. Следом поднялись принц Эйрион, Бейлор и Мейкар, и вместе с ними по полю прокатился настоящий гул — люди радостно встречали прибывших гостей.       Последней взошла на балкон Дерия, нехотя держа кузена за руку. Платье её оказалось слишком длинным, и шанс споткнуться на одной из ступенек увеличивался с каждым шагом. Заметив временное замешательство, Мейкар молчаливо поднял ткань сбоку, облегчая ход девушки. Сделал он это настолько незаметно, что никто из присутствующих даже головой не повёл. Девушка коротко кивнула принцу в благодарность и быстро отвела взгляд.       С появлением дорнийской принцессы толпа вновь оглушительно взревела: народ приветствовал девушку, ликующе хлопая в ладоши и скандируя её имя. Дерия махнула рукой и улыбнулась людям, встречая шум с привычным спокойствием — ей здесь были рады.       Обернувшись к кузенам, она недовольно свела брови: ей выделили место между братьями, и теперь весь вечер ей предстояло находиться плечом к плечу с Мейкаром. Смена рассадки вызвала бы лишнее внимание, поэтому девушка лишь молчаливо заняла своё кресло, натягивая плащ как можно выше.       Дорога к ристалищу прошла в напряжении: принцесса ехала молча, толком не оборачиваясь по сторонам, но это не мешало ей чувствовать тяжёлый взгляд кузена на себе. — Что-то я не нахожу леди Гвейн, — язвительно заметила Дерия, когда её лошадь сравнялась с конём Бейлора. — Надо же, — тот бросил фразу нарочито серьёзно, отводя взгляд. — Наверное, бедняжку поймали перед самым выездом. — Так не делается! — она даже дёрнулась от возмущения. — Больше я не поверю ни единому твоему слову.       Выплюнув своё недовольство в лицо мужчине, она толкнула лошадь в бок, обгоняя остальных. Методы примирения Десницы ей совершенно не нравились.       Сиденье её кресла было застелено тёплой медвежьей шкурой, но холодный ночной ветер всё равно забирался под ткань своими тонкими пальцами.       Очередной порыв заставил Дерию едва заметно поёжиться. Она плотнее запахнула дорожный плащ на плечах, и принялась растирать ладони в надежде вернуть им тепло. Внизу, тем временем, уже гремели трубы, а толпа приветствовала первых рыцарей, выезжающих на поле. — Ты слишком легко оделась для такой погоды, — Мейкар покосился на кузину. Её попытки спрятать пальцы в складках ткани он заметил сразу же, как и неестественно поджатые плечи. — Замёрзнешь прежде, чем сломается первое копьё. — Ещё раньше я замёрзну от холода в вашем сердце, мой принц, — подметила девушка, не поворачивая головы.       Мужчина ничего не ответил, лишь плотнее сжал челюсти. Он перевёл взгляд на ристалище, где герольды объявляли первую пару соперников. А затем — снял с плеч собственную накидку, подбитую мехом, и одним движением накинул её на колени девушки. Аккуратно поправив её сбоку, он удостоверился, что руки и ноги принцессы укрыты, и вновь направил свой взгляд на поле. — Мейкар! — недовольно буркнула Дерия. — Помолчи, — он негромко ответил ей, не оборачиваясь. — Я всё равно собирался снять его — здесь душно.       Дорнийка почувствовала, как к щекам прилила кровь — на сей раз не от холода. Она украдкой взглянула на кузена, подмечая, что он лишь искусно вешал ей на уши лапшу — каким бы тёплым не был его камзол, в такой холод никакой плащ не был бы лишним. Но Мейкар был непроницаемым, совершенно не замечая негодования.       Ткань, бережно уложенная на её ноги, ещё хранила тепло мужского тела. Дерия почувствовала волну мурашек, пробежавшую по её спине — стало значительно комфортнее. Она повернула голову на Бейлора, который прищурено высматривал коня своего сына, не обращая на неё никакого внимания. Но слабо скрываемая ухмылка на его лице говорила о том, что он видел достаточно.       Лорд с гербом Талли выскочил на середину поля, держа в руке сырую рыбину. — За новых богов и старых! — завопил он, смачно откусывая голову от неё.       Люди восторженно закричали, присвистывая рыцарю. Мужчина произвёл на зевак необходимое впечатление. — Семеро! Надеюсь, он подавится этой головой раньше, чем возомнит себя великим воином на поле битвы… — Дерия скривилась в отвращении. Смысл турниров был ей понятен, но подобные выступления на публику она совершенно не одобряла.       Гул труб прозвучал в последний раз, и всадники ринулись в бой, опуская копья к полосам противников. Зрелище было нелицеприятным: с громкими воплями и треском деревянных щитов, мужчины падали посреди поля, хватаясь за собственные конечности. Другие рыцари, побеждающие в схватке, спешили сменить копья и вернуться в строй.       Дёргаясь от каждого удара, Дерия не сводила глаз лишь с двух всадников, уверенно держащихся в своих сёдлах — её племянника Валарра и старого товарища, лорда Лионеля. Если первый старательно выбирал позицию и метко целился в наименее опасные части тела противников, второй — сходил с ума, хохоча во всю силу. — Эйрион наговорил сегодня много глупостей, — произнёс Мейкар, глядя прямо перед собой. Его голос едва перебивал шум празднества. — Да, мне тоже так показалось, — сухо ответила Дерия. Руки её крепко сжимали ткань мехового плаща. — Он не должен был говорить с тобой в подобном тоне. — Тем не менее, — девушка жадно ловила каждое движение рыцарей внизу, игнорируя мужчину.       Баратеон вновь скинул какого-то храбреца без особых усилий, завлекая народ поддержать его аплодисментами. Вороной жеребец штормового лорда гарцевал перед трибунами, а сам Лионель приветственно поднял копьё. Дерию позабавило его ребячество, и она тихонько засмеялась. Мейкар, заметив резкую перемену в её настроении, недовольно выдохнул, отводя взгляд. — Он слишком молод, и не разбирает, кому что говорит, — продолжил мужчина, стараясь сохранить отстранённый вид. — Но я обещаю тебе, скоро он одумается. Я выбью из него эту дурь. — Силу нужно показывать в бою, а с детьми достаточно просто разговаривать, — девушка растянулась в ещё большей улыбке, наблюдая за потехой друга. — Но оставим это, Мейкар. Твой племянник, Валарр, отлично держится в седле сегодня!       Она обменялась с Бейлором одобрительными кивками, и вновь принялась рассматривать новые знамёна на ристалище. — Любопытно, — сухо произнёс принц. — Я полагал, что ты терпеть не можешь турниры. — Так и есть, — девушка продолжила улыбаться, но не ему. — Однако Баратеон, похоже, сумел пробудить в тебе неожиданную любовь к рыцарским схваткам.       Девушка повернулась к Мейкару, и в отблесках факелов её глаза опасно блеснули. — Быть может, — ехидно произнесла принцесса. Фраза эта прозвучала так легко и непринуждённо, что принц даже стиснул зубы от недовольства. Одно упоминание о штормовом лорде моментально выводило его из себя.       Мужчина почувствовал, как внутри него закипает раздражение. Он слишком хорошо был знаком с описание Лионеля со слов его собственных служанок: громкий, красивый, опасно обаятельный и до ужаса уверенный в собственной неотразимости. Мечта, рядом с которой женщина легко забывает о своих тревогах. — Он бахвал, — отрезал Мейкар, понижая голос на два тона. — Вместо того, чтобы красоваться перед трибунами, лучше бы повнимательнее изучал потенциальных соперников. Только глупцы могут быть так уверены в своих силах. — Возможно, — Дерия продолжала безоговорочно соглашаться с ним. Её лицо вновь озарила восхищённая улыбка, когда Лионель спешил нового соперника.       Мейкар сидел, сжимая подлокотники кресла, и чувствовал себя абсолютно беспомощным перед этой её беззаботной игрой. — Ты ведь нарочно это делаешь, — процедил он, оборачиваясь на девушку. — Никогда прежде турниры не занимали тебя настолько. А сейчас ты глаз не сводишь с этого болвана.       Шокированная такой громкой претензией, девушка даже приоткрыла рот от удивления. Она резко обернулась к кузену и уже задумала высказать ему всё как на духу, не стесняясь лишних глаз, но не успела молвить и слова.       Внизу, прямо под их балконом, вздыбил коня Баратеон. Пыль из-под копыт жеребца взметнулась в воздух, осев даже на носках королевских ботинок, а сам Смеющийся Вихрь, откинув забрало, более не скрывая пылающих азартом глаз. — Принцесса! — прогрохотал он на всё ристалище. — Сегодня боги милостивы ко мне, но тревога охватила моё сердце и не отпускает ни на секунду. Чувствую, что без вашего благословения мне более не победить!       Дерия поднялась, грациозной поступью сокращая расстояние между собой и рыцарем. В её движениях не было ни намёка на смущение. Она подошла к самому краю балкона, чувствуя, как взгляды обоих братьев жгут ей спину. — Лорд Лионель, — девушка чуть наклонилась, и её звонкий голос разнесся по полю. Люди постепенно смолкли, зачаровано наблюдая за ожившей из рассказов картиной. Всё внимание было направлено на рыцаря и его прекрасную даму. — Сегодня вы особенно неутомимы! — она игриво улыбнулась ему, склонив голову набок.       Толпа тут же оживилась, почуяв возможность нового зрелища. Женщины, мужчины, дети и старики самых разных сословий отчаянно свистели и хлопали в ладоши, воодушевлённые столь уникальным моментом. Лионель снял шлем, и довольно ухмыльнулся, наслаждаясь реакцией людей и самой принцессы. — Не откажите старому другу в чести, о, прекрасная леди! — он излишне манерно поклонился ей. — Обещаю, все мои победы на этом турнире будут посвящены только вам! — Не откажу! — в такт ему шутила племянница Короля.       По трибунам прокатилась волна смеха — люди были в восторге от увиденного. Бейлор, наблюдающий за этой сценой, тихо прикрыл глаза ладонью, уже заранее понимая, что произойдёт дальше. Эйрион недовольно поморщился, явно не желая становиться свидетелем этих игр. А Дерия покачала головой, поражаясь самоуверенности товарища. Затем она неспешно вернулась к своему месту.       Под пристальным, тяжёлым взором Мейкара девушка медленно взяла свой венок — тот самый, что сплела для неё Гвейн. Подойдя к краю выступа, она опустила знак благосклонности на самый кончик вытянутого копья, и залилась смехом. — Пусть все победы будут ваши, сир Лионель! — весело воскликнула принцесса. — А Семеро оберегают от опасности.       Под бурные аплодисменты и рёв толпы, Баратеон издал торжествующий клич, салютуя ложе, и умчался к центру ристалища, картинно закладывая крутой вираж. Поединок вновь набирал обороты, и рыцари схватились за копья с большим энтузиазмом. — Хорошо бы Семерым уберечь его противников, а не этого смельчака, — саркастично подметил Бейлор, поглядывая на лорда Эшфорда. Мужчина согласно кивнул, наблюдая за успехами Смеющегося Вихря.       Дерия вернулась на свое место, поправляя подол платья с видом абсолютного удовлетворения. В ложе на время повисла такая тишина, что ей даже удалось расслышать сопение Мейкара. Принца переполняла уйма эмоций, и он с трудом держал рот закрытым, чтобы не съязвить кузине чего-то этакого. Девушка отчётливо видела это и по его напряжённым плечам, и по сжатым в замок рукам.       Десница, сидевший рядом, упивался этой картиной. Он понимал, насколько опасную игру ведёт кузина, прощупывая его младшего брата, но просто не мог удержаться от безучастного наблюдения. Бейлора забавляло, как ловко эта женщина превращала сурового воина в ревнивого юношу. — Очень… театрально, — процедил Мейкар. Голос его подрагивал от нахлынувшего недовольства. — Теперь всё Королевство будет судачить о том, что принцесса Дорна наконец выбрала себе нового фаворита. — Пусть судачат, — Дерия бросила на него быстрый, лукавый взгляд, вновь укутывая ноги в тёплую накидку. — Он просил знак благосклонности — он его получил, и я была только рада разделить с ним этот момент. — Ты просто потакаешь его гордыне и безумству, хотя ещё вчера сама критиковала подобное… — Мейкар откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его взгляд ни на миг не оставлял чёрно-желтое знамя штормового лорда.       Бейлор тихо кашлянул, пытаясь разрядить обстановку. — Ну, справедливости ради, брат, Лионель сегодня действительно лучший на поле. А Дерия… она просто следует традициям турнира. Не стоит видеть в этом большой проблемы.       Остаток вечера они провели без сцен, изредка обмениваясь комментариями об успехах Валарра и других молодых рыцарей. Мейкар всё реже наблюдал за Баратеоном, теперь же считывая каждую перемену в настроении кузины. Он и сам не заметил, как перестал поворачивать голову в сторону разгорающихся сражений, всецело охваченный сидящей рядом женщиной.       На языке крутилось столько невысказанных мыслей, что облечь их в понятные слова казалось невозможным.       После яркого открытия турнира, когда ристалище постепенно пустело, а между шатрами ещё бродили пьяные рыцари и оруженосцы, где-то у догорающего костра разгорелся совсем иной спор.       Дункан, потирая затылок, упрямо доказывал, что не мог ошибиться: леди в шелках была до ужаса похожа на торговку из Дорна по имени Тиена, отдыхающую в шатре Лионеля накануне. Эгг же, возмущенно раздувая угли в костре, лишь закатывал глаза, поражаясь неосведомленности своего сира. Мальчик горячо настаивал, что кузину принцев и племянницу короля — принцессу Дерию Мартелл — невозможно спутать с простолюдинкой, и доказательством тому должно было послужить бурное приветствие, сопровождающее эту девушку при каждом её шаге.       Их спор становился всё громче, пока Дунк наконец не признался, что вообще знает о Дерии Мартелл до смешного мало. Именно в этот момент, сидевший неподалёку старый рыцарь вдруг хрипло рассмеялся и заметил, что только последний дурак не слышал знаменитую историю о похищении принцессы самим Деймоном Блэкфайером во время Первого восстания. После этих слов и межевой рыцарь, и его новоиспечённый компаньон, мигом забыли о своей перебранке. А старик, явно довольный произведённым эффектом, придвинулся ближе к огню и начал рассказ о событиях, которые по сей день частенько вспоминают за столами таверн.       Так, под треск затухающего пламени, история турнира в Эшфорде отступила, уступая место кровавым хроникам прошлого, где детство Дерии Мартелл навсегда переплелось с судьбой бастардов Эйгона Недостойного.